Секрет между нотами

      Пара уже началась. Все сидели в большой аудитории, одной из тех, что использовались для редких совместных лекций — когда собирали студентов всех направлений. Просторное помещение с высокими потолками и рядами аккуратно выстроенных серых кресел и длинных парт, освещалось ровным светом из встроенных потолочных светильников. Бежевые панели на стенах смягчали гул, а огромный экран впереди беззвучно мерцал логотипом университета.       Профессор Пак Джинён вошёл в аудиторию без лишних слов. Высокий, с небрежно растрепанными волосами и очками на носу, он одарил студентов лёгкой улыбкой.              — Тема проекта: влияние феромонов противоположных групп на физиологическое и психоэмоциональное состояние, — начал он сразу, чётко и спокойно, его голос эхом отражался от деревянных панелей. — Каждый из вас будет обязан в течение двух недель зафиксировать собственную реакцию на феромоны партнёра. Область исследования — на ваш выбор. Поведение, сон, аппетит, реакция на стресс, уровень концентрации. В конце этой недели показываете наработанный материал.       Он остановился, оглядывая аудиторию внимательным взглядом.       — Подчёркиваю: принудительное физическое взаимодействие или использование силы КАТЕГОРИЧЕСКИ ЗАПРЕЩЕНЫ! Нарушение повлечёт немедленное отчисление. Особенно касается… — он на мгновение задержал взгляд на паре альф, что сидели ближе к центру и уже переглядывались с наглыми ухмылками, — …тех, кто иногда путает лекции с соревнованиями в доминантности.       В аудитории раздались сдержанные смешки.       — Работа в парах, пары уже составлены, — продолжил профессор.       Минхо сидел, словно на иголках. Его пальцы мёртвой хваткой сжимали ручку, а взгляд упирался в столешницу. Мелькнула мысль: «Только бы не оказаться в паре с Чаном».       На экране замигал список. Парень застыл, сердце сжалось в тугой узел, когда его имя появилось рядом с другим.       Ли Минхо — Бан Чан.       Он чувствовал, как кровь отхлынула от лица. Мир вокруг словно померк, а шум аудитории стал слишком громким и далёким.       — Это какое-то издевательство, — выдохнул он одними губами, когда свет в аудитории от ярко-белого экрана сменился на более привычный, а список фамилий исчез.

***

      Занятие подходило к концу, студенты уже начали собираться и переговариваться. Минхо не мог так просто уйти. Он дождался, пока почти все выйдут, и подошёл к профессору, сдерживая дрожь в голосе.       — Простите, — начал он, стараясь, говорить так чтобы голос звучал ровно. — Я хотел бы сменить партнёра. Я понимаю суть проекта, но с Хван Хёнджином у нас уже налажено взаимодействие. Думаю, нам вдвоём будет проще справиться с заданием.       Профессор Пак посмотрел на него поверх очков, морщинки у глаз чуть глубже обозначились.       — Ли Минхо, я в курсе твоей особенности. Боюсь, Хёнджин может не справиться. Именно потому выбрал для тебя Бан Чана. У него редкий нюх, а тебе нужен партнёр, который почувствует малейшие изменения. Он сможет отследить всё, что нужно. Это не для отчётности. Это, в первую очередь, будет полезно для тебя.       — Я не думаю, что…       — Учитывая, что ты рецессивный омега, и твои феромоны не обладают стабильной насыщенностью, это идеальный вариант. Серьёзно, ты можешь не переживать, — профессор слегка кивнул, словно подчеркивая, что разговор окончен.       Минхо опустил взгляд. Он не мог сказать профессору, что у него не "слабый запах", как предполагали преподаватели. Ему просто противны чужие домыслы. Противны намёки, что он "слишком сладкий", "приглашающий". Он не был приглашением. Он был человеком. Мужчина бегло глянул на часы, явно спеша.       — Минхо, тебе стоит подумать об этом не как о задании, а как о возможности лучше понять себя, — сказал он чуть мягче. — Это поможет тебе в будущем, поверь.       Он развернулся и вышел из аудитории, оставив Минхо стоять с тревогой в горле и чётким пониманием: вселенная решила не просто поиграть с ним. Она решила испытать его на прочность.

