Меч, пронзающий зимний холод

В книжных лавках государства Лян легенды о принце Сяо не иссякали. За пределами историй о том, как его боевой конь превратился в китайского единорога, а меч — в свирепого тигра, ходили слухи и о других чудесах: о благодарной лисе, о песчаной раковине, выплёскивающей жемчуг… А также о битве, которую прервали небесные девы, спустившиеся с облаков, чтобы вместе с воинами Лян возделывать поля, переносить воду, сажать персики и просо — год за годом всё лучше и лучше. Хотя сюжеты были порой сомнительными, народ их обожал. Всё-таки, кто не любит сказки про небесных красавиц? Цзи Яньжань откашлялся: — А нет ли где-нибудь правдивых рассказов о моих подвигах на поле боя? Как я рубил врагов, как никто не мог мне противостоять? Юнь Ифэн сидел при свете лампы, подперев голову рукой, и безмятежно смотрел на него: — Есть такие. Но разве вы сами не велели своим людям собрать все эти записки и сжечь? После этого писари так напугались, что из домов не выходят. Кто же осмелится снова взяться за кисть? Он говорил легко, будто бы между делом, но Цзи Яньжань чуть не подавился чаем. «Забыл — этот человек — глава секты Врат Дождя и Ветра. Другие запоминают секретные техники, а он — каждую мелочь». Юнь Ифэн, видя его замешательство, еле заметно приподнял бровь: — Ой, а почему Ваше Высочество замолчали? Его глаза и без того были ясны и живы, а сейчас они стали ещё проницательнее, будто знали каждый секрет, до которого дотронулись. Он смотрел так, что зубы начинали скрипеть. Поскольку сцена была разрушена, не было смысла играть дальше, так что Цзи Яньжань пошёл ва-банк. Он просто взял и потянул Юнь Ифэна ближе: — Так, значит, всё сожгли? — За сведения из секты Врат Дождя и Ветра нужно платить серебром, — напомнил Юнь Ифэн. У Цзи Яньжаня в кармане не было ничего ценного, но он не хотел терять лицо перед этим человеком. Поэтому, с гордо поднятой головой, он снял чёрный нефритовый перстень и положил его на ладонь Юнь Ифэну: — Говори. — Сожгли, — Юнь Ифэн сделал паузу, затем отступил на шаг. — Без следа. Услышав об этом, я сам хотел найти пару книг — но даже страницы не нашёл, ни одной. Он подбросил перстень на ладони, затем поднёс к свету: — Прозрачный камень с узором тигра… Это действительно ценная вещь. — Разумеется, — кивнул Цзи Яньжань. — Это тигровый жетон армии Мобэй. С ним можно отдавать приказы любому генералу нашей армии. *** Примечание: 漠北 (Mòběi) — дословно: Пустынный Север. Историческое название территорий к северу от пустыни Гоби, часто относится к приграничным землям. 虎符 (hǔfú) — тигровая бирка, жетон. Древний китайский символ власти. Подробнее: https://en.m.wikipedia.org/wiki/Fu_(tally) *** Юнь Ифэн аккуратно сунул перстень в рукав: — Благодарю, Ваше Высочество. Цзи Яньжань: —… Цзи Яньжань почувствовал, как в груди всё сжалось. Он широко раскрыл глаза: — Ты правда решил оставить его? — Почему бы и нет? — Юнь Ифэн слегка нахмурился. — Ведь вы сами мне его отдали. Разве это не значит, что можно? Голова Цзи Яньжаня гудела, будто в ней били в барабаны. Он стукнул по столу: — Прекрати. Отдай. — Не отдам, — Юнь Ифэн холодно улыбнулся и, не сказав больше ни слова, направился в свои покои. «Если так пойдёт дальше, то вся казна принца Сяо окажется у него в рукаве» — подумал Цзи Яньжань, наблюдая за ним. Но не спешил сдаваться. Он быстро шагнул вперёд, намереваясь отобрать перстень. Но Юнь Ифэн был проворнее. Словно касание ветра, он исчез из покоев, легко перепрыгнув через порог, и уже стоял во дворе. Белые одежды мерцали, как лунный свет, а взгляд — живой, проницательный — будто знал, что Цзи Яньжань думает. — Ещё и доволен собой, — пробормотал принц Сяо.  — Это ваш подарок, — Юнь Ифэн слегка приподнял уголок губ. — Я имею право. В этот момент Цзи Яньжань заметил движение у ворот. Он нахмурился: — Господин Цзинь? Почему он здесь? Юнь Ифэн тоже обернулся, но увидел лишь пустую дорогу. Зато сзади внезапно налетел резкий порыв ветра. Прежде чем он успел обернуться, Цзи Яньжань уже прикоснулся к его плечу, пытаясь удержать. Но Юнь Ифэн резко согнул ногу и ударил в ответ — не элегантно, но точно, целясь в колени. Каждый его удар — будто намёк: «ваша обувь слишком дорогая, чтобы её игнорировать». Он даже пару раз наступил ему на сапог, будто случайно. — Хорошо-хорошо, — Цзи Яньжань отступил, поднимая руки. — Я сдаюсь. — Наглый вы человек, — Юнь Ифэн рассмеялся, но в этом смехе не было тепла. — Я?! — Цзи Яньжань фыркнул. — А кто сейчас играл свирепого зверя и бил по ногам?! — Это всё потому, что ваши сапоги стоят дороже моих слов, — Юнь Ифэн поправил рукава. — Если уж платить цену, пусть будет хотя бы толк. — Эх ты… — Цзи Яньжань покачал головой. — Тогда я рад, что у меня не осталось ничего ценного. *** Вдруг они услышали шаги.   