Blood is life

Жизнь в замке была совсем не сказочной, и прекрасными принцами на белом коне тут и не пахло. Аделин, или же Фэй, как её тут прозвали, чувствовала себя злосчастной Золушкой на побегушках: помой, подай, принеси (с учётом сломанной ноги последнее вообще было трудно выполнить) и тому подобное. Было такое ощущение, что все вокруг только и ждали от неё этой отработки, а лечение и прочие плюшки были так… Вэл пожалела бедную девчонку, вот и подлечила. Горько было, но терпеть приходилось, иначе никак. Иначе выгонят. Впрочем, жизнь была ничего, сносной: комната была, еда, вода, чистая одежда, а милосердная Вэллуэт иной раз выпускала девушку погулять, только каждый раз в разное время. То тёмной глухой ночью в дождь ходили они в конюшни, дабы послушать раскаты грома и ржание лошадей. То в жару шли вместе на небольшой проточный пруд подле замка, и там Фэй купалась. То утром, чуть рассветёт, ходили в лес по ягоды и грибы. Странно это было! Но Фэй не жаловалась. В замке, будь он хоть трижды прекрасным, сидеть безвылазно было тоскливо. И хоть такие прогулки были порой неудобными, порой редкими, а порой даже проходили в плохую погоду, это было лучше, чем ничего, и Фэй, привыкшая за несколько месяцев к новым условиям, очень им радовалась. Мокрая тряпка проехала по пыльной, красивой, сделанной из тёмного дуба полке. Фэй глубоко вдохнула, чихнула от набившейся в нос пыли и в который раз за сегодняшний день макнула тряпку в ведро с водой. Золушка отдыхает. За спиной послышались шаги, ноги внезапно обдало жаром, как было всякий раз, когда в двери комнаты, где работала Фэй, заходил этот наглый черноволосый демон с тёмными глазами. Дору остановился где-то позади, и на спине девушка ощутила жаркий взгляд его глаз. Сволочь. — Три сильнее, милашка, — прозвучал румынский акцент, — в том углу ещё остались следы грязи. — сильная мужская рука легла Фэй на спину, прошлась по шее и, схватив за правую руку, принялась усердно тереть пол. Девушку прямо-таки обдало волной жара, смущения и гнева. Придурок! — Ты блядская скотина, Дору, — прошипела в ответ девушка, роняя тряпку и борясь с желанием треснуть мужчину по его наглой самодовольной роже. — Зато потрясающе выгляжу, солнышко, — коротко хохотнул он и хитро сверкнул глазами. — А со словами ты была бы поосторожнее, не все в замке настолько дружелюбны, как, например, я и малышка Вэл. Другие за подобные слова могут легко оторвать твою чудесную голову, чего мне бы очень не хотелось, — вы, смертные, без головы выглядите совсем не так красиво, как с ней. Что он несёт? Фэй подавила желание надеть на его голову это ведро. Создавалось такое ощущение, будто Дору серьёзно болен, но никак в этом не признаётся — ни себе, ни другим. — Знаешь что? Зайди-ка ты, пожалуйста, к Вэллуэт и попроси её треснуть тебя по затылку чем-нибудь. А если умрёшь — не велика потеря, от тебя, Дору, больше грязи, чем пользы, — ядовито произнесла девушка и заработала до крайности оскорблённый взгляд. — Леди, я глубоко оскорблён! — Темноволосый отвернулся от неё и скрестил руки на груди, всем своим видом выдавая глубоко униженную личность, которую ни за что обидели. Фэй закатила глаза. — Ладно, прости, не хотела оскорбить. Корячусь тут с самого утра и, если честно, уже устала. — Дору обернулся, в тёмных глазах мужчины мелькнуло что-то странное. Шагнул к ней, насмешливо глядя сверху вниз, отчего девушка почувствовала сильнейшую волну унижения и поспешила встать на ноги. Напрасно. Во-первых, одна нога отозвалась болью на неосторожное движение, а во-вторых, Дору как возвышался над Фэй горой, так и остался. — Не