Меч, пронзающий зимний холод

— «Старина У» звучит скорее как прозвище, чем имя уважаемого лекаря, — усмехнулся Юнь Ифэн. — А разве на войне сталкиваются с колдовством? Цзи Яньжань подбросил дрова в печь, раздувая пламя: — Несколько лет назад в Мобэй буйствовали разбойничьи шайки, связавшиеся с западными колдунами. То, что они натворили, не уступало злодеяниям наших местных бандитов — множество мирных людей погибло. Старина У был моим заместителем командира передового отряда. Родился он в деревне на северо-западной границе, хорошо знает местные обычаи и нравы. На войне такие люди приносят немалую пользу. Юнь Ифэн только охнул, подумав про себя: «оказывается, даже военные лекари — всего лишь любители». Чуть позже солнце скрылось за плотным покровом облаков, свет в кухне внезапно потускнел. Юнь Ифэн перестал возиться с механизмом и, слегка зевнув, потёр глаза — видно, усталость взяла своё. Увидев это, Цзи Яньжань встал, зажёг масляную лампу и достал из шкафа ароматные «облачные ломтики», положив их рядом с огнём, чтобы слегка подогреть. *** Примечание: 云片糕 yúnpiàn’gāo — «облачные ломтики» (тонкослойные рисовые лепешки). Кому интересно, как они выглядят: https://baike.baidu.com/item/云片糕/2073119 *** Тётушка Юй вошла с корзиной в руках и, увидев эту картину, рассмеялась: — Ну и заботливы же вы, молодой господин Цзи. Несомненно, будущая невеста будет счастливицей, если такой красавец станет её мужем! — Да, — с лёгкой задумчивостью протянул Цзи Яньжань, подперев щеку рукой, — интересно, кому же так повезёт? Просто завидую. Юнь Ифэн недовольно посмотрел на него, затем аккуратно надел напульсник обратно на руку тётушки Юй: — Теперь, если вдруг окажетесь в опасности, неважно, успеете ли вы разглядеть врага или нет — просто нажимайте на спусковой механизм. Запомните? — Запомню, — ответила она. — А теперь, глава, идите-ка отдохните. Здесь слишком много дыма, вам вредно. Цзи Яньжань заметил: быть красивым и белокожим иногда даёт свои преимущества, особенно среди добрых тётушек и бабушек. Например, этот хрупкий, как снежинка, больной юноша, даже просто стоя у плиты, вызывал тревогу — словно он мог сгореть от одного запаха жира. Можно было подумать, что кто-то вот-вот принесёт серебряный колпак, чтобы защитить его от пара. А вот такой как старина У, высокий и широкоплечий, сочувствия бы точно ни у кого не вызвал. Даже если бы он половиной головы влез в костёр, вряд ли нашёлся бы человек, который бы пожелал его спасать — скорее, помог бы добавить дров и масла. В тот самый момент, когда его имя вспоминали в чужих мыслях, где-то на горной тропе за пределами Холодного Туманного города (Ханьу), старина У внезапно чихнул. — Ну и холод же здесь, на северо-востоке… Он ударил коня пятками, приближаясь к тем, кто ехал впереди, и обеспокоенно спросил: — Эй, Линь Ин, ты и принц Сяо действительно решились приехать сюда, на север? Не случится ли чего-нибудь серьёзного на южной границе? Молодой человек, которого окликнули, был красив, лет двадцати с небольшим, одет в дорогой чёрный боевой костюм. В его взгляде смешались дерзость и решимость, а на лице читалось одно ясное желание — не говорить ни слова больше, чем нужно. Он выглядел так, будто мечтал укрыться в горах, найти себе учителя и заключить себя в защитный барьер, чтобы больше никто не тревожил его болтовнёй. Но У Сысы не отличался проницательностью и продолжал