Лёд под нашими сердцами

Холодный осенний дождь хлестал по стеклянному куполу "Кристалла", создавая приглушенную барабанную дробь, когда Джисон толкнул дверь раздевалки. Внутри пахло хлоркой и свежим бельем — явный признак недавней уборки. Его взгляд сразу уловил неожиданные детали: на скамейке аккуратно разложен медицинский набор, включающий тонометр, пульсоксиметр и даже портативный электрокардиограф, а у зеркала стояла медсестра Соён, поправлявшая прядь волос, выбившуюся из строгого пучка. — Доброе утро, Хан Джисон, — её голос звучал неестественно бодро для пяти утра. — Сегодня мы будем работать в новом формате. Джисон почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он медленно поставил сумку на лавку, пальцы замерли на молнии рюкзака. — Новый формат? — Приказ директора, — из-за спины Соён появился Минхо. Его белый халат был безупречно отглажен, волосы убраны назад, на лице — профессиональная маска без эмоций. — В связи с приближающимися отборочными на Кубок Азии, требуется усиленный медицинский контроль. Джисон резко поднял голову. До отборочных оставалось всего три недели — срок катастрофически короткий. — Мой график тренировок и так расписан по минутам. Зачем усложнять? Минхо протянул ему новый пульсометр с расширенными датчиками. — После последнего инцидента директор настаивает на полном соблюдении протокола. Начинаем с полного осмотра. Процедура заняла 40 минут. Джисон украдкой поглядывал на часы, пока Соён методично фиксировала каждый параметр: давление 128 на 84 — немного повышено для утра, температура 36.7 — в норме, подвижность правого коленного сустава снижена на 18% по сравнению с прошлым замером, гипертонус в поясничном и шейном отделах. Минхо лишь кивал, вбивая данные в планшет. Его профиль под холодным светом ламп казался высеченным из мрамора — ни единой эмоции. Когда они наконец вышли на лед, атмосфера напоминала операционную перед сложной операцией. Минхо остался у бортика, скрестив руки, и дал указание: – Базовые круги, 70% от максимальной скорости. Соён, засекайте время и показатели. Джисон оттолкнулся, чувствуя, как лезвия вгрызаются в идеально подготовленный лед. Его движения были отточенными, но мысли крутились вокруг одного — до отборочных оставалось всего двадцать один день, а они тратили время на эту комедию. — Остановитесь, — голос Минхо прозвучал через 15 минут. — Пульс 145, нагрузка на колено превышает допустимую. Перерыв. У бортика Джисон схватил бутылку с водой, чувствуя, как капли пота стекают по позвоночнику. — Это смешно, — прошептал он, когда Соён отошла проверить показания приборов. — Мы никогда не работали в таком режиме, даже перед чемпионатом мира. Минхо не поднял глаз от графика на планшете. – Тогда у вас не было хронического воспаления надкостницы. И других отягчающих обстоятельств. — Значит, так будет всегда? — Джисон с силой поставил бутылку, вода расплескалась. — До отборочных — точно. После... — Минхо наконец посмотрел на него, и в его глазах мелькнуло что-то сложное, — это будет зависеть от ваших результатов. Тренировка превратилась в странный ритуал: каждые 10 минут — обязательный перерыв, все замечания передавались через медсестру "Доктор Ли рекомендует уменьшить угол входа в поворот", физическая дистанция выдерживалась с хирургической точностью. Когда в 8:30 Соён объявила об окончании сессии, Джисон уже собирал вещи, но Минхо неожиданно остановил его. – Соён, подготовьте, пожалуйста, отчет для директора. Я обсужу с Ханом изменения в питании перед соревнованиями. Как только дверь закрылась за медсестрой, воздух в раздевалке стал густым, как сироп. Джисон прислонился к шкафчику, скрестив руки. — Ну? Какие изменения? Минхо медленно подошел к окну, за которым лил дождь. – Во-первых, никаких контактов без свидетелей до конца отборочных. Во-вторых, все тренировки записываются. В-третьих... –Он обернулся, и его глаза были темными, как ночное небо – Мы забываем о том, что произошло. Полностью. Джисон почувствовал, как в груди закипает что-то горячее и горькое. — Это приказ директора Кан? Или ты сам решил, что нам нужно играть в эту игру? — Это не игра! — Минхо резко шагнул вперед, нарушая собственную дистанцию. Его пальцы сжали медицинскую карту так, что бумага смялась. — До отборочных три недели! Ты хочешь рискнуть всем — своей карьерой, моей репутацией, нашим... — он резко оборвал себя, сжав губы. Джисон видел, как дрожит его рука, сжимающая планшет. Впервые за день маска безупречного врача и тренера дала трещину. — Я не хочу забывать, — тихо сказал Джисон. — Но... я понимаю. Минхо резко выдохнул, снова отступив на безопасное расстояние. — Завтра в 5:45. С Соён. Без опозданий. — Он повернулся к выходу, но у двери остановился. — И... Джисон? Твоя новая программа готова. Без прыжков, но с элементами, которые могут дать тебе преимущество на отборочных. Когда дверь закрылась, Джисон уронил голову на ладони. В кармане зажужжал телефон — сообщение от Хёнджина: "Чанбин уже распускает слухи. Будь осторожнее, чем когда-либо." Он выключил экран, глядя на свое отражение в зеркале — усталые глаза, сжатые челюсти, плечи, ссутулившиеся под невидимым грузом. Завтра будет новый день. Новая тренировка. Новые правила. Но когда он закрыл глаза, тело предательски вспоминало тепло тех рук на своей талии, а сердце отказывалось следовать каким-либо протоколам. Где-то за окном дождь усиливался, словно отражая бурю внутри него. До отборочных оставалось всего двадцать дней. Двадцать дней, чтобы доказать, что он все еще может бороться. И двадцать дней, чтобы понять, что важнее — медаль или то, что скрывается за безупречной маской Ли Минхо.