Меч, пронзающий зимний холод

Юэ Чжихуа буквально втащил в помещение бледного как смерть Ци Жаня. Ноги молодого человека подкашивались, губы беспомощно дрожали, а из груди вырывались лишь бессвязные стоны — казалось, перед ними был не человек, а пустая оболочка, раздавленная ужасом. Юнь Ифэн спросил: — Где сейчас находится тело? — В дровяном сарае во дворе, — ответил Цзинь Хуань. — Всё в крови… Не понимаю, кто мог питать к нему такую ненависть. Даже демоны из запретной секты, что раньше людей живьём разделывали ради жертвоприношений, не оставляли таких ран. Упоминание ритуальных убийств заставило Лю Сяньсянь вздрогнуть: — А вдруг это место проклято? Вчера я ещё говорила с мастером Юнь, что здесь всё как-то странно пахнет… холодом, страхом, будто по коже ползут мурашки. И вот — ночью случилось несчастье. Не верю я в демонов и нечисть, — Цзинь Хуань медленно обвёл взглядом собравшихся. — Но верю, что среди нас есть те, кто играет в игры, достойные подлой нечисти из преисподней.   — Тогда скажи, — Лю Сяньсянь нахмурилась, — кто же это сделал? Колокольчики всю ночь молчали, никто их не тревожил… А слуга всё равно мёртв. Может, твоя ловушка не сработала? — Перед тем как прийти, я всё проверил, — Цзинь Хуань немного помолчал. — Нити целы, колокольчики в порядке. Просто их никто не трогал. Эти слова повисли в воздухе, словно намёк, словно удар ножом прямо в сердце. Значит, убийца не приходил со стороны. Он был внутри. Лю Сяньсянь невольно отступила на два шага, оглядывая собравшихся. Теперь каждый ей казался чужим, каждый — потенциальной угрозой. Внезапно Цзинь Маньлинь указал рукой в угол покоев: — Молодой господин Цзи… Что это там, у стены? Все проследили за его взглядом — и увидели, как у самой стены брошена свёрнутая куча покрывал. На них виднелись тёмные пятна, похожие на засохшую кровь. Лицо Юэ Чжихуа побледнело: — Это… это… — Вчера ночью, когда у меня было обострение отравления, — спокойно объяснил Юнь Ифэн, — я случайно наступил на раскалённый уголь и поранил ногу. Молодой господин Цзи перевязал меня и не ложился спать до самого утра. — Он показал перевязь на ступне: — Вот почему я хромаю. На нём были мягкие домашние туфли, и рана выглядела настоящей. Но всё же после убийства слуги в Павильоне Белой Сливы этот комок окровавленных одеял казался слишком странным совпадением. Даже Лю Сяньсянь, обычно первой бросающаяся к нему с заботой, теперь смотрела с подозрением. В покоях снова повисло молчание. Оно было плотным, будто смоченная водой шёлковая пелена опустилась на головы собравшихся — холодная, давящая, безмолвная. Каждый думал о своём, но взгляд каждого был полон подозрений. Все искали тревожный блеск в глазах других, но находили лишь те же самые страхи. «Убийца среди нас». Одна эта мысль уже была страшнее любого клинка.   Даже если никто не двигался первым, воображение услышало звенящий лязг стали — осторожный, почти невидимый укол в сердце. За окном сгущались чёрные тучи. Надвигалась буря. А в Зале Снежных Видений уже давно царили страх, интриги и подозрения. Теперь добавилось ещё и недоверие. Цзи Яньжань сказал: — Если бы глава Юнь хотел убить человека, то легко бы справился даже с тем, кто вооружён. Зачем ему тогда причинять себе вред? Цзинь Хуань и Цзинь Маньлинь обменялись взглядами, собираясь что-то сказать, но Ци Жань опередил их: — А ведь А-Чэн тоже немного умел драться. Просто раньше не показывал этого. Юэ Чжихуа удивился: — Твой слуга? Он умел драться? — Да, — ответил Ци Жань. — Не только он. Я тоже обучался. С детства я был слаб здоровьем, пару лет назад матушка выделила деньги из семейного сундука и наняла мастеров. Они тайком обучали меня и А-Чэна — чтобы укрепить тело и защититься при случае. Только вот… не помогло. Ранее Цзи Яньжань знал лишь, что Ци Жань скрытен. Услышав