Меч, пронзающий зимний холод

Цзинь Хуань ослеп и теперь не знал, что происходит вокруг. Услышав голос Лю Сяньсянь, он тихо спросил у Юнь Ифэна: — Что случилось? — Это барышня Лю, — ответил Юнь Ифэн. — Она получила ранение и сейчас сидит в саду. Испытывая схожую боль, Цзинь Хуань невольно забеспокоился: — Её тоже этим ядовитым дымом обожгло? — Какой ещё дым? Какой «враг»? Я вообще ничего такого не видела! — воскликнула Лю Сяньсянь, указывая пальцем на Му Чэнсюэ. Голос её дрогнул от ярости: — Разве можно просто так размахивать мечом и нападать? Не различаешь друга и врага — ты вообще кто такой, чтобы называться убийцей? Цзинь Хуань слушал всё это в полном замешательстве, чувствуя себя ещё более потерянным и напуганным. Юнь Ифэн поспешил объяснить: — Похоже, Лю Сяньсянь и господин Му подрались. Му Чэнсюэ нахмурился: — Это она сама выскочила из кустов и бросилась прямо на меня! — Фу! — фыркнула Лю Сяньсянь и попыталась вырваться: — Быстро разблокируйте мои точки! Голос у неё был капризен, как всегда, но глаза уже налились краснотой. В холодной ночи быть раненой, окружённой толпой мужчин, которые обсуждают, как она «влетела прямо в него», было слишком даже для барышни с характером. Увидев, как задрожали её губы, будто вот-вот заплачет, Юнь Ифэн мягко приблизился, разблокировал её меридианы и сказал: — Рана не глубока, через пару дней заживёт, если не мочить. А теперь расскажи, как дошло до драки между тобой и господином Му? Лю Сяньсянь с трудом поднялась на ноги и зло взглянула на Му Чэнсюэ: — Да откуда мне знать, как он выглядит? Сколько раз я ему еду приносила, ни разу не поблагодарил! Все, кто слушал, наконец поняли: когда прозвучал звон колокольчиков, Лю Сяньсянь первой выбежала из Зала Падающих Звёзд, намереваясь помочь. Но вместо этого в саду она столкнулась с Му Чэнсюэ— незнакомцем с мечом, и, решив, что это убийца, сразу же бросилась в атаку. Хотя сама она его не знала, он-то её видел. Ведь именно она приносила ему еду почти каждый день. Услышав её гневные вопли про «мерзавца, заманившего её в горы», он решил, что она ошиблась. Объяснять не стал — слишком лениво. Хотел просто уйти другой дорогой, но Лю Сяньсянь оказалась чересчур свирепой. Клинок её летал быстрее молнии, удары сыпались один за другим, жестокие и точные. Му Чэнсюэ пришлось выхватить меч и отразить атаку — так ей и досталось по руке. — Тогда почему ты молчал? Разучился говорить? — продолжала сердиться она. — И вообще, зачем заблокировал мои точки? Му Чэнсюэ остался бесстрастным — больше не хотел иметь дела с этой сумасшедшей девчонкой. Он услышал крики Цзинь Хуаня, понял, что опасность миновала, но Лю Сяньсянь всё ещё не давала ему покоя. Тогда он просто перекрыл её энергетические каналы и аккуратно положил в кусты. Атмосфера стала напряжённой. Юнь Ифэн вздохнул, решив разрядить обстановку: — А где тётушка Юй? — Не волнуйся, — ответила Лю Сяньсянь, вытирая нос. — Я спрятала её как следует перед тем, как выйти. Никто не найдёт. Она бросила взгляд на лежащую на земле чёрную фигуру: — Это он и есть — тот самый убийца, что пробрался сюда? — Да, — сказал Юнь Ифэн, аккуратно стряхивая пыль с её плеча. — Пойдём, сначала перевяжи рану. А потом посмотрим на него повнимательнее. Он без сознания — очнётся не раньше, чем