Секрет между нотами

      Лучи мягкого дневного света лениво растекались по старинным книжным полкам, цепляясь за пыль и создавая тёплое, золотое марево. Воздух пах старыми страницами, и чем-то ещё — томным, сладковатым, манящим. Почти неуловимым, как едва различимый намёк в чужом взгляде.       Чан медленно водил пальцем по краю страницы, слова расплывались перед глазами, он не мог сосредоточиться. Шаги. Неритмичные, торопливые. Чье-то прерывистое дыхание.       Затем — мягкий, но ощутимый удар. Кто-то налетел на него всем телом, сминая воздух между ними. Он ухватил этого кого-то в последний миг, прежде чем они вместе рухнули на пол.       — О… — все, что он смог сказать.       Минхо.       Он был весь в лихорадочном румянце: щеки горели, губы приоткрыты, дыхание рваное и горячее. Короткие волосы прилипли ко лбу и вискам, а на шее блестели тонкие струйки пота. Омега слабо сжимал его плечи, не осознавая, что упал. Грудь часто поднималась, а светлая рубашка, прилипшая к телу, едва скрывала очертания лопаток и напряжённые мышцы спины.       Чан судорожно вздохнул. Воздух стал плотнее, наполнился тягучей, сладкой тяжестью — он чувствовал это каждой клеткой своего тела, всё вокруг пропиталось манящим ароматом. Его пальцы легли на талию парня, проверяя, действительно ли он здесь, в его руках. Омега смотрел на него — взгляд обжигающе прямой, полон раздражения… и ещё чего-то. Чего-то зовущего, мягкого, как приглушённый шепот: «останься, прикоснись смелее».       — Куда ты так спешишь? — прохрипел Чан, не узнавая собственного голоса. Слова цеплялись за горло, ломкие, как тонкие льдинки.       Минхо не ответил. Лишь дышал — прерывисто, с тихим еле слышным всхлипом.       — Помоги… — сорвалось с его губ. Очень тихо, но для Чана это прозвучало, как крик. Громче любого звука, который он когда-либо слышал.       Одно слово разрушило невидимую стену между ними.       В нос ударил резкий, опьяняющий аромат — густой и тягучий, как растопленный мёд. Он не просто витал в воздухе — он проникал в лёгкие, прилипал к горлу, разливался по телу, тёплой волной скользил по коже. Он окутал Чана, как мягкое одеяло в холодный день.       Персик. Спелый, сочный, капающий соком. Это был феромон.       И он исходил от Минхо.       Чан закрыл глаза. Его губы дрогнули, а пальцы сжались на талии омеги сильнее. В голове пронеслось безумное желание — провести ладонью выше, ощутить тепло кожи, влажность, вкус этого едва уловимого тепла… Минхо поддался вперед — глаза его ожидающе прикрылись. Их носы соприкоснулись, горячее дыхание смешалось, и в этот миг весь мир исчез — остались только они и этот аромат.       Губы. Его губы были так близко…       Сейчас…       Вдруг раздался безжалостный оглушительный визг сирены — резкий, как пощёчина. Чан подскочил, словно его ударило током, и попытался дотянуться до источника звука, стоящего на тумбочке рядом. Однако тело, ещё не пришедшее в себя после сна, подвело: запутавшись в одеяле, он с глухим бух свалился с кровати, зацепив с собой подушку и простынь. Будильник присоединился к полету и грохнулся прямо под стол, где продолжил орать, мигая тревожным светом.       Чан лежал на полу, ошарашенно смотря в потолок, пытаясь понять, где он — и что ему приснилось. Затем резко сев, оглядев себя: торс в поту, сердце колотится. Последствие ночного сна пульсировало в боксерах, выдавая себя слишком отчётливо.       — Блять… — простонал он, прикрывая лицо ладонью.       Сверху раздался звук — сначала тихий стон, потом ленивый зевок. Чанбин перевернулся в постели и сонно приоткрыл один глаз. Его взгляд скользнул вниз, на сидящего на полу Чана…       — Ого, у тебя там шатёр, — хрипло произнёс он, вскидывая брови. — Это ты так рассвет встречаешь, или просто воздух в комнате стал… вдохновляющим?       — Отвали… — Чан с усилием оторвал руку от лица, пытаясь отдышаться, и наконец, выключил будильник, который продолжал верещать под столом. Затем быстро схватил подушку, прикрывая очевидное. — Это впервые…              Чанбин зевнул, но всё же приподнялся, свесив одну руку с кровати, а другой подперев подбородок.       — Впервые, говоришь? — пробормотал он, уголки губ дрогнули в усмешке. — Серьёзно?! Ты же вроде опытный, нет? Или это был какой-то особенный сон?       Он чуть склонил голову, взгляд ленивый, но внимательный.       — Ну-ка, дай угадаю. Там был кто-то с глазами убийцы… и с запахом, от которого ты не мог оторваться?       Чан тихо простонал, сжимая подушку у паха. Щёки горели, по спине холодком прокатилась дрожь, напоминая, о происходившем во сне.       — Слушай, тебя не смущает, что ты обсуждаешь МОЙ стояк?! — прошипел он, слишком громко, сурово смотря на друга.       — Не-а, — спокойно отозвался альфа, продолжая ухмыляться. — Меня больше интересует — был ли этот сон хорош? Ну… жарко там было, а? — Он захихикал. — Или вы там, может, за ручки держались как в детском садике. А ты с этого уже, потёк?       — Блять. Лучше бы тебе этот сон в голову влез… — буркнул он, с надеждой, что друг отстанет.       — Лучше бы ты поделился подробностями, а то я тут зря уши грею, — хохотнул Чанбин, снова зарываясь лицом в подушку. — В следующий раз давай потише — я спать хочу.       Чан простонал в ответ и рухнул на спину, уткнувшись затылком в пол. Сердце всё ещё бешено колотилось, пульс зашкаливал, в голове по-прежнему вспыхивали обрывки сна.       Да уж, утро выдалось жарким.

***

      Весь день Чан был как программа с багом: Стояло ему лишь увидеть Минхо, как в голове сразу всплывали фрагменты сна. Щёки тут же наливались краской, сердце сбивалось с ритма. В голове у него всё перемешивалось — он едва ли не задыхался от смущения, старался держаться как ни в чём не бывало, но выходило плохо.       С утра, проходя мимо омеги в коридоре, он резко отвёл взгляд, как от яркого света. На паре сел дальше обычного — спрятавшись за широкую спину Чанбина, как за щитом. Каждый раз, когда Минхо поворачивался, Чан прятался за ноутбуком или начинал лихорадочно делать вид, что конспектирует.       — Ты меня избегаешь? — спросил Ли, когда смог наконец выловить парня в коридоре.       Чан вздрогнул — как если бы его поймали за чем-то непристойным. Он натянуто улыбнулся, отводя глаза: — Нет! Что ты… Просто… Я вспомнил, что, кажется, оставил плиту включённой!       Минхо моргнул, немного растерянно приподняв брови.       — Плиту в общаге? У вас же общая кухня?       — Ну… да! Я… э-э… — он замялся, щёки горели сильнее, взгляд метался по сторонам.       — Думаю, кто-то уже заметил и все выключил, — сказал Ли, замечая, как собеседник начинает пятится.       — Чан, подожди. Во сколько сегодня встре… — начал Минхо, на что альфа только кивнул, слишком резко, стараясь поскорее убежать, и пробормотал что-то невнятное вроде «увидимся». В следующий миг он уже стремглав исчезал за поворотом коридора, оставляя за собой лишь лёгкий аромат мяты и ощущение, что бежал от пожара.       Минхо так и остался стоять, провожая парня взглядом. Пытаясь осознать произошедшее: брови его нахмурились, а губы чуть приоткрылись в немом вопросе — «что это сейчас было?».

