Способна ли любовь заменить войну?

Солнце только выглянуло из-за горизонта, даря промёрзлой ночной земле спасительное тепло. Ривервуд постепенно просыпается, оживает. Пёс широко зевнул, ложась в ноги мальчонки. В кузне вспыхнул пылающий огонь. Хадвар смотрел в огнище, мелкие искорки пламени, напоминали собой мысли в голове. Их было неимоверно много, но стоит только зацепиться за одну из них, как та сразу же потухнет. Лёгкое касание за штанину, оторвало норда от размышлений. Опомнившись, он взглянул вниз, и оттуда на него смотрела своими большими и любопытными глазами, маленькая Дорти. — Ты обещал мне рассказать о драконе! — Воскликнула девочка, с упрёком в голосе. — И я помню о своём обещании. Но, так же, я пообещал твоему отцу помочь с работой, — Хадвар подправил на себе фартук, кое-где уже испачканный в саже, и клещами взял раскалённую подкову, окуная ту в воду. Полупрозрачное облако пара окутало собой пространство на пару мгновений, — И как только мы закончим, я с радостью расскажу тебе всё, во всех подробностях! Дорти насупилась, став теребить краешек своей рубахи. Имперскому солдату, конечно, не хотелось расстраивать девочку, но и перед дядей было неловко. А то вон, даже заплатить за ночлег нечем... Не дело это. Алвор, доселе смотрящий на это со стороны, лёгким движением положил руку на плечо племянника: — Знаете что, идите-ка, прогуляйтесь, — Увидев смятение на лице Хадвара, мужчина тепло улыбнулся, и продолжил, — А я уж сам, да и мне не в тягость. Хадвар кивнул, и сняв с себя фартук, положил того на спинку деревянного стула. Девчушка засветилась от счастья, ухватила за ворот одёжи норда, начав подгонять его. — Пойдём! Пойдём скорее! *** Ралоф лениво потянулся, разминая мышцы. Окинув взглядом округу, мятежник призадумался. Ночь выдалась кошмарной. Стоило голове коснуться подушки, как норд провалился в сон, и сон этот был ужасный. Мелькали лица тех несчастных, что сгорели в пожаре. В нос снова бил ужасный запах копоти и жжённой плоти. душераздирающие крики. Кровь на земле, алая, как вино. Хотелось забыться, но было банально нечем себя занять. Ещё час назад, он проводил в путь Фриту. Какое-то время, Ралоф выполнял всякую мелочёвку по хозяйству. И вот, закончив с дровами, в голове встал немой вопрос - " А что дальше?". Безусловно, были масштабные вещи, требующие к себе внимания. Та же война ещё не кончилась! Но вот бежать обратно в Виндхельм, проситься в самое пекло, ему что-то не давало. Нечто, заставляющие его оставаться здесь. Будто бы, он забыл сделать что-то очень-очень важное. Но.. Что? Ну не кур покормить же забыл! Брат бури упорно перебирая в голове возможные вещи, рано или поздно, останавливался на карих глазах, обладатель которых, прямо сейчас находился где-то, (Как подсказывало его сердце), вот прям совсем рядом. И всё же, даже, если от возвращения к войне, его держал именно этот напыщенный болван, то что именно, в глубине души, он так хочет сделать? Может, извиниться? Нет. Глупости какие-то! Измученно вздохнув, Ралоф присел на скамью. Взгляд невольно упал на крышу кузни. Как однако, думать тяжко бывает... Коли вернуться к размышлениям, то, норд осознал, что ему обидно. Да, очень обидно. На словах-то, всё легко и просто! Вот, он такой из себя сильный человек, который способен забить на задетое самолюбие. А по правде, он всё ещё ужасно оскорблён! Да только, Ралоф, в целом-то, тоже не жертва. Поступил как последний ублюдок... Накричал, покрыв матом и самого Хадвара, и всю его родословную, а потом ушёл. Может, настала пора поставить все точки над "I"? А ежели Хадвар откажется признавать свою вину? Ай, да к чёрту! По крайней мере, на душе станет спокойно. Брат бури, с невиданной ранее решимостью, встал, и направился в сторону кузницы. Прямо под ногами пробежал Пенёк, чуть не сбив