через пару часов. Видимо, из-за Му Чэнсюэ остальные мужчины казались теперь почти добрыми душами. Лю Сяньсянь оглядела их, а затем подошла к Цзинь Хуаню и помахала перед его лицом рукой: — Эй, ты правда ничего не видишь? — Не повезло, — ответил тот. — Не так давно я неосторожно вдохнул отравленный дым. Тебе бы лучше заняться своей раной. Со мной всё в порядке. — Тогда сначала я отведу тётушку Юй домой, а потом вернусь в зал, — сказала Лю Сяньсянь, потрясла затёкшими ногами и, прихрамывая, направилась к выходу из сада. Как только она скрылась, Юнь Ифэн мягко произнёс: — Она такая всегда: язык острый, как лезвие, ругает мужчин, будто ей платят за это серебром. Не принимай близко к сердцу. — Да мы давно привыкли, — добавил Цзинь Хуань. — Мы с отцом много раз были объектами её насмешек. Сначала злились, потом поняли — такова её натура. Му Чэнсюэ аккуратно вложил меч в ножны и холодно бросил: — Мне до неё нет дела. А вот до кого было дело — с тем предстояло разбираться. Цзи Яньжань поднял чёрную фигуру с земли и сказал Юнь Ифэну: — Ты проводи молодого господина Цзинь обратно в Зал Лунного Вида. А я займусь этим. — Не надо в Зал Лунного Вида, — поспешил Цзинь Хуань. — После приёма пилюль мой отец должен сидеть в медитации. Если я сейчас войду, он начнёт волноваться. Лучше попробуем разбудить этого типа — возможно, найдём противоядие. Смысл был, и даже глубокий: единственный сын ослеп — вряд ли кто сможет «медитировать» в такой момент. Даже великий целитель или небесное божество вряд ли смогли бы удержать старого господина от тревоги. А если тревога станет слишком сильной, и энергия сорвётся — тогда даже искусство цигун не поможет. Юнь Ифэн кивнул и помог Цзинь Хуаню встать. Все вместе они направились в главный Зал Снежных Видений.  Тем временем Лю Сяньсянь, вернувшись в Зал Падающих Звёзд, сразу же подбежала к одному пустому бочонку и вытащила оттуда тётушку Юй: — Тётушка, вы не испугались? — Я в порядке, — ответила женщина, но, увидев окровавленное платье девушки, побледнела: — Ох, девочка, ты же ранена… Так много крови. Быстро сядь! — Это всего лишь поверхностная рана, не опасная, — Лю Сяньсянь опустилась на стул, недовольно ворча: — Всё из-за этого Му Чэнсюэ. Бродит в саду в полночь, как… как какой-то демон… я кинулась в бой, в результате не только руку поранила, но и чуть не замёрзла насмерть в этом проклятом снегу. — То есть это он звенел колокольчиками? — недоумённо переспросила тётушка Юй, не понимая ни слова. Лю Сяньсянь без сил махнула рукой: — Не хочу объяснять. Слишком длинная история. Лучше помогите перевязать рану, а потом пойдём в главный зал. Того самого злодея уже поймали, сейчас как раз допрашивают. — Правда? — обрадовалась тётушка. — Значит, теперь никто больше не умрёт напрасной смертью! Она поспешила за лекарствами, аккуратно промыла рану, но, рассмотрев её внимательнее, нахмурилась: — Почти до кости добрались… Рана куда серьёзнее, чем казалось. — Уже счастлива, что осталась жива после его клинка, — пробормотала Лю Сяньсянь, но чем больше говорила, тем яростнее становилась. В сердцах она хлопнула ладонью по столу — чаши подпрыгнули: — Больше ни одной миски ему не принесу! Пусть голодает! Тётушка Юй давно знала её характер: язык острый, а сердце мягкое. Поэтому молча