допытываться: — За те несколько месяцев, что меня не было, всё у вас шло как положено? Принц Сяо не растратил ли казну в своём обычном стиле? Зажила ли нога Чжан Сяо? И наконец, вырыли ли уже колодец перед храмом Юэлао в Яньчэн? *** Примечание: 月老 yuèlǎo — миф. Лунный старец (божество брака). Во многих городах были храмы, посвящённые ему. *** Линь Ин почувствовал, как в ушах зазвенело: — Даже колодец ты хочешь контролировать? — Конечно, я должен знать! Это же мастер Сюаньмяо предсказал: если вырыть колодец перед храмом Юэлао, живая божественная энергия поможет принцу немедленно жениться. — У Сысы горестно простонал, хлопнув себя по бедру: — Ты даже не представляешь, сколько раз за эти дни матушка-императрица требовала невесту для сына… Раз восемьдесят, не меньше. Просто замучила… Линь Ин едва заметно дёрнул веком — видимо, он снова увидел нечто новое. Получается, даже Вэйма (тайные стражи) могли жаловаться на чужую назойливость? У Сысы продолжал стенать: — Матушка-императрица хочет, чтобы принц Сяо женился. До того загорелась, что скоро с ума сойдёт. А вы тут, как ни в чём не бывало, не помогаете ему найти невесту. Вот полгода назад уехала из города барышня Ду — мне она очень нравилась. Жаль, что её увёз третий сын богача Ма. В горах стоял ледяной холод, и Линь Ин вовсе не хотелось прижимать этого болтуна к земле — руки бы замёрзли. Поэтому он постарался говорить мягко и терпеливо: — Даже если мы просто схватим первую попавшуюся барышню и заключим брак, сначала нужно разобраться с мощами. Хватит болтать — собирайтесь, пора в город. С этими словами он щёлкнул поводьями, и его конь рванул вперёд, оставив всех позади в облаке поднятого снега. — Ну вот, ну вот, — покачал головой У Сысы, — разве так ведут войска? Эх, ладно, давайте все следуйте за мной! Шагайте осторожно, смотрите под ноги, чтобы никто не поскользнулся! *** Между тем в Зале Снежных Видений Юнь Ифэн спрятал руки в рукава и вздохнул: — Раньше я думал, что нет ничего прекраснее снега. А теперь смотришь на него и хочется другого — пусть будет лето, пусть будет зелень, пусть будет хоть один цветок. — Не снег вам надо винить мастер Юнь, а людей, — Лю Сяньсянь вошла расслабленная с прогулки, будто знала, о чём он думает. — А благодарность свою где оставили? Юнь Ифэн: —… — Благодарность? — За тётушку Юй, — улыбнулась она. — Во время утреннего разговора на кухне я немного «расхвалила» ваш напульсник. Цзинь Хуань с отцом слышали всё в подробностях. — Даже если они раньше и задумывались о чём-то недобром, теперь у них точно пропала решимость действовать. Юнь Ифэн не стал отвечать, но перевёл взгляд на красную ветку сливы, которую держала барышня Лю: — Такая хорошая погода, и вы ещё цветы нашли? — Это для тётушки Юй, — сказала Лю Сяньсянь, протягивая сложенную из бумаги фигурку. — В Западном Тёплом Павильоне кто-то просит красных сливовых пирожных. Голос у неё был мягкий, но в нём чувствовалась упрямая настойчивость. Она добавила: — Всё равно в этом доме и призраки, и убийцы ходят по коридорам — сущий кошмар. Я никого не хочу обижать и разговаривать больше ни с кем из вас, мужчин, не намерена. Услышав это, Цзи Яньжань понимающе отступил в сторону, давая ей пройти. Проследив взглядом за её убегающей фигурой, он собрался было спросить у Юнь Ифэна ещё что-то… но, обернувшись, увидел, что тот всё ещё смотрит вслед Лю Сяньсянь, нахмурив