Меч, пронзающий зимний холод

Юэ Чжихуа исчез. Первым об этом узнала тётушка Юй. В полдень она пришла к Юнь Ифэну, встревоженная: — Глава Юнь, я не могу найти господина Юэ. Он даже не притронулся к еде, которую я принесла ему утром. Услышав эти слова, все направились в Зал Нефритовых Свитков. Внутри всё было аккуратно и чисто — ни следов борьбы, ни намёка на беспорядок. Казалось, хозяин просто отлучился ненадолго… но прошло уже несколько часов, а его нигде не было. Более того, он как будто растворился в воздухе. Цзи Яньжань оглядел покои и молча подумал: «Неужели он и правда так хорош?»  Наконец Цзинь Хуань нарушил тишину: — Паутина с колокольчиками не сработала. Значит, он до сих пор здесь. Никто не мог бы покинуть Павильон Снежного Покоя незамеченным. Лю Сяньсянь спросила: — А кто видел господина Юэ последним? — Думаю, это были мы с молодым господином Цзи, — ответил Юнь Ифэн. — У Чжэшуйского мостика он сказал, что только что был в Павильоне Лунного Вида, чтобы повидаться с господином Ци, и теперь направляется к себе. Ци Жань подтвердил: — Господин Юэ действительно заглядывал. Ничего необычного я не заметил — он вёл себя как обычно. Даже обещал принести мне лекарство сегодня. Лю Сяньсянь задумчиво нахмурилась: — Тогда… может быть, он просто ушёл? Или снова случилось что-то страшное? Юнь Ифэн распорядился: — Пока давайте каждый проверим свои покои. Пройдитесь вокруг Зала Снежных Видений — он всего несколько десятков шагов. Осмотрите каждую щель, где можно скрыться. Через час соберёмся здесь снова. Смерть слуги при странных обстоятельствах и внезапное исчезновение Юэ Чжихуа — два события, связанные между собой, вызвали волну тревоги. Кто стоит за этим?   И что может произойти дальше? Они обыскивали всё до самого заката. Даже тётушка Юй помогала Лю Сяньсянь перевернуть вверх дном каждый уголок Зала Снежных Видений. Но ни живого, ни мёртвого Юэ Чжихуа они так и не нашли. Юнь Ифэн опустился на корточки в спальне Павильона Нефритовых Свитков, провёл пальцами по полу из тёмно-синих плиток. — Что-то нашёл? — спросил Цзи Яньжань, стоя позади. Юнь Ифэн медленно поднялся: — Кровать двигали. На плитах остались еле заметные царапины. Кто-то убрал её в сторону… и не вернул обратно. Цзи Яньжань коротко кивнул Юнь Ифэну — молча велел отойти. Сам он одной рукой ухватился за изголовье кровати и со всей силы потянул её назад. Тяжёлая деревянная кровать медленно отъехала от стены почти на три цуня. Из-под неё с лязгом выпало что-то металлическое: пара тщательно заточенных стальных когтей, покрытых пятнами крови. Лю Сяньсянь как раз проходила мимо покоев. Увидев это, она вскрикнула — крик вырвался у неё так внезапно, будто эхо убийства, которое всё ещё не успокоилось. — Что случилось? — Цзинь Маньлинь и его сын бросились на шум. Юнь Ифэн указал пальцем на находку: — Это было спрятано под кроватью. Похоже, мы нашли орудие убийства слуги господина Ци. Цзинь Хуань осторожно взял один коготь, осмотрел — куски плоти ещё не полностью засохли, следы крови были свежими. Форма зубцов идеально совпадала с ранами на теле убитого. Правда начала проступать сама собой: Юэ Чжихуа убил человека, обманул сеть паутины с колокольчиками… и этой ночью скрылся с горы. Ци Жань был потрясён: — Но почему? Почему он убил А-Чэна? У него ведь не было причин для вражды! Они всегда ладили! Лю Сяньсянь тоже не могла понять.   