Blood is life

Величественная спальня погружена в тишину, делая напряжение в воздухе осязаемым, давящим. За окном — глубокая ночь, казалось, весь мир окунулся в омут молчания и страха перед князем Карпатских земель и его орденом. Князь возвышался высокой, мускулистой и властной фигурой на балконе своих покоев, взглядом серебристо-голубых глаз осматривая свои владения: замок, шпили башен, уходящие вверх, сады, что питают эти мрачные стены и их жителей, дворы и окрестные леса. В небе лишь изредка пролетали несколько чёрных, как смерть, воронов. Дракула сделал глубокий вдох, и хмурые, угловатые, густые брови сошлись на переносице в задумчивости. Влад достиг многого, он гордился своим положением и стремился к большему, но был ли предел алчности князя? Будет ли он когда-нибудь доволен собой? Дракула не знал ответа ни на один из двух вопросов, никогда даже не пытаясь его найти. Князь видел цели, видел преграды, видел перспективы развития. Какой толк до окончания пути, если вампир был уверен, что его путь только набирал обороты? Его ждёт ещё множество взлётов; о падениях Дракула даже не задумывался, полностью исключив их вероятность. Он правил железной хваткой, держал подданных в уважении, поклонении и безоговорочной верности. Он вытерпел столько боли, восстав из праха себя прежнего сильным, целеустремлённым и амбициозным. Тяжёлыми шагами босых ног по отполированному паркету Влад двинулся обратно в помещение, обводя взглядом присутствующих. Это были его личные покои, в которых он со своим орденом часто собирался, чтобы обсудить тревожные дела Карпат. На широкой кровати с высоким изголовьем, уходящим к потолку, с вальяжной привлекательностью лежал блондин, лениво разгоняя чёрными крыльями воздух в помещении. Ярко-розовые глаза демона светились в темноте, подчёркивая его хищную ухмылку на бледных губах и опасное, предвкушающее выражение лица. Рядом с ним на постели князя, заправленной чёрными шёлковыми простынями, лежала миска с лучшими сладостями на Карпатских землях. Катая на губах мрачную ухмылку, демон закинул в рот одну из конфет, не сводя опаляющего взгляда с вампира. Рядом с кроватью располагалось обитое серебряным бархатом кресло, в котором скромно расположилась юная девушка, чьи глаза-льдинки блестели в бликах лунного света. Длинные, молочные волосы спадали по хрупким плечам, на шее было ожерелье из высушенных трав и полевых цветов. Её скромное телосложение красавицы прикрывало простенькое белое платье с поясом на талии из лозы и плюща. Самая молодая участница ордена Кольти — Эфира, маленький дух ветра. Дракула нарочно оставляет большие двухстворчатые двери балкона открытыми, зная, что Эфи страдает клаустрофобией. Ей спокойно, когда небо в лёгкой доступности. Поодаль от неё, перед мрачным готическим камином на ковре, расположился змей в образе человека, чьей стихией являлось пламя, полыхающее в его душе. Широкоплечий, с длинными, цвета шоколада тёмными волосами и чёрными, словно смоль поднебесья, глазами, что отражали его душу. В сердце — пожар, неукротимое пламя жизни, заставляющие фигурные брови нахмуриться, недобро прищуриться. Золотые серьги в проколотых ушах зазвенели, задевая аналогичного металла цепочку на шее, что тянулась прямиком до обнажённой ключицы. Сильные мышцы скрывала под собой пастельного цвета синяя мантия, на ногах сменяющаяся чёрными брюками. Кожа имела приятный, смуглый оттенок, подчёркивающий фигурные, острые черты лица. Магическая составляющая ордена Кольти — Дору, соблазнительный огненный змей, находящий умиротворение в проблеске раскалённых углей костра. В другой части комнаты, опираясь поясницей на рабочий стол князя, скрестив руки на груди, стоял блондин, чьи золотые, подобные лучам ушедшего солнца волосы вились на кончиках. Он единственный, на чьём лице красовалась невинная улыбка, обнажая белоснежные, опасно заострённые зубы. Чёрные глаза, наблюдающие за остальными присутствующими исподлобья, не скрывали в собственном омуте весёлых чертёнков, играющих задорную мелодию на баяне. Мужественную фигуру скрывала под собой чёрная рубашка с зеленоватого цвета жилетом. Мужчина переминался с одной ноги на другую, склонив голову набок. Его золотистые волосы, обрамляющие персикового оттенка лицо с веснушками и светлой щетиной, склонились набок. Хищная, волчья натура скрывалась под весёлым, ветреным мужчиной с мелодичным именем. Думитру — оборотень, чей волк в душе сияет шелковистостью своей шкуры и блеском зеленовато-жёлтых глаз. Влад обвёл членов своего ордена оценивающим взглядом, погрузившись в свои мысли так глубоко, что пропустил скрип открывающейся двери. На пороге появилась Вэллуэтт, последний член Кольти, опаздывающий на собрание. Скромная фигура бледноликой скользнула к Дору на ковёр, поближе к теплу успокаивающего огня. Свои тёмные волосы с неестественным зеленоватым оттенком она собрала в косичку, своей длиной прикрывающую уязвимую спину. Тёмно-зелёные глаза цвета воды в водоёме посмотрели на Дракула с извинением и виной. Князь остановился посреди собственных покоев, оставив позади себя Регулуса на собственной постели. — Теперь, когда все в сборе, можем начинать, — раздался сдержанный голос владыки. Он был обманчиво мелодичен, как озеро в безветренную погоду. Спокойное, умиротворённое