***

      — Да что с ним не так?! — бурчал омега, ковыряя рис. — Он меня будто боится! Избегает весь день, даже глаза не поднимает!       — Может, ты ему там в библиотеке что-то не так сказал, вот он и шарахается. — лениво выдал Сынмин, не отрываясь от своего планшета.       — Или он влюбился и теперь просто стесняется, — хмыкнул Хёнджин, прикидывая как стащить чужую котлету.       Ли чуть не подавился кофе.       — Не думаю, что дело в этом.       В этот момент Чан как раз проходил мимо. Увидев Минхо, он молниеносно покраснел, резко отвёл взгляд в сторону и едва не споткнулся о собственные ноги. Чанбин, шедший рядом, громко рассмеялся, ткнул его локтем и пробормотал что-то, от чего тот вспыхнул ещё ярче — слов Ли разобрать не смог.       — Говорю же, он красный весь, — ухмыльнулся Хёнджин, указывая вилкой на парня. — Стоит тебе в поле зрения появиться, и пацан аж светится!       — Иди ты! — пробурчал Минхо, краснея до самых ушей.       — Просто напиши ему, — предложил Ким, как самый рассудительный участник компании. — Узнай, в чём дело. У тебя же есть его номер.       — Чёрт! Почему я сразу об этом не подумал? — пробормотал Ли.       Сообщение он набрал быстро, без лишних церемоний:

Чан, ты головой тронулся?!      

Что происходит?      

У нас завтра сдача отчёта, а ты шарахаешься от меня как от чумы      

Приди в себя      

      Отправив сообщение, он снова поднял взгляд — тот сидел в углу с Со, оживлённо что-то рассказывая. Когда телефон в его руках завибрировал, парень растерянно взглянул на экран и быстро начал печатать ответ. Чанбин при этом прыснул от смеха — явно зная, что к чему. Внезапно Чан хлопнул себя ладонью по лбу и зажмурился. Минхо тут же опустил взгляд на входящее сообщение:       Всё в порядке       Просто… перегрелся, наверное       Ты такой горячий, у меня сбой системы       Ли замер. Уши загорелись, а мир вокруг словно стёрся. Сынмин приподнял бровь, а Хёнджин уже тянулся через стол:       — Хо, ты чего там? — он приподнял бровь, оторвавшись от поедания незаметно украденной котлеты омеги. — Покажи.       — Нет! — буркнул Ли, но друг уже успел выхватить телефон и, глядя на экран, загоготал:       — «Ты такой горячий, у меня сбой системы» — процитировал он сквозь смех. — Минхо, да ты у нас теперь главный краш Чана!       — Верни, придурок, я серьёзно! — вскипел омега, пытаясь вырвать телефон.       — Подожди, подожди, дай я ему отвечу! — завопил Хван, уже строча что-то в ответ, при этом старательно отводя телефон от рук друга.       — НЕ СМЕЙ! — яростно выкрикнул парень, но Хёнджин без раздумий нажал «отправить».       Ли выхватил телефон и уставился на сообщение, которое теперь красовалось в диалоге прочитанным:

      Сегодня вечером. Ты, я и лист бумаги, между нами.      

Постараюсь вести себя прилично 😉      

      — Ты ебанутый! — заорал Минхо, хлопнув друга по лбу. — Мы с ним просто проект делаем, а ты тут шуры-муры устраиваешь!       — «Прилично», — с деловитым интересом протянул Сынмин, откусывая сэндвич. — Забавно, учитывая, что ты обычно с ним едва здороваешься.       Минхо бросил взгляд в сторону — ища подтверждения тому, что Чан видел весь этот цирк с отбиранием телефона. Но тот, красный как рак, уткнулся в свой экран не поднимая глаз. Ли с досадой понял: «он ничего не видел».       — Я вас обоих придушу, — прошипел омега, печатая:

Это был Хенджин      

Игнорируй      

Встречаемся сегодня вечером в библиотеке — анкета, отчёт и всё остальное      

      Оставшийся обед он выслушивал непрерывные подколы и двусмысленные намёки друзей, старательно сдерживаясь, чтобы не швырнуть ни в кого из них подносом.

***

      Поодаль от столика, за которым была компания друзей Минхо, Чан сидел уставившись в телефон. Кровь прилила к лицу так сильно, что даже кончики ушей стали пылать. Диалог с Ли всё ещё висел на экране, и мысли крутились с бешеной скоростью.       «Он что, флиртует?..» — пронеслось у него в голове. Но он тут же одернул себя: «Стоп. Нет, это же явно шутка. Он ведь написал, что это Хёнджин. Но… чёрт.»       Он поднял взгляд и встретился с насмешливым, но понимающим взглядом Чанбина. Тот спокойно ел, но всё внимание было приковано к другу.       — Ты так краснеешь, будто опять в том утреннем сне застрял, — заметил Со, не отрываясь от тарелки.       Чан не ответил, лишь молча сунул телефон в карман, потом снова достал. Сердце грохотало в груди, голова шла кругом. И тут — в тот момент, когда краем глаза заметил, как Минхо встал из-за стола, что-то хмуро бормоча друзьям, — он резко поднялся, застыв, наблюдая за каждым его движением, даже не зная зачем. Подойти? Сказать что-то? Резко осознав всю нелепость, он тут же плюхнулся обратно на стул, словно ноги предательски отказались держать его.       «Встречаемся сегодня вечером в библиотеке — анкета, отчёт и всё остальное.»       — Всё остальное… — шепотом повторил он, чуть слышно. Лёгкая дрожь пробежала по позвоночнику. Почему эти слова так его цепляли? Почему внутри всё словно плавилось от них?       Чанбин отложил вилку, положил ладонь на плечо парня:       — Дружище, тебе срочно надо выпустить пар. Иди в зал — гантели, турник… да хоть грушу побей. Иначе ты или сгоришь, или превратишься в помидор.       — Ты прав, — выдохнул Чан, поднимаясь. В глазах стояла странная смесь паники и решимости. — Я пошёл. Точнее… побежал. Спасибо, Бин!       Он подхватил сумку и поспешно убежал из столовой, не оглядываясь. Лишь запах мяты пронесся за ним следом — лёгкий, но все же тревожный.       Чанбин проводил его взглядом, откидываясь на спинку стула:       — Да уж… Надо бы тоже сегодня в зал сходить.