бойся. — Голос его был почти доброжелательным, когда он аккуратно вытащил из рук судомойки грязную тряпку, и та с коротким шлепком упала на пол. Фэй замерла от такого движения. Она не была девственницей, что смущалась малейшего мужского взгляда, но этого жеста она от насмешливого и надоедливого темноглазого засранца не ожидала. К тому же ей мигом стало жарко. Не только от ситуации, но и просто от прикосновения. Дору был странно горячим, как будто Фэй держала руки возле камина или грела их об чашку чая. Мягкая, тёмная, почти шоколадная кожа была похожа по ощущениям на шёлк, и руки её, болевшие от долгой работы, покрытые мозолями, Дору держал удивительно нежно, залечивая боль тёплыми прикосновениями. — Я не причиню тебе вреда. — Голос мужчины запустил дорожку мурашек, сбегающих по девичьей шее к спине. Судомойка замерла, чёрные глаза оказались совсем близко, а горячее дыхание обожгло её губы. Это было всё равно что остаться на солнце в жаркий летний день. Так же нестерпимо горячо, и Фэй так же чувствовала какую-то опасность, как будто была на волоске от солнечного удара. Дору впился в её губы нежным поцелуем. Горло обожгло жаром. — М… — застонала девушка, горячие руки забрались под её одежду, исследуя молодое крепкое женское тело. — Не кричи, милая. Мне бы не хотелось, чтоб нас услышали… — Сладким ядом в уши заливался нежный голос, кружа голову. Губы выписывали на коже страстные поцелуи. Одежда девушки упала на пол, пока её пальцы судорожно, быстро расстёгивали все эти бесконечные застёжки на одежде воина. И кто только придумал так сильно их закутывать! Фэй выгнулась, тяжело дыша, вцепилась в тёмные, сильные, покрытые шрамами плечи, с трудом подавила глубокий стон, когда губы Дору накрыли один из её сосков, и мужчина приник к ним, покусывая и посасывая твёрдую от желания девушки горошину. — Так молода и горяча… — Слова слышались как сквозь толщу воды. Фэй, чувствуя внутри себя член мужчины, двинулась, дёрнулась, шипя от боли и наслаждения, вцепилась в его могучие плечи, подставляя шею под раскалённые поцелуи, из-за которых горела кожа. Перед глазами расплывалось лицо Дору, тёмные глаза приобрели какой-то другой, мягкий золотистый оттенок и странно притягивали к себе, манили, заставляя желать большего. — Не дурна же оказалась, голубушка… — произнёс голос над её головой. — Будет чем полакомиться. — И её тело пронзила волна горячего наслаждения, сильные руки сжали хрупкие плечи, и пламенный жар, ещё больший, чем до этого, пронёсся по телу. Губы девушки раскрылись, ей не хватало воздуха. Сладкие, тёплые касания сменились жаркими, такими, что Фэй не могла их вынести. — Дору, мне нужно… немножко передохнуть, жарко, остановись, — умоляюще произнесла девушка, боясь потеряться в этом обжигающем пламени. Сладкое желание сменилось холодным ужасом, который на миг потушил горящий в её теле пожар. Жаль, только с Дору не получилось… Словно не слыша её мольбы, Дору уронил её на пол, отчего Фэй больно ударилась животом, и, шипя как-то по-змеиному, вошёл в неё сзади. Ослепительные искры заплясали перед глазами девушки, наслаждение потерялось в страхе, жаре и боли, и судомойка уже даже не кричала, только тихо всхлипывала, закрыв глаза и чувствуя, как разрывается от боли низ живота и задница. — Дору, Регулус тебя побери! — в коридоре послышался женский голос. — Ах ты, тварь крылатая, поганец летучий, пакость огненная! Отойди от неё, прибью к чёртам собачьим! Что ты тут устроил?! Вэллуэт подлетела к мужчине и зарядила ему по лицу такую царскую пощёчину, что, кажется, чуть не выбила ему зуб. По крайней мере, Дору издал звук, похожий одновременно