и такое одинокое, что даже птицы не слетаются на природный источник живительной влаги. — Дору, отчёт о патруле, — деловитым голосом потребовал князь, скрещивая руки за спиной. Огненный змей находил своё утешение в стихиях природы: в огне и лесах, за что был награждён должностью командира главного патруля Карпат. — Была замечена группа смертных, продвигающихся на север Карпат через Кривой лес. Отряд с десяток воинов. Возможно, дюжина, — под конец поправил змей, и его чёрные, с огненным проблеском глаза метнулись к Владу. — Это четвёртый отряд смертных за месяц, владыка. — Что ж им в своих землях не живётся, — выразил общее негодование Думитру, цокнув волчьими клыками во тьме покоев. Полагаю, каждый присутствующий был согласен с его раздражённым бормотанием. — Порадуй хотя бы ты результатом очистки северного крыла Карпат, — обратился к нему Дракула и вальяжно развернулся. Босые ноги почти бесшумно двинулись в сторону кровати, когда вампир опустился на чёрные простыни. Думитру благодаря одарённым навыкам стрельбы из лука занял почётное место командира отрядов Карпатской нечисти. Воины находились в его подчинении, и ответственность за них висела именно на его плечах. — А вот и порадую, — на губах блондина расползлась довольная, ожидающая похвалы ухмылка. — Мы полностью зачистили земли от низшей нечисти. Вменяемых доставили в катакомбы под замком, остальных убили. — Думитру принял более вальяжную позу, практически усаживаясь на край рабочего стола. — Как продвигаются дела с лечением? — вампир перевёл взгляд пронзительных голубых глаз на брюнетку, греющуюся у камина. — Я слышал о возникшем заболевании среди низшей нечисти в замке. — Верно, — Вэллуэтт нервно закусила губу, опасаясь разочаровать князя и навлечь на себя его гнев. Но она не могла соврать, потому что понимала, что ложь будет намного хуже правды. — Но я почти решила эту проблему. Процент заражённых за неделю спал. Полагаю, вспышка пошла на убыль. — Девушка с облегчением вздохнула, когда Влад в ответ кивнул, принимая отчёт. — Впрочем, неплохо, — подытожил Дракула, но удивлённо выгнул одну из чёрных бровей, когда ощутил толчок в бок. Демон, лежащий рядом, приобрёл более пугающий, неудовлетворённый блеск в розовых глазах. — Ты прав. Не плохо, а ужасно, — проговорил Регулус, и его сладкая, томная речь повисла в воздухе. — Я оставил тебя на год, а ты раскис, как соленье. Как ты это объяснишь, мм, дьявольская подстилка? — Бледная рука ухватилась за вампирское горло, надавливая с такой жгучей яростью, что на шее проступили тёмные вены. Никто из ордена не шелохнулся, хотя казалось, дрожь от слов Регулуса прошлась по всему помещению, всколыхнув и без того напряжённый воздух. — Разве я должен оправдываться, если ты уже всё решил, темнейшество? — вопросом на вопрос ответил Дракула, сохраняя на лице маску холода и невозмутимости. Регулус прищурился, светящиеся розовые глаза прожигали вампира насквозь, точно желая превратить его в опилки дряхлой мебели. — Если эту проблему не решишь ты, Влад, за дело возьмусь я. И уж поверь, если это произойдёт, то первый, кто пострадает, будешь ты, — холодно, по слогам отчеканил демон, наклоняясь к владыке так близко, что пылающее от гнева дыхание Регулуса обожгло кожу виска вампира. Опасная близость для тех, кто связан магией и вынужден испытывать плотское желание при любом прикосновении, дыхании, взгляде. Влад даже не дрогнул, лишь отрепетированным тоном отозвался, принимая вполне реальную угрозу к сведению. — Я тебя понял. Я это исправлю. — Очень надеюсь, — тон Регулуса вмиг изменился, стал более кошачьим, заговорщическим. Каждая буква была пропитана извращённым удовольствием подчинения, наслаждением власти и жгучим желанием в сплетении нервов нижней части живота. Демон прошёлся горячими губами по виску князя до его уха и с блаженным вздохом зарылся в чёрных, цвета вороньего крыла волосах Влада. — Не дай мне повода заменить тебя. — Что-то подобное ты говорил вчера, — сказал Влад, единственный, кто не боится нарушать тяжёлое молчание после угроз демона. Мысли вампира лишь на мгновение вернулись к сцене в лесу, обжигающих поцелуях и элитному флирту, повисшему между ними в ту ночь. — Я говорил о разочаровании тобой, князь, — лениво протянул слоги Регулус, отстраняясь от мягких волос Влада. Его жёсткие черты лица разгладились, но странная, хищная нотка сохранилась, точно вросла в черты лица мужчины. — Разве это не одно и то же? — задумчиво промолвил Дракула, пробегая взглядом по собственным покоям. Он кивнул в сторону Эфиры, давая понять юной блондинке, что она может быть свободна. На бледных губах появилась благодарная улыбка. Она кивком головы попрощалась с присутствующими и бесшумными, воздушными шагами направилась в сторону открытых дверей балкона. Лунный свет игрался с бликами в её серых глазах, отражая всю свободу её ветреной души. Стоило её хрупкой, миниатюрной фигуре ступить на ночную улицу, как ветер подхватил в воздух её молочные волосы, и женская фигура растворилась, сливаясь с ветром воедино. Эфира оставила после себя только дразнящий запах ванили, который приятно щекотал ноздри. Ваниль слилась воедино с освежающим порывом воздуха, забирая ту единственную часть, что осталась после хрупкой девочки