***

      Ли вышел с пары позже обычного — уставший, с затёкшей спиной и глухой болью в висках. Последняя лекция по биохимии была сущим адом: преподаватель тараторил без остановки, а группа, похоже, решила соревноваться в том, кто задаст самый идиотский вопрос.       Он мечтал об одном: спрятаться в университетской кофейне, сесть у окна, взять холодный напиток, съесть что-нибудь сладкое — может, тот пудинг, что иногда появляется по четвергам, — и в тишине просидеть пару часов до встречи с Чаном. Личное пространство, сахар и покой. Неужели он о многом просил?       Сделав пару шагов, дверь лаборатории неподалёку распахнулась с громким бац! — из неё вылетел дым.       — НЕТ-НЕТ-НЕТ! — следом, размахивая баллончиком, вылетел парень в лабораторном халате и защитных очках. Он крутил флакон в руках, пытаясь вручную перекрыть клапан.       — Перестань уже! Да что с тобой?! — бормотал он, отчаянно нажимая на корпус. — Остановись!       Минхо замер, но уже в следующее мгновение облако с лёгким пшшшх окутало его с головы до ног. Белая рубашка потемнела от масляных капель. Жёлтые пятна стремительно начали расплываться по ткани, оставляя след.       — … Да вы издеваетесь, — прошипел Минхо сквозь зубы, отдёргивая ткань от тела. Она липла, воняла чем-то едким и дорогим одновременно — пряный древесный шлейф, мускус, специи и… перец?! Да ещё такой, от которого начало пощипывать глаза.       — Боже, простите! — парень в панике схватился за голову. — Я… Я не видел, что вы тут!       Ли молчал, смотря на него с выражением «я тебя мысленно сжёг уже трижды».       — Это была моя любимая рубашка, — сказал он тихо. — Ты в курсе, что вылил на меня целую лабораторию?       Парень наконец снял очки. Рыжие волосы, лисьи глаза — на вид младшекурсник. Он держал в руке пластиковый баллончик и выглядел абсолютно выбитым из колеи.       — Я… я в шоке… Это пробник экспериментальный. Я тестирую новую формулу, но клапан забарахлил… Он не должен был так сработать…       Он с ужасом посмотрел на пятно.       — Вы в порядке?! У вас никакой аллергии нет?!       Минхо смотрел на него молча. Удушливый парфюм впивался в нос, а из головы не выходила мысль о несбывшемся пудинге.       Парень поднял руки в жесте извинения.       — Я всё компенсирую! Рубашку, химчистку, любые расходы! Хоть новый гардероб! Только скажите…       Он прищурился, словно только сейчас начал различать черты.       — Подождите… вы Ли Минхо?!       И добавил вполголоса:       — Слава богу, вы не альфа — иначе вообще был бы капец…       — Да, это я. — пробурчал Минхо, еле сдерживая раздражение.       — О господи… — парень чуть не выронил баллон. — Я… я мечтал найти кого-то с вашим уровнем подавления! Я изучаю феромонные профили, и… про вас столько всего говорят! Что вы почти не пахнете, что у вас чистейший фон… — он нервно хихикнул, — правда, знаете, ещё говорят, что вы пахнете чем попало в зависимости от дня недели. Хотя я так не думаю! Серьёзно! Мне это, наоборот, интересно!       — Ты сейчас серьёзно?       — Нет-нет, я не это имел в виду! Простите… я давно ищу «нейтральный профиль» для своего личного проекта. А вы — находка! Я мог бы… — Он осёкся.       Минхо смерил его грозным взглядом. Он не знал, что раздражает его сильнее — липкая ткань, стоящая вокруг вонь, или тон, в котором этот младшекурсник рассуждает о нём, как о подопытной крысе.       — Просто держись от меня подальше, — прошипел он. — И убери этот проклятый баллон, пока не распылил его на кого-нибудь ещё.       — Сэр, да, сэр! — паренёк вытянулся, тут же попятившись в лабораторию.       Омега медленно пошёл прочь, с каждым шагом чувствуя, как рубашка всё противнее липнет к телу, а стойкий дымок с перцем и мускусом преследует его, будто насмехаясь.       Пудинг — отменяется.       Кофейня — тоже.              Домой.       Принять душ.       Очень, очень долгий душ.       И стирка. Или, скорее, мусорное ведро. Потому что эту рубашку уже не спасти.

***

      Чан ворвался в спортзал с видом человека за которым гналась целая стая бешенных собак. Быстро переодевшись, он начал с гантелей — ритмично поднимал их, надеясь заглушить свои мысли. «Сосредоточься на тренировке», — уговаривал он себя. «Забудь про него, хотя бы на час». Однако чем больше он поднимал железо, тем больше в мыслях всплывали слова: «Всё остальное» — дыхание сбивалось, мышцы дрожали, а ладони скользили по горячему металлу.       Он переключился на беговую дорожку, выставил скорость повыше. Подошва кроссовок громко стучала по резиновому полотну. Альфа упрямо вцепился в поручни, словно хотел сбежать от собственных фантазий. Каждый шаг отдавался болью в лёгких, и всё же он не останавливался. «Беги, Чан. Беги, пока из головы не выветрится весь этот персиковый дурман».       Потом были упражнения на пресс, отжимания — всё, чтобы заглушить наваждение и странный зуд в груди. Но даже когда мышцы заныли от усталости, а с тела сошел десятый пот, он не смог забыть. Омега стоял перед глазами, такой красивый — немного растрёпанный, с влажной кожей и ужасно невыносимо желанный.       Чан рухнул на пол после очередных отжиманий, тяжело дыша и чувствуя, как горячий пот стекает по вискам. Сердце всё ещё билось, но казалось впервые за день суматоха из мыслей наконец рассеялась.       «Вот так, спокойно…»       Он закрыл глаза, позволяя дыханию постепенно выровняться. Как тут же резко настигло осознание: «Стоп. Который сейчас час?»       Взглянув на часы он осознал: «Да твою ж… Опаздываю. Минхо уже ждёт в библиотеке.»       Парень с усилием поднялся на ноги, бросил взгляд в зеркало: запыхавшийся, взъерошенный, но в глазах больше нет паники. Только странная, волна спокойствия — которую он так пытался достичь все эти часы. Он быстро вытер лицо полотенцем, схватил сумку и рванул к выходу.