же, что даже его слуга владел боевым искусством, он нахмурился. Юнь Ифэн между тем поправил свой плащ и задал следующий вопрос: — Допустим, А-Чэн действительно прошёл обучение. Как он мог ранить меня? Даже если предположить, что он сумел ударить меня в ногу — как оставить след крови? Разве что бил в подошву… но какой это стиль? Может, он любил снимать обувь у противника? Лю Сяньсянь фыркнула, но тут же осеклась — сейчас не до смеха. Она взяла себя в руки и поддержала мастера Юнь: — Господин Цзинь, мастер Юнь прав. Даже если учитель господина Ци и был хорош, его ученик всё равно не смог бы одолеть главу секты Врат Дождя и Ветра. К тому же, если бы он действительно ранил вас, любой разумный человек сначала убрал бы следы крови, прежде чем лечь спать. Такая рана не помешала бы вам двигаться. Да и кто же так делает? Вначале пачкает покрывало кровью, потом сворачивает и бросает, как ни в чём не бывало? Она редко говорила так вежливо и рассудительно — голос её звучал мягко, почти нежно, но логично и здраво. Цзинь Хуань кивнул, слегка поклонившись: — Простите, глава Юнь. Ци Жань просто напуган и потому наговорил лишнего. Юнь Ифэн согласился: — Разумеется. Тогда пойдёмте осмотрим тело. Снаружи всё ещё падал мелкий снег, холодными хлопьями проникающий за воротник. Цзи Яньжань быстро сделал пару шагов вперёд и раскрыл над Юнь Ифэном шёлковый зонт: — Ваш яд… и рана. Вы уверены, что вам не холодно? — За эти годы привык, — Юнь Ифэн поднял глаза на узоры ткани зонта и добавил: — Благодарю, молодой господин Цзи. Кроме перевязки, которая действительно плоха, остальное — очень приятное. И плащ ваш тёплый, и забота тоже. Цзи Яньжань немного помолчал: — Это лучший мех серебряного хорька. Если хотите, можете носить его дольше. Когда спустимся с горы — вернёте мне. Юнь Ифэн чуть скривил губы в улыбке: — А вы в этот раз не будете возражать? Принц Сяо внутренне вздохнул. Он принёс всего четыре плаща — а уже потерял три. Глава секты Врат Дождя и Ветра, конечно, не бедствует, но почему-то всё равно любит забирать чужие вещи себе. Задний двор был пустынным. После того как здесь зарыли тело Лао Чжана, никто больше не решался подходить близко — поэтому снег лёг плотным слоем. Под ногами хрустела мягкая ледяная крошка, издавая глухое «хрусь-хрусь». Деревянная дверь в сарай скрипнула, когда её открыли, — жалобно и тонко, будто предупреждала о чём-то. Старый дровяной сарай потемнел от времени, дерево растрескалось и прогнулось. Внутри, прямо на полу, на дощатом ложе, было разложено белое полотно, прикрывающее тело. Кровь проступала сквозь ткань, оставляя на полу пятна. Цзинь Хуань мягко остановил Лю Сяньсянь: — Госпожа, лучше не подходите. Вид крови может испортить сны на всю жизнь. Лю Сяньсянь остановилась, но всё ещё тревожно спросила: — А вы ведь не верите в духов? Мне вот страшно… Эти два дня я почти не спала. — Я не верю, — ответил Цзинь Хуань твёрдо. — Но даже если они и есть, добрые духи карают зло и щадят невиновных. Если мы ничего дурного не совершили, то чего нам бояться ночного стука? Его слова были прямы и уверены. Лю Сяньсянь немного подумала и кивнула: — Да… Вы правы. Юнь Ифэн протянул руку и аккуратно приподнял белое полотнище. Хотя он был готов к худшему, его всё равно слегка передёрнуло. Раны были зверскими, тело покрыто кровавыми бороздами, будто по нему прошлись раскалённым ножом. Он видел многое за годы службы в секте Врат Дождя и Ветра, но даже те, кого разрывали на части, выглядели не так страшно. Цзи Яньжань, стоя рядом, задумчиво произнёс: — Такая жестокость… Неужели это дело рук человека, имевшего с ним личную смертельную вражду? Юнь Ифэн вздохнул: — Он ведь всего лишь слуга. Обычно такие дерутся из-за мизерной платы или награды, спорят с прислугой других покоев. Где ему нажить такого