на стон и на вскрик. Затем Вэл дёрнула его за волосы. — Вставай, адова срань! Что ты здесь устроил?! Мозги последние выбили, что ли?! — продолжая ругаться, Вэл потянула на себя одной рукой, не слушая странного шипения, что исходило от Дору, и продолжая охаживать его рукой по лицу, заставляя сдвинуться с места и выпустить полуживую Фэй. — Убью, паскуда. Владу нажалуюсь, вот тогда-то твоя огненная задница получит пинка сполна, — произнесла Вэллуэт и, дёрнув за волосы темноволосого, наконец смогла его немного оттащить. — Поднимайся. — Ярость в глазах Вэл заставила темноволосого подняться, и он, качаясь, встал, глядя на девушку желтовато-золотыми глазами и глухо рыча. — И нечего мне тут демонстрировать, какой ты идиот, — прошипела знахарка, треснув его по лицу. — Отправила, значит, его посмотреть, как там Фэй, а он вон чего устроил! Ну-ка, пошёл отсюда, гнида! — Она толкнула мужчину в сторону выхода. — Увижу ещё раз, как ты руки распускаешь, я тебе комнату водой залью! — сердито произнесла темноволосая и обернулась к лежащей Фэй. — И вот за что мне это… Фэй лежала на полу и дрожала, не пытаясь подняться. Жар, гуляющий в её теле от прикосновений Дору, внезапно исчез, и тело ныло от боли и холода, не понимая, куда делось обжигающее тепло и почему стало так плохо. Задница, ноги, спина, живот, шея, грудь… Фэй перестала понимать, что у неё болит, а что нет. Кажется, болели даже руки, да что уж, даже волосы были против того, чтоб мужчина хватался за них в порыве страсти. И всё же, почему так холодно… Пол, на котором лежала брюнетка, казался каменной глыбой! На нём разве что изморозь не появилась, такой он был температуры. Рядом хлопотала Вэл, всплескивала руками, на кого-то ругалась, кого-то звала, трясла Фэй за плечо, щупала спину и бока. Как же всё-таки холодно. И как же тяжело двигаться. Холодно. Слишком. Холодно. Глаза закрылись. Дыхание замедлилось. Темнота накрыла с головой. Фэй, кажется, всё ещё лежала. Немая. Недвижимая. Не в силах подняться. Ужасно. Первое, что смогла ощутить серовласая после короткого забытья, была мягкая, нагретая постель и заботливые женские руки. Фэй по одному прикосновению смогла догадаться, кто так терпеливо и трепетно хлопотал над ней, чтобы привести в чувства. — Я рада, что ты очнулась, — с искренней радостью произнесла Вэллуэт, и Фэй приоткрыла глаза, чтобы осмотреть девушку, которая стала почти подругой в этом злополучном месте. Воспоминания о произошедшем нахлынули, как неизбежная лавина, возвращая боль в голове. — О боже, позорище… — пробормотала Фэй, обвинив в случившемся разовый секс именно сейчас. А если Дору болен? И как только Фэй смогла повестись? Брюнет ведь даже почти ничего не сделал, как он смог так искусно совратить её до такой степени, что она лужицей растеклась под ним? За всё время пребывания Фэй в стенах замка ей неоднократно удавалось видеть Дору. Но кроме подозрений и холода он больше ничего не вызывал. По сравнению с хозяином замка Дору совершенно не интересовал Фэй. Так что с ней, чёрт возьми, случилось, что ей снесло голову? — Тише, всё в порядке, — Вэл пробежалась по волосам блондинки, стараясь её успокоить. Частично у неё это получилось, напряжённые мышцы Фэй недолго протестовали и расслабились. — Как я так могла… — Фэй склонила голову набок. Оказалось, она лежала в своей комнате. После того как девушка приняла предложение о работе в замке, ей выделили небольшую, но уютную гостевую комнату, где было всё необходимое. Отопление происходило через камин, к которому Фэй никак не могла привыкнуть. Кто в современности решит отапливаться камином? — Это не твоя