***

      В библиотеке стояла непривычная тишина — казалось весь мир вокруг замер. Каждый звук казался особенно громким: шорох страниц, скрип стульев, даже звук собственных шагов. Чан пришёл первым. Он успел выпить воды, достать распечатки и попытался настроиться на предстающую работу. Но стоило Минхо войти, как все его попытки вернуть самоконтроль были тут же перечёркнуты.       Узкие тёмные брюки ложились по телу так точно, будто были сшиты прямо на нём, подчёркивая талию и плавный изгиб мощных бёдер. Чёрная атласная рубашка была небрежно заправлена, рукава закатаны до локтя — открывая предплечья с тонкими прожилками вен, проступающих при каждом движении. Волосы чуть растрёпаны, на вид слегка влажные, словно он только что попал под лёгкий дождик — и эта нехарактерная ему неидеальность почему-то делала его ещё соблазнительнее.       Чан с трудом сглотнул, в голове пронеслась мысль: «Не захлебнуться бы собственными слюнями».       — Извини, что задержался, — кивнул парень, опускаясь на соседний стул. — Меня не преднамеренно облили. Переодевался.       — Всё нормально, — хрипло ответил Чан, глядя куда угодно, только не на него.       Ли заметно нахмурился, скосил взгляд вбок и втянул воздух возле Чана:       — От тебя воняет, — буднично сообщил он, как если бы они обсуждали погоду.       — Прости, с тренировки, — виновато пожал плечами Бан. — Не успел в душ. Могу… если хочешь, могу немного феромонов пустить, перебьёт…       Минхо резко покачал головой:       — Не надо. Обойдусь. Мне не нужен твой мятный ураган в носу.       Чан рассмеялся, пытаясь снять напряжение, и опустил взгляд на распечатку между ними, протягивая руку чтобы взять лист. Минхо тоже потянулся — их пальцы соприкоснулись. Лёгкий разряд статического электричества пробежал между ними. В следующее мгновение в воздух прорвался чуть сладковатый запах мяты.       — Твою мать, — выдохнул Ли, резко отдёргивая руку. — Ты издеваешься?!       Он выглядел как обиженный кот, которому наступили на хвост: губы сжаты в тонкую линию, глаза сверкают, всё тело напряжено.       — Это не специально! — Чан тоже отдёрнул руку. — Я просто перегрет, правда! Не злись, пожалуйста.       Он неловко почесал шею, встряхнул волосами и с невинной улыбкой добавил:       — Хотя… твой парфюм сегодня особенно хорош.       Этот запах был одним из лучших, что ему доводилось уловить за всё время его молчаливой «охоты». Аромат был чистым и глубоким, но не навязчивым. Ничего лишнего — только благородная древесная база, немного чайной горечи, и отчётливая минеральная нота.       Пока Чан впитывал аромат, в знакомом фоне вдруг вспыхнуло чужое. Неожиданный удар по рецепторам — перец. И сразу за ним… тишина. Пустота. Как если бы кто-то наложил на красивую мелодию шорох белого шума. Не мешает, но не даёт насладиться сполна.       — Очень интересный аромат прямо сбивает с ног. У тебя хороший вкус.       Минхо фыркнул, притворно отмахиваясь от комплимента, но альфа всё видел — у него чуть покраснели уши. Взгляд омеги нырнул в анкету, пытаясь напомнить, зачем они здесь собрались.       — Ладно, — сказал Чан, беря лист. — Моя очередь спрашивать. Отвечать честно, помнишь?       Ли кивнул, запах мяты едва ощутимый в воздухе, исчез так же быстро, как и появился.       — Бывало ли такое, что твоё тело реагировало на запах альфы, даже если ты этого не хотел? — начал Чан, внимательно глядя на Минхо.       — Да, — без колебаний ответил тот. — Это раздражает. Я стараюсь справляться, но тело всё равно иногда даёт сбой. Учащается пульс, тяжело дышать… может…       Он откашлялся и отвёл взгляд.       — Может, иногда привстать. Раньше, бывало, хуже — когда я еще плохо контролировал свое тело — могла начать выделяться смазка. Если везло, находилась сменка, если нет… ну, ходил так.       Чан чуть приоткрыл рот, не столько от полученной информации, сколько от того, как спокойно всё было сказано. Он ожидал чего угодно — сухого «неважно», краткого «бывало», кивок без деталей. Что угодно, только не такую откровенность.       — А если запах становится сильнее? Бывает, что… ну, голова как в тумане?       Минхо закатил глаза и откинулся чуть назад, скрестив руки на груди.       — Бывает, особенно если запах густой и насыщенный, — он недовольно цокнул языком. — Когда альфа ведёт себя, как павлин, выпуская феромоны направо и налево.       Пауза. Он покачал головой.       — Это больше всего выбешивает. Особенно в моменты течки. Некоторые думают: «О, он омега, он же обязан среагировать на меня». Ага. Щас.       Ли поочерёдно сжимал то один кулак, то другой, разгоняя раздражение по суставам.       — Таким надо преподать урок. Ты и сам видел — помнишь, в зале?       Чан кивнул. Как такое забыть? Он и сейчас ясно видел перед собой картину: Минхо, нависший сверху, с прилипшей ко лбу челкой, разгорячённый и взглядом говорящим: «Не рыпайся, Чан».       — Помню, — тихо сказал он, быстро отгоняя картинку, вспыхнувшую в голове.       Чан уткнулся в анкету, пальцем проводя по строчке:       — Когда ты впервые понял, что феромоны вообще могут как-то влиять на настроение? На лице парня мелькнула полуулыбка, и он заговорил:       — Это было лет в четырнадцать. Мы с Хваном репетировали танец в пустой студии. Вдруг в дверь заглянул один омега, который ему тогда очень нравился. Спросил что-то и сразу исчез.       Он коротко фыркнул, подавляя смешок.       — А Хван завёлся. Мгновенно. «Ты видел, как он на меня посмотрел?!» — тараторил как заведённый, и бах — выброс. Запах был таким густым, сладко-ванильным, что я едва не задохнулся… — он усмехнулся с трудом сдерживая смех, прикрыл рот рукой, — Я стоял и ржал как ненормальный, пока он потел, пыхтел, еще больше краснел и извинялся. Мы открыли окна, но там всё равно ещё долго пахло.       Он снова хихикнул, но на этот раз уже не смог удержаться — помещение начало медленно заливаться непрерывным хохотом.       Чан скосил на него взгляд. И правда — смеётся от души. Минхо даже чуть наклонился к столу, опираясь локтями и пряча лицо, видно эта история и правда его до сих пор забавляет.       Чан улыбнулся — но ощущение лёгкости вдруг сместилось.       Ладони на столешнице вспотели. Он невольно провёл пальцем по браслету, словно ища заземления. Весёлая история, да, но там не было реакции. Не было ничего… телесного.       «Получается, это чуть ли не единственный случай, когда он позитивно отозвался о чьих-то феромонах. И то — потому что у друга случился конфуз. Чёрт. А если он просто терпеть не может альф?»       Он вспомнил, как омега не так давно дернулся при случайном запахе мяты.       «А каково ему со мной рядом?»        И впервые допустил мысль: а вдруг его поведение может быть ещё одним раздражающим пунктом в длинном списке действий альф, от которых Минхо приходит в бешенство.        «Может, у него был какой-то негативный опыт. Что-то, что оставило след? Может, именно поэтому он так настойчиво скрывает свой запах.»       Он сцепил руки в замок под столом, пытаясь унять напряжение.       «Спокойно. Просто спроси. Просто узнай. Это же… просто исследование, да?»       Он чуть наклонился вперёд и сказал тише:       — Можно задам тебе… ну, немного личный вопрос? Если не хочешь — не отвечай.       Ли положительно кивнул, явно прибывая в приподнятом настроении.       — Был у тебя опыт… ну, чего-то такого — поцелуев или близости — с кем-то, кто тебе реально нравился?       Минхо опустил голову, копаясь в воспоминаниях. Щёки чуть порозовели, но не от стеснения, а будто от лёгкого жара, который пробежал по коже.       Чан смотрел на него — и не мог отвести глаз.       В свете лампы парень выглядел почти нереальным. Взгляд скользнул по линии шеи, по едва видным ключицам, по его губам — мягким, чуть приоткрытым, пока тот подбирал слова. Его взгляд, устремлённый вниз, был задумчивым, ресницы отбрасывали мягкие тени на щеки, а пальцы в задумчивости теребили край анкеты. В горле у Чана пересохло.       «Что ж ты, опять на него пялишься, держи себя в руках».       — Да, — наконец спокойно произнёс он. — Было.       — Расскажешь? Минхо вздохнул и чуть усмехнулся, зная, что сейчас сам себя подставит.       — Первый поцелуй был… о боже, только не удивляйся, — он криво улыбнулся, поёжился, словно вспоминая что-то неловкое, и закатил глаза, с явным сожалением о том, что вообще начал этот рассказ. — С Хваном.       Он замолчал, откинулся назад и уставился в потолок, сбрасывая с плеч груз этого признания.       — Просто по глупости. Тренировались. Типа «давай попробуем, как это». Всё было быстро и нелепо, я даже не понял, нравится ли мне. Вообще ни о чём.       Чан замер.       «Опять Хёнджин?!»       Он сам не заметил, как напряг челюсть. Почему-то мысль, что и этот момент в жизни Минхо связан с ним — пусть даже и с явно написанным отношением к произошедшему на его лице, — неприятно кольнула.       — Первые отношения были с бетой, — продолжил Ли уже спокойнее. — Встречались несколько месяцев. Ничего драматичного — просто не сошлись характерами.       Он на секунду замолчал. Его голос стих, а взгляд расфокусировался, остановившись где-то вдалеке. Казалось, он перебирает в памяти события, фразы, моменты, которые тогда казались важными, а теперь вызывают лишь лёгкую ностальгию.       Чан смотрел на него и чувствовал, как с каждой фразой становился будто на шаг ближе. Минхо не прятался, не пытался приукрасить или разыгрывать из себя того, кем не был. Он просто рассказывал. Хотя часть альфы всё ещё цеплялась за этот незначительный поцелуй. За образ Хёнджина, который, казалось, знал о Минхо чуть больше, чем позволено другим.       — Потом короткий роман с альфой. Он умел держать себя в руках, да и его запах не напрягал. С ним было спокойно. Безопасно.       Парень замолчал. Подбородок чуть дрогнул, он сцепил пальцы в замок, на секунду потянулся вперёд, садясь прямо. И заговорил тише:       — Он знал, что я подавляю свой запах и хоть наедине я позволял себе больше, всё равно это его напрягало. Ему хотелось, чтобы я был… ну, откровеннее. Сильнее пах, чаще звал. Больше походил на других омег. А я не хотел.       И вот тут Чан подумал — а каков он сам со стороны? Чем дольше Ли говорил, тем больше в нём росла неприятная ясность:       «А ведь я тоже искал что-то. Хотел, чтобы он раскрылся. Чёрт, выходит что я ни чем не лучше их…».       Он сжал руки в кулаки — под столом, чтобы Минхо не увидел.       — Я просто не хочу, чтобы кто-то использовал мой запах как повод ко мне прикоснуться.       Он чуть улыбнулся, но в этой улыбке было столько боли и разочарования.       — Так что да. Даже когда я шёл навстречу — этого всё равно было недостаточно. Всё время было мало. Или не так.       Чан подался вперёд, внутри всё кричало нужно хоть как-то поддержать. Положить ладонь на запястье, сжать плечо, обнять — быть ближе. Но сразу одёрнул себя, резко отпрянув обратно.       «Не лезь. Не сейчас. Не так.»       Минхо прикрыл глаза и запрокинул голову к потолку, руки остались сцеплены в замок, с чуть более твёрдым голосом он продолжил:       — Был еще один придурок. На втором курсе. Сначала он мило ухаживал — приносил кофе, вёл себя так галантно, будто я и вправду ему интересен. А потом, когда понял, что не дождётся от меня «естественных» проявлений — маска спала. Я его бросил. Его хрупкое эго было задето и он начал распускать слухи. Как-то так.       — Спасибо, что рассказал. Правда, — мягко сказал Чан.       Ли безразлично пожал плечами, но Чан заметил, как в ту же секунду он резко втянул воздух и отвернулся, как бы невзначай — будто его вдруг заинтересовали книги на полке. Только руки выдавали напряжение: пальцы сцеплены, ногти впились в кожу.       Чан понял: нужно уйти с этой болезненной темы. Он завёл их разговор не туда.       — Продолжим по списку? — предложил он неуверенно.              Минхо кивнул.       — Были ли у тебя фантазии, связанные с феромонами… во сне?       — Да, — выдохнул он после долгой паузы. — Не часто, но да. Чаще всего это просто странные сны, от которых утром только злишься. Ненавижу это — просыпаться и понимать, что тебя «развели».       — А с кем-то конкретным снились? — осторожно уточнил он, пытаясь звучать невзначай, но сам почувствовал, как уши предательски горят.       — Нет. Я даже во сне стараюсь держать себя в руках. Это… небезопасно — позволять себе чувствовать что-то к кому попало.       Альфа сжал губы, не зная, как на это реагировать.       Он просто продолжал смотреть на омегу. С виду он был спокоен, но выглядело все неестественно — слишком ровная осанка, скованные движения, редкое дыхание.       — Кстати… — начал Чан, — если я когда-нибудь скажу или сделаю что-то некомфортное тебе, ты скажи, ладно? Я не хочу быть очередным…       Он запнулся, подбирая слово.       Ли посмотрел на него с полным недоумением, пытаясь понять, что у Чана в голове и к чему вообще он клонит.       — Ты говоришь так, будто собрался испортить заранее, то чего даже ещё нет.       — Ну, это ты пока не знаешь, какой я когда влюблён, — сказал альфа, смущённо почесав затылок и тут же добавил: — Шучу. Шучу.       Минхо хмыкнул, качнув головой. Глаза его прищурились, взгляд скользнул по альфе, на мгновение задерживаясь на нём дольше обычного. Он ничего не сказал, но где-то внутри себя, сделал пометку.       После этого было еще пару вопросов и несколько минут обсуждения структуры отчёта: как оформить методологию, какие вопросы требуют уточнения, что стоит вырезать, чтобы текст звучал лаконично. Они перебрасывались короткими репликами, спорили, уточняли формулировки — у Чана почти прояснилась голова.       Почти…       Пока Минхо не потянулся к своему портфелю, с тихим раздражённым выдохом пробормотав:       — Чёрт. Воду забыл.       — Возьми мою, — сказал Чан, не раздумывая.       Омега взял бутылку и сделал пару глотков. Подбородок чуть приподнялся, шея вытянулась. Кадык прокатился по горлу вверх-вниз. Капля воды зацепилась за уголок губ, и он быстро стёр её большим пальцем — вернул бутылку обратно, не заметив, как пристально рассматривает его парень рядом.       В голове всплыли обрывки сна: разгоряченная кожа под ладонями, влажное дыхание, румянец на щеках омеги. Его губы — такие же, как сейчас, чуть влажные.       «Господи, соберись уже.»       Он нервно поёрзал, нащупал ногой нижнюю перекладину стола и начал ритмично стучать об неё подошвой — будто это могло помочь вытолкнуть из тела лишнее напряжение. Он нащупал браслет на запястье, начал крутить его вокруг — то быстрее, то медленнее. Сердце бешено билось. Он не мог больше сидеть спокойно. Все попытки отвлечься были четны.       — Слушай, — выдохнул Чан, понизив голос. — Я… не могу. Думал, справлюсь, но… голова кругом. Мне сложно находиться рядом, когда ты так выглядишь.       Минхо вопросительно поднял бровь.       — Это ты намекаешь, что мне стоит сменить гардероб?       — Это я намекаю, что мы должны выбрать другое место, где я хотя бы не забуду, как дышать, — выдохнул парень, устало откинувшись на спинку стула. — Думаю, в библиотеке мы больше не встретимся.       — Слишком много запахов на квадратный метр? — вопрос был явно искренним.       — Слишком мало людей, — пожал плечами альфа. — А с тобой рядом… сложно думать. Серьёзно. Мозг уходит в отпуск. Остальные части тела, наоборот, выходят на смену.       — Мерзость, — прошипел Ли, но уголки его губ приподнялись.       — Может… столовая? Много людей, светло, безопасно.       — Может ты и прав. В столовой тебе будет проще, — сказал омега, кивая и начиная собирать свои вещи. — С запахом еды будет не так заметно, как ты пускаешь слюни, глядя на меня.       Альфа стыдливо прикрыл лицо руками, будто его поймали на месте преступления.       — Прости, я…       — Увидимся завтра, Чан, — сказал он через плечо с усмешкой. — И принеси набросок отчёта. Только не заляпай его своими «фантазиями», думая обо мне. — Он громко рассмеялся напоследок.       Когда за ним закрылась дверь, Чан медленно сполз со стула, чувствуя, как из него буквально испарилась вся энергия. Сердце колотилось, футболка прилипла к телу, ладони вспотели.       — Мне нужен душ. Или зал. Или душ в зале. Или ледяной бассейн. Или… — он взъерошил волосы, простонав в пространство — я не знаю, монастырь?