перевязала девушку, а затем пошла с ней в главный зал. Там как раз поливали пленника водой, чтобы тот очнулся. — Ай-ай-ай! — вопил он, ударяясь лбом о пол, прося пощады. Слёзы, слюни, грязь — всё смешалось. Его изуродованное лицо, покрытое глубокими рубцами, вызывало ужас. От одного его вида по коже бежали мурашки, а желудок сжимался. — Что ты здесь делаешь, тётушка Юй? — окликнул Юнь Ифэн, заметив её. — Подходи сюда, не смотри на него. — Это… это человек или демон? — дрожа, спросила женщина. Юнь Ифэн усмехнулся: — Сам не знаю. Похоже, какой-то сумасшедший вор, со странной головой и короткой судьбой. Может, лучше его просто сжечь? — Не надо, господин глава, не надо меня сжигать! — закричал пленник, теребя лицо. Он двумя руками потёр щёки, дёрнул за ухо — и снял маску. Под ней оказалось человеческое лицо, пусть и некрасивое — мужчина лет сорока, тощий, будто скелет, обтянутый кожей. Юнь Ифэн фыркнул: — Я сразу узнал его по походке. Кто же ещё так бегает — точно многоножка, выползшая из своей норы. Цзи Яньжань, мало знавший о южных кланах, тихо спросил: — Кто такой этот «многоножка»? — Многоножка, — ответил Юнь Ифэн, — знаменитый разбойник, грабитель дворцов и древних могил. Никогда не думал, что решится карабкаться даже на гору Пяосяо. *** Примечание: Имя 地蜈蚣 dìwúgōng (Ди Угун) имеет два значения. 1) бот. гариманелла Стеллера (Harimanella stelleriana Cov.). Гарриманеллы — это вечнозелёные стелющиеся кустарники, напоминающие мох. Как выглядит: https://m.vk.com/wall-55867156_639 2) 地 dì — земля, земляной 蜈蚣 wúgōng — зоол. сколопендра (лат. Scolopendra), многоножка. Таким образом, возможно, автор умышленно дал такое прозвище персонажу, так как растение тоже имеет свойство "ползать, карабкаться" вверх по скалам. *** Пленник взвыл: — Господин глава, ради всего святого, пощадите! — Он был старым лисом — ни стыда, ни страха в нём уже не осталось. Но теперь рыдал, будто раненный зверёк: — Эти сволочи меня подставили!  Добыча-то добыча, но и у воровского дела свои правила есть. Особенно у тех, кто себя «благородными разбойниками» величает — у них запретов больше, чем у знатных кланов. Но вот Ди Угун был исключением. В три года отец его взял в ремесло, и с тех пор он стал жадным, жестоким да проворным — только о себе и думал. Естественно, собратья по клану его не жаловали. А теперь и вовсе попал в беду — рассорился с главарём северо-восточных земель и был ловко послан в Павильон Снежного Покоя — прямиком в лапы смерти. — Год назад я уже бывал в Павильоне Снежного Покоя, — мрачно пробормотал Ди Угун. — Тогда это место только достроили, ни слуг, ни стражи не было — повсюду валялись драгоценности. Поэтому, когда пару дней назад услышал, что Юэ Мэнвэй снова пригласил богачей полюбоваться снегами, жажда наживы захлестнула меня, словно волна, и я решил рискнуть — вернуться и провернуть всё заново. И вот чёрт, нарвался на самого главу секты Врат Дождя и Ветра! Проклятие, проклятие!  — Хватит болтать, — перебил его Юнь Ифэн. — Что было в том дыме? Глаза молодого господина Цзинь можно спасти?  — Да-да! — закивал Ди Угун. — Это всего лишь порошок из высушенных цветков скорпионьего хвоста. Никакого противоядия не нужно — через день-два само рассосётся. Услышав это, Цзинь Хуань немного расслабился и чуть ослабил хватку, с которой до этого сжимал руку Юнь Ифэна. Цзи Яньжань же задумчиво посмотрел на Ди Угуна: — Ты сказал, что поднялся по сухим лианам со склона горы? — Так точно! — голос вора дрогнул от гордости. — Эти лианы я сам посадил в прошлый раз, специально выбрал самые буйные и крепкие побеги. И что вы думаете? За один сезон они вымахали как канаты! — Обычный человек, даже увидев их, не решился бы попробовать. Только опытный мастер знает, как пройти. Хотя для такого великого мастера, как глава секты Врат Дождя и Ветра, это просто детская забава!  Он льстил, но при этом его глаза снова скользнули к Лю Сяньсянь — мерзкий, похотливый взгляд, природу не изменить. Но девушка не стала ругать старого развратника. Напротив, её глаза загорелись: — Значит, мы можем покинуть Павильон Снежного Покоя?! — Проверим завтра утром, — Юнь Ифэн поднялся и холодно посмотрел на Ди Угуна. — Если ты действительно выведешь нас с горы, я оставлю тебе жизнь. — Со мной спуститесь! — воинственно постучал себя в грудь вор, но затем нахмурился. — Подождите, вы что, застряли здесь? Почему не пошли обычной дорогой?  — Тебе повезло, что ты не пошёл той тропой, — Юнь Ифэн хлопнул его по плечу. — Иначе давно бы уже стал фаршем.  Ди Угун побледнел:  — Как так?! А потом понуро опустил голову: — Так я попал в разборки между кланами в мире Цзянху?  — Раз уж попал сюда — принимай как есть, — Юнь Ифэн поманил его пальцем. — Открой рот.  Ди Угун неохотно приоткрыл рот: — Помните, как договорились? Сойдёте с горы — отдадите противоядие. Юнь Ифэн щелчком пальца отправил порошок ему в рот. Взгляд его обежал покои, и он указал рукой: — Сегодня ночью будешь жить вместе с этим господином. Му Чэнсюэ: —... Ди Угун невольно втянул голову. Он ещё помнил, как этот человек в белых одеждах бросил его в воздух — мастерство у того было просто нечеловеческое. Но потом подумал: «раз я теперь нужен живым, значит, ночь в покоях с этим человеком — не самая страшная участь». Скривив лицо в фальшивой улыбке, он начал осторожно кланяться: — Уважаемый герой, позволь узнать ваше имя? Му Чэнсюэ недовольно спросил: — Почему глава секты Врат Дождя и Ветра не возьмёт его к себе? Юнь Ифэн одной рукой поддерживал Цзинь Хуаня, ослабевшего от яда. Хмурым взглядом он ответил: — Он всё ещё в тяжёлом состоянии, должен восстанавливаться. Нельзя мешать. Цзи Яньжань действовал с ним заодно. Дважды легонько провёл ладонью по спине раненого, затем поднял глаза: — Прошу, герой Му, примите его на одну ночь. Ди Угун снова заговорил, с притворной угодливостью: — А как же звать вас, Му… какой же «Му?» Лю Сяньсянь передразнила его голос: — Му Чэнсюэ же! Ди Угун:   —... В следующее мгновение Ди Угун со всего размаху шлёпнулся на колени, ударился лбом в пол и запричитал: — Господин мой! Молодой герой! Простите старого червяка! Сегодня я ни слова не скажу, честное слово! Му Чэнсюэ был вне себя. Не говоря ни слова, он развернулся и направился прочь. Ди Угун бросил последний взгляд на Юнь Ифэна и, скрепя сердце, семенящими шагами поплёлся следом. Лю Сяньсянь обратилась к тётушке Юй: — Нам тоже пора. Целую ночь шумели, завтра все будут спать до полудня — не надо рано готовить еду. — В кухне есть маньтоу, кашица тоже уже сварена, — ответила тётушка Юй. — Глава секты