Способна ли любовь заменить войну?

Новый день предвещал нечто очень необычное. Ралоф вглядывался в лазурный небосвод, долгих десять минут. Он вновь и вновь, прокручивал воспоминания за вчерашний день. Мятежник даже не надеялся, что всё вот так выйдет... Но ведь, так даже лучше? Вдруг, из всего этого получится что-то дельное, цельное? Всё это казалось таким... Призрачным. Будто и не было того разговора, и не было в карих глаз надежды, вообще ничего. Может, ему это всё приснилось? Такой вот прекрасный сон? Нет, не сон. Приятная нега, давно спала, а запах горноцвета так и не выветрился! Мужчина провёл ладонью по лицу, просыпаясь окончательно. Осознанием, как потоком ледяной воды, окатило брата бури. А что же дальше? Как заполучить доверие бывшего друга вновь? Во имя богов, как же это всё сложно! Теперь, мятежнику придётся следить за своими словами очень чутко, ведь каждая колкость - может стать последней. Да и как вообще с ним о чём-то разговаривать? И как при всём этом смотреть тому в глаза...Всё это, кажется до дрожи в пальцах, неловким. Ай, да и какая разница! Где ж это видано, чтоб отношение по щелчку пальцев налаживались? Разве что, в сказках. "Сегодня будет очень нелегко." — И эта мысль была как никогда правдивой, хотя, может быть, и нет? Норд потянулся, отряхнул рубаху от пыли, и отправился в сторону «Спящего великана». Уж где-где, а в таверне наверняка станет проще. Даже, коль позабыть о проблемах с имперцем, брату бури нужны какие-никакие гроши! А то, просить денег в долг у сестры, ну, неправильно как-то...Она ему и так помогла, чем смогла, и ночлег дала, и еды, хоть и простой, но сытной. А вот Дельфине, наверняка не помешает лишняя пару рук! *** Дорти с восхищением и искренней гордостью, размахивала железным кинжалом. Хадвар стоял в сторонке, и тихонько хихикал про себя, умиляясь. Казалось бы, такая мелочь - простая железяка, но она вызвала такую радость у девочки, что на сердце имперского солдата, становилось как-то легче, и даже теплее. Здорово всё таки, быть ребёнком. Ещё вчера, маленькая Дорти подошла к норду с просьбой. Уж очень ей хотелось сделать что-нибудь самой, но у Алвора были другие, более важные заказы. А одной ей брать в руки молот, увы, запретили. И Хадвар просто не смог отказать. Да, безусловно, у него огромная куча дел, и ни одной копейки в кармане. Но, несмотря на это, всё равно ему действительно нравилось радовать девчушку. В первую очередь - он видел в ней себя. И вот сейчас, когда дело было закончено, на плечи недолговременно легла привычная усталость, и тона тягостных мыслей. Радость - радостью, а работа не ждёт. — Не забудь похвастаться перед Фронданом, Дорти! — Довольно хмыкнул мужчина, махая рукой на прощание. — Обязательно не забуду! — Хихикнула на последок девчушка, убегая куда-то, по своим очень важным детским делам. Что же, утро начиналось на удивление хорошо! Хадвар спокойным шагом шёл по узким улочкам Ривервуда, по пути здороваясь и желая доброго утра, всем знакомым. Солнце сегодня было ярким, а на небе не видатьодного облачка. Глядя в небосвод, норд зацепился взглядом за вывеску «Ривервудского Торговца», та чуть качнулась при лёгком порыве ветра. Тут Хадвар опустил затёкшую голову, и встретился взглядом с Камиллой. На лице девы отображалась усталость и печаль, пухлые губы потеряли былой живой алый цвет, под большими зелёными глазами залегли синяки. Мужчина невольно остановился, затем решил подойти: — Камилла, доброе утро! Случилось чего? На тебе лица нет... —Ох, дорогуша, утро у нас, увы, вот вообще не доброе, — Девушка измученно вздохнула, убирая тонкими изящными пальцами, непослушную прядь с лица, — Представляешь, ещё петухи не встали, как к нам с братом ворвались какие-то ублюдки, да растащили всё, как грязные злокрысы! Ещё и стража руками разводит, вот вроде она и есть, но вот случись чего — так от неё ни слуху, ни духу! — Звучит... Действительно ужасно. Не переживай так, я сделаю всё возможное, чтоб найди этих выродков! Помяни моё слово — они поплатятся. Камилла скромно хихикнула, и мило улыбнулась Хадвару. Тот на прощание кивнул, оставляя в вымышленном списке дел, помощь этим двоим, после чего отправился дальше. На лесопилке слышался привычный шум, а у «Спящего Великана», сидел мальчишка, в его ногах лениво лежал пёс. Тут глаза имперского солдата, остановились на знакомом лице мятежника. Мужчина мило беседовал с Фронданом, затем обратил внимание на Хадвара, и приветливо улыбнулся. На мгновение... одно единственное мгновение! Но у имперца сердце ушло в пятки. Ох, а ведь норд уже и позабыл, что они, вроде как, больше не враги. Всё ещё чувствовалось, что это лишь обман, иллюзия. И улыбка эта — тоже иллюзия, под которой скрывается оскал. Так, пора уже перестать искать подвох везде и всюду! В конце концов, Ралоф ведь ещё не сделал ничего ужасного. Да и если попытаться хоть что-то предпринять, разузнать те же секреты горячо любимой Империи, то его без промедлений пошлют к Даэдра на кулички, и уже навсегда. Имперец кое-как заставил себя улыбнуться, очень смущённо, но всё же. Давай уже, Хадвар, сделай ты этот чёртов первый шаг! И он действительно делает, да вот только, к этому моменту, Ралоф уже пошёл на встречу первый. И смотря в эти голубые глаза, мужчина понимает, что на деле — брат бури волнуется ни чуть не меньше. Сразу видна эта тревога, и неуверенность. От этого, почему-то стало немного легче. — Доброе утро, Хадвар, — лучше начать с далека, ведь то, что он собирается предложить, комком застряло в горле, — Тут дело одно есть... Дельфина, даст немного грошей, тому, кто наловит пару карасей. Не против порыбачить? Ну, как в старые добрые, так сказать. Имперский солдат задумчиво прикусил губу. Вроде дело плёвое, да и сейчас, ему действительно не помешает что-то такое — простое, и приятное времяпровождение. — Почему бы и нет? Ралоф не сразу услышал. Уж очень сильно он волновался, от чего следил за каждым движением имперца, в особенности, его внимание зацепилось за губы — искусанные, с мелкой ранкой. На ранке той, виднелись свежие капельки крови. В голове сразу всплыл образ ещё юного Хадвара, того, кто так никогда не делал. Новая привычка? Мятежник встрепенулся, после чего улыбнулся чуть теплее, и мотнул головой в сторону реки, молчаливым знаком зовя за собой. Идти, конечно, было не так уж и долго, но всё это было так непривычно, что аж дух захватывало. *** Солнце стояло высоко, река методично журчала. Вот вроде ничего необычного, но вот те на — Брат бури и Имперец сидели близко к другу, только руку протяни! Ну разве это не удивительно? Хах, а ведь когда-то, они частенько так рыбачили вместе. В голову сразу лезут воспоминания, как двое мальчишек брызгали в друг друга водой, как они пытались выловить рыбу голыми руками, как приятно им было встречать закат в этом месте. Может, всё действительно сможет наладиться? Хадвар тихо усмехнулся с этой мысли, а затем невольно перевёл взгляд на мятежника. Полуприкрытые глаза, расслабленная поза, выбившаяся прядь — Со стороны мужчина выглядел донельзя умиротворённым. Имперец, будто по привычке, в одно движение чуть приблизился, а затем резко щёлкнул по носу задремавшему норду. Ралоф дёрнулся от неожиданности, ошарашено смотря на тихо хихикающего Хадварда. — А знаешь, Ралоф, ты ничуть не изменился! — С улыбкой на лице, всё ещё давясь смехом, говорил он. Брат бури гаденько улыбнулся в ответ, и, наплевал на только-только подплывшего карася, брызнул ледяной водой в сторону Хадвара. Мужчина ойкнул, затем, насупившись, он собрался было нанести ответный удар, как его слух зацепился за чье-то недовольное ворчание в непроглядной листве, близь стоящих деревьев. Имперский солдат, затаив дыхание, бесшумно поднялся на озябших ногах, и жестом приказал недоумевающему Ралофу молчать. Стараясь не издавать лишнего шума, они приблизились вплотную, укрывшись в густых зарослях куста. На небольшой поляне, укрытой высокой стеной скал и величественных деревьев, стояли двое мужчин: Долговязый альтмер, с небрежно