Если бы даже убили самого Ци Жаня — можно было бы предположить мотив. Ведь он богатый господин, его поместье важно для многих. Но зачем убивать обычного слугу? В покоях повисло молчание. Оно было долгим, но наконец Лю Сяньсянь нарушила его: — Допустим, Юэ Чжихуа действительно убил слугу. Но тогда объясните мне — зачем были те громовые гранаты на тропе? Зачем всех нас заманили в Павильон Снежного Покоя, взорвали гранату, убили невинного Лао Чжана, запугивая нас? Только ради одного убийства А-Чэна? Неужели у него была другая, скрытая личность? Ци Жань покачал головой: — Нет, этого не может быть. Он родился от двух старых слуг из поместья Ци, вырос в боковых покоях. Его происхождение не является тайной. Он был частью семьи… почти родным. Лю Сяньсянь совсем запуталась: — Тогда как это объяснить? Опять в покоях повисло молчание. Густое, как зимний туман. Никто не знал ответа. Никто не мог собрать воедино все эти загадочные факты. Но вдруг Цзи Яньжань задал странный вопрос: — Господин Ци… а каковы были ваши отношения с А-Чэном? — Наши отношения? — Ци Жань кивнул. — Мы всегда были близки. Он был рядом с детства. — Несколько дней назад госпожа Лю и я встретили его в саду, — продолжил Цзи Яньжань. — Он случайно столкнулся с нами, вывихнул ногу… но вместо того чтобы идти лечиться, упорно придерживал штанину, отказываясь показывать ноги. При этом просил нас никому ничего не говорить — словно страшно боялся вас. Ци Жань недоумённо спросил: — Зачем он держался за штанины? Вы, молодой господин Цзи, говорите так, будто подозреваете меня в жестоком обращении с прислугой. Будто я причинил ему боль. — На теле не было ни следа побоев, — ответил Цзи Яньжань. — Я осмотрел его сам. Только обморожение на ногах. Рядом стоял Цзинь Хуань. Он тоже нахмурился: — Обморожение? Но как такое могло случиться? А-Чэн всегда носил тёплую одежду, а господин Ци даже дал ему греющие камни и меховые наколенники. Как он мог получить такие раны? Дело казалось странным. Но Ци Жань глубоко вздохнул и сказал: — Если это правда — то я понимаю, откуда они взялись. А-Чэн был молод и доверчив. Полтора месяца назад его старший двоюродный брат завёл его в игорный дом, где тот научился играть на деньги. Тогда я серьёзно его наказал, думая, что он больше не станет. Но месяцем ранее дошли слухи, что он снова участвовал в играх. Один раз проиграл всё своё серебро, его выгнали из игорного дома без плаща и сапог, и он вернулся в особняк Ци босиком. Должно быть, тогда и замёрз. Показать мне это он не решался. Лю Сяньсянь воскликнула: — Вот почему он всё время придерживал штанины! — Понятно, — кивнул Цзи Яньжань. — Значит, я ошибся, заподозрив вас. Простите, господин Ци. Ци Жань качал головой: — В такие времена каждый вопрос важен. Не буду сердиться на вас, молодой господин Цзи. Просто смерть А-Чэна слишком необъяснима. Даже после находки стальных когтей в Зале Нефритовых Свитков — я всё равно не могу понять: зачем Юэ Чжихуа его убил? Да ещё и сам исчез бесследно… — Паутину с колокольчиками расставлял и Юэ Чжихуа, — заметила Лю Сяньсянь. — Если он планировал бегство заранее, то, наверное, давно изучил сеть и нашёл способ её обойти. К тому же он из семьи Юэ — знал тропы, где безопаснее идти. И где не будет громовых гранат. Объяснение звучало разумно. Но в свете всего, что уже случилось, казалось слишком простым и надуманным. Тем не менее, после того как все разошлись по своим покоям, Цзинь Хуань лично проверил паутину с колокольчиками, осмотрев каждый уголок Павильона Снежного Покоя. Нужно было принять меры. Нельзя допустить новых бед. Хотя бы немного спокойствия вернулось к ним в эту ночь. *** За ужином в трапезной собрались только Юнь Ифэн и Цзи Яньжань — было тихо и спокойно. Оба молчали, пока шли обратно, но наконец Юнь Ифэн опустил взгляд и спросил: — Верите