вина, — произнесла Вэллуэт. Аделин хотела уже отрицать, говорить, что это самая глупая отговорка, но целительница перебила её раньше. — Это магия Дору. Он соблазняет и питается девичьей страстью. Аделин вновь прикрыла заспанные веки и повернула голову к потолку. Как же Фэй устала от этих глупых сказок про волшебных существ. Аделин подыгрывает, притворяется, что верит этой чуши. Но моральные силы были на исходе, она чувствует, что уже сама начинает сходить с ума. — Вэллуэт, пожалуйста, избавь меня от этой фальши, — стонала Фэй, не разлепляя глаз. Ей хотелось домой, к Амелии, подруге. Сейчас эти проблемы с бывшими парнями, утешительные, ощущались для Аделин таким далёким, словно в другом времени, разделяемой столетиями. — Но… — Вэл произнесла с некоторой неуверенностью. Нежная, хрупкая ладонь целительницы остановилась на щеке серовласой, словно боясь, что больная вновь потеряет сознание из-за недостатка сил. — Что «но»? Или ты хочешь сказать, что это правда? Я устала, Вэллуэт, — честно произнесла Аделин. Она и сама не знала, почему решила это произнести, признаться в этом не только перед брюнеткой, но и перед самой собой. Вместо ответа с её лица соскользнула ладонь, и целительница поднялась на ноги. В несколько тихих шагов она пересекла комнату, останавливаясь, как определила Фэй по звуку, недалеко от кровати. — Позволь кое-что показать, — в голосе брюнетки проскользнули требовательные нотки, не желая слышать отказа. Фэй пришлось найти в себе силы, чтобы открыть глаза и перевести взгляд на девушку рядом. Она стояла спиной к кровати, перекинув тёмно-зелёные волосы через плечо. Вэллуэт медленным движением потянулась к тонким лямкам своего белого платья, и ткань, повинуясь тонким, элегантным пальцам, не задумываясь, соскользнула с одного плеча. Аделин вздрогнула, ощутив, как в животе растягивается болезненный ком тошноты с примесью шока. Одна соскользнувшая с болезненно-белого плеча лямка открыла четверть спины хрупкой целительницы, и Аделин уловила взглядом гигантский вырез на спине подруги. Превозмогая тяжесть в теле, Аделин подрывается на ноги и, пошатываясь от головокружения… Вэллуэт разворачивает голову к блондинке, на её лице читается переживание и волнение. — О боги… — выдохнула Фэй, чувствуя, как ранее скрученный ком в животе поднимается к горлу и перекрывает дыхательные пути. Это ужасный вырез, обнажающий плоть. Словно верхние слои кожи попросту сняли с этого участка, оголяя внутренности мяса. — Так и должно быть, Фэй, — произнесла Вэллуэт и отпрыгнула от руки Аделин, как от оголённого провода, не позволяя коснуться уязвимого участка кожи. — Я мавка, утопленница. Спина — моё уязвимое место. — Ты… ты… — Аделин потеряла дар речи, неужели то, что рассказывал ей Влад и упрминал Дору, было правдой? Так выходит, в мире существует какая-то нечисть...? Брюнетка с болотными волосами полностью разворачивается к подруге лицом, её бледные, с лёгким оттенком синего губы медленно бормочут: — Тут все такие. Влад говорил, что ты это знаешь. — У Фэй перехватило воздух, словно лёгкие конвульсивно сжались. Тогда она решила, что Влад обманывает или убеждает её в правде, в которую верит сам. Но, видя перед глазами живое подтверждение его слов, Аделин просто не может отрицать очевидное. После пережитого стресса и отсутствия сил девушка ощущает, как ноги стали ватными, мягкими, не способными удержать женское тело. Вэллуэт ловким движением поддерживает серовласую и проводит её к постели, предлагая вновь прилечь. Аделин не пытается сопротивляться, весь внешний мир отошёл на второй план, как будто сквозь толщу речной воды. Следующие