брови, будто размышляя о чём-то важном. Вскоре снова опустилась ночная тьма. За ужином все собрались за столом, как обычно, но ели молча, без аппетита. Тётушка Юй заметила, что Юнь Ифэн почти ничего не ел, и тайком набрала ему в коробочку пряного закусочного ассорти, чтобы они с Цзи Яньжанем могли взять его с собой на ночь. В Павильоне Лёгких Ветров угли в жаровне горели жарко, когда Цзи Яньжань закрыл дверь и спросил: — Ещё холодно? Юнь Ифэн покачал головой, протянув ладони к жаровне, чтобы согреться: — Во дворе ветер такой, что даже мысли путает. Устал уже слушать этот вой. — Думаешь, сегодня ночью снова что-нибудь случится? — Цзи Яньжань раскрыл коробочку с закусками и протянул ему. — Не знаю, — ответил Юнь Ифэн, выбирая куриную лапку. — Луны нет, кругом темно, в Белую Нефритовую Башню сегодня точно не сходить. Лучше лечь спать. Ел он аккуратно, со вкусом, так же ловко и грациозно, как некий пушистый зверёк, белоснежный и изящный. На него можно было смотреть целый час без устали. Но если бы Цзи Яньжань сказал это вслух, получил бы по лицу — поэтому принц просто провёл рукой по подбородку и спросил, пряча улыбку: — Часто ты такое ешь? — Мм? — Юнь Ифэн замер, задумался и ответил: — Ага, и покрупнее тоже ем. Например, в праздник в секте Врат Дождя и Ветра подают половину свиной ноги — очень вкусно. Цзи Яньжань рассмеялся: — Если повезёт, я отвезу тебя однажды на северо-запад. Там жарят целых баранов, мясо самое лучшее. — Нет проблем, — Юнь Ифэн вытер пальцы и улыбнулся. — Как только добудем кровавый линчжи, можете вести меня куда угодно — хоть в казармы, хоть на край света. Цзы Яньжань:   —...   Он уже пожалел, что завёл этот разговор. К счастью, на этот раз Юнь Ифэн не стал снова говорить что-то вроде: «велика ваша милость» или «рад вас усладить», как делал порой. Вместо этого он спокойно доел почти всю коробочку закусок, умылся и лёг спать. После нескольких тяжёлых дней наконец-то жар спал — он собирался завернуться в одеяло и выспаться как следует. Но, увы, судьба распорядилась иначе. В час мыши (23:00—01:00) большая часть горной усадьбы снова была засыпана снегом. Если прислушаться, можно было различить едва слышный скрип деревянных балок под тяжестью льда. Цзи Яньжань сидел с прикрытыми глазами. Даже несмотря на то, что два дня он почти не спал, сон его был поверхностным — потому, как только за окном зазвенел колокольчик, он сразу же открыл глаза. Дзынь-лянь. Дзынь-лянь-лянь, дзынь-лянь-лянь. Звук был чистым и ясным. Сначала казалось, будто кто-то осторожно потряс несколькими колокольчиками, но вскоре их голоса слились в единую громогласную стену, заглушив ветер и вой метели. Ещё мгновение — и вся крыша Зала Снежных Видений взорвалась трепещущими паутинными нитями, украшенными сотнями маленьких серебряных колокольчиков. Они звенели безумно, в панике, так пронзительно, словно тысячи ночных птиц и цикад запели разом. И в этом звуке проскальзывали нотки страха. Юнь Ифэн выскочил из Павильона Лёгких Ветров, сжимая в руке меч. Его белоснежная фигура исчезла в мгновение ока, словно порыв ветра, смешавшийся с облаками. Во дворе сада тем временем чёрная тень перекатывалась по земле, пытаясь стряхнуть паутинные нити, опутавшие тело. Но чем больше она боролась, тем плотнее становились путы. Оказавшись в ловушке, тень внезапно перестала сопротивляться, резко вскочила и, звеня всем своим