***

      Проект должен был быть простым. С его обострённым обонянием — раз плюнуть.       Чан ждал Минхо у выхода из аудитории, чтобы поговорить о деталях совместной работы, но когда тот резко вылетел оттуда, явно недовольный чем-то, то не рискнул остановить омегу. Вместо этого он переключился на телефон, быстро вбивая услышанные ноты шлейфа в базу данных парфюмерии. Он сверял каждый аккорд, словно дирижёр, который пытается уловить гармонию незнакомой симфонии.       И наконец, он нашёл похожий аромат:       Малина, роза, уд, кожа, ладан, амбра, почули, мускус, мирра, шафран.       — Ни-че-го, — пробормотал он. — Ни единой лишней ноты. Всё по списку.       Он вспомнил, как пытался это сделать раньше: сидя рядом с Минхо на лекциях, сталкиваясь в коридоре, в библиотеке, даже после спарринга на ринге. Ничего. Будто феромона у омеги просто не было — только этот странно ровный, безупречно чистый запах.       Интереса ради Чан посмотрел на ценник — и едва не поперхнулся: $1,500 за флакон. Он усмехнулся, припоминая, сколько всего Минхо уже «сменил». Кажется, омега менял их как перчатки. И все — из люксовой линейки.       — Богатые родители, — тихо фыркнул он. — Пытаются откупиться от угрызения совести.       Он знал: Ли — единственный сын семьи, владеющей сетью частных клиник и инвестиционной компанией. Единственный сын, но явно не тот, кого ждали. Омега — значит, в их мире — уязвимый. Не «угроза репутации или статусу», а скорее «разочарование семьи».       В таких семьях детей не готовят к власти. Их держат в тени, а если и гордятся, то издалека. Обычно деньги в таких случаях льются рекой: отдельное жильё, дорогие вещи, редкие встречи. Всё, чтобы заглушить чувство вины. Стандартная история: золотая клетка, где есть всё — кроме самого главного. Любви.       Чан тяжело выдохнул.       — Чёрт, да я, похоже, впервые провалю проект из-за чужого запаха.

***

      Чан стоял в коридоре, прокручивая в голове все возможные варианты разговора с Минхо. Он никак не ожидал, что тот сам подойдёт к нему первый — уверенным шагом, с прямой осанкой и тем самым выражением лица, которое, казалось, всегда демонстрировало раздражение. Ли остановился прямо перед ним и смерил его пронзающим взглядом.       — Пойдём в столовку. Перекусим, обсудим проект. — безэмоционально сказал он.              Чан не сразу отреагировал — Минхо ещё и пригласил его? Пусть и с таким видом, будто это вынужденная повинность, а не добровольное решение.       — Пошевеливайся. Я не люблю ждать.       Столовая была забита студентами, вокруг стоял гул голосов и запахи еды. Омега выбрал столик у окна и сразу же бросил рюкзак на один из свободных стульев, как бы помечая свою территорию. Чан сел напротив него, поставив перед собой поднос с кусками запечённого мяса, гарниром из овощей и бутылкой воды — типичный рацион альфы, сытный и простой. Минхо выбрал себе куриную грудку с рисом и стакан морса. Ел быстро и молча, будто хотел показать — надолго не задержится. После того как он доел последнюю ложку и вытер губы салфеткой, наконец заговорил.       — Значит, так, слушай внимательно, — начал он, глядя прямо в глаза Чану. — Первые дни — теория. Потом анкета — личные реакции, особенности. Изучаем и пересматриваем фазы цикла и реакции на внешние стимулы. После этого можно перейти к индивидуальной части. Ищем, что может нам подойти. Отчёты пишем по отдельности, но обсуждаем вместе. Подходит?       — Подходит, — кивнул Чан.       — Мы встречаемся только в людных местах. Никаких пустых аудиторий, никаких «можно тебя на минутку» в тёмных коридорах. Всё на виду. Понял?       — Да. — снова кивок.       — Дай мне свой номер.       Альфа едва не поперхнулся водой.       — Прямо так? Без цветов, без «а можно я тебе напишу»?       — Не начинай, — Ли закатил глаза. — Это проект, а не свидание. Я напишу тебе, чтобы обсудить завтрашнюю встречу.       Чан кивнул, пытаясь скрыть лёгкий восторг от того, что омега вдруг так открыто пошёл на контакт. Послушно продиктовал цифры, всё ещё немного ошарашенный этой прямотой. Минхо записал номер и тут же встал, показывая, что разговор был окончен.       — Всё. Увидимся завтра, — бросил он и ушёл, не оборачиваясь. А Чан сидел — ощущая себя мятной конфеткой, неожиданно раскрошенной чужой рукой: легко, резко и совсем не так, как он привык.