несколько минут Аделин пыталась себя убедить, что это глупые галлюцинации. Всё это стало происходить после её травмы, может, она упала в обморок и ещё не проснулась? Это лишь плод её больного воображения. Это можно считать самым правдоподобным описанием вакханалии, свидетелем которой стала серовласая дизайнер. И почему здесь нет современных удобств, это тоже стало бы в миг понятным. Вэллуэт, когда Аделин полегчало, предложила подруге погулять по дворцовому саду и проветриться. Фэй не могла отказаться, слишком уж ей светила мысль о свежем воздухе. По коридорам замка девушки шли в тишине, прерываемой лишь размеренной ходьбой и стуком маленьких каблуков Вэл. На улице Фэй почувствовала облегчение, не переводя взгляда с серого неба. Мрачные тучи обещали обильные дожди и холодные заморозки, но Аделин чувствовала лёгкость, как будто с плеч свалилась тяжесть и усталость. Возможно, это было последствием её долгого заточения во время лечения, но Аделин смогла влюбиться в природу по-новому, более искренне и чисто. Ей осталось работать не так уж и долго, и она покинет это место, сверкая пятками. Скоро всё вернётся на круги своя, или же серовласая отчаянно пыталась себя в этом убедить. Но не прошло и получаса размеренной прогулки, как Аделин с Вэллуэт ощутили из-за спины, у себя на плечах, чужие руки. Спешно обернувшись, Фэй встречается с чёрными, но странно добрыми и мягкими глазами. Это был высокий, статный мужчина с мускулистой наружностью, но лёгкая улыбка в уголках губ выдавала в нём что-то светлое, весёлое. — Вэллуэт, — весело, с ухмылкой на губах, проговорил мужчина и отпустил моё плечо. Он наклонился к брюнетке ниже, на что она в ответ лишь закатила глаза. — У тебя слишком хорошее настроение, Думитру. Признавайся, какой повод? — Вэл приподняла подбородок, чтобы встретиться с ним взглядом. И Аделин неловко примостилась за плечом подруги, опасаясь подобного подвоха, какой был с Дору. Второй раз такой ошибки она не допустит. — Ты Влада не видела? — Ухмылка вмиг пропала с губ блондина, пока ветер игрался с его волнистыми, на кончиках вьющимися волосами цвета яркого солнца. Он отстранился от целительницы и отступил назад. Аделин прониклась к нему некоторым доверием. Если Думитру соблюдает дистанцию, выходит, он несколько более усмотрительный. — Нет, не видела. А что случилось? — Вэл мигом натянула маску сдержанности и серьёзности. В голове она уже начинала перебирать все самые ужасные сценарии ответа на этот вопрос, и она нисколько не удивилась, когда Думитру ответил. — Я приходил к нему в покои с отчётом, весьма печальным, надо отметить, затем ушёл, чтобы поесть, а когда вернулся, Влад испарился. Исчез, как солнце осенью, — пробормотал Думитру и выпрямился во весь свой рост. Вэл задумчиво подперла подбородок. — Регулус был с ним? — Этот вопрос звучал как подозрение, заставляя Аделин невольно сощуриться. Кто этот, чёртов, Регулус? Аделин решила, что позже задаст этот вопрос. — Конечно. Это же очевидно. Регулус от Влада дольше двух минут не отходит, — отозвался блондин, и в голосе мужчины скользнуло раздражение. Словно мысль о том, что они ни секунды не проводят порознь, бесила его. — Кто такой Регулус? — спросила Фэй, подняв голову. Друг Влада? Брат? — Ох, малышка, кто такой Регулус, тебе лучше не знать, — покачал светлой головой Думитру. — Не та тема для разговора, которую стоит поднимать в этих стенах, если ты, конечно, не боишься последствий. Утащат — и поминай как звали. — Это ваше местное чудовище? — заинтересовалась Аделин. Когда-то в детстве у неё была книга о чудовищах, демонах и вампирах, и, будучи ещё ребёнком, девушка