заплетёнными медными волосами, облачённый в потёртый кожаный доспех, стоял, опершись спиной об телегу, что явно повидала немалое. Рядом, всё также ворча себе под нос ругательства, и проклиная всё и всех, ковырял замок небольшого сундука худощавый редгард, в простой рубахе, свободных штанах, и зелёной накидке, скрывающей добрую половину лица. Послышался тихий треск. Отмычка не выдержав такого яростного напора — сломалась. Остроухий устало вздохнул, а затем положил руку на плечо своего спутника: — Койл, дурная твоя голова, не трать отмычки попросту! Дай мне, и иди, вона, на карауле постой лучше, — редгард злобно плюнул себе под ноги, но после послушно встал, отряхнул штаны от пыли и грязи, и отошёл, — Толку от тебя иногда, вот прям как от козла молока... Хадвар задумчиво закусил губу, всматриваясь в едва заметный блеск из телеги. На охотников эти двое похожи точно не были. Имперский солдат тихонько тронул за бок Ралофа, привлекая к себе внимание. Мятежник придвинулся чуть ближе, вслушиваясь в тихий шёпот: — У Камиллы и Лукана горе с утра случилось, разбойники ограбили... — Хочешь сказать, — Резко прервал он норда, — Что это могли быть эти двое? — Не знаю, но на простых путешественников они точно не похожи. Ралоф потянулся к голенищу сапога, но тут на его плечо легла горячая рука. — Постой, давай сначала попробуем поговорить? Нельзя же сразу вот так нападать без разбору! — мужчина недоверчиво сжал рукоять кинжала, и, всё же кивнул. Хадвар одарил его благодарным взглядом, а затем аккуратными шагами стал выходить из зарослей. На шум те двое обратили внимание сразу же. Альтмер моментально выпрямился во весь рост, всё же, у них это в крови. А редгард, ещё сильнее нахмурившись, заметно напрягся всем телом. Норд, стараясь не показывать волнения, приветливо улыбнулся: — Приветствую! Вы, часом не сбились с пути? Может, помочь с чем? Двое мужчин переглянулись между собой. Альтмер, окинув взглядом имперского солдата, и что-то прикинул в голове. Вскинув руками, эльф легко улыбнулся в ответ, и приблизился чуть ближе к норду. — О, во имя восьмерых! Не подумай ничего, добрый человек, мы с моим, — он слегка скривился, кинув взгляд на своего путника, — Другом, держим путь на восток, да вот — колесо-то у телеги отвалилось, а инструменты наши, они вона, в сундуке лежат, а у него, вишь, замок заклинило... — Я, — Хадвар замялся, — Можно посмотреть? Быть может, смогу починить. *** Хадвару было немного неловко от того, насколько легко он смог открыть сундук. Всё же, годы на войне сделали своё дело. Но, к его счастью, там действительно лежали самые обычные инструменты. Под пристальным взглядом, он осмотрел колесо, и, оценив ситуацию, да закатав рукава рубахи, принялся за починку. Дело было простым и несложным. На миг он даже расслабился. — А ты, мил человек, кем будешь-то? — непринуждённо спросил альтмер, встав по левую руку от норда. — Моё имя Хадвар, я из Ривервуда, — уже закрывая сундучок, и вставая с колен, отвечал он, — А вы? — Я — Ривель, а он, — Указал эльф за спину, — Койл. Имперец хотел уже встать с колен, но боковым зрением он заметил движение за спиной. Мужчина вздрогнул всем телом, когда к его горлу приставили нож. — Хадвар, мы тебе безмерно благодарны, но, — эльф гаденько ухмыльнулся, — Сам понимаешь, свидетели нам не нужны. Как тут редгарду метким броском, прилетел острый камушек, прямо в затылок! Койл зашипел, а имперский солдат, воспользовавшись заминкой, ударил головой в нос. Мужчина пошатнулся, Альтмер, уже успевший выхватить стальной клинок, замахнулся на Хадвара. Норд уворачивается в последний момент, в то время как вовремя подоспевший мятежник, со всей силы вмазал регарду в челюсть. Тот пошатнулся, и Ралоф тут же вонзил кинжал прямиком в колено. Раненный, мужчина вскрикнул, и из последних сил бросился на брата бури, сбивая того с ног. Грубая рука сжалась на горле, норд попытался было сбросить разбойника, но получил кулаком в глаз. Эльф рубанул с плеча, ранив норда в грудь. Хадвар, не выдержав