врага? Удар в шею — более чем достаточно, чтобы убить. Зачем тогда терзать плоть, оставлять эти страшные следы на лице и теле? Ци Жань побледнел: — Тогда почему?.. Зачем делать больше, чем нужно? — Вот это уже вам стоит подумать, господин Ци, — Юнь Ифэн опустил полотно обратно. — Кто-то мог желать отомстить за старую обиду. Либо же ваш гость просто любит смотреть, как человек умирает в муках. Или он помешан на зрелищности. Лю Сяньсянь начала было говорить: — Но… Она успела вымолвить лишь одно слово, но все поняли её мысль: «паутина и колокольчики так и не сработали. А значит, убийца мог быть где-то рядом. Возможно, он сейчас среди нас — одет аккуратно, лицо чисто, и только глаза скрывают истинное безумие». — Пойдёмте, вернёмся в Зал Снежных Видений, — сказал Юнь Ифэн. Вскоре тётушка Юй принесла горячий чай с жасмином. Она тоже слышала о смерти слуги, но Лю Сяньсянь ничего не рассказала ей о кровавой картине — лишь сказала, что тот поскользнулся ночью, ударился головой и замёрз во дворе. Конечно, это тоже было прискорбно, но хотя бы не так страшно. Цзинь Маньлинь нетерпеливо сдул пену с чая, сделал глоток и скривился от горячего. Его душил страх, поэтому он громко поставил чашу на стол: — Давайте каждый расскажет, что делал этой ночью. Первым начал Цзинь Хуань: — После того как я сыграл с отцом в вэйцы, я заглянул в Павильон Нефритовых Свитков, поговорил немного с Юэ Чжихуа. Потом лег спать. Юэ Чжихуа подтвердил: — Мы действительно говорили до глубокой ночи. После этого я никуда не выходил. Юнь Ифэн спросил: — О чём же вы так долго беседовали? Юэ Чжихуа немного помедлил, но всё же честно ответил: — Всё дело в том, что я ближе всех к семье Цзинь. Хотел спросить у господина Цзиня о громовых взрывах, да и чтобы меня воспринимали серьёзнее. — Понятно, — кивнул Юнь Ифэн. — А хоть какой-то толк был от вашего разговора? — Если бы были подвижки, мы давно пришли бы к вам, — вздохнул Юэ Чжихуа. — Наоборот, чем больше говорили, тем запутаннее становилось. Даже лучше было бы молчать. — Я обычно рано ложусь, — добавила Лю Сяньсянь. — Сегодня утром едва рассвело, я услышала, как тётушка Юй собралась на кухню, вот и пошла вместе. Готовила пирожки, когда господин Цзинь пришёл нас искать. Ци Жань кивнул: — Я тоже лёг рано. Сплю крепко, проснулся только утром, когда подул холодный ветер. Юнь Ифэн спросил: — Значит, ты обнаружил тело тогда? — Да, — голос Ци Жаня дрогнул. — Обычно он уже стоит у моего порога с лекарством, когда я просыпаюсь. А сегодня не явился… Подумал, просто заспал или простудился. Пошёл проверить… и нашёл его во дворе. В его словах слышались подавленные рыдания. Лю Сяньсянь мягко произнесла: — Не горюй, брат Ци. Будешь пить свои отвары — отныне я сама их тебе приготовлю и принесу. Никакой опасности. — Благодарю барышня Лю, — прошептал он. Юнь Ифэн сказал: — Госпожа Лю, вы действительно полны сострадания. Такие слова достойны истинной героини. Она скривилась: — Если бы я была настоящей героиней, давно бы схватила убийцу и вывела вас всех с этой проклятой горы. А теперь получается, что все заняты своими делами, и каждый невиновен, словно новорождённый ребёнок… Да что здесь происходит? Кто-то нас дурачит, или это дух, что играет с нами? Юнь Ифэн покачал головой: — Как и Цзинь Хуань, я тоже не верю в духов. В этом Зале Снежных Видений нет места для тайн. Кто бы ни был виноват, время раскроет всё. Терпение, госпожа Лю. Лю Сяньсянь нахмурилась: — Это-то я понимаю. Но что нам делать сейчас? — Сейчас снег замёл дороги, никто не пройдёт. Остаётся одно — беречь себя. И быть осторожнее, чем раньше. Ни одна рука не должна застать нас врасплох. — Юнь Ифэн посмотрел на неё серьёзно. — Что бы ни случилось — следи за собой в первую очередь. Лю Сяньсянь вздохнула: — Ладно… Я запомню. — Мастер Юнь, — тихо