мечтала стать тем, кто будет изучать всякие мифы. Однако не срослось. Никому исследователь монстров не был нужен, и пришлось идти на дизайнера. А тут целый замок разной нечисти! Сказка да и только! — Я серьёзно, Фэй, не пытайся ничего узнать о нём, ты и моргнуть не успеешь, как тебе свернут шею и выбросят гнить в помойную яму, — понизив голос, произнёс Думитру. — Некоторых монстров лучше не трогать, целее будешь. Девушка оскорблённо посмотрела на светловолосого парня. Для неё, дизайнера с хобби психологией, со стажем не существовало чудовищ, лишь люди, которые раньше пережили травму и не справились с ней. Даже с учётом того, что замок вокруг полон нечистой силы, не может быть такого, чтоб этот таинственный Регулус был прямо уж психопатом и маньяком. А если он брат или друг Влада, это и вовсе прекрасно, тогда у Фэй будет возможность подружиться с ним и, возможно, попросить его замолвить словечко перед Владом. От этой перспективы по телу девушки пробежала сладостная дрожь. Из дальнего коридора послышался странный звук, почти рык, обжигающий холодом. Фэй поёжилась. Такие звуки она слышала только когда смотрела страшные фильмы, ужастики про демонов, что высасывали из хрупких девушек жизнь. Почему-то казалось, что тот, кто рычит, — выходец с того света… Жуткий монстр, психопат и маньяк, которому никто и ничто не помешало бы уничтожить полземного шара при желании… Девушке стало страшно. — А вот и он, лёгок на помине… — прошипела Вэллуэт, и глазом не моргнув. — Сочувствую Владу. Кажется, Регулус сегодня не в духе. — А когда он последний раз был в духе? — ехидно спросил Думитру, прислушиваясь к страшным звукам. — Что это такое?! — прогремел нечеловеческий рык. Над головой Дракулы пролетела и ударилась об стену дорогая хрустальная ваза, которую когда-то ему прислал молдавский король Штефан Великий. Дракула увернулся, но осколки всё равно слегка задели его плечо и осели крошкой в тёмных волосах. — Отчёт? — неловко произнёс Дракула, вытряхивая хрусталь из причёски. — Вижу, что не пленник, нафаршированный собственными кишками! — взорвался Регулус. — Как, как, скажи мне на милость, ты допустил это?! Захваченные земли! Убитые мавки и уничтоженные волколаки! Разрытые могилы упырей! Захваченные деревни! Куда ты смотрел, вшивый, вонючий огрызок тьмы! — Успокойся, пожалуйста, я всё исправлю. Это одна единственная ошибка. Обещаю, я всё исправлю, я пошлю туда отряды, мы отвоюем земли, восстановим кладбища и поставим памятники убитым мавкам и волколакам, — примирительно поднял ладони Дракула, делая неловкий шаг к возлюбленному. В розовых глазах Регулуса появилась ярость… Но Регулус не отвечал на эти слова, лишь смотрел с такой пронзительной злобой, словно готов был сам нафаршировать Дракулу его кишками. — Регулус? — позвал Дракула, на руках которого волоски встали дыбом от нехорошего предчувствия. Чёрт. Он снова чувствовал себя жертвой. Демон стремительно приближался к правителю Карпат, величественно возвышаясь над землёй. Его фигура была огромна, внушительна и полна мрачной силы, отчего казалось, что сам воздух вибрирует от напряжения. Белые волосы падали каскадом на плечи, искрясь призрачным сиянием, похожим на свечение луны среди ночной мглы. Они плавно колыхались, будто бы движимые невидимым ветром, создавая иллюзию живого существа, существующего отдельно от хозяина. Его лицо выражало звериное ликование, полный экстаза хищника, готового насладиться охотой. Глаза пылали ярко-розовым светом, контрастируя с окружающей темнотой и придавая взгляду особенно дьявольски-извращённый характер. Под веками скрывалась алчная