норда с ног. Мужчина остановился, ноги стали ватные, сердце стучало с бешенной скоростью. В мыслях всё казалось легко, но на деле, Ралофу было страшно, и ужасно неловко. За псом прибежал и его хозяин. Фрондан, с тихим "Ой", остановился перед нордом, затем, с детской серьёзностью и любопытством, оглядел несуразного взрослого. Мальчишка усмехнулся: —Дядь Ралоф, у тебя лицо такое, будто сейчас голова взорвётся! — Мятежник опомнился, взглянул на парнишку, на лице застыло немое непонимание. Фрондан тихо цокнул языком, будто объясняет простейшую вещь, — Дядь, ну не глупи! О чём таком думаешь, спрашиваю? Сжав зубы, и нахмурив брови, мужчина отошёл в сторону, прислонившись спиной к поломанному забору, жестом позвав за собой. Мальчонка был не глуп, и потому, сразу же побежал следом, повторяя за взрослым точь-в-точь, ну, как умея, для своих-то малых лет. Ралоф задумчиво смотрел на небосвод, пытаясь найти в нём ответы, подбирая нужные слова. Стоит ли вообще советоваться с ребёнком? Поймёт ли он? Но с другой стороны, у детей то всё действительно проще. Вдруг, эта его "проблема", для ребятни пущий пустяк? И, в конце-то, концов, хотелось выговориться хоть кому-нибудь! Сипло вздохнув, брат бури заговорил, стараясь унять дрожь в голосе: — Вот скажи, Фрондан, ты ведь хочешь стать мятежником, — Скрыть своё беспокойство, за маской безразличия, выходило... Откровенно из рук вон плохо, — Ну, когда вырастешь? — Ха, — Усмехнулся мальчишка, с игривым огоньком в глазах, — Я не "не хочу", а стану! Вот точно-точно стану! И сильнее всех, даже тебя! — Хорошо-хорошо, — с улыбкой выдохнул мужчина, — Вот допустим, когда ты им станешь, твоя подружка решит присоединиться к Империи... Ты вот с ней дружить продолжишь? Азарт рассеялся, мальчик, не ожидавший такого вопроса, растерялся. Но затем, уверенно упёр руки в боки, и с уверенностью встрепенулся: — Конечно буду! Я без Дорти, от скуки умру... Что за приключения такие будут, коли в одиночку? Мне наша дружба дороже будет. Мятежник даже умилился с этой детской наивности. Но в чем-то, малец был действительно прав. Не может Ралоф жить с этой обидой. И без Хадвара, тоже не сможет. Столько людей в своей жизни он видел, но лишь один человек ему в душу запал. И запал так глубоко, как могли только двемеры. *** Хадвар, сидя на примятой траве, в окружении лиловых горноцветов, эмоционально описывал девочке дракона, что посмел напасть на хелген. Маленькая Дорти, чуть приоткрыла рот, внимательно слушая. Поодаль журчала река. Ралоф усмехнулся. Что-что, а эмоциональности и красноречия, у имперского солдата, сполна. Мятежник не смог отказать себе в удовольствии полюбоваться этой идиллией, и, в особенности, самим Хадваром. Сейчас, когда тёплые утренние лучи освящали лицо, карие глаза будто светились рыжим пламенем. В какой уже раз, он тонет в них? К этим огонькам добавлялась, небрежно натянутая, успевшая помяться, рубаха. Имперец сейчас выглядел как никогда по домашнему... И красиво. Как бы Ралофу не хотелось принизить и уничтожить самооценку обладателя карих глаз, но он никогда не посмеет заикнуться про внешность. Ибо, по мнению брата бури, мужчина был действительно красив. Грех вякать что-либо про эту мордашку! Тут, обладатель этой мордашки, обратил внимание на нарушителя личных границ. Вот же псих общипанный! Стоит, да пялит... Какой только камень ему на голову упал? Хадвар нахмурился, смотря на Ралофа злым, гневным, взглядом. Взглядом, полным ненависти. Последний, едва заметно вздрогнул, в очередной раз борясь с желанием плюнуть на всё, и уйти. Ещё раз сжав кулаки до побелевших костяшек, мужчина морально приготовился, предварительно запихнув свою гордость, куда подальше. Затем, на негнущихся ногах, пошёл к имперскому солдату. Дорти, изначально хотевшая начать возмущаться, из-за прерыванной