ли вы, что господин Ци говорил правду? — Про историю с игрой? — Цзи Яньжань держал фонарь в руке. — Не уверен. Но звучит логично. Юнь Ифэн задумчиво произнёс: — А мне кажется, здесь что-то не так. И исчезновение Юэ Чжихуа — чересчур странное. Что-то не сходится. Цзи Яньжань улыбнулся еле заметно: — Если не можем понять — будем ждать. Ты ведь знаешь: исчезновение Юэ Чжихуа — не конец этой истории. Скорее всего, это только начало. Юнь Ифэн посмотрел на него с прищуром: — Значит, впереди ещё больше интриг и крови? Цзи Яньжань обнял его за плечи: — А что толку от тревоги? Не волнуйся, я привёл тебя сюда — значит, и заберу целым. Пока ты со мной, никто не посмеет навредить тебе. Юнь Ифэн внимательно оглядел его, словно взвешивая каждое слово. Они как раз свернули за угол, когда над крышей внезапно раздался лёгкий, почти неслышный шорох шагов. Такие звуки могли издавать лишь ветер или молния в ночи. Эхо не успело истаять, как Цзи Яньжань уже взмыл на крышу — быстрый, как степной ястреб в предрассветной мгле. Его чёрный плащ развевался, подобно крыльям хищника, заставляя даже самых малых животных затаиться — включая белого хорька, который в этот самый момент сидел в сугробе, задрав лапу к носу, и, открыв рот от удивления, смотрел на него с ужасом. Цзи Яньжань вздохнул с легкой усмешкой, подхватил зверька за холку и легко спрыгнул обратно на галерею. Юнь Ифэн протянул руки, не скрывая радости: — Это он! Хорёк был добрым и ему явно нравился Юнь Ифэн — особенно исходивший от него запах лекарств. Он устроился у того на груди, прижавшись, и затих, положив голову на ладонь, точно пушистый комочек живого тепла, забывший обо всём на свете. Цзи Яньжань наблюдал за этим с лёгкой усмешкой. Погладив зверька по животу, он щёлкнул его пальцем по попке — но, видимо, чересчур сильно. Хорёк фыркнул, дёрнул хвостом и, как стрела, ускользнул в ночь, исчезнув среди снежных теней. Юнь Ифэн потянулся было за ним, но опоздал. Только сокрушённо смотрел, как тот уходит за край стены. Цзи Яньжань молча замер рядом. Юнь Ифэн слегка скривился — без единого слова, но выражение лица говорило само за себя. Цзи Яньжань невинно развёл руками: — Ладно, ладно… Встречу — поймаю. Можешь держать его столько, сколько пожелаешь. Юнь Ифэн поднял фонарь и протянул его ему: — А если Цзинь Хуань не согласится? Цзи Яньжань стал серьёзным: — Ему придётся согласиться. Если тебе нужно, я и связать его готов. Ради тебя я и не такое сделаю. Юнь Ифэн бросил на него игривый взгляд: — Правда? Цзи Яньжань ответил без малейшего колебания: — Это правда. Юнь Ифэн улыбнулся: — Значит, я это запомню. Цзи Яньжань аккуратно поправил край его плаща, плотнее закутывая Юнь Ифэна — во-первых, чтобы защитить от холода, во-вторых — прикрыть ту часть лица, где глаза светились, будто звёзды. Он, скорее всего, снова бы вспомнил о кровавом линчжи, а теперь к этому добавился ещё и белый хорёк. Долги накапливались один за другим — всё более редкие и ценные находки. А когда их можно будет вернуть — остаётся загадкой. Эта мысль невольно вызывала у Цзи Яньжаня тревогу. А судьба, будто нарочно, подкидывала новые испытания. Они ещё не дошли до Павильона Лёгких Ветров, только покинули сад, как заметили Цзинь Хуаня, сидящего в одиночестве на крыше. Рядом с ним свернулся в комочек белоснежный зверёк — тот самый хорёк. Цзи Яньжань:   — … Юнь Ифэн действительно только что сказал:   — Иди, поймай его для меня... Но теперь перед ним сидел сам Цзинь Хуань, держащий хорька на руках. — Мастер Юнь, молодой господин Цзи, — Цзинь Хуань заметил их и первым приветствовал. — Вы направляетесь обратно? Юнь Ифэн кивнул: — Да. Но что вы здесь делаете? На улице мороз, вы не замерзли?  — На сердце было тревожно, решил провести время в одиночестве, — Цзинь Хуань спрыгнул с крыши, бережно прижимая к себе хорька. — Одно странное происшествие сменяет другое… голова уже трещит от мыслей. — Как себя чувствует господин Ци? — спросил Юнь Ифэн. — Он всё ещё опечален, — лицо Цзинь Хуаня стало ещё мрачнее. — Не может понять, зачем Юэ Чжихуа его слугу убил. С самого утра рассеян, почти не слышит, что ему говорят. Юнь Ифэн мягко напомнил: — Поскольку он теперь живёт в Зале Лунного Вида, прошу вас, время от времени заглядывайте к нему. Ваш голос поможет ему развеяться, избежать скорби сердца. — Конечно, — кивнул Цзинь Хуань. — К тому же, уже довольно поздно. Лучше я проверю его ещё раз. А вы ступайте, куда собрались. Уходя, он повернулся, а Цзи Яньжань всё ещё смотрел на хорька с надеждой в глазах. В конце концов он набрался смелости и осторожно спросил: — Простите, господин Цзинь… Не будете ли вы возражать — если этот хорёк пробудет у меня одну ночь? Цзинь Хуань удивлённо замер: — Позаимствовать хорька? Цзи Яньжань невозмутимо пояснил: — Он такой ловкий и милый. Хотелось бы взять его с собой — просто поиграть немного. — А-а, понятно, — легко согласился Цзинь Хуань. — Конечно, можно. Только ухаживайте правильно — ни в коем случае не кормите чем попало. Это ведь не простой зверёк, а изнеженное создание. С этими словами он протянул ему белый комочек. Юнь Ифэн потянулся было за ним, но вдруг зверёк вздыбился, как будто проглотил порох и высек искру. Волоски на шее встали дыбом, глаза сверкнули, и передними лапами он со всей силой вцепился в руку Юнь Ифэна, оставив три глубокие кровавые царапины. — Ай! — Юнь Ифэн даже не успел отдёрнуть руку от боли.   Цзи Яньжань тут же подхватил его и оттолкнул в сторону, прикрыв собой. А хорёк уже молниеносно взлетел на крышу и исчез в темноте, пробежавшись по черепице. — Это... — Цзинь Хуань растерялся, видя, как его питомец натворил бед. Он торопливо начал извиняться, обещая принести мазь из Зала Лунного Вида. Юнь Ифэн слабо отмахнулся: — Не нужно, я сам припас лекарство. Нанесу как вернусь в покои. Раны были глубокими, но, к счастью, хорёк был безобидным животным. Достаточно было смазать их мазью и избегать воды — через несколько дней всё должно было пройти. Цзи Яньжань достал пузырёк с лекарством. Не знал он, считать ли это своим промахом или нет, но лицо Юнь Ифэна помрачнело, мышцы на руке судорожно напряглись — явно было больно. Прикладывая повязку, Цзи Яньжань осторожно заговорил: — У меня во дворце есть «Письмо о мире» Ван Сичжи. Как только спустимся с горы — пришлю его в секту Врат Дождя и Ветра.  *** Примечание переводчика.  «Письмо о мире» (兰亭集序) (Lán tíng Jí xù) (Ланьтинцзи сюй) — предисловие к антологии «Стихотворения, сочинённые в Павильоне орхидей» — это знаменитая каллиграфическая рукопись, написанная великим китайским каллиграфом Ван Сичжи (王羲之) Wáng Xīzhī в 353 году н.э. во времена династии Цзинь. *** Юнь Ифэн спросил: — Это оригинал? Цзи Яньжань аккуратно стряхнул порошок, бережно перевязал рану: — Разумеется. Кто осмелится меня обмануть подделкой? Юнь Ифэн коротко кивнул: — Хорошо. — Следующие пару дней лучше не трогать рану, — Цзи Яньжань положил его руку обратно. — Хочешь конфетку? Могу сходить к тётушке Юй. Юнь Ифэн чуть приподнял бровь: — Ты что, считаешь меня ребёнком, которого надо уговаривать сахаром? Цзи Яньжань вздохнул: — Просто вспомнил, как ты лакомишься между делом — как истинный сладкоежка. Но не спеши… Эй, эй, это же сапоги из