страсть, жаждущая разрушения и боли. Взглянув на возлюбленного, демон усмехнулся, обнажив ряд острых зубов. Каждый зуб выглядел идеально заточенным инструментом пытки, предназначенным исключительно для одной цели — уничтожения жертвы. Дрожащий голос начал звучать низким рокотом, постепенно перерастая в оглушительный рёв, наполняя пространство звуком столь мощным, что земля содрогнулась под ногами несчастного. Страшный крик эхом отдавался от окружающих стен, многократно усиливая эффект ужаса. Каждой волной звука демону удавалось пробуждать древние страхи, скрытые глубоко внутри сознания Дракулы. Затем существо резко двинулось вперёд, мощные мышцы напряглись, руки потянулись вперёд, угрожающе выставив длинные острые когти. Каждое движение сопровождалось едва уловимым треском ломающихся костей и хрустом суставов, превращая каждое новое продвижение в настоящий спектакль болезненного удовольствия. Движения демона были плавными, грациозными, почти гипнотическими, привлекающими внимание, удерживая жертву в плену безысходности. — Прости! — не выдержав психологической пытки, Дракула метнулся в угол, трясясь от страха. — Я всё исправлю! Поздно. Злить Регулуса не стоило. Наконец, демон остановился совсем близко. Теперь это он лишь отдалённо напоминал того красивого любовника, коим был. Огромные, перепончатые крылья вздёрнулись, превращая и без того статную фигуру мужчины во что-то пугающе властное. Тонкий хвост с кисточкой, который всегда казался Дракуле симпатичным и уморительным, злобно вытянулся, словно готов был обхватить шею брюнета и задушить короля Карпат заживо. Казалось, он наслаждался мгновениями ожидания, позволяя напряжению нарастать ещё больше. Адская жара начала окутывать всё вокруг, нагнетая атмосферу тревоги и подавленности. Дракула чувствовал, как его кожа покрывается испариной, дыхание учащается, сердце бешено бьётся в груди. Последним жестом демон открыл рот, выпустив клубы густого дыма, пропитанные отвратительным ароматом серы и пепла, окончательно лишая брюнета надежды на побег. — Щенок. — Когти демона сжались на шее Дракулы. От неожиданности Дракула дёрнулся, чувствуя ледяное дыхание смерти на своей коже. В последний раз он видел Регулуса в такой ярости много лет назад, когда уничтоженный морально и физически, почти сломленный Дракула умолял о пощаде, лежа на холодном полу своей темницы, где провёл целых двенадцать лет, не видя ни свободы, ни солнца, ни голубого неба. Тогда, умирая, в последний раз шепча пересохшими губами, Дракула впервые в жизни обратился к дьяволу за помощью, и тот ответил. Явился, пришёл в грязную вонючую тюрьму к умирающему узнику и принёс спасение. Дракула до сих пор иногда чувствовал на своей шее его холодный поцелуй, оставленный им в ту далёкую январскую ночь. Только тогда Регулус был зол на людей, что заточили Дракулу в проклятую тюрьму, а сегодня — на него, за то что Дракула безмозглый идиот, что не в силах защитить собственных подданных. Сильная рука бросила Дракулу на пол, и тот больно ударился лопатками. Впрочем, брюнет не сопротивлялся, понимал, что наказывают за дело, и если он будет противостоять этому, станет только хуже. — Идиот, — прошипел Регулус не своим от ярости голосом. — Сопливый никчёмный идиот, который не может защитить собственный народ! На черта я тебя правителем назначил, если ты ничего не делаешь?! Дракула лишь коротко и покорно скользнул по возлюбленному взглядом, когда острые когти Регулуса опять сомкнулись на его глотке. Было больно. Очень больно. И всё же Дракула не чувствовал необходимости разжать пальцы демона, воздух валашскому князю был не к чему, потому