***

      Чан сидел в своей комнате, уставившись в экран ноутбука, отчаянно сопротивляясь окончанию этого бесконечного дня. Последние строчки отчёта печатались медленно с залипанием клавиш. Он зевнул, с усилием удерживая глаза открытыми, дописал подпункт и щёлкнул по клавише «сохранить».       На часах было почти три часа ночи.       Выключив тусклую лампу, что горела рядом, и поднявшись с кресла, он рухнул на кровать. Укрываться парень не стал — не было сил. Он мгновенно провалился в царство Морфея…       Он шёл сквозь бурю.       Ветер хлестал по щекам, дождь лил, как из ведра, не оставляя ни одного сухого места на теле. Вода сбивала с ног, делая каждое движение мучительно медленным. Лицо почти не чувствовалось — только ледяные капли, срывающиеся с ресниц. Было тяжело дышать. Воздух стал тяжелым, вокруг воцарилась тишина.       Буря стихла также резко как началась.       Минхо стоял перед ним вдали. На нём была та же тёмная рубашка, что в библиотеке. Ткань едва могла удерживать тепло его тела, она была насквозь влажная. Обрисовывая каждую линию: ключицы, грудную клетку, очертания живота. Волосы слиплись, пряди цеплялись за лоб и виски, тонкие струйки воды стекали по его подбородку, плавно перетекая к шее, цеплялись за выступающие вены на предплечьях.       Несмотря на это от омеги исходило тепло и Чан — дрожащий, промерзший насквозь — просто хотел к нему прикоснуться, но сделать это было довольно затруднительно.       Одежда на нём налипала, как глина. Толстовка наливалась тяжестью, от воды. Футболка казалась вросшей в грудь, холодной, как лёд. Штаны цеплялись за бёдра, мешали двигаться. Браслеты на запястьях сдавливали вены, превращаясь в металлические оковы. Каждый шаг давался с трудом.       Он запнулся, склонился вперёд и потянулся к капюшону — пытаясь стянуть толстовку через голову.       Не вышло.       Ткань липла к коже. Скользила, сопротивлялась. Он ухватился за край ткани, и с усилием потянул вверх. На лбу выступил пот. Он стиснул зубы. Закрыл глаза. Подался всем телом — и, наконец, снял толстовку.       Открыв глаза, он замер.       Перед ним стояло зеркало в человеческий рост.       В отражении он увидел их… Минхо и Хёнджина. Они стояли в объятиях друг друга.       Рука альфы мягко обнимала парня за талию крепко прижимая к себе. Омега беззаботно смеялся — лицо его было раскрасневшимся, как от алкоголя.       Хван наклонился и что-то прошептал ему прямо в ухо. Парень рассмеялся ещё громче, слегка играючи толкнув его ладонью в плечо. Хёнджин не отступил. Напротив — чуть наклонился, уткнулся губами в шею. Оставляя на ней россыпь поцелуев.       От них шёл запах вызывающий головокружение. Что-то пряное, как специи в жаркий день. Этот аромат проникал в лёгкие, ощущался на языке. В нём было всё — интимность, доверие, желание. И всё это — не для него.       Чан сжал кулаки. Он не мог отвернуться. Не мог перестать смотреть.              Минхо обернулся, смотря прямо через отражение в глаза Чану. Улыбка сползла с его лица. Во взгляде была только брезгливость.       Мгновение — и по гладкой поверхности, паутиной, расползлись трещины. В следующую секунду оно рассыпалось на сотни осколков, с оглушительным звуком.       Чан упал на колени и прикрыл голову руками, остававшись сидеть в таком же положении. Он чувствовал, как весь мир вокруг исчезает.       Тёплая ладонь скользнула в его волосы. Пальцы осторожно перебрали кудри, стараясь не спугнуть. Затем ладонь легла на затылок — бережно погладила, как утешают ребёнка, который долго старался над чем-то, но всё равно не смог получить желаемое.       — Вставай. Борись.       Чан подчинился.       Борьба началась сразу — не агрессивная, но будоражащая. Омега двигался плавно и уверенно, он знал каждый шаг Чана наперёд. Их тела часто сталкивались, дыхание сбивалось всё сильнее.       В конце концов Минхо провёл захват так, что Чан оказался на спине, уложенный на лопатки. Омега нависал над ним, прижимая запястья к полу, их бёдра сомкнулись так близко, что альфа не мог игнорировать собственное желание. Лица оказались всего в нескольких сантиметрах. Он чувствовал терпкий запах персиков, но с примесью чего-то глубокого, почти пьянящего.       Омега же смотрел на него с лёгкой усмешкой. Он отпустил его запястья, расположив свои руки на его крепкой груди. Чан не выдержал и потянулся к нему, нерешительно, проверяя рамки дозволенного. Сначала он коснулся талии Минхо, провёл рукой по влажной ткани, чувствуя, как та липнет к коже. Это сводило его с ума.              Сердце стучало так громко, что казалось, не выдержит — Ли приблизился, их дыхание смешалось. Губы мягко приоткрылись, словно приглашая… Чан стиснул зубы, дрожа от предвкушения. Пальцы соскользнули с талии вниз, вцепившись в бёдра омеги. Но поцелуя не последовало: Минхо провёл губами по шее, обманув ожидания.       — Ты же хочешь, Чан… — тихо, почти насмешливо произнёс омега, обвивая его шею рукой. — Я знаю.       И когда Чан уже готов был потерять контроль, противный писк будильника разорвал их мир на части.       Он дёрнулся так резко, будто его вытолкнули из собственного тела. Потянулся к тумбочке, но промахнулся — и вместе с будильником рухнул на пол. Стукнувшись локтем, он тихо выругался, оставаясь лежать на прохладном полу, пытаясь отдышаться. Он лежал внизу, ошарашенный с растрёпанными волосами, пытаясь понять, где он — и что ему снова приснилось.       Будильник всё ещё орал, оказавшись всё также под столом. Альфа выругался про себя, осознавая, что наверняка разбудил соседа.       — Ну что там, чемпион? — послышался ленивый голос сверху. — Дай угадаю, тебя снова соблазнял Минхо?       — Это все эти чертовы персики. — буркнул он, поспешно дотягиваясь до будильника, выключая его.       — Слушай, если тебе так нужны персики — купи уже килограмм и успокойся. А то они мне тоже скоро сниться начнут.       Чан тихо выдохнул, заваливаясь обратно на пол. — Пусть лучше тебе в лицо персиком прилетит…       — Ну хоть не другим местом, как тебе, — фыркнул Чанбин, устраиваясь поудобнее и закрывая глаза. — Весёлой тебе утренней зарядки в душе, персикоман.       Чан закатил глаза, зевнул и потянувшись, поднялся на ноги. Его мышцы ныли после вчерашней тренировки, но он знал, что только холодный душ сможет помочь. Бросив последний взгляд на друга, который уже закутался в одеяло с видом «меня это всё не касается», Чан сдавленно хмыкнул и направился в душевую.