ветров. Регулус, проводив Эфи взглядом лисьих глаз, потянулся за очередной сладостью из тарелки, что была рядом с ним. Из-за напряжения в помещении члены ордена боялись проронить лишние пару слов, но, к великому удивлению, когда Регулус заговорил вновь, его тон звучал более милостиво. На вопрос князя демон так и не дал ответ, нарочно пропустив сказанные слова мимо своего сознания. — Князь вчера в лесу что-то упоминал о… — он драматично сделал вид, будто задумался, поднимая взгляд на белый резной потолок. Простенькая сосательная конфета коснулась его губ, оставляя после себя привкус натуральных соков ягод малины и ежевики. Демон не торопился продолжать оборванную фразу, с нарочным, извращённым удовольствием катая на губах сладость. Взгляд розовых глаз метнулся на Влада, который сопротивлялся любым порывам глянуть на демоническое совращение. — «дурочке из оврага», — пропел Регулус, и его черты лица сменились дерзкой, нахальной улыбкой. — Вэлл, — обратился к целительнице Дракула, кивая в сторону брюнетки у камина. — Будь добра, расскажи о Фэй. Вэллуэтт встрепенулась и облизнула пересохшие губы, как если бы переживала перед важной встречей. Её голос приятно разрядил напряжённую атмосферу, позволяя всем присутствующим выдохнуть с облегчением. Одному Регулусу, казалось, было абсолютно всё равно. Он был тем самым источником разрядки воздуха, и его это нисколько не беспокоило. — Её нашёл Думитру, замёрзшую и со сломанной ногой. Девочка не помнит своего имени, и я дала ей прозвище Фэй. Она выглядит очень… — Вэлл задумчиво опустила взгляд на огонь, словно пыталась подобрать слова к описанию таинственной пациентки, — необычной. Я много видела дев, но та — особенная. — И чем же она отличается? — скучающим голосом произнёс Регулус, слегка взмахивая чёрными крыльями, чтобы они легли удобнее. Из-за ограниченного пространства, в связи с Владом рядом, приходилось периодически поправлять крылья, чтобы оставлять хозяину постели хотя бы меньшую её часть. Большего Влад, как считал Регулус, не заслуживал. По мнению демона, князю стоило ночевать на полу. — В ней есть что-то, — подытожила брюнетка, худощавыми пальцами начиная перебирать свою косу. В отражении огня тёмно-зелёные волосы выглядели режущего, болотного оттенка. — Она похожа на чаровницу, в ней есть грация. Она… живая, — наконец сказала целительница, сумев подобрать подходящее слово для описания пациентки. Дору с прищуром чёрных глаз поморщился, как от физического удара, когда Вэлл упоминала схожесть с чаровницей. Напоминания о колдовских культах со скорбью и мучениями отдавались в пылающей душе змея. — Думаешь, она смертная? — прямо спросил владыка, не сводя голубых глаз с девушки. Было бы весьма прискорбно осознать, что Влад, так отчаянно защищающий Карпаты от смертных, лично разрешит принести сюда одну из них. — Я не могу говорить точно, но я не заметила у неё никаких способностей, — более неуверенным тоном произнесла Вэллуэтт. Она отвела взгляд от огня, точно искала поддержку в мрачных стенах этого замка, который служил для здешних обитателей единственным домом и защитой. Дракула в задумчивой манере подпёр подбородок кончиками пальцев, упираясь спиной в высокое изголовье своей постели. Простыни зашуршали, когда демон рядом отложил миску с конфетами в сторону и в требовательной манере положил голову на бёдра любовника. Влад, не задумываясь, провёл рукой по спине Регулуса и остановился между основаниями его крыльев. Тонкий хвост удовлетворённо заметался, щекотя своей белой кисточкой бока Дракулы. — Дору, ты сможешь распознать её энергию? — спустя несколько минут раздумий произнёс Влад, позволяя своим пальцам непривычно нежно массировать промежность крыльев, снимая напряжение в чужом позвоночнике. — Не сегодня, — более резко, чем хотелось, произнёс змей. Спустя сутки утомительной работы ему абсолютно не хотелось вспоминать больное прошлое и применять магические способности. Всем необходим своевременный отдых. К этому же решению пришёл и Дракула, и понимающе кивнул. — Я жду от тебя отчёта завтра до вечера, — обозначил князь и убедился, что его сроки были приняты Дору. Змей, в смертной жизни, по слухам, был обучен основам ведьмовства. Сейчас, в бессмертной жизни огненного змея, Дору редко прибегал к магическим навыкам, ведь они задевали такие глубокие струны души, которые Дору хотел бы навсегда похоронить под тяжестью жестокости и холода мира, в котором ему приходится жить. Думитру перевёл взгляд на стол Дракулы, пробегаясь глазами по разбросанным побрякушкам. Он с некоторой отстранённостью поднял со стола небольшую, резную деревянную фигурку лошадки. Волк никогда не интересовался чужими вещами, особенно такими: будничными, неаккуратными. Невольно он задумался о происхождении фигурки, но его мысли были прерваны голосом владыки, властным и твёрдым. — В таком случае все свободны. Если у вас не осталось вопросов, можете отдыхать, — серо-голубые глаза вампира пробежались по членам его ордена, ожидая конечных вопросов. На некоторое время повисла тишина, говорящая о том, что непонятностей совсем не осталось. Первым из личных покоев Дракулы вышел Дору, за ним выскользнула Вэлл. Думитру лишь на мгновение остановился, думая спросить о фигурке, но в конце концов покачал головой, оставил