жгучей боли, пал на колени. Мятежник, злобно хрипя, резанул редгарда в шею. Алая кровь брызнула на лицо брату бури, в тёмных глазах замерла жизнь, рука на горле ослабла. Откинув с себя бездыханное тело, Ралоф подкинул окровавленный кинжал в сторону имперского солдата. Сжав рукоятку посильнее, Хадвар, уходя от очередного удара, рывком двинулся вперёд, полоснув по животу, и, метнувшись альтмеру за спину, пнул ногой в спину, согнувшемуся пополам остроухому ублюдку. Ривель, упав лицом в грязь, болезненно захрипел. Хадвар, держась за рану на груди, подумал на мгновенье о том, что следует оставить разбойника в живых, да отдать в руки закона. Да вот только подошедший мятежник прервал эту мысль на корню, сбросив подобранный с земли камень внушительных размеров на альтмера, размазав его голову в кашу. — Ты.. В порядке? —М? Ай, да не переживай — Я цел и не вредим! — Гордо усмехнулся брат бури, а затем оценивающе взглянул на имперца — А вот ты выглядишь паршиво. Придерживая за плечо Хадвара, мятежник усадил того около телеги. Где-то за листвой деревьев, послышалось фырканье мимо пробегающих грациозных оленей. — Ничего, жить буду, — Мужчина, приходя в себя, не сразу заметил тусклое тёплое свечение рук брата бури, — С каких пор ты.. — Так, максимально простое заклинание восстановления — Своего рода необходимость. А знаешь, ты ведь тоже не пальцем деланный: На кулаках драться, да с ушастым! Хах, удивительно, как ты ещё дышишь? Хадвар тихонько фыркнул, смотря на чистое лазурное небо, на величественные горы, и густую чащу. И всё таки, когда война кончится, он обязательно будет жить именно тут, виды в этих землях действительно прекрасны. С этой мыслью, имперец перевёл взгляд на Ралофа, невольно зацепившись за лёгкий румянец. Тут до мужчины пришло осознание, того, что сейчас, руки его некогда врага, находятся мало того, что на его теле в принципе, так ещё и непозволительно близко к его горлу. Что из этого удивительнее, Хадвар решить не мог. Тут вся та приятная лёгкость после драки прошла, а заместо неё, пришла неловкость. Даже боль ушла на второй план. Все прикосновения были до одури горячими, и непривычными, но, при всём этом, они не казались до тошноты неприятными. И пусть у Ралофа было максимальное сосредоточенное лицо (Как-никак, в магии он и впрямь ужасен), он всё равно не мог не прислушиваться к своим внутренним ощущениям. К пылающей груди под его руками, к грубости кожи. Переборов себя, брат бури решился заглянуть в карие глаза, что томно и беспрерывно смотрели в ответ. Дыхание перехватило, в душе разгорелось пламя. Имперский солдат захотел, чтобы мужчина убрал свою руку куда подальше, но при этом, чтобы не убирал больше никогда. Он хотел всё, и ничего одновременно! Тут же, Хадвар понимает, что и его щёки непроизвольно покраснели. Его будто вот-вот разорвёт изнутри. Рана тем времен почти вся затянулась, покрылась розовой коркой, и от ноющей, острой боли, не осталось ни следа. Лишь приятное покалывание, да отголоски тепла. Ралоф задумчиво провёл пальцами вдоль новоиспечённого шрама. Отчего-то, руку убирать не хотелось вот совсем! Тут они вновь столкнулись взглядами, и брата бури бросило в жар. Никогда Хадвар не смотрел на него так: С вожделением, с искренней, самой настоящей благодарностью. Неловко прокашлявшись, брат бури рывком поднялся с колен, отвернулся, пряча под растрёпанными прядками золотистых волос смущение. От столь неожиданной перемены, имперский солдат растерялся, пару раз моргнул, и придя в себя, увидел, что мятежник протянул ему руку. *** В повозке и впрямь оказалась потерянная реликвия семьи Валерий, и, судя по всему также украденная, целая куча барахла. Стража пообещала найти несчастных, которым не свезло встретить тех двоих разбойников на пути, и вернуть потерянное. Хотя, верить чести стражникам, весьма сомнительно, но ни у Хадвара, ни у Ралофа желания разбираться с этим не было. Зато Лукан на пару со своей сестрой, аж светились от счастья! Первый, расплывшись в доброй улыбке, и