***

      Столовая как всегда гудела. Кто-то громко хрустел салатом, который казался состоял только из листьев капусты, в дальнем углу смеялись первокурсники, но Чан и Минхо сидели, склонившись над своими ноутбуками и распечатками никого не замечая. Их плечи порой соприкасались, а колени сталкивались под столом, но ни один не отодвигался.       — Вот здесь… ты слишком формально пишешь, — Чан ткнул пальцем в экран Ли. — Это же не кандидатская, а проект по адаптивной поведенческой химии.       — Говоришь так, будто сам половину своей части не скопировал из методички, — буркнул омега, но подчинился, стирая строчку. — Напиши хоть что-то личное. Эмпирический опыт, наблюдения, выводы.       — У меня «эмпирический опыт» — это сон, где я тебя целую, — выдал Чан, не отрывая глаз от ноутбука. Его уши тут же предательски залились красным.       «Что за хрень я сказал?» — мысленно выругался он готовый ударить сам себя, если его не опередит Минхо.       Ли поперхнулся кофе и закашлялся.       — Эй! Я, вообще-то, не про это… — он замялся, но губы его тут же тронула усмешка. — Хотя, с научной точки зрения, это тоже опыт.       Парень хмыкнул, поставил чашку на стол и снова уткнулся в ноутбук сосредоточенно печатая.       Они ещё немного посидели молча, проверяя друг у друга формулировки и уточняя наблюдения. В итоге удалось соединить весь отчёт в единый документ. Завтра предстояла предварительная сдача.       — Ну, кто пойдёт печатать? — пробормотал Чан, закрывая ноутбук.       — Я схожу, — без колебаний сказал Ли, вставая. — У тебя же сейчас начнётся пара?       — Да, лаба по основам сложной компоновки ароматов. Будем создавать экспериментальные композиции с цитрусовыми нотами.       — Отлично, значит ты будешь нюхать лимоны, а я — бегать с этим отчётом, — он усмехнулся. — Я занесу его профессору, не переживай.       — Спасибо.       — Ладно, бывай, — сказал парень, закинув рюкзак на плечо и кивнув Чану.       — Увидимся завтра, — Чан кивнул в ответ, но его голос прозвучал тише, чем обычно.       Когда парень скрылся в толпе он позволил себе вдохнуть запах духов, висевший в воздухе от присутствия Ли. Он потёр шею и усмехнулся сам себе:       «Лимоны. Сейчас самое время думать о лимонах…»       Он машинально достал телефон, глянув на часы, и только тогда подумал:       «А где, чёрт возьми, Чанбин?»       Он писал, что будет в столовой через пять минут. С момента этого сообщения прошло уже пятнадцать. Чан нахмурился, написал что уходит на пару, закинул сумку на плечо и направился к выходу.

***

      Не задолго до этого.