вещицу на столе и молча вышел, оставляя любовников в интимном уединении. Влад опустил взгляд на мужчину, так доверчиво лежащего у него на коленях. Где-то в закромах жестокого, холодного сердца какая-то струна дрогнула. Что-то мягкое, ранимое и уязвимое. Владыка, погрязший в нечисти, так давно отказался от обычных, человеческих чувств, что удивился давно позабытым струнам. Повинуясь необъяснимому порыву, Дракула скользнул рукой по спине демона выше, кончиками пальцев благоговейно касаясь белоснежных волос Регулуса. Неестественно мягкие, скользящие меж пальцев, словно речная вода. Это успокаивало, дарило странное чувство спокойствия и устойчивости в вечно изменяющемся мире. Подобно маяку в непроглядной темноте или якорю в бушующем море. — Ты в смятении, — неожиданно раздался голос Регулуса. Он поёрзал на постели, чтобы поднять взгляд светящихся розовых глаз на вампира. — В чём дело? Гложет ответственность правления? — Как ты понял? — не отвечая на вопрос, в ответ спросил Влад. Владыке было необходимо понять, в каком месте он оступился: в сбившемся дыхании, в отстранённых жестах рук, в напряжённом молчании. Но Регулус лишь рассмеялся тихим, низким рокотом, вибрирующим в груди демона. Но было в этом смехе что-то мрачное, тёмное и опасное. Что заставило бы других дрожать от ужаса, но уже давно перестало пугать Дракулу. — Я питаюсь эмоциями. Я чувствую даже те, которые ты сам не способен осознать. — И что я чувствую сейчас? — Влад спросил это для беседы, но как только вопрос сорвался с его губ, он понял, что действительно жаждет узнать ответ. Но демон, как назло, задумчиво молчал. На его бледных губах не было привычной ухмылки, что делало его выражение лица настолько серьёзным, как будто на кону стояла судьба человечества. Дракула уже стал сомневаться, а стоил ли этот вопрос озвучивания, как получил ответ. — Беспокойство, потерянность, усталость, холод и… — Регулус чуть прищурился, заставляя глаза принять более багровый оттенок, как если бы он прислушивался к эмоциям Влада. Глаза демона бегали, выдавая его удивление, непонимание, — ...и надежду. — Надежду? — Влад выгнул одну из тёмных бровей. Он ожидал чего угодно, впрочем, предыдущие описания вполне правдивы, но этих слов он явно не мог ожидать. У Влада никогда не было надежды, он всегда видел только путь. Никогда не надеялся на удачу, на милосердие, жизнь научила этого не делать. — Да. Далёкую, недоступную, но светлую, как цветок, пробивающийся сквозь завал булыжников, — подытожил Регулус, и его глаза вновь посветлели, становясь нежно-розовыми. Судя по тому, что демон небрежно взмахивает крыльями и перекатывается на бок, чтобы лечь удобнее, Регулус не принимает странные эмоции Влада всерьёз. Может, и Владу не стоит так о них беспокоиться. Он с усталым стоном укладывается на мягкую перину собственной постели, уставившись в потолок. Усталость накатила, как лавина, напоминая о необходимом отдыхе после продуктивного дня. Регулус молча приподнимается, чтобы лечь рядом с вампиром, и обнимает брюнета за талию, чтобы заключить в объятия, из которых Влад не выберется по собственной воле. Впрочем, владыка и не собирался выбираться из них до самого рассвета. *** Фэй, или Аделин под прикрытием, проснулась с первыми лучами солнца в лазарете. Она лежала здесь уже несколько дней, позволяя своей ноге вдоволь отдохнуть. Питание было организованным, его приносили три раза в день. Иногда предлагали Фэй целительные травы, но от всего самого сомнительного девушка, не задумываясь, отказывалась. Она не позволит каким-то странным, незнакомым людям себя отравить. Повязку на ноге периодически меняли. К удивлению Фэй, перелом, который должен заживать несколько недель, а иногда и месяцев, начал восстанавливаться за считанные дни. Уже через неделю Аделин смогла встать на ноги, используя опору. Но большую часть времени за ней присматривала Вэлл, которая не позволяла серовласой даже переодеться в одиночку. Она аргументировала это заботой, а Фэй просто не спорила, чтобы не вызывать гнев её врача. Но тот день чем-то отличался, хотя начался по-бесовски повседневно. Вэлл сегодня оказалась тише обычного, она стала какой-то настороженной. Сложилось ощущение, что она ждёт подвоха или опасности. — Вэлл, всё хорошо? — не выдержав напряжённости в теле единственной знакомой в этом месте, спросила Фэй. Её светло-серебристые глаза зацепились за пальцы целительницы. Брюнетка нервно перебирала пальцами подол своей белой накидки, украшенной алой вышивкой. Вэллуэтт подняла взгляд своих болотных глаз на пациентку, и напряжение на её лице разгладилось. Она задумчиво качала ногой, постукивая по полу. — Да, всё в порядке. Не бери в голову, — девушка неловко улыбнулась, стараясь скрыть внутреннее напряжение. Вэлл спешно поднялась на ноги и прошла к серовласой, усаживаясь на край матраса. Белая кровать тихо скрипнула под весом лекаря, а белые простыни слегка смялись. — Лучше скажи мне, Фэй, как твоя нога? — Жить буду, немного тянет… — ровный голос пострадавшей прервался резким хлопком двери и тяжёлыми шагами. От остального мира Аделин отделяла ширма, из-за которой показалась широкоплечая мужская фигура. Фэй пробежалась по мужчине любопытным взглядом, мимолётно пропустив проблеск искреннего страха в глазах