раз так десять поблагодарив, быстро ушёл наверх, тихо приговаривая что-то успокаивающее своей потеряшке. А Камилла, мило улыбаясь, с громким звоном, вывалила на стол небольшой, и весьма толстый, кошель. — Мы безмерно вам благодарны, друзья мои! Прошу, возьмите, — Девушка задорно сощурила глаза, — Вы как-нибудь уж поделите, я не сомневаюсь. — Спасибо тебе, Камилла, берегите себя! — Крикнул Ралоф на прощанье, покидая стены "Ривервудского торговца". Хадвар же лишь легко кивнул на последок, следуя за братом бури. Улицы городка окутывала вечерняя прохлада. Неподалёку, Дорти и Фрондан бурно обсуждали нечто очень важно, а пенёк им время от времени подтявкивал. У соседней от них стены, стояли Фендал и Свен, что интересно, у данмера был синяк под глазом, а у норда разбитая губа. Мужчины весело беседовали, иногда посмеиваясь. Из листвы высокой листвы выпорхнули птицы, лёгкий ветер приятно обдувал щёки. Общая безмятежность приятно успокаивала душу. Мятежник перевёл взгляд на стоящего рядом Имперца. Сейчас, карие глаза выглядели необычайно темно, но чертовски притягательно. Новая рубаха была явно не по размеру, и обнажала не только ключицы, но и новоприобретённый шрам. В голове тут же всплыли воспоминания. Драка. Кровь. Рана. Грубая кожа. Взгляд. В горле вновь пересохло, захотелось выпить. А ведь последняя мысль очень даже неплохая! — Хэй, Хадвар, — Мужчина вопросительно хмыкнул, глядя на Ралофа в ответ, — Как насчёт пропустить пару кружек? — А почему бы и нет, друг мой? Брат бури на мгновенье замер, простое "друг", прозвучали до одури непривычно. А сам солдат выглядел так умиротворённо, что на сердце стало так легко и тепло, от чего Ралоф не смог сдержать улыбки. Как же он по всему этому скучал! *** В шустрой реке изредка проплывали рыбы. На берегу сидели двое мужчин, в руках у одного была бутылка, куда-то недалеко укатилась такая же, но уже пустая. Мотнув русой головой, норд сделал ещё один глоток, после чего передал бутыль. Имперец задумчиво смотрел на садящиеся солнце. Алкоголь приятно ударил в голову, заставляя даже самым тяжёлым думам течь легко, подобно воде. Выйти из душной таверны было по истине хорошим решением! Хадвар отпил от бутылки, усмехаясь. Забавно-то как! Ещё с утра, просто находится рядом с мятежником было неловко, а прежде, чем что-либо сказать, он трижды обдумывал это. Оказалось всё проще, чем мужчина ожидал. Солдат передал бутылку, а после тихо произнёс: — Знаешь, Ралоф, тогда, в Хелгене, мне было страшно... — Ха, дракона настоящего увидеть, тут любому страшно будет! Да и я не исключение. — Ты не понял, — Он взял из тёплых рук бутыль, и вновь отпил, отмечая про себя, что осталось каких-то жалких пару глотков. Посмотреть на Ралофа, он просто не смог себя заставить, — Ещё до этого кошмара, я боялся, что тебя могут убить на моих глазах, а я и сделать толком ни черта не смогу! От улыбки на лице ни осталось и следа, мятежник лишь закусил губу, вглядываясь в чистую воду. На мгновенье воцарилась тишина. На этом, имперец мог бы и закончить, но слова, так долго сидящие в горле, лились сами собой. — Да, мы на разных сторонах баррикад, но мы ведь так давно знакомы. И вот так смотреть на то, как некогда близких тебе готовятся придать топору, это.. Просто... Просто хуже и врагу не пожелаешь! — А я, — Он повернулся лицом к мужчине, — В тот момент был даже рад. Хадвар в недоумении поднял бровь. Брат бури вновь улыбнулся, только теперь уже более скромно, но будто бы чуточку беззаботнее, и передал бутыль. Имперец, чуть заторможено принял её. — Последнее, что я бы хотел видеть перед смертью, так это злобные рожи имперцев, да талморских ублюдков. А вот, скажем, твои глаза всяко приятнее. — Хм, глаза, значит, — последний глоток, и опустевшая бутылка была поставлена рваным движением на примятую траву, — И что же в них такого особенного? — Не знаю, — честно ответил Ралоф, — Но они мне всегда нравились. Красивые такие, как солнечный свет. Хадвар смутился, щёки покраснели пуще прежнего, и мужчина