В дверях стоял Цзинь Маньлинь. Юнь Ифэн подошёл, налил тёплый чай, немного подвинул лампу, чтобы осветить лицо гостя. Цзинь Маньлинь сразу перешёл к делу: — Эти смерти… они становятся всё более странными. Мы не можем понять, кто стоит за этим. Знаю, что вы подозревали нас с сыном. Но и мы тоже не были слепы к вам. Он немного помолчал, затем произнёс сухо: — Однако так продолжаться дальше не может. — Это не выход. Нужно найти того, кто тайно тянет за нити, — Юнь Ифэн говорил тихо, но в каждом слове звучала уверенность. Цзи Яньжань кивнул: — А что думает господин Цзинь? — Мы не убийцы, — Цзинь Маньлинь опустил взгляд. — И вас тоже ими не считаю. Юэ Чжихуа — слаб в боевых искусствах. А эта девочка… хоть и докучает мне, но не настолько умна, чтобы совершить убийство. Юнь Ифэн спросил: — Значит, вы считаете, что это Му Чэнсюэ? — Только наёмники убивают без причины, — ответил старший Цзинь. — Обычные люди не станут. Цзи Яньжань, стоя за спиной Юнь Ифэна, возразил: — Но ведь всех нас сюда заманил Юэ Мэнвэй. Если бы он хотел убить — почему не положить сразу?.. Почему не набить Зал Снежных Видений гранатами? Никто бы не выжил. Цзинь Маньлинь долго молчал. Его горло содрогалось, но слова так и не могли вырваться наружу. — Господин Цзинь, — Юнь Ифэн мягко напомнил, — сейчас время правды. Скрывать уже бесполезно. Цзинь Хуань встал рядом: — Отец, расскажите всё. Нам нужны ответы. Цзинь Маньлинь наконец заговорил: — Вы когда-нибудь слышали о «Доме Кровавых Духов»? Цзи Яньжань нахмурился. В этом названии не было ничего хорошего. — Кровавый дом, — продолжил Цзинь Маньлинь. — Чтобы построить такой дом, нужно принести в жертву живых, чтобы они стали тенями, чтобы они кормили удачу силой мёртвых. Судьба семьи зависит от крови тех, кто был убит. Юэ Мэнвэй… он хотел использовать наши смерти, чтобы закрепить своё процветание. Юнь Ифэн мрачно кивнул: — Такие дома строят в местах, полных энергии. Либо в ущелье, где собираются все сокровища, либо на вершине, где легко захватить удачу. Но одного места недостаточно — нужна кровь. И не одна. Цзи Яньжань чуть усмехнулся: — Хотел превратить нас в домашних духов?.. Не слишком оригинально. — Он хотел, чтобы мы стали его духами, — ответил Юнь Ифэн. — Чтобы мы, живые, остались здесь навсегда, чтобы служили его роду, приносили ему удачу и богатство. Чтобы наша жизнь стала вечным заклинанием, а смерть — лишь началом его благополучия. Цзи Яньжань покачал головой: — Настоящий демон… и вправду думал, что сможет нас запереть. — Но один он бы не справился, — Юнь Ифэн посмотрел на Цзинь Маньлиня. — Кто-то помогал ему. Кто-то, кто знал, как построить этот дом. И кто знал, кого в него заключить. Слова повисли в воздухе.   Один за другим — имена, что нельзя было произносить, начали рождаться в мыслях. — А ведь истинная жестокость кровавого дома в том, что он не просто берёт жизни… он берёт души. Чем больше там погибших, тем выше положение домовладельца, тем толще слой благословений, что ложится на его род. Цзи Яньжань фыркнул: — То есть если я убью чиновника — получу его должность? Или хотя бы его звание? В мире, где всё можно купить, даже жизнь стоит слишком дёшево? — Это лишь слухи, — ответил Цзинь Маньлинь спокойно. — Но такие слухи способны породить зло. Существуют люди, которые им верят. Они считают, что судьба может быть отнята у другого и прибавлена к своей. И поэтому они действуют. — Убийство ради удачи, — Юнь Ифэн задумчиво произнёс. — Значит, нужно выбрать день и час. Кто-то должен умереть, чтобы кто-то другой выиграл. Тут нужен мастер, который знает, как взять чужую карму и передать её себе. — Вот почему я думаю, что Му Чэнсюэ здесь не случайно, — продолжил Цзинь Маньлинь. — Он приходит быстро, исчезает ещё быстрее. Всё рассчитывается заранее, до мельчайшей детали. Именно так работает Дом Кровавых Духов. — Ваша мысль не лишена смысла, — Юнь Ифэн кивнул. — Если оставить в стороне Лао