***

      Вечером в общежитии альф.

      Комната — небольшая, но уютная. Высокие потолки, белые стены, облепленные парой чёрно-белых постеров с абстрактными волками. В углу, у двери, стоит небольшой холодильник — Чанбин купил его пару месяцев назад, чтобы не таскаться ночью на общую кухню. Двухъярусная металлическая кровать: нижняя — Чана, аккуратно застеленная, с мягкими подушками и серым пледом, который он всё время откидывал, когда становилось жарко; верхняя — Чанбина, с разложенным одеялом, ворохом подушек и вечным беспорядком. Воздух наполнен запахом ели и мяты — аромат, впитавшийся в каждый угол. На полу — тёмно-серый коврик с геометрическим узором, а на тёмном деревянном столе у окна — разбросанные кружки, стопка тетрадей, учебники, которые, кажется, давно никто не открывал и почти разряженный телефон.       Чан только что вернулся из душевой, полотенце небрежно болтается на шее, а с волос всё ещё лениво капает вода. Он в серой футболке и удобных спортивных штанах — домашний, почти расслабленный, но немного нервный. Минхо все не писал, а время близилось к ночи.       Внезапно телефон на тёмном деревянном столе издал звук, заставив Чана чуть вздрогнуть.       — О-о, так твой ненаглядный, наконец, соизволил написать — с ехидной ухмылкой протянул Чанбин, лежа на своей койке. — Чего там? Признания в любви, а?       Чан закатил глаза на слова друга, но улыбка всё же пробилась сквозь напряжение. Он поднял телефон и посмотрел на экран. Незнакомый номер. Сообщение короткое и лаконичное.       Привет. Это Ли Минхо, пишу насчёт проекта.       «Ну надо же, какой официальный», — думает Чан. Он откинулся на спинку кресла, промакивая капли на шее. По комнате пробежал легкий запах мяты. Пальцы быстро набрали ответ.

      Привет. Ну вот, а я надеялся, что ты напишешь что-то вроде: «Не спишь? Думал о тебе…»      

      Чанбин, заметив довольную и немного глупую улыбку друга, не удержался и снова поддел: — Ох, ну ты и флиртун! А говоришь, что не умеешь!       Чан бросил на него резкий, предупреждающий взгляд и, устроившись в кресле так, чтобы друг не мог видеть экран, вновь посмотрел на телефон.       Завтра после пар?

Да, библиотека?      

      Да. Библиотека.       Он не мог сдержать лёгкой улыбки, глядя на эти короткие, сухие реплики. Но именно это и подталкивало его решиться — сказать то, что в столовой так и не успел.

Отлично, но давай — честно?      

Не вижу смысла тратить время на теорию      

Мы оба не дураки, чтобы читать друг другу учебник      

Давай сразу начнем с анкеты и вопросов      

Ты ведь не из тех, кто зубрит учебники, потому что не понимает предмета?      