Вэллуэтт. Целительница мгновенно подорвалась на ноги, и её контур замер перед вошедшим. — Дору, не надо, — произнесла брюнетка натянутым, как струна, голосом. Фэй молча ловила ртом кислород, не зная, стоит ли вставлять свои пять копеек в их диалог. Решая отложить свои остроумные аргументы, Аделин промолчала, остановившись взглядом на ярко-алом спелом яблоке, которое мужчина перекидывал в руках. Его тёмные, почти что смольные глаза расширились, и одна из угольных бровей удивлённо приподнялась. — Вэлл, не глупи и отойди, — его голос разнёсся по помещению мелодичной песней смерти и летального приговора. Его интонация была стойкой, требовательной, больше походила на приказ. Яблоко с характерным стуком приземлилось в одну из рук, и мужчина, названный Дору, сжал его до побеления костяшек на смуглой коже. — Он от неё избавиться… Не надо, — взмолилась Вэллуэтт с большим количеством отчаяния в голосе, нежели прежде. Фэй заподозрила что-то неладное и поёжилась на своей кровати, приподнимаясь на локтях. Она чувствовала, что обсуждение как-то касается её самой, и что-то подсказывало Аделин, что это крайне важное обсуждение. — Вэлл, — отчеканил брюнет, прося, чтобы девушка уступила ему дорогу. Но Вэллуэтт упрямо упёрлась руками в мужскую грудь, не позволяя ему пройти дальше. При всём желании Дору мог бы просто оттолкнуть целительницу, но между ними были слишком хорошие, дружеские чувства, чтобы Дору мог поступить так подло. — Твоё женское очарование на меня не действует. Отойди. — Дору наклонился к девушке, стараясь донести серьёзность своих слов. Но в ответ услышал тихий женский всхлип. Вэллуэтт уже не старалась его остановить, а с отчаянием, присущим безвыходным ситуациям, уткнулась лбом в широкую мужскую грудь. Дору пробежался своими чёрными глазами поверх целительницы, заметив встревоженное наблюдение Фэй. Он закатил глаза, не желая устраивать такие сентиментальные истерики у кого-то на виду, но и оставить подругу в отчаянии он не мог. Рука, свободная от яблока, заботливо обвилась вокруг тонкой женской талии, притягивая брюнетку ближе. Он спешно наклонился к девичьей макушке, оставляя на тёмно-зелёных болотных волосах успокаивающий поцелуй. — Влад просил принести зверобой. Выполни его просьбу. — Первым желанием Вэллуэтт было отказаться, остаться защищать смертную девушку. Но, понимая, что не смеет пойти против приказа Влада, она неуверенно кивнула, утёрла рукавом своей накидки слёзы на щеках и, не оборачиваясь к Фэй, вышла из комнаты. Дору выдохнул с искренним облегчением и вальяжной походкой прошёл к Фэй, которая следила за ним, как за хищным зверем. Что-то было не так, и Аделин чувствовала это всем своим сердцем. Брюнет вальяжно устроился в мягком кресле рядом с кроватью, откуда за пациенткой наблюдала Вэллуэтт, и нарочно грубо, звонко откусил яблоко, которое держал в руках. В его тёмных глазах блеснул огонь, но Фэй решила, что ей показалось. — Расскажи, Фэй, откуда ты здесь? — спросил Дору нарочно мелодичным голосом, растягивая слова. Это было очень обольстительно, как тягучий сладкий мёд, увлекающий за собой. — Я поранилась в лесу, пока шла на работу, — сказала Аделин, напряжённо прищурившись. Её пальцы сжали ткани простыни, словно стараясь за что-то ухватиться и не потеряться в омуте чар мужчины. Он был из ряда вон странным, Аделин в жизни подобных не встречала. — Меня нашли и куда-то понесли. Тогда я потеряла сознание. — Кем работаешь? — вновь раздался голос Дору. Такой же мелодичный, как и прежде, но теперь мужчина даже не пытался скрыть глубокую скуку и будничность в своём тоне. Он говорил так небрежно, словно это была идиотская светская беседа. Может, таковым оно и было? Но какой смысл для Вэлл тогда был так упрямо настоять на не свершении этого разговора? — Я не помню. Извините, что Вам от меня нужно? — спросила Фэй, догадавшись, что без вопроса она не получит ответ на свою загадку. Дору сделал ещё один звонкий укус яблока, совершенно не торопясь отвечать. — Просто побеседовать, — невинно отозвался он. На его губах появилась обольстительная улыбка, но какая-то чересчур сладкая, извращённая, неискренняя. Он закинул ногу на ногу, позволяя чёрным узким брюкам задраться, обнажая щиколотки с туфлями на ногах. Белая рубашка под синим жилетом только подчёркивала тёмную кожу и блестящие золотые украшения на ушах, шее, руках и на бляшке широкого ремня. Фэй зацепилась взглядом за ремень, с любопытством осматривая золотую гравировку пламени на кожаной поверхности. — Почему Вэлл не хотела этого? — вопрос вырвался с губ девушки раньше, чем она осознала, что задаёт его. Уместный ли это был вопрос? Аделин не до конца понимала, но слова назад уже не заберёшь. — Слишком сентиментальная, — небрежно произнёс он, но в его тоне было что-то ещё, более глубокое. Незаметная смесь заботы и осуждения в одном флаконе. Аделин сделала глубокий вдох, прикрыв веки. Фэй убедила себя, что этот разговор безопасный и невинный и что Вэллуэтт действительно просто впечатлительная девушка. Вот только следующие слова Дору полностью разрушили её иллюзии и пустые надежды: — Ну и ещё ты, скорее всего, умрёшь в ближайшие пару дней. У нас тут смертных не жалуют. Он произнёс это так буднично и просто, что у Аделин перехватило дыхание. Она всматривалась