напомнил Цзинь Хуань, — мы все здесь гадаем друг на друга, но в Западном Тёплом Павильоне всё ещё живёт один мастер. И не простой человек — истинный мастер меча. Юнь Ифэн поставил чашу на стол: — Му Чэнсюэ? Он может быть опасен, это правда. Но зачем ему убивать слугу? Цзинь Хуань спросил в ответ: — А зачем кому-то из нас убивать слугу? Вы, я, Ци Жань, Юэ Чжихуа… даже молодой господин Цзи и госпожа Лю. Что могло связывать кого-либо из нас с этим человеком? Юнь Ифэн задумался, будто бы сам для себя: — Справедливо… Если это действительно Му Чэнсюэ, то что он хочет этим сказать? Что делать дальше? Идти к нему и требовать объяснений? Чтобы он нас всех перебил? — Вот только без меня, — быстро сказал Цзи Яньжань, прикрываясь ладонью. — Я слишком молод, чтобы умирать, и слишком люблю жизнь, чтобы бросаться под клинок. Дайте мне дожить до тех пор, когда можно будет пить, есть и веселиться сколько угодно. — Не волнуйтесь, молодой господин Цзи, — Цзинь Хуань успокоил его. — Мы пока никуда не собираемся. Только вот слова мастера Юнь справедливы — нужно быть осторожнее. Пока мы на этой горе, никто больше не должен пострадать. Он говорил искренне, но его слова были такими же хрупкими, как ива, опустившаяся над прудом. Никто не чувствовал себя в безопасности. Если первый взрыв был предупреждением — то убийство слуги стало новым сигналом. Более жестоким. Более страшным. Оно означало одно: даже в Зале Снежных Видений ты не защищён. Каждый шаг, каждый вдох могут стать последними. Лю Сяньсянь терзалась тревогой, и в конце концов не выдержала: — Он убьёт нас всех? Едва она договорила, как Ци Жань выронил чашу. Та разбилась об пол с громким «динь-тарарам!» За окном плыли тёмные тучи, словно духи прошлых ночей. Сам Юнь Ифэн чуть заметно вздрогнул — редкий знак того, что даже его душа не каменная. Цзи Яньжань, заметив это, быстро попросил тётушку Юй принести свежий чай — чтобы хоть немного успокоить сердца. Цзинь Хуань добавил: — Всё это дело странное. Может быть, за ним скрывается ещё что-то. Раз уж в Павильоне Белой сливы произошло убийство, брат Ци, если доверяете мне, лучше переберитесь ко мне в Зал Лунного Вида. Там безопаснее. — Старые друзья — самые близкие, — Ци Жань почти с благодарностью воскликнул: — Отлично, я сейчас же соберу вещи! Лю Сяньсянь недовольно фыркнула: — Говорите «старые друзья»... Да Юэ Мэнвэй ведь тоже ваш дядя, родной по крови. И всё равно заманил нас сюда, одного за другим, как овец на закланье. Юэ Чжихуа:   — …  Может быть, из-за тревоги, но голос Лю Сяньсянь стал резким, почти истеричным — будто она хотела выплеснуть гнев. Цзинь Хуань не обратил внимания на её раздражение и спокойно сказал: — Как только я пригласил Ци Жаня жить со мной в Зале Лунного Вида, я взял на себя ответственность за его жизнь. Пусть даже сейчас каждый шорох кажется подозрительным, госпожа Лю, можете мне не доверять, но брат Ци может поверить. До тех пор, пока мы не найдём истину, всё зависит от сердца. Юнь Ифэн кивнул: — Я согласен с Цзинь Хуанем. Жизнь и смерть зависят от судьбы. А остальное — дело души. — Это как же — «судьба»? — фыркнула Лю Сяньсянь. — Я не собираюсь умирать на этой горе! — Она схватила свой меч со стола, бросив острый взгляд на остальных: — Если все ваши слова — это лишь запутанные загадки, то я больше не стану слушать. От одной вашей болтовни ещё больше злюсь! С этими словами она резко развернулась и выбежала из покоев, так сильно хлопнув дверью, что с крыши полетел снег. В помещение ворвался ледяной ветер. Юнь Ифэн тихо вздохнул: — Такая вспыльчивая… Боюсь, ей потом трудно будет найти мужа. Цзи Яньжань похлопал его по плечу: — Ну вот, ты уже переживаешь за неё. Так они и оставили эту тему.   