Врат Дождя и Ветра, вы тоже отдохните как следует. Юнь Ифэн кивнул, проводив их взглядом. Затем спросил у Цзинь Хуаня: — Если Цзинь Маньлинь всё ещё в медитации, может, переночуете сегодня в Павильоне Лёгких Ветров? Всё равно рассвет уже близок. — Думаю, уже закончил, — Цзинь Хуань нащупал опору и поднялся. — Если я не вернусь, отец забеспокоится, наверняка пойдёт искать. Так что не утруждайте себя, глава, проводите меня до Зала Лунного Вида. После всей этой суматохи за окном уже заметно посветлело. Цзинь Хуань медленно шёл по галерее и не удержался: — Я так и не разглядел, где эти лианы… Скажите… спуск-то безопасный? — Обрыв отвесный, конечно, не простой путь, иначе мы бы раньше заметили, — ответил Юнь Ифэн. — Но не беспокойтесь, раз уж все вместе поднялись, значит, и спустимся вместе. Лю Сяньсянь и тётушка Юй — все благополучно доберутся. — Да, да, благодарю вас, глава Юнь, — смутился Цзинь Хуань. — Если сегодня благополучно выберусь, обязательно буду усердно тренироваться! Цзи Яньжань окинул его взглядом — плечи обвисшие, талия широкая, руки короткие, ноги ещё короче — и покачал головой в сторону Юнь Ифэна: мол, этому человеку как ни тренируйся, всё равно не выйдет. Лучше уж удобное кресло, чай да солнышко. Юнь Ифэн усмехнулся и попытался толкнуть его в ответ, но тот схватил его за руку — и тут же пронзила острая боль. — Сс… — Глава Юнь? — насторожился Цзинь Хуань. — Что случилось? — Ничего, — отозвался Юнь Ифэн. — Просто задел старый вывих. Рана? Цзи Яньжань откинул рукав — на тонком белом запястье ясно виднелись пять пальцевых отметин, местами даже содрана кожа. Это Цзинь Хуань в панике вцепился в его руку и сдавил до крови. Ну и мужчина же… Юнь Ифэн бросил на него взгляд: «Чего уставился?» Цзи Яньжань аккуратно опустил рукав, для видимости помассировал место и повернулся к Цзинь Хуаню: — На самом деле, господин Цзинь, ваши нынешние достижения в боевых искусствах уже вызывают восхищение. А тот приём на днях — «Грозовой тигр обрушивается на землю» — просто гром среди ясного неба! Земля так и вздрогнула, будто готова была разлететься на куски! Юнь Ифэн: — … Он-то видел, как Цзинь Хуань тренировался в прошлый раз. Где там «грозовой тигр!» Это был приём «Ласточка касается воды» — лёгкий, изящный, стремящийся оставить на воде не больше следа, чем летящая стрекоза. Какое там «земля вздрогнула»?! И в самом деле, Цзинь Хуань при этих словах улыбнулся так, будто вот-вот расплачется. Губы дрогнули, глаза растерянно забегали — и всё это вместе… невозможно было смотреть без жалости! *** Примечание переводчика. Му Чэнсюэ (暮成雪) — имя персонажа. 暮 (му) — «сумерки», 成 (чэн) — «становиться», 雪 (сюэ) — «снег». Вместе: «Сумерки превращаются в снег» — поэтическое имя. Земляной Сороконожка издевается, спрашивая «какой му», имея в виду омонимию: 暮 (сумерки) и 木 (дерево). Маньтоу (馒头, мань тоу) — традиционные китайские паровые булочки без начинки, обычно из пшеничной муки. Базовое блюдо китайской кухни. «Ласточка касается воды» (燕子点水, яньцзы диань шуй) — классический приём в ушу, символизирующий лёгкость, грацию и точность. Исполнитель должен коснуться земли или воды так нежно, будто ласточка скользит над поверхностью озера, не оставляя ряби. Контраст с «грозовым тигром» подчёркивает комизм ситуации.