Кабинет главного врача спортивного центра был обставлен с казённой помпезностью: дубовый стол, портреты предыдущих руководителей в тяжёлых рамах, хрустальная пепельница, которой никто не пользовался.
Доктор Кан поднял глаза от бумаг, когда Минхо и Джисон вошли.
— Ли Минхо. Какая неожиданность, — его голос звучал слащаво-ядовито. — Я слышал, ты решил вернуться в большой спорт. Через своего пациента.
Минхо не дрогнул.
— Джисон попросил меня стать его персональным тренером. С учётом состояния его здоровья.
Доктор Кан откинулся в кресле, складывая пальцы домиком.
— Интересно. И что скажет на это тренер Ким?
— Это не его решение, — вмешался Джисон. — Я совершеннолетний. Имею право сам выбирать тренера.
— Конечно, конечно, — доктор махнул рукой. — Но есть нюанс.
Он открыл ящик стола и достал папку.
— Медицинское заключение. После последнего обследования.
Минхо нахмурился, принимая документы. Его глаза быстро пробежали по строчкам, затем резко поднялись на Джисона.
— Ты знал?
Тот молчал.
— Что там? — наконец спросил он.
Минхо сглотнул.
— Воспаление перешло в хроническую фазу. Если ты продолжишь тренировки в прежнем режиме...
— Сколько? — перебил Джисон.
— Год. Может, меньше.
Тишина повисла, как гильотина перед падением.
Доктор Кан сладко улыбнулся.
— Так что, господа? Всё ещё хотите подписывать контракт?
***
Флешбек: Джисон, 14 лет
Школьный каток. Второй час тренировки.
Джисон падает после неудачного прыжка, и боль пронзает колено, как раскалённый гвоздь.
— Вставай! — кричит тренер. — Ещё пять подходов!
Он поднимается. Его нога дрожит, но он улыбается.
Потому что боль — это плата за мечту.
Потому что если он остановится сейчас, то никогда больше не встанет на лёд.
Он не знает, что это начало болезни.
Не знает, что через два года врачи разведут руками: "Это неизлечимо".
Но он уже сейчас чувствует — лёд стал его частью.
И забрать его сможет только смерть.
***
Настоящее время
Джисон выхватил ручку у доктора Кана и с размаху поставил подпись на контракте.
— Я не останавливаюсь.
Минхо посмотрел на него, и в его глазах было что-то новое — не страх, не жалость.
Уважение.
Он медленно взял вторую ручку.
— Тогда мы делаем это по-моему.
Его подпись легла рядом с подписью Джисона.
Доктор Кан засмеялся.
— Ну что ж. Добро пожаловать в ад, господин Ли.