в угловатые черты лица мужчины, желая найти хотя бы тень юмора. Но Дору был, как на зло, серьёзным, полностью искореняя возможность неудачной, глупой шутки. — Что ты сказал? — Фэй не узнала собственный голос, оттого как низко он упал и каким хриплым стал из-за резкого недостатка кислорода. Пальцы, до того сжимающие простыни, дрогнули, выдавая внутреннее смятение и начинающуюся панику у невинной девушки. Но Дору в ответ лишь пожал мускулистыми плечами, откусывая яблоко в руках. — Сказал, что не любим мы людишек… — только начал он, но женский раздражённый голос его перебил. — Я не об этом! Ты… Агх!... — Аделин нервно, из-за паники и смятения, погрязла в злости. Она закрыла руками лицо, стараясь перевести дух. Может, она и в самом деле оказалась у сатанистов? Тогда надо проваливать быстрее, чем её пустят на мясо. — Что за глупость? О какой смерти идёт речь? Это же просто смешно слышать и… — Аделин замерла, своими серыми глазами смотря в простынь через пальцы рук. Она медленно подняла голову, смотря на Дору. — что ты сказал? — вновь переспросила она. — У тебя со слухом проблемы, смертная? — небрежно, почти насмешливо сказал он. В мужских глазах вновь пробежал загадочный огонёк. Он последний раз надкусил яблоко и вальяжно оставил огрызок на столе Вэлл. — Или ты перед смертью решила поиздеваться над другими? — Нет, нет. Лично у меня вообще ноль проблем. Проблемы есть у тех, кто так небрежно говорит человеку, что он скоро умрёт, — раздражённо произнесла Фэй. Если её и собирались пустить на какое-то жертвоприношение, то быть беспомощной дурочкой она не хотела. Пока позволяют чесать языком, она будет это делать. При первой же возможности постарается убраться отсюда как можно дальше. — К сожалению, у меня нет настроения на пафос. Муж у тебя не умирал, а любовника нет. — Аделин сквозь раздражение и шок изогнула бровь с непониманием, при чём здесь вообще её личная жизнь? Она только открыла рот, чтобы исчерпать весь словарный запас перед казнью, но Дору поднялся на ноги и лёгкой походкой направился на выход: — Скучно с тобой, смертная, — только и бросил он напоследок, перед тем как уйти. Фэй с удивлением застыла, не веря в то, что он объявил о её скорой смерти и с лёгкой душой ушёл. Не стал сторожить, привязывать, чтобы не сбежала. А просто доел чёртово яблоко и ушёл. Аделин в мыслях прокляла его всеми известными ей проклятиями и поднялась на ноги. Недавно травмированная нога всё ещё побаливала, зудела, но передвигаться было возможно. Фэй понятия не имела, как это вообще возможно, но решила не зацикливаться на этом и просто поблагодарить за быстрое выздоровление. Аделин потребовалась пара минут, чтобы в голове зародилась идея. Если уж её никто не сторожил, то что мешает ей просто уйти? В самом деле, если бы её хотели держать, то позаботились бы об этом. Пока Фэй искала в рабочих шкафах Вэлл самую простенькую накидку, чтобы скрыть больничную одежду, она задумалась над тем, что стража может караулить её снаружи. «Будь что будет», — подумала Фэй и в простеньком белом платье вышла из помещения, прихрамывая на больную ногу. Но стоило ей покинуть знакомые стены, как она с ошеломлением стала оглядываться. Это был какой-то замок, никак иначе. Каменные стены с изысканными канделябрами на стенах, в которых горели тусклые свечи. Мрачные коридоры заполнял холод, сырость и запах пепла с копотью. Аделин неуверенно прикрыла за собой дверь и направилась в случайном направлении. Судя по виду из окон, стёкла в которых напрочь отсутствовали, Аделин находилась на втором этаже. С удивлением она уставилась на вид из окна. Виднелся бескрайний дикий лес, высокие горы на горизонте, на вершинах которых пушком лежал снег, длинные реки голубой линией тянулись вдоль леса. Вид был до безобразия красивым и в то же время незнакомым. Может, её каким-то чудом увезли за город? Какого чёрта Аделин вообще не увезли в больницу с переломом? Это в очередной раз доказывает, что дело здесь явно нечистое, и это усилило мотивацию бежать. Аделин стала тихо продвигаться по коридорам, вздрагивая от каждого шороха. Здание казалось старым, но действующим, оживлённым и полным людей. Было ли это хорошо? Фэй не знала. На одном из поворотов она случайно наткнулась на молодую девушку, на вид ей и тридцати не дашь. Аделин мгновенно замешкалась, запаниковала, но незнакомка лишь пробежалась непонимающим взглядом по седовласой и прошла мимо, неся в руках миску с конфетами. Аделин вздохнула с облегчением, пока что её не искали. Далее она шла с некоторой смиренностью, стараясь не обращать внимания на панику, которая зарождалась в груди. Аделин умудрилась найти лестницу на первый этаж и почти сразу наткнулась на выход в небольшой дворик внутри замка. Она с благоговением вдохнула свежий уличный воздух, наслаждаясь осенней холодной и влажной атмосферой. Даже такой погоде Аделин была безмерно рада, спустя неделю безвылазного нахождения в своей комнате. В саду находилось ещё несколько работников этого замка, кто-то собирал травы, другие обрезали листья кустов и деревьев, третьи просто отдыхали, сидя на простеньких деревянных скамейках. Аделин тоже хотелось где-нибудь присесть, ведь раненая нога ныла так, словно девушка пробежала целый марафон. Но стоило Фэй сделать несколько