истории, настороженно смотрела то на одного, то на другого. В воздухе повисло гнетущее напряжение. — Мы можем поговорить? — Имперец напрягся, затем, обдумывая, склонил голову к земле. —... Дорти, сходи-ка, нарви цветочков. Я как договорю, то мы сможем сплести венки. Девочка, до этого осторожно наблюдав, весело заулыбалась. Сзади Ралофа, показалась русая макушка Фрондана. Тот, оценивающим взглядом осмотрел всех, казалось, уже хотел что-то сказать, но девчушка подхватила друга под руку, и, весело смеясь, направилась в сторону ближайшей полянки. Они остались вдвоём. Наедине. Решайся, Ралоф. — Говорю сразу, если ты вновь начнёшь затирать мне про то, что я - мразь последняя, и что мне нужно изменить своё мировоззрение, то иди куда подальше. Брат бури замялся, но быстро собравшись, стал подходить ближе. Тихо присев рядышком, мужчина попытался расслабиться, унять панику. — Я... Я Просто хотел...извиниться. — Его голос, как тихий шелест листвы. — Постой, что? — Да, ужасно идиотский вопрос. Но Хадвар, попросту не верил собственным ушам. Он встрепенулся, уставился на притихшего норда. Во имя богов, ну как же это сложно! Вот зачем он вообще сюда пришёл, почему не оставил попытки оставить прошлое, и в особенности, эти карие глаза, позади. Но нет же, решил он послушать собственное сердце, поддаться порыву. Идиот! Ай, да всё равно уже поздно жалеть. Решился, так выкручивайся. — Я тогда поступил как полный идиот. Ты не обязан прощать меня, но хотя бы выслушай. Ему до одури хотелось посмотреть на реакцию легионера, но заставить себя хотя бы поднять взгляд, было невыносимо больно. Так неловко... Так страшно. Но при этом, кажется, так правильно. Превозмогая этот животный ужас, брат бури смотрит в лицо напротив. Заместо ожидаемого отвращения, в карих глазах читалось удивление, вперемешку с чем-то ещё. Необычное, непонятное, но, будто предвещающее нечто не такое уж и плохое. Слова сами полились рекой, состоящей из искренных чувств и эмоций: — Я далеко не сразу понял, насколько по ублюдски себя повёл. Но, как осознал, мне стало ужасно стыдно. Было так тягостно от того, что я не мог извиниться перед тобой... Я бы очистил собственный язык хоть ножом, — Хадвар не перебивал, лишь внимательно наблюдал, — Столько бессонных ночей было, и так мерзко от себя. Знаю, что такое простить трудно. Сам бы себя за такое не простил. На последних словах, хриплый голос стал заметно дрожать, а сам мятежник отвернул русую голову в сторону журчащей реки. Не смог он вынести этого изучающего взгляда. Они провели в гнетущем молчании несколько минут, которые стали казаться вечностью. Имперский солдат не проронил ни слова, лишь смотрел на своего... А кто они друг другу? Хадвар не знал, но подметил одну безумно важную деталь, что была не озвучена, но просилась стать таковой. Ралоф не осмелился продолжить. Но мольба о втором шансе застыла в воздухе. Мольба, отчаянная, полная печали и безнадёги, читалась в голубых глазах, в эмоциональной, и уж в чём Хадвар был точно уверен, искренней речи. Да, он поверил в честность раскаяния. И, помимо этого, сам давно мучается из-за давней обиды. Пройдя все десять стадий принятия, он бы хотел дать этот самый шанс, но, вот так сразу простить — не может. Хотя, возможно, стоит попытаться? — Да, мне действительно больно, — Брат бури шумно выдохнул, готовясь к худшему, к брани, к гнилым словам. Да вот только то, что сказал норд после, заставило надежде разгореться с новой силой, полуистлевшие искры вспыхнули вновь, — Но обиды так легко не забыть, над ними нужно работать. Так скажи мне, Ралоф, залижем же друг другу раны? Удивлённый, рваный кивок в ответ. В небо, с громким свистом вылетают птицы, в шелестве листы не хранится беды, и вдалеке, за горизонтом, скрывается солнце. Медленно, тянучи. День подходил к концу.