      Кампус продолжал жить в привычном беспокойном ритме: двери аудитории то открывались, то захлопывались с глухими щелчками, кто-то пробегал мимо с кофе в одной руке и раскрытым конспектом в другой, ботаники на ходу зубрили формулы, а старшекурсники спорили непонятно о чём.       Сквозь этот людской поток уверенно пробирался Чанбин — на ходу печатая Чану: «Уже иду. Буду через 5 минут.»       Миновав поворот, он подошёл к широкому зеркалу у колонны, что занимало половину стены. Быстро сунул телефон в карман и бегло осмотрел своё отражение.       Волосы торчат в разные стороны. Слегка мятая светло-серая футболка, выцветшая у воротника, поверх — расстёгнутая толстовка с логотипом университета. Чёрные атласные спортивные штаны с белыми лампасами плотно облегавшие ноги были заправлены в высокие белые носки. На ногах — яркие кроссовки с кислотной вставкой.       Он пригладил волосы ладонью, поиграл бровями своему отражению и усмехнулся:       — Да норм. Я и так красавчик.       — Довольно спорное заявление, — раздалось сбоку.       Альфа повернул голову.       Рядом стоял парень — пристально разглядывая его отражение пытаясь понять, как он вообще в таком виде смог выйти из дома.       У него были аккуратно уложенные рыжевато-медные волосы, выгоревшие на концах. Точеные черты лица — высокие скулы, чёткая линия челюсти, вытянутые губы, с немного язвительной улыбкой от которой проступали ямочки на щеках. Глаза — раскосые, с чуть насмешливым прищуром, как у лисы.       Одет в лёгкий трикотажный свитер глубоко-синего цвета, заправленный в широкие свободные светлые джинсы, подпоясанные кожаным черным ремнём. Ухо украшала аккуратная серебряная серьга, на запястье — тонкий браслет. Завершали образ кроссовки цвета пыльной розы.       Всё сидело на нём так, словно он не особо запаривался над своим внешним видом. Но было ясно: ни одна деталь здесь не случайна.       — Чего? — моргнул Чанбин, не сразу поняв, что это обращение к нему.       — Прости, вырвалось. Ну… просто кроссовки вообще из другой оперы. Футболка явно отжила свое, — уточнил незнакомец, указав пальцем сначала на нее, потом на носки. — зачем ты заправил эти штаны в носки? И эта толстовка… этот оттенок делает твою кожу серой. Просто факт.       — Я только что с тренировки, — фыркнул Со. — А не с показа в Милане, модник.       — Тем более, — кивнул парень. — С твоей фигурой ты мог бы выглядеть как бог, сошедший с Олимпа. А сейчас скорее как мешок с картошкой.       Рыжеволосый окинул его внимательным взглядом, шагнул чуть ближе, втянул носом воздух, — и тут же поделился своим умозаключением:       — А вот запах у тебя хороший. Сильный, хвойный… Было бы здорово его подчеркнуть, — он снова втянул носом воздух и скривился, — а не душить этим фруктово-молочным безвкусием. Оно тебя совершенно не красит.       — Ты чё, нюхаешь меня?! — дёрнулся Чанбин, отшагнув на полшага.       — Прости-прости, я — Ян Чонин, бета. Второй курс, парфюмерия. Это у меня хобби такое. Вижу человека — сразу думаю, какой аромат раскроет его феромоны ярче, — с улыбкой признался он.       — Я в этом, довольно хорош, — продолжил он. — Не сочти за хвастовство, но несколько ребят с курса до сих пор пользуются духами, что я им подобрал. Один из них, кстати, после этого начал встречаться с давним объектом своего воздыхания и клянётся, что это произошло лишь благодаря моей помощи.       Он не до конца верил в это совпадение — но результат признавал.       — Я не обещаю магии. Но иногда правильная композиция делает то, что словами не объяснить.       Чанбин недоверчиво приподнял бровь, подумав, что это какая-то шутка.       — А себя ты чем пшикаешь, о великий парфюмер? — скептически спросил он. — Раз уж мы начали с чистосердечных признаний — от тебя несёт просто жесть как.       Парень разочарованно вздохнул.       — Вот с этим и проблема. У меня природный запах — замша. Капризная штука. Всё, что я пробую, портит её. На ком-то это аромат старых книг и бархата, а на мне — мокрая тряпка.       Альфа не выдержал — в коридоре раздался звонкий заливистый смех:       — Ладно, это было забавно. Я — Со Чанбин. Третий курс. Тоже парфюмер.       Повисла неловкая пауза.        Ян чуть кивнул, не зная, как поддержать разговор, он перевёл вес с ноги на ногу, чуть покачиваясь на пятках. Чанбин смотрел на парня оценивающе. «Странный тип, но его стилистический талант мне ещё пригодится», — мелькнуло в голове. Бета вежливо улыбнулся — и уже собирался попрощаться, как Со вдруг заговорил:       — Слушай. Есть у меня друг. Думаю, он может тебе помочь с подбором идеального аромата — под твою капризную замшу. Он просто гений, без шуток.       Чонин приподнял брови:       — Звучит как чудо.       — Бан Чан. Ты наверняка о нем наслышан.       — Бан Чан? — он приоткрыл рот. — Тот самый Бан Чан?! Из кафедры прикладной парфюмерии? Тот, кто с одного вдоха может разобрать пирамиду духов до основания? Серьёзно?!       У него радостно заблестели глаза и он хлопнул в ладоши.       — Боже, это всё равно что познакомиться с тем, кто слышит запах, как музыку. Говорят у него абсолютный слух, только ароматный!       — Если хочешь, могу устроить вам встречу.       — И что… просто так? — Ян скрестил руки.       — Просто так — только сыр в мышеловке, — фыркнул Чанбин. — Но деньги мне не нужны. Лучше сделаем так: если после твоего подбора мне сделают хотя бы пару честных комплиментов — я сделаю так, что Чан поможет тебе. Бесплатно.       Чонин не раздумывая протянул свою руку:       — Договорились. Дай мне три дня.       Чанбин протянул ладонь в ответ и Чонин пожал её неожиданно крепко.       — Запиши мой номер, — сказал альфа, доставая телефон.       — Сейчас, подожди… — Ян тоже достал смартфон, пальцы с маникюром ловко пробежались по клавиатуре. — Записал.       — Ладно, мне пора у меня скоро лаба начнётся. — Чанбин шагнул в сторону. — До встречи.

***

      Лунный свет пробивался сквозь неплотно задернутую штору и ложился на стол мягким, чуть пыльным светом. Он подсвечивал гору учебников, наполовину допитый чай в кружке с надписью «Аромат — это наука», и массивный браслет, брошенный поверх блокнота. Из-под двери сочился тусклый свет из коридора, где кто-то прошёл мимо в тапках, еле волоча ноги. Холодильник в углу периодически гудел, а потом затихал. Чанбин тихо посапывал на своей кровати, изредка переворачиваясь с боку на бок, утягивая с собой часть одеяла.       Чан вертел телефон в руках, лёжа на спине, уставившись в потолок. Лишь экран освещал лицо бледным свечением. Он не мог уснуть. Мысли всё время возвращались к Минхо. Он уже раз пять открывал чат с ним. Писал строчку. Стирал. Снова писал.       «Ты как думаешь, профессор точно не заметит, что я скопировал формулировку из методички?»       Слишком скучно. Стер.       «Ты реально не злишься на мои шутки?»       Как-то тупо.       «Ты в курсе, что у тебя угрожающая концентрация притягательности?»       Нет, опять ерунда.       Когда он решил уже отправиться спать — сообщение появилось само.       Отчёт завтра зачитают на первом блоке, да?       Несколько секунд Чан просто смотрел на сообщение, не сразу соображая, что это не галлюцинация.

Ага. Сказали быть в аудитории за 10 минут      

Сядем вместе?      

      

      Хорошо

       Ты не переживаешь?      

      Не знаю       Наверное, да       Хочу, чтобы всё прошло нормально

Если завтра провалим — я официально виню твое обаяние       *обоняние      

             Чан засмеялся в полголоса, прикрыв рот ладонью, чтобы не разбудить соседа. Он был уверен в своем остроумном флирте.       Сообщение прочитано.       Никакой реакции.       Чан сверлил экран глазами, покусывая губу. Внутри всё начало холодеть. Он уже хотел начать ритуал самобичевания, как экран мигнул:       Ты, похоже, не собираешься прекращать свой дурацкий флирт       Удивлюсь, если завтра ты не ляпнешь что-нибудь на защите       Но мне даже немного нравится это в тебе       Спокойной ночи, Чан       Он отложил телефон, перевернулся на бок, уткнулся лицом в подушку и начал дёргать ногами, как ребёнок, которому подарили щенка. Прочитал сообщение ещё раз. И ещё. И ещё. Сердце било прямо в уши, лицо — полыхало.       Он снова перевернулся на спину, закинул руки за голову — и долго-долго лежал с самой глупой и довольной улыбкой на свете, которую уже невозможно было стереть.       Наконец, повернувшись на бок, он набрал короткое сообщение — и отправил, не думая.

Сладких снов, Минхо ❤