Чжана… первая жертва внутри Зала Снежных Видений была из семьи Юэ — значит, они уже заняли место духа-прислуги. Убийство слуги — чтобы получить слугу в загробном мире. Убийство Ци Жаня — чтобы украсть удачу его рода. Господин Цзинь… полагаю, он стал символом силы или власти. А госпожа Лю — красота и обаяние. Ну а что до брата Цзи… — Он смерил его взглядом с головы до ног. — Прошу прощения, но ты здесь просто по несчастливой случайности — вместе со мной. Цзи Яньжань покачал головой: — Звучит абсурдно. Народ любит странности, пусть они и служат ему развлечением. Но специально подстраивать убийства ради какой-то глупой легенды? Разве найдётся хоть один человек, достаточно глупый, чтобы поверить в это? Цзинь Маньлинь промолчал, но в этот момент его рука соскользнула. Чаша с чаем медленно закружилась по столу, выплеснув тёмную полосу на деревянную поверхность. Снаружи завывал северный ветер.   Тишина стала плотной, почти невыносимой. Юнь Ифэн осторожно спросил: — Господин Цзинь… вы когда-нибудь верили в это? Цзинь Маньлинь помедлил, будто пытался вспомнить лицо того, кого убил.   Затем тихо сказал: — Было. Много лет назад. Я действительно пробовал создать Дом Кровавых Духов. Для этого убил одного человека. Без всякой причины. Только потому, что мне казалось, что это принесёт мне удачу. Цзи Яньжань:   — …   Правда. Он это сделал. Это был учитель — простой мужчина без власти, но с огромным влиянием среди людей. Его уважали в городе. Все хотели его одобрения. Цзинь Маньлинь дал ему яд с вином. И вскоре после этого его семья процветала. Связь с кланом Юэ укрепилась. Друзей стало больше. Судьба — лучше. — Так и правда помогло? — Цзи Яньжань нахмурился. — Тогда почему вы бросили затею? Почему не продолжили? Цзинь Маньлинь вздохнул: — Потому что… я всё ещё сохранил человечность. На лице Цзи Яньжаня отразилось понимание, и он похвалил: — Мастер Цзинь и впрямь благородный и великодушный муж. По смыслу это была похвала, но прозвучавшая вслед за рассказом о домашних духах и учителе, она смахивала на насмешку. Цзинь Маньлинь, сознавая свою неправоту, не стал вступать в пререкания и обратился к Юнь Ифэну: — Эта история — тяжкий камень на моей душе. Я собирался хранить её в тайне всю жизнь, но однажды, выпивая с Юэ Мэнвэем, в хмельном угаре проболтался. Тогда он проявил живейший интерес и даже попросил меня привести того мастера в его охранное Ведомство. Раньше я не придавал значения, но теперь, вспоминая, кажется, вскоре после нашего разговора на этой горе и появился павильон Снежного Покоя. Глава Юнь, — тоже вступил Цзинь Хуань. — Проступок, совершённый моим отцом в прошлом, действительно глуп и непростителен, но сейчас главное — поскорее придумать, как выбраться с этой горы. Цзи Яньжань придвинул стул и уселся: — Вся гора заминирована, неизвестно, где ещё люди прячутся, так как бежать? Я не хочу быть разорванным в клочья. — Тогда убьём Му Чэнсюэ! — с ожесточением проскрежетал Цзинь Хуань. — Всё равно сидеть здесь — значит ждать смерти, лучше рискнём и попытаем счастья. Цзи Яньжань согласился с ним всем сердцем: — Резонно. Кто пойдёт? *** Юнь Ифэн произнёс спокойно: — В мире Цзянху ходят легенды о Кровавых Домах и тёмных духах, но, как вы верно заметили, Ваше Высочество, всё это чушь. Скорее, это страшилка для новичков, чем реальная угроза. Цзи Яньжань кивнул: — Неважно, говорит Цзинь Маньлинь правду или нет. Его слова преследовали одну цель — заставить нас заподозрить Му Чэнсюя. — Эти отец с сыном не так глупы, — Юнь Ифэн слегка надавил на грудь, где билось сердце. — Одними словами они хотят разжечь между нами войну. Пусть мы сами разберёмся, а им остаётся лишь наблюдать. Если бы он был истинным виновником, то таким образом избавился бы от половины угрозы. Без лишних рук. — Если вы смогли прочитать их намерения, значит, они не такие умные, как казались, — Цзи Яньжань немного расслабился. — Ладно, ночь поздняя. Думаю, пора отдыхать. Юнь Ифэн кивнул, но задержал взгляд на его лице, будто хотел добавить что-то важное. — Что? — спросил Цзи Яньжань. Он молчал долго, затем просто сказал: — Ничего. Спите спокойно, Ваше Высочество. Цзи Яньжань почувствовал лёгкое беспокойство.   «Эта улыбка… слишком мягкая». Но тут же вспомнил:   «Тигровый жетон!» — Эй! — он внезапно вскочил. — Верни мне перстень! Юнь Ифэн уже закрыл дверь своих покоев: — Не верну.