телом, бросилась прочь — к выходу из Павильона Снежного Покоя. — Стой! — Цзинь Хуань, услышав шум, выскочил из Зала Лунного Вида, меч в руках блеснул в свете луны. Он неожиданно столкнулся с черной фигурой лицом к лицу. Хотя он не был искусным бойцом, но опыт имел — поэтому сразу вступил в бой. После обмена семью-восемью ударами тень метнула в него пару ножей, целясь в ноги. Цзинь Хуань инстинктивно отступил, пытаясь увернуться, но прежде, чем успел восстановить равновесие, нападавший уже вскочил на стену и сбежал в противоположном направлении. — Молодой господин Цзинь, — Юнь Ифэн поддержал его, — ты ранен? Голос Цзинь Хуаня всё ещё дрожал: — Нет… Он убежал туда. Не знаю, что это было за существо… но тело его покрыто было странными буграми… «Существо»? — нахмурился Юнь Ифэн, собираясь расспросить подробнее. Но в тот же миг Цзи Яньжань уже перемахнул через стену. Тогда он схватил Цзинь Хуаня за руку и побежал следом. Именно в этот момент ветер разогнал плотные облака, открыв полную луну. Серебристый свет залил округу, освещая путь. Чёрная тень двигалась быстро, её движения были странными, порывистыми, будто она катилась, а не бежала. На первый взгляд, действительно могло показаться, что это какой-то зверь или демон. Однако Юнь Ифэн вскоре понял: это человек — человек, который с яростью рубил мечом паутину, стараясь освободиться, и выглядел при этом более чем беспомощно. Убегать, звеня всем телом колокольчиками, — глупо и безнадёжно. Чёрная тень это понимала и не пыталась прятаться. Вместо этого она бросилась к отвесной скале в задней части горы и, даже не открывая глаз, прыгнула вниз. Павильон Снежного Покоя был построен на самой вершине одинокой скалы. Перед ним — узкая тропинка, за ней — обрыв, покрытый вечным туманом. Высота — тысячи чжан. Кругом — только холодный ветер да белые облака. Увидев, что противник собирается броситься вниз, Цзи Яньжань молниеносно прыгнул вперёд. Он взмахнул рукой, делая выпад острие меча. Лезвие рассекло плотный слой снега у самого края обрыва, взметнув фонтан ледяной пыли и заставив тень испуганно отступить, в страхе опрокинувшись на спину. Однако человек этот оказался хитёр: увидев, что дорога назад перекрыта, он резко оттолкнулся ногами ото льда и, используя сосульки как опору, попытался скользнуть в другую сторону. Но не успел он даже обрадоваться, как услышал знакомое «звяк» — летящий клинок Фэйлуан уже свистел в воздухе. Юнь Ифэн подхватил его за воротник меховой одежды и одним движением швырнул обратно. Тело закружилось в воздухе, описав полукруг, прежде чем с грохотом рухнуло в снег, потеряв силы двигаться дальше. Цзинь Хуань быстро подбежал и перевернул его лицом вверх, чтобы разглядеть, кто же это такой. Лицо незнакомца было покрыто глубокими морщинами, глаза красные, как у быка. Изо рта он вдруг выплюнул клуб густого дыма. Юнь Ифэн воскликнул: — Молодой господин Цзинь, берегись! Не успел тот и моргнуть — сначала его напугало страшное лицо, а потом в глаза ударил едкий дым. Зрение потемнело, и в грудь ему врезался сильный удар. Лишь благодаря своевременному появлению Юнь Ифэна он не скатился в снежную пропасть. Чёрная тень, тем временем, снова поползла к краю скалы. Неизвестно откуда достав лиану, она схватилась за неё одной рукой и, раскачиваясь, помчалась вниз по канату. При этом странно смеялась — «гу-гу-га-гу-гу-га», будто издеваясь над своими