был благодарен всем богам за то, что это можно было свалить на медовуху. В груди неприятно заныло. Казалось, ещё вчера, когда они были совсем мальчишками, Ралоф сморозил нечто похоже, только со своей детской искренностью, и широко улыбаясь, нисколечко не стыдясь отсутствию одного из зубов. После того случая, маленький Хадвар, добрый час смотрел на собственное отражение в водной глади, пытаясь понять, что же такого примечательного нашёл мальчонка. Глаза как глаза, у многих таких же! — А как мне помнится, ты грозился их мне выколоть.. — Беззлобно протянул мужчина, задумчиво постукивая пальцами по земле. От такой неожиданной смены настроения, брат бури аж подавился слюной. В душе вновь завязался тугой ком сожаления. Совесть завыла с новой силой. Дурень! Вот идиот, даже за языком уследить не смог! Обречённо вздохнув, норд сплюнул в сторону: — И вот опять! Ты что, мне об этом до гроба напоминать собираешься?! — Да ты меня тогда чуть не задушил! Иль я не прав? Напряжение повисло в воздухе тяжким грузом, подобно непроглядному туману. Успокаивающее бурление реки, теперь раздражало до скрежета зубов. Как же это достало! Вот столько воды утекло, столько лет прошло, а старые раны будто бы не заживали вовсе. Мятежник тяжело выдохнул, пытаясь унять злость. Ещё немного, и он опять сорвётся, наорёт, да такого наплетёт, от чего после в глаза смотреть не сможет. Нельзя, это ведь совсем не правильно! А Хадвар сидит, смотрит устало, да всё равно без упрёка, без ненависти. А взгляд до того измученный, что кажется, будто прямо сейчас либо расплачется, или рухнет от изнеможения. Вот как на такого злиться? — Да, я наговорил с дуру тогда всякой чуши, — Голова непроизвольно падает в руки, пальцы зарываются в непослушные пряди, — Но всё то — Бред, да неправда! Душить я тебя не собирался. И глаза мне твои нравится, и, блядь, ты сам мне нравишься! Жалею теперь, хорошо? Замолкает он, заглядывает в глаза напротив, а те такие ясные становятся, аж блестят. И сам Хадвар так глядит, будто бы ему пришла весть о том, что война кончилась. Прикусывает губу, но ни слова не говорит. Тут-то до мятежника доходит, что он сейчас вообще сказал. Сразу же испуганно отводит взгляд. Сердце стучит так, аж уши закладывает. — Во имя Девяти, — Измученно стонет мужчина, — Язык мой враг! Тишина становится невыносимой, кажется, будто бы даже лес затих. А молчание всё никак не кончается, имперский солдат как сидел, так и сидит. Как же всё по дурацки-то вышло.. Ралоф готов был начать выть, лишь бы Хадвар сказал хоть что-нибудь! Вот только, что тут говорить? Когда-то, имперец бывало, думал об этом, так, мельком. То было давно, а сейчас что? Они же... Да это просто уму не постижимо! Они как были на разных сторонах баррикад, так и остались. Тут как не глянь, ничего из этого не выйдет. И вообще, как вот так можно — за один день и простить, и полюбить? И все эти мысли не давали покоя, в то время как Ралоф готов был уже взорваться. Вот не умеет он за языком следить, и страдает от этого. Хоть и пытался, да всё равно ляпнул лишнего, да ещё и такую дурость! А впрочем, от чего ж дурость? Может, и впрямь любит? Или, хотя бы, любил? Да даже если и так, то что теперь? И во имя богов, ну почему же Хадвар всё ещё молчит?! А имперец оттягивает ворот рубахи, нервно потирая загорелую шею. Затем, смущённо прикрыв глаза, начинает тихо шептать: — Ралоф, я.. Правда прощаю тебя, — Слова даются с трудом, и всё же он продолжает, при этом быстро поднимаясь с пыльной земли, — Но я не знаю, что тебе и сказать... А потом, не глядя, уходит. И так быстро, что мятежник успевает лишь увидеть то, как взметнулись растрёпанные волосы. Поначалу, мужчина захотел его остановить, объяснится, пошутить. Да сидит как статуя, смотря за быстро исчезающей фигурой. И смотрел бы Ралоф на разрезающую тишину реку дальше, но тут слух зацепился за цоканье копыт. Птицы, щебеча, разлетелись в разные стороны. Верхом на гнедом жеребце, появилась дева, смиряя норда ехидным взглядом зелёных глаз.