чёрного бархата Цзяннани, очень дорогие! — Тем более стоит их испортить, — Юнь Ифэн гордо вскинул ногу. — Ладно, ладно, принеси мне восьмицветные конфеты. Принц Сяо с покладистым видом направился на кухню. Тётушка Юй всё ещё месила тесто, готовят завтрак на следующий день. Она улыбнулась, услышав слова Цзи Яньжаня: — Сладости в шкафу. Бери сколько хочешь. А вот и печенье с османтусом — возьми с собой. Главе Юню нравятся сладкие лакомства. — А почему госпожа Лю не пришла вам помочь? — спросил Цзи Яньжань между делом. — Думаю, она занята, — ответила тётушка Юй. — После того как проверила паутину с колокольчиками, так и не вернулась в Зал Падающих Звёзд. А ведь я даже оставила ей горячую еду… Девочка совсем забывает заботиться о себе. Цзи Яньжань бросил взгляд на стол, аккуратно положил конфеты и печенье в коробку и сказал: — Тогда я пойду. Благодарю вас, тётушка. На улице была глубокая ночь. Небо чёрным покровом опустилось над горами. Лишь снег отражал тусклый лунный свет. Всё вокруг казалось замершим — будто предчувствие бури. Без ветра и движения листьев мир стал плотным, как вода в болоте, тягучей и зловещей. Цзи Яньжань не спешил обратно в Павильон Лёгких Ветров. Убедившись, что поблизости никого нет, он направился в Зал Падающих Звёзд. Юнь Ифэн был один. Он сидел в своих покоя, прикрыв веки, головой опираясь на ладонь. Сквозь тишину пространства текла скука — и ожидание, которое не имело формы. Лекарство действовало хорошо — боль исчезла. Но вместе с ней пропало и ощущение собственного тела. Рука ниже запястья онемела, как дерево, лишённое жизни. И вдруг, точно трещина в зеркале, разорвалась тишина — и из глубин памяти выползли воспоминания. Жужжание. Сначала еле слышное, затем всё громче и громче. Они ползли со всех сторон, эти нити — грязные, желтоватые, вплетающиеся в кожу, в мышцы, в саму душу. Острые иглы, крылья, щекочущие прикосновения, зубы, впивающиеся в плоть… Тошнотворный запах, вязкая жидкость, охватывающая разум — как дыхание зверя, проснувшегося после долгого сна. Страх, давно спрятанный в недрах сердца, внезапно вырвался наружу. Его сердце стало холодным комом, устремлённым в бездну. И только удар ладони по деревянному столу вывел его из этого кошмара — тот треснул, и рассыпался в щепки. — Глава Юнь! — Цзи Яньжань ворвался в покои и застыл, видя разрушение. — Что случилось? Вы в порядке? Юнь Ифэн тяжело дышал. Перед глазами всё ещё кружились тени, но через несколько секунд он немного успокоился: — Это был всего лишь кошмар. Один из тех, что приходят из самых тёмных уголков. Цзи Яньжань осторожно коснулся его лба — кожа была холодной, покрытой испариной. — Какой кошмар? — Не помню, — голос Юнь Ифэна был хриплым. — А вы долго… Цзи Яньжань похлопал его по плечу, затем прошёл в соседние покои и принёс горячего чая: — Я заглянул в Павильон Лунного Вида. Юнь Ифэн бережно взял чашу двумя руками. Тепло медленно пробиралось сквозь кожу, возвращая ощущение мира. Он сделал глоток — и дыхание стало чуть ровнее: — Вы видели Цзинь Хуаня? — Да, — кивнул Цзи Яньжань. — Пошёл проведать.   Но в его голосе не было уверенности — будто он сам не знал, зачем он это сделал. Цзи Яньжань медленно покачал головой: — Это не я направился к Цзинь Хуаню. Это была госпожа Лю. Она зашла в Зал Лунного Вида. Юнь Ифэн нахмурился: — Зачем она пошла в Зал Лунного Вида? — Не могу сказать наверняка, — ответил Цзи Яньжань. — Может быть, чтобы утешить Ци Жаня… а может, и с какой-то иной, скрытой целью. Как уже упоминалось ранее, в нынешних обстоятельствах ни один человек не может быть признан безупречно невинным.