Днём того же дня Цзинь Хуань помог Ци Жаню перенести вещи в Зал Лунного Вида. С громким «бум!» деревянные ворота Павильона Белой Сливы были закрыты на массивный замок. Лю Сяньсянь даже нашла несколько красных нитей, намотала их на замок в три узла — будто бы таким образом можно было запереть зло внутри двора, чтобы оно не вышло наружу. Мужчины, конечно, не верили в эти обряды, но никто не стал смеяться или насмехаться — слишком серьёзной стала обстановка. Чтобы успокоить всех, некоторые даже присоединились к разговору. Тело слуги похоронили рядом с телом Лао Чжана. К вечеру стало темно. Юнь Ифэн стоял у старого дровяного сарая с фонарём в руке. Его пальцы, выступающие из широких рукавов, были бледными и тонкими, почти прозрачными от холода. Падал мелкий снег, и одна-две крупинки застыли на его длинных ресницах, делая взгляд расплывчатым, будто он сам был частью зимней дымки. Цзи Яньжань спросил: — О чём задумались? Юнь Ифэн чуть встрепенулся: — Ничего особенного. Просто за эти дни в Зале Снежных Видений прибавилось две жизни… и две смерти. Не знаю, что нас ждёт завтра. Всё чаще кажется, что мы здесь не просто так. — Ранее я осмотрел тело, — Цзи Яньжань понизил голос. — У слуги Ци на ногах и руках было множество обморожений. Он всё время держался за штанины — возможно, скрывал именно их. — сказал Цзи Яньжань, — но если судить по его обычному облику — одежде, манерам, поведению — он не из тех, кто трудится в поте лица. Должно быть, он больше заботился о господине, помогал одеваться-раздеваться, подавал еду и убирался… Не вижу причины, чтобы у него были такие обморожения. Юнь Ифэн задумчиво произнёс: — Тогда ты хочешь сказать, что его мучили? Что Ци Жань жестоко обращался с ним… или даже убил? Но каковы мотивы? — Нет нужды сразу говорить об убийстве, — ответил Цзи Яньжань, беря фонарь из рук Юнь Ифэна. — Но одно точно: между ними двоими есть тайна. Пойдёмте. Холодно. Вернёмся в Павильон Лёгких Ветров. Путь был долгим и безмолвным. Ветер завывал, метель хлестала в лицо. В саду всё замерло — цветы опали, лёд сковал пруд, ни намёка на жизнь. Раньше здесь цвели лотосы, плескались карпы, а теперь… только мёртвая тишина.   «Даже если бы здесь была полная чаша еды, — думал про себя Юнь Ифэн, — просто жить в этом сером, вымершем месте день за днём — уже самая настоящая пытка.» Цзи Яньжань мягко поддержал его за локоть: — Осторожно, ступеньки скользкие. Юнь Ифэн вдруг сказал: — А ещё одна вещь меня терзает… Что тот, кто стоит за всем этим, хочет от вас? Если не жизни, то, может, вашего сердца? Или сотрудничества? Или чего-то конкретного? Цзи Яньжань ответил: — А что, если и правда ничего не знаю? Юнь Ифэн покачал головой: — Не поверю. Не может быть, чтобы принц Сяо ничего не знал. Таких слухов нет. Цзи Яньжань улыбнулся: — Принцы тоже бывают молодыми. И тоже не всё понимают. Я действительно не в курсе, потому и жду. Иногда лучший способ найти истину — просто наблюдать, как она сама раскроется. Юнь Ифэн немного помолчал, потом сухо заметил: — Получается, мне просто не повезло родиться в неподходящее время. Не застал того самого прославленного момента, когда ваша светлость «видел всё и знал всё», зато попал в самый водоворот загадок и опасностей. — Да ты не говори так, — мягко парировал Цзи Яньжань. — Подумай лучше, сколько сейчас барышень на севере и западе мечтают о том, что у тебя есть — делить стол, крышу и опасность с принцем крови. Твоя судьба куда благосклоннее, чем кажется. Юнь Ифэн внутренне вздрогнул:   «Лучше бы он замолчал. Ещё пара слов — и я действительно возьмусь за меч». Они шли по длинному коридору, как вдруг почти столкнулись с Юэ Чжихуа. Тот спешил куда-то, погружённый в свои мысли, и внезапно уперся взглядом прямо в них. От неожиданности он отпрянул, рука рефлекторно дёрнулась к рукояти меча. Юнь Ифэн быстро сказал: — Это я. Успокойся. — О! Это вы, мастер Юнь и молодой