преследователями. Однако радость её продлилась недолго. Ещё не успело смолкнуть эхо её смеха, как лиана внезапно оборвалась — перерубленная точным ударом меча. Тело повисло в воздухе, но тень не растерялась. Молниеносно выбросив вторую руку, она уцепилась за новую лиану — видимо, знала эту местность как свои пять пальцев. Но когда до третьей лианы оставалось лишь мгновение, внезапно с небес сорвался белоснежный порыв ветра, и острая боль пронзила запястье. Внутри всё сжалось от ужаса. Прежде чем он успел понять, демон перед ним или бог, тело его было схвачено и выброшено вверх. Внизу — бездна, вверху — светлая фигура, которая, казалось, вообще не собиралась его ловить. Этот дерзкий, самоуверенный злодей наконец закатил глаза и потерял сознание. Цзи Яньжань приземлился на край обрыва, словно ястреб. Он протянул руку, точно когтями орла, схватил тень и с силой швырнул на снег прямо перед товарищами. Глухой «бум» — и вокруг взлетела целая метель снежной пыли. Похоже, жизнь покинула его наполовину. Цзи Яньжань мягко опустился в снег, чуть приподняв бровь: — Господин необыкновенно ловок. — Вы мне льстите, — ответил Му Чэнсюэ. Голос его был холодным, лицо — отстранённым. Юнь Ифэн поддерживал Цзинь Хуаня, помогая ему идти. Вдвоём они подошли ближе. В чёрном дыме, что вырвался из уст нападавшего, скрывалось какое-то жуткое вещество — оно мгновенно ослепило глаза. Перед взором Цзинь Хуаня всё плыло, окрашенное в ярко-красные пятна. Он пытался держаться спокойно, но страх всё же проскальзывал в движениях: он крепко сжимал руку Юнь Ифэна, словно боялся, что тот исчезнет, если отпустить. — Надеюсь, он ещё жив? — обеспокоенно спросил Юнь Ифэн. — У молодого господина Цзинь серьёзно повреждено зрение. На горе нет лекарей, придётся добывать противоядие прямо из его уст. Цзи Яньжань кивнул: — Дыхание есть. Заберём его в Зал Снежных Видений. — Благодарю… благодарю вас всех, — с усилием проговорил Цзинь Хуань, стараясь взять себя в руки. Он держался за руку Юнь Ифэна и шёл, то проваливаясь в снег, то наступая не туда, куда следовало. Сердце его билось так же беспокойно, как следы на белом полотне сугробов — неровно, тревожно, без определённого направления. — Кстати, — вдруг сказал Юнь Ифэн, пока они шли, — а почему глава клана Цзинь не вышел сам? — Мой отец когда-то отравился, — ответил Цзинь Хуань, — и с тех пор здоровье его остается слабым. Ему нужны ежедневные пилюли из белого женьшеня и цветка лиловой розы, чтобы поддерживать силы. После их приёма требуется время на медитацию, иначе циркуляция крови может нарушиться. Когда сегодня ночью раздался звон колокольчиков, я беспокоился, что будет опасно, и спрятал его под кровать… Простите нас, что мы такие трусливые. Не смейтесь над нами, прошу. — Что ты, — мягко успокоил Юнь Ифэн. — Ты поступил благоразумно и по-сыновнему. Вот только теперь, увидев тебя с повреждёнными глазами, он, наверное, снова начнёт переживать. — Это я сам виноват, — вздохнул Цзинь Хуань. — Сам попался — глупо и неосторожно. В этот момент Цзи Яньжань вдруг нахмурился: — Эй, а где та девчонка? — Та девчонка здесь, — раздался голос из сада — тихий, но злой, будто кто-то скрипнул зубами. Все обернулись. В темноте, среди пожелтевших кустов, сидела Лю Сяньсянь, прижимая окровавленную руку. Её глаза горели, как угли, готовые вспыхнуть в любой миг. Нечто явно рассердило её до глубины души.