      Ответа долго не было, и парень уже начал опасаться, что перегнул — вдруг он попал прямо в точку? Но наконец телефон подал короткий сигнал, развеяв тревогу.       Согласен. Сразу анкета.       Чан улыбнулся шире, откинув голову на спинку кресла, чувствуя, как сердце замедляется, а в груди расползается тепло.

Вот и договорились      

Завтра, сразу после последней пары      

Я буду ждать      

Спокойной ночи, Минхо      

Не забудь взять свой самый суровый взгляд — а то я могу и растаять      

      Ответ пришёл быстро.       Не мечтай. Увидимся завтра.       В комнате было тихо, лишь редкие скрипы кровати над ним прерывали тишину. Чан прижал телефон к груди, улыбаясь как дурак. Его друг, наблюдавший за этим не смог сдержать комментарий:       — О, так ты завтра все же будешь изучать «реакции на внешние стимулы», да? Надеюсь, ты хотя бы не станешь ему сразу предлагать «проверить на практике» как Джисон! — он рассмеялся, откинувшись на подушки.       — Заткнись, Чанбин! — с улыбкой сказал Чан и тут же схватил подушку. Парень едва успел отклониться, когда она полетела ему в лицо.

***

      Библиотека — заведение тишины и концентрации, казалось идеальным местом для таких встреч. День пролетел незаметно. Минхо сидел за столом у окна в полутени, щёлкал ручкой и неспешно пролистывал первую страницу методички. Чан, слегка опаздывал.       — Привет, — тихо сказал он, садясь рядом.       — Позже начнёшь — позже уйдёшь, — не глядя, отозвался Минхо.       Чан пожал плечами, чуть виновато улыбаясь.       — У Чанбина холодильник потёк. Представляешь? — Он развёл руками. — Чуть не затопил нам пол комнаты. Пришлось помочь с уборкой. Так что считай, я добросовестный сосед, а не безответственный партнёр.       Ли коротко фыркнул — то ли в знак одобрения, то ли просто принимая объяснение. Они сразу перешли к работе: вместе составляли анкету для проекта, планомерно и сосредоточенно обсуждая каждый пункт. Чан склонялся ближе, иногда озвучивая варианты вопросов: — «Какой стимул вызывает у тебя наибольшую реакцию?» — «Как ты распознаёшь феромоны других?» — «Есть ли у тебя личный «якорь» — запах, который расслабляет?»       Ли, с прямой спиной и сосредоточенным лицом, чётко записывал каждый вариант. Почерк его был удивительно аккуратным, почти каллиграфическим. Каждое слово ложилось ровно, будто самоуверенно заявляя: «я здесь главный».       — Ты всегда так скрупулёзен? — Чан скользнул взглядом по записям. — Или только когда тебе партнёр не нравится?       — Я всегда такой. — Минхо даже не поднял головы. — А ты всегда любопытный?       — Только когда мне интересно.       — Значит, мне не повезло.       Чан ухмыльнулся, но не ответил. Он лениво откинулся на спинку стула и вдохнул глубже. В воздухе повис запах — лёгкой прохладной мяты. Омега нахмурился.       — Ты… — он чуть прищурился, словно пытаясь уловить запах. — Ты выпустил феромоны? Зачем?       — Ага, это что-то вроде защитного купола, — спокойно объяснил альфа. — Чтобы запахи других не забивали нос. У меня обострённый нюх, а это помогает не чувствовать всё что меня окружает. Не хочу сходить с ума в толпе.       — Ты не мог бы снизить её концентрацию? — в голосе слышался оттенок тревожности.       — Конечно, — Чан медленно выдохнул, чуть ослабляя запах — оставляя его едва заметным, почти невесомым. — Так лучше?       Минхо слегка повёл носом, пробуя воздух — и снова вернулся к записям.       — Ты как жвачка, — заметил он вдруг. — Такой же прилипчивый. И пахнешь так же.       Чан вскинул брови, удерживая смех.       — Мятная жвачка?       — Да.       — Значит, ты любишь мятную жвачку. Приму за комплимент.       Минхо закатил глаза, щёлкнул ручкой, явно раздражённый.       — Это не комплимент. Это… Если ты — просто ещё один альфа, который думает, что сможет затащить меня в койку, то…       — Стоп-стоп, — Чан поднял ладони, качая головой. — Во-первых, я не настолько жалкий. Во-вторых, у нас проект. Не свидание. Хотя… — он усмехнулся, играя с опасной гранью.       Минхо медленно поднял на него взгляд, нахмурившись.       — Ещё одно слово — и я за себя не отвечаю.       — Так и запишем: Ли Минхо — склонен к насилию.       — Бан Чан, — процедил тот, сдерживая раздражение. — Склонен к идиотизму.       Их совместная работа продолжилась. Минхо периодически выпускал «колючки» как ёжик — держался отстранённо, боясь подпустить ближе, чем нужно. Но именно это, как назло, Чану и нравилось.