господин Цзи, — сказал Юэ Чжихуа, разглядев их в свете фонаря. Он немного расслабился: — Вы меня напугали. Юнь Ифэн спросил: — Прогуляться вышли? Темно, холодно… Куда направились? — Только что был в Зале Лунного Вида, — ответил Юэ Чжихуа. — После того как слуга господина Ци погиб в Павильоне Снежного Покоя, мне, как представителю поместья Юэ, требовалось сходить туда и выразить соболезнование. Хотя он чувствовал себя крайне неловко — не хозяин, но и не гость, не друг, но и не враг — всё-таки носил родовое имя «Юэ», так что долг требовал действовать. — Не слишком горячись, — мягко сказал Юнь Ифэн, усаживаясь на скамью под козырьком, чтобы укрыться от ветра. — Чистые сердца остаются чистыми сами по себе. Он немного помолчал, затем добавил: — А до того, как мы поднялись на гору… Было ли что-нибудь странное в поведении старейшины Юэ? — Ничего особенного, — вздохнул Юэ Чжихуа. — После первого взрыва я перебирал в голове всё снова и снова. Но дядя вёл себя точно так же, как всегда. Как будто ничего не случилось. Юнь Ифэн продолжил: — А каково было положение дел между поместьем Ци, семьёй Цзинь и вашим охранным Ведомством? — Отличным, — Юэ Чжихуа развёл руками. — Поместье Цзинь зависело от нас в торговле, потому всегда проявляло уважение. А семья Ци, отправляясь в путь, полагалась на наш караван для перевозки товаров. Мы все были связаны интересами, помогали друг другу… Казалось бы, никаких причин для предательства. Да и Ци Жань со своим слугой ладил. По крайней мере, когда я их видел — они были близки. Брат Ци добр, мягок, щедр на награды. Юнь Ифэн потёр подбородок: — Так-так… — Вот и я говорю, — Юэ Чжихуа скорбно опустил плечи, — вся эта история просто непонятная. Может, это вообще не из-за дяди? Может, кто-то другой замешан? — Может быть, — кивнул Юнь Ифэн. — Тогда тебе не стоит терзаться. Возвращайся в Павильон Нефритовых Свитков, отдыхай. — Хорошо, тогда я вас оставлю, — Юэ Чжихуа поклонился. — Спокойной ночи, господа. После его ухода Юнь Ифэн толкнул Цзи Яньжаня локтём: — Ну что скажешь? Цзи Яньжань усмехнулся: — Ты ведь глава секты Врат Дождя и Ветра. Разве не ты должен читать людей и события? — То, что связывает эти три семьи, действительно так, — Юнь Ифэн коротко взглянул на него. — Если они зависимы друг от друга, то зачем им убивать своих же? Значит, цель у всех одна — принц Сяо. И не забудь про меня… Меня тоже заманили на эту гору обещаниями кровавого линчжи, а теперь я оказался здесь без понимания, зачем. Так что, пожалуй, я самый невинный среди всех. Цзи Яньжань, будто бы ни капли не смущаясь, потрепал его по голове: — Пойдём. Тётушка Юй говорит, что сварила куриный бульон. Тем временем Юэ Чжихуа был один в Зале Нефритовых Свитков. Но покоя в его сердце не было. Он ходил взад-вперёд, как муравей на раскалённой сковороде, не находя себе места. После того как он вчера ночью убил слугу мечом с когтями, его охватило странное возбуждение — чувство власти над чужой жизнью. Казалось, даже кровь на ладонях пахла теплом и сладостью. Он ожидал нового задания уже утром… но указания так и не получил. Никто не объяснил, кто стоит за громовыми гранатами на горной тропе. Неужели это и впрямь Юэ Мэнвэй? «А если да… то связан ли он с тем, кто отдавал мне приказы? Если нет, тогда почему именно я должен был подняться на эту гору?» Воспоминания хлынули, словно воды прорванной плотины, разум затопило ими, мысли спутались, голова заболела. Сердце сжалось в тревоге. Он резко распахнул окно, желая вдохнуть холодного воздуха, но вместо освежающего порыва встретился взглядом с парой глубоких, как бездна, глаз. — Это ты?! — вырвалось у него от неожиданности. Перед ним стоял человек в чёрно-красном плаще, почти полностью скрытый капюшоном. Голос его звучал шершаво, как растрескавшаяся земля. — Иди со мной.