шагов по вытоптанной тропинке, высматривая среди зелени свободные места, как натыкается на две отличающиеся фигуры. Одного из них Фэй узнаёт: Дору. Вторым является высокий, строгой наружности брюнет со стальным проницательным взглядом и лёгкой щетиной на лице, придающей ему мужественности. Аделина мгновенно поёжилась и оступилась, когда заметила Дору, понимая, что ей стоило бы бежать. Но брюнет рядом с ним оказался необычайно притягателен. Его стойкий взгляд напоминал стену, за которой любимая девушка всегда могла спрятаться, зарыться в его крепкие мускулы торса и чувствовать себя в безопасности, маленьким пушистым зверьком под защитой сильного, справедливого зверя. Пока Аделин мечтательно пускала слюнки, уже представляя счастливый брак с незнакомцем, их детей и завтраки в постель, Дору заметил Фэй и, закатив глаза от непомерной тупости девушки, схватил брюнета за рукав и потянул к девушке. К моменту, когда Аделин очнулась, отступать с больной ногой было поздно. Единственное, что она успела сделать прежде, чем Дору варварски взял её за грудки, преграждая путь к отступлению, это подумать, что стоило бы причесаться перед побегом. Ведь негоже перед таким красавцем разгуливать с её ёжиком на голове. О присутствии Дору она и вовсе забыла, пока он не напомнил о своём существовании. — Как удачно, вот твой человечек, — почти насмешливым голосом выдал Дору. Его хватка была не крепкой, он не имел цели нанести повреждение Фэй, лишь удерживал несносную девицу на месте. — Человек, говоришь? — с оттенком задумчивости произнёс брюнет. Его холодные серо-голубые глаза впились в глаза Аделин, и она растаяла под его натиском. Она кожей ощущала его присутствие, близость. Мужчине не приходилось к ней прикасаться, но Фэй всеми фибрами души чувствовала на себе крепкие, изучающие прикосновения мужских рук. Она представляла, как он изучает её изгибы, проводит по линии талии, обводит кончиком пальца ареол набухшего соска, как поднимается к ключице и скользит по выпирающим костям, затем на шею и как трепетно прикасается к линии её пульса… Хотя на улице была холодная сырая осень, Аделин ощутила, как в горле застывает ком, а в лёгких — пожар от одного только его взгляда, стреляющего в её сердце насквозь. — Чистейший, — без колебаний произносит Дору и встряхивает девушку за плечи, чтобы привести в чувства. Фэй встрепенулась, когда вернулась в настоящее. Её взгляд сфокусировался, и знакомая паника, напряжение поднялись в груди. — Я… мм… — пробормотала Аделин, стараясь сложить нечленораздельные звуки в предложение. Щёки залил лёгкий румянец от того, в какую глупую ситуацию она попала. К удивлению седовласой, незнакомец ткнул Дору в плечо, призывая отпустить её. — Иди займись подготовкой патруля. Я сам с ней разберусь, — деловитым тоном произнёс брюнет. Второй закатил чёрные, как пепел, глаза и был вынужден выпустить добычу из рук. Он делал это с некоторой неохотой, недоверием, как будто ожидал, что Аделин найдёт в себе силы убежать. Фэй мысленно отметила, что у незнакомца статус выше, раз Дору молча подчинился вопреки своему нежеланию. Как только он оставил их наедине, брюнет подхватил Аделин под локоть и повёл обратно в стены замка. От ощущения его крепкой, требовательной ладони на участке своего тела седовласая потеряла дар речи, совсем позабыв о том, что она собиралась отсюда выбраться. Его прикосновение оказалось именно таким, каким Аделин его представляла: он словно зажигал все её нервные окончания, заставлял кожу под пальцами гореть даже сквозь ткань простенького платья. — Я Влад, владыка Карпат и хозяин замка, — отчеканил брюнет, и его иллюзорное наваждение от прикосновения мгновенно рассеялось. Его статус определял его стойкий, холодный и сильный характер, командующие нотки в голосе и жёсткие меры. Аделин медленно кивнула, не уверенная, увидел ли этот жест Влад. — Теперь будь добра, молчи и слушай меня внимательно. От этого зависит твоя жизнь. — По спине Аделин пробежали мурашки, второй раз за последние несколько минут ей обещают неминуемую гибель. От понимания, что Влад возвращает Аделин в лазарет, у неё ёкнуло сердце. Каждая мысль в голове вертелась вокруг слова «бежать». Но бежать было некуда, да и как возможно сбежать с больной ногой из рук статного, накачанного и сексуального мужчины? Вот и Фэй пришла к выводу, что побег ей не светит. — Переоденься и больше не трогай вещи Вэллуэтт, — сказал владыка, как только дверь за ним закрылась. Он прошёл к постели Аделин, но не стал присаживаться в кресло рядом с ней. Его высокая фигура замерла, остановившись спиной к девушке, позволяя раненой переодеться в подобии уединения. Пока Аделин стягивала с себя ткани платья, испытывая жуткое чувство вины за эксплуатацию чужой одежды, Влад начал рассказывать. От каждого его слова Аделин чувствовала, что всё больше теряет нить его слов. Его тембр, интонация, этот глубокий и по-мужски хриплый голос казался девушке самой красивой мелодией, которую она когда-либо слышала или могла себе представить. — Ты человек. Знаешь ли ты о нечисти? — Какой нечисти? — голос Аделин осел из-за нервов и переживаний. Платье с тихим шорохом упало на пол, и седовласая потянулась за белой хлопковой рубашкой и брюками. — Существует два вида нечисти: высшая — человекоподобная, и низшая — монстры, чья внешность изуродована в качестве проклятия. Карпаты принадлежат нечисти, и мы враждуем с людьми. В этом тебе всё понятно? — его голос был строгим, не терпящим препирательств или глупых вопросов. Аделин натянула на себя прошлую одежду, благо она была чистой, её меняли каждый день. Фэй, прихрамывая, вернулась на свою кровать, поймав на себе взгляд ледяных глаз владыки. — Предположим, — сказала Аделин, стараясь скрыть свой страх и недоверие. Какой сумасшедший будет говорить о нечисти, монстрах и тому подобном? Аделин уже убедилась, что все они здесь немного больные, после того как ей пригрозили смертью. Значит, единственный способ здесь выжить — подыграть. — По правилам я действительно должен тебя убить. Ты ведь человек. Но что-то в трогательном рассказе Дору о слезах Вэллуэтт показалось мне интересным, — его тон потерял свою строгость и приобрёл более задумчивые черты. Аделин лишь кивала, стараясь делать вид, будто верит этому бреду умалишённого. — У меня есть к тебе предложение: работай в замке, отрабатывай своё лечение. Как только отработка закончится, ты сможешь отсюда уйти. — Аделин с удивлением выгнула бровь. Если Влад не врал и действительно был готов отпустить её спустя пару недель работы в замке, то это было весьма неплохим способом. Легальный способ побега с наименьшими потерями. Фэй на несколько минут призадумалась, сможет ли она несколько недель притворяться, что понимает этих психически больных? Если её не заставят приносить в жертву какую-нибудь молодую девственницу или невинного кролика, то это кажется более чем возможным. Аделин согласно кивнула, заглядывая в глаза владыки. Странно, но он не выглядел каким-то больным. Аделин, по несчастью, приходилось видеть сумасшедших. Они были какими-то странными, смотрели каким-то голодным взглядом, словно все вокруг были врагами. Естественно, таковыми были не все, но Фэй сделала для себя вывод, что больные люди так или иначе отличаются от остальных. А этот непозволительно красивый брюнет был абсолютно нормальным, обычным и спокойным. Его взгляд казался проницательным, глубоким, он не видел во всём окружении для себя врагов. Может, потому что жил в окружении себе подобных? На Аделин упала огромная куча вопросов после нескольких дней овощного образа жизни. — А ты кто? — неожиданно для самой себя Аделин прервала тишину. Она пробежалась взглядом по владыке, его рельефному торсу, скрытому под льняной тканью чёрной рубашки с алыми узорами на рукавах. Поверх рубашки был короткий плащ наподобие кардигана, достающего до колен. Ворот украшен чёрными вороньими перьями. Пока Аделин разгуливала по коридорам замка, работники были одеты в обычные кофты, рубашки без узоров, плащи с застёжкой на ключице. Странно, что Фэй сразу не осознала высокое положение Влада, учитывая пушистые перья на его вороте. Влад с недопониманием выгнул грубовато очерченную бровь. Его холодное и стойкое выражение лица сменилось удивлением. Но Аделин не совсем понимала, чем он удивляется: тому что Аделин задала вопрос, или тому, какой именно вопрос она задала. Фэй решила немного уточнить направление своего вопроса. — Ты ведь говорил о нечисти. Какой нечистью являешься ты? — Этот вопрос Аделин показался крайне глупым. И когда она докатилась до того, что подыгрывает душевно больному человеку? Какая же это забава, но Аделин слишком боялась нарушить правила этой игры. Мало ли, что с ней могли сделать. Она здесь, увы, в меньшинстве. — Вампир, — будничным тоном бросил он. — Теперь отдохни немного. Скоро сюда вернётся Вэллуэтт, она тебе всё объяснит. — Он последний раз окинул седовласую заинтересованным взглядом, скрытым под толстым слоем льда и сдержанности. Прежде чем развернуться и уйти, предупреждающим тоном произнёс: — И никуда не уходи. Ни у кого нет желания бегать за тобой по всему замку, чтобы Регулус не нашёл тебя раньше времени. — Кто он? — стоило Владу только обернуться, как сзади раздался вопрос. Аделин не в первый раз слышала это имя, но ещё ни у кого не спрашивала, кем является эта загадочная личность. Судя по глубокой задумчивости Влада, ответ был весьма тяжёлым. Аделин всерьёз засомневалась в том, что получит ответ на свой вопрос, но Влад неожиданно обернулся к ней через плечо. Его внушительная фигура выглядела напряжённо, а взгляд потерял всю прежнюю мягкость в лице любопытства. Теперь он вновь выглядел таким, каким Аделин увидела его в саду. Сильным, стойким и недоступным. Возможно, Регулус являлся непростой темой для общения с хозяином замка. — Он… Он тот, с кем я пожелаю тебе никогда не видеться. Ради твоего же блага, — подытожил Влад и, встретившись с удивлением Аделин и её немым допросом, уточнил: — Регулус является демоном, благодаря которому была создана вся нечисть, каждый из нас. И он весьма темпераментный и сложный, с ним тяжело общаться. Аделин хотела задать ещё вопросы, пока Влад настроен на какое-то подобие диалога, но владыка прервал её расспросы прощальным взмахом руки. — Тебе всё ещё надо отдыхать, мышка, — прозвище из уст Влада казалось таким неуместным, что Аделин даже забыла попрощаться со своим новым знакомым. Он медленными, методичными шагами покинул лазарет, оставляя седовласую одну в полном непонимании того, во что она влипла.