***

      На следующий день в библиотеке стояла тишина — только шелест страниц и едва слышное гудение ламп. Они выбрали стол у окна: мягкий свет лился на столешницу, золотистыми пятнами играя на белых листах. Минхо аккуратно раскладывал напечатанные страницы, водя ручкой по вопросам. Чан допивал чай, наблюдая, как омега сосредоточенно перечёркивает лишние пункты.       Несмотря на то, что они сами написали большую часть вопросов. Она также содержала и список обязательных — которые как будто специально соревновались между друг другом, в том какой смутит сильнее.       Не поднимая глаз, Ли произнёс ровным голосом, чуть тише обычного — подстраиваясь под библиотечную атмосферу:       — Начнём с третьего блока. Индивидуальная реакция на феромонные стимулы. Отвечай честно, иначе исследование потеряет смысл.       — Что ж, честно так честно, — с лёгкой улыбкой согласился альфа, откинувшись на спинку стула. — Задавай, я готов.       — «Возникали ли у вас когда-либо непроизвольные физиологические реакции на феромоны противоположной группы?»       Вопрос прозвучал безэмоционально, но в полутьме библиотеки, где солнечные лучи играли в пылинках, он звучал почти интимно. Чан чуть склонил голову, задумавшись.       — Да, — спокойно ответил он. — Возникали. Первый раз это случилось, когда мне было семнадцать. В клубе. Музыка, танцы, теснота... рядом была бета с клубничным феромоном. И в какой-то момент я почувствовал, как тело реагирует само. Это застало меня врасплох... было неловко. Тогда я впервые понял, насколько сильны чужие запахи и как они могут менять всё в теле и в голове!       Минхо едва заметно кивнул, не поднимая взгляда. Его рука с ручкой немного замерла, но он быстро перешёл к следующему вопросу:       — «Были ли у вас фантазии, связанные с феромонами, во сне?»       На щеках у Чана мелькнули знакомые ямочки.       — Конечно, бывали. Я видел сны, где мой мозг сам выдумывал запахи — такие, которых я никогда не чувствовал в реальности, но они оживали на чьей-то коже.       — Следующий вопрос, — Минхо перевернул страницу и тем же ровным почерком продолжил писать. — «Взаимодействие с группой партнера — испытываете ли вы особый отклик, если запах усиливается вблизи?»       Чан вдумчиво кивнул.       — Да. У омег запах всегда насыщеннее. Это как сидеть слишком близко к огню — чувствуешь каждую искру, каждое движение. Особенно если омега делает это осознанно.       Он сделал короткую паузу и добавил уже тише, с чуть более хриплым оттенком в голосе:       — Чаще всего у меня от этого мурашки идут по позвоночнику. Невозможно не отреагировать.       Ли сделал короткую пометку, но его движения стали чуть резче, а уши — заметно порозовели. Чан смотрел на него, уголки губ чуть дрогнули — в голосе послышалась тёплая насмешка:       — Ты покраснел.       — Заткнись, — бросил Минхо и резко отложил ручку. Он тихо выдохнул, взгляд его снова скользнул к листу:       — «Опишите свою самую сильную реакцию, вызванную чужими феромонами».       Воздух между ними стал плотнее. Чан чуть приподнял брови, словно вопрос его удивил, и откинулся на спинку стула, сцепив пальцы в замок.       — Самая сильная?.. — Он выдохнул, глядя куда-то мимо Минхо. — Знаешь… омеги с сладким запахом действуют на альф сильнее всего. По крайней мере, на меня. Это не просто аромат — это как ловушка. Особенно, когда запах мягкий, но прилипчивый — ощущение будто ты уже внутри него. Карамель… клубника… мёд… персик… — Чан говорил медленно, пробуя слова на вкус.       Ли сглотнул, чувствуя, как от этих слов у него пересыхает в горле.       — Был такой случай… — продолжил Чан, мысленно переносясь в события прошлого. — На вечеринке. Омега вошёл в комнату — и сразу запахло мёдом. Он стоял у стены, смотрел прямо на меня — его лицо не выражало никаких эмоций, но его запах словно взял меня за руку. — Чан выпрямился, заглядывая Минхо прямо в глаза. — Я подошёл ближе, даже не понял сразу, что говорю и делаю — действал на автопилоте. Тот парень лишь улыбнулся, а затем посмотрел на меня томным взглядом. Я почувствовал, как его феромон буквально впивается в мою кожу. Всё остальное как в тумане: я прижал его к стене, начал целовать, мои пальцы на его шее… Я прижимал его крепче к себе, чувствуя, как этот аромат буквально тянет меня. Он смотрел на меня так, будто сам хотел, чтобы я вкусил этот мёд — и я не мог не поддаться. И тогда я… — в глазах Чана вспыхнула хищная искорка. — Я «съел» его в одной из пустых комнат. Думаю, ты понимаешь, о чём я.       Ли тут же отвёл взгляд, пальцы сжали ручку. Он глубоко вдохнул, пытаясь вернуть себе прежнее спокойствие, но уши его всё ещё горели, выдавая смущение. Чан, конечно, заметил — однако в этот раз решил тактично промолчать.       На секунду воздух между ними дрогнул. Что-то тёплое и мягкое скользнуло по ощущениям Чана, почти неуловимо, слишком быстро, чтобы быть уверенным. Минхо резко прикусил губу, осознав, что дал слабину. Он потянулся к сумке и с раздражённым вздохом вытащил влажные салфетки.       — Чёрт, — пробормотал он себе под нос. — Терпеть не могу жару.       Парень быстро провёл салфеткой по шее, но в этом движении не было лёгкости — лишь напряжение. Чан смотрел молча, пытаясь разобрать, что именно он сейчас уловил.       Персик.       Он снова был там. И снова исчез.       Чан чуть повернул голову. За соседним столом кто-то доставал половинку персика из контейнера. Лёгкое разочарование кольнуло сердце. Он вздохнул — нарочито громко. Минхо это заметил, но ничего не сказал. Лишь опустил глаза и снова взял ручку.       — Должно быть, тебе приходится тратить уйму сил, чтобы всё это скрывать, — сказал Чан после короткой паузы. Его голос был мягким, почти сочувствующим. — Ты не устаёшь всё время прятаться?       Минхо замер, ручка застыла в руке. Он медленно поднял взгляд — глаза холодные, настороженные, но в глубине мелькнуло что-то уязвленное.       — Нет, — резко сказал омега. — И это не твоё дело.       Альфа молча кивнул, он сам не знал, что именно хотел услышать.       — Ладно, — тихо сказал он. — Не моё, так не моё.       Они снова вернулись к вопросам. Чан отвечал спокойно, Минхо записывал, но в воздухе что-то осталось. Как будто персиковый аромат всё ещё висел где-то рядом, дразня и ускользая.