вырываться он не стал, замер в хватке горячих пальцев. — Ублюдок! — Пальцы неожиданно разжались, Дракула пролетел несколько метров и больно ударился спиной о стену, тёмные глаза оказались совсем рядом с его лицом, воздух рассекла неизвестно откуда появившаяся плеть, должно быть, Регулус притащил её из дома, или того места, которое Регулус называл домом, и с силой опустилась на теперь уже тёмное плечо князя. Дракула коротко взвыл от нарастающей боли. Умом он понимал, что превращение в свою вторую ипостась в данный момент будет лишним, Регулус лишь сильнее разозлится, и Дракула потом еле встанет, однако глупое тело намеревалось защитить своего хозяина, и как бы Дракула ни старался, ему не удалось сдержать своего превращение. Несколько долгих томительных секунд, гладкая, почти человеческая на вид кожа разрывалась, обнажая серую массу, спину жгло точно огнём, из лопаток росли мощные, перепончатые, серые, как у летучей мыши, крылья. Лицо стянуло болью, зубы обожгло, здоровенные клыки показались из-под губ, тело оплели мощные чёрные вены. Дракула передёрнул плечами, длинные заострённые кверху уши показались на свет из копны длинных чёрных волос. Руки изменились, превратились почти в лапы, что оканчивались длинными пальцами с острыми когтями. Окончив превращение, упырь низко зарычал. В своей второй ипостаси владыка Карпат мог мыслить разумно, но не когда его переполняло столько эмоций, где оркестром руководила ненависть. К примеру, именно в своей второй ипостаси Дракула предпочитает кормить Регулуса агонией смертных, находя это безопасным и удобным вариантом. — Ах, как мило, ты зол, — по-хищному рассмеялся демон. Регулус не удивился поступку вампира, он ожидал этого. Дракула не был дураком и имел вполне неплохие инстинкты самозащиты. Но как же было глупо идти на рожон с демоном, который создал тебя и всю нечисть! — Р-р-р! — глухо зарычал Дракула и бросился в атаку, острые когти полоснули по бледной коже демона, оставляя глубокие борозды. Но Регулус и глазом не повёл, отмахиваясь от огромной фигуры крылатого вампира, как от назойливой мухи. Дракула предпринял ещё одну попытку нападения, только больше разозлившись от ответного удара, но на этот раз когтистая лапа владыки даже не успела коснуться кожи демона. Регулус перехватил запястье возлюбленного и сжал с такой силой, что даже крепкая, сероватая кожа монстра начала трескаться, причиняя владыке Карпат непомерную боль. Регулус больше не был намерен играть в глупые шутки, слишком уж многое он позволил этому брюнету. Демон без затруднений дёрнул вампира за руку, заставляя протестующее и рычащее существо опуститься на колени. Дракула хотел было сделать неожиданный выпад, чтобы сбить противника с ног, но взвыл от боли так, что по стенам комнаты прошлась лёгкая дрожь. Регулус вцепился руками в середину крыла возлюбленного, образуя в уязвимой мембране сквозную дыру. Демон разрывал чужое крыло, словно ткань тюли, висящую на окне. От болевого оглушения Дракула потерял способность сопротивляться, воя от боли как зверь. По телу вампира прошла дрожь, когда Регулус отпустил его крыло и схватил за длинную копну чёрных волос. — Если ты это не исправишь, я не только заставлю тебя об этом пожалеть, но и заставлю умолять о твоей смерти, — низким, опасным голосом прорычал демон, прежде чем грубо отпустить Дракулу. Даже не оборачиваясь, демон прошёл к балкону личных покоев владыки и взмыл высоко в небо, теряясь в серых тучах. Дракула так и остался сидеть, подрагивая, словно лист на ветру. Он не чувствовал крыла, даже боясь посмотреть, какую дыру в полотне оставил после себя Регулус.