Меч, пронзающий зимний холод

— Ничего страшного, я просто случайно упал с коня и поранился, — сказал Юнь Ифэн, отряхивая одежду. — Здесь всюду пыль. Возвращаемся обратно на постоялый двор, — Цзи Яньжань присел перед ним на корточки. — Я пошлю кого-нибудь за лекарем. — Сначала найди Фэйшуан Цзяо, — напомнил Юнь Ифэн. — Только осторожно — не дай Небеса, напугает кого-нибудь на улице. — Фэйшуан Цзяо? — Цзи Яньжань на мгновение замялся, не веря своим ушам. — Ты приехал на нём? Увидев его недоумение, Юнь Ифэн не смог скрыть довольной искры в глазах: — Да. — Серьёзно? — Цзи Яньжань рассмеялся, вышел на улицу и действительно увидел серебристого коня, спокойно стоящего в переулке, лениво обмахиваясь хвостом. Заметив хозяина, конь сразу же поскакал навстречу, радостно фыркая. Юнь Ифэн всё ещё сидел на ступенях, растирая уставшие ноги. Увидев, как Цзи Яньжань вернулся, он чуть приподнял бровь: — Ну как? Не обманул я Ваше Высочество? — Фэйшуан Цзяо дик, как буря. Раньше он даже Линь Ина не подпускал, — Цзи Яньжань помог ему встать. — А Линь Ин, когда был ранен, всего один раз на нём прокатился — и три месяца потом в лагере хвастался. Юнь Ифэн усмехнулся: — Тогда скажите, Ваше Высочество, сколько мне можно хвастаться? — Сколько душа пожелает, — Цзи Яньжань аккуратно посадил его на коня и улыбнулся. — Пошли, поедем на постоялый двор. Линь Ин снял весь этаж постоялого двора, так что вокруг было тихо. Цзи Яньжань положил вещи Юнь Ифэна на стол и велел подать горячую воду для купания: — Лекарь скоро придёт. — Хорошо, — Юнь Ифэн опустил руку в воду, проверяя температуру. — А где живёт Ваше Высочество? — Рядом, через стену, — ответил Цзи Яньжань. — Как только умоешься и переоденешься — приходи ко мне. После долгих дней пути, пыли и снега, наконец-то можно было расслабиться. Он беззаботно опустился в тёплую воду, забыв даже о ссадинах на ногах, и лежал так почти полчаса, пока мышцы не размякли, а тело не стало лёгким, как облако. Цзи Яньжань сидел в покоях и пил чай. — Ваше Высочество, — Юнь Ифэн вошёл, захлопнув за собой дверь. На нём были чистые одежды, а длинные чёрные волосы всё ещё слегка вились от влаги. — Чай есть? — Есть, садись, — Цзи Яньжань отодвинул для него стул. — Неужели ты приехал сюда из-за того, что в столице узнали, будто я в Вансинчэне? — Не совсем, — Юнь Ифэн уселся, слегка улыбнувшись. — Просто однажды, гуляя с А-Фу, мы наткнулись на группу головорезов и случайно раскрыли их замысел. Тайфэй заподозрила, что кто-то попытается использовать господина Лю в своих целях, и велела секте Врат Дождя и Ветра первыми распространить весть: будто реликвия находится в Вансинчэне, а Ваше Высочество приехали сюда лишь за тем, чтобы вернуть святыню. С этими словами он достал из рукава буддийскую реликвию и протянул её Цзи Яньжаню: — Вот она. Теперь вы можете вернуться в столицу с победой. Цзи Яньжань: — ... В покоях повисло молчание. Через мгновение он, всё ещё не веря, пробормотал: — Откуда ты это взял? — В столице, — Юнь Ифэн посмотрел на него. — Подробности расскажу позже, когда будет время. А теперь… вы обещали мне кровавый линчжи.  Одними только этими словами Юнь Ифэн перевернул душу принца. Вернуть реликвию — великая удача, но как же быть с тем, что он обещал в придачу? Кровавый линчжи… Лекари из императорской лечебницы всё ещё не нашли лекарства от яда, а те, кого он отправил на Потерянный остров даже моря ещё не увидели. Все пути вели в тупик, а теперь вот и долг в лице самого Юнь Ифэна — уже тут, рядом. Цзи Яньжань собрался с духом: — Кровавый линчжи… подожди, пока вернёмся в столицу. — Эй, Юнь Ифэн! — окликнул он, но тот уже не отвечал. Слова едва успели сорваться с его губ, как Юнь Ифэн обмяк и безвольно упал ему в объятия. Цзи Яньжань аккуратно поднял его на руки, уложил на ложе, а затем, как истинный мастер, осторожно прикоснулся к его запястью, чтобы проверить пульс. К счастью, сердце билось ровно, температура была в норме. Наверное, просто устал — после долгого пути, напряжения и борьбы, тело не выдержало и сломалось, едва наступило время отдыха. Юнь Ифэн лежал бледный, с нахмуренными бровями, даже во сне не мог расслабиться. Цзи Яньжань сидел у постели и ужасно захотел, как старина У, вздохнуть всей грудью. Интересно, сколько нужно потратить — двести, триста лянов серебра — чтобы нанять Линь Ина и заставить его выслушать всё, что ему предстоит услышать? После купания Юнь Ифэн надел лишь лёгкие хлопковые одежды, и теперь на его коленях проступила кровь. Цзи Яньжань осторожно подвернул ему штанину и увидел множество ссадин. От горячей воды они снова начали кровоточить, кожа побелела, из ран сочилась жидкость — вид был не самый приятный. Он достал из шкафчика бутылёк с мазью и аккуратно перевязал ему раны. За окном темнело. Время летело незаметно. Юнь Ифэн спал, как убитый, ни о чём не зная, ни о чём не думая. Проснулся он только на следующий день, около полудня, когда Цзи Яньжань уже вернулся из управы. Он сел на ложе, потянулся за водой, словно младенец, только что очнувшийся от долгого сна. — Не голоден? — Цзи Яньжань протянул ему чашу с тёплой водой. — В кухне тебя ждёт похлёбка, а вчера заходил лекарь — говорит, что ничего страшного, через пару дней поправишься. — Я знаю, — Юнь Ифэн держал чашу обеими руками. — В горах я снова почувствовал прилив яда, потерял много сил. Два дня сна мне не повредят. Цзи Яньжань сел на край ложа: — В горах? — Фэйшуан Цзяо бежал слишком быстро, — сказал Юнь Ифэн. — По ледяной тропе, где скользко, как на масле. Я боялся, что он сорвётся, потому всё время держался настороже. Потом снова начался жар, и я потерял сознание. Но конь оказался мудрее меня — он нашёл пещеру, мы переночевали там. Поэтому и задержались. Иначе приехали бы ещё пару дней назад. Цзи Яньжань нахмурился. Хотел сказать что-то утешительное, но понял: слова будут пустыми. Он знал, как проявляется яд, когда нападает внезапно. В тёплых покоях, на мягком ложе — и то невыносимо. А Юнь Ифэн пережил это в ледяной пещере, в самой середине зимы. Юнь Ифэн улыбнулся: — Зато прохладно было. Это была всего лишь шутка, но в этот момент она прозвучала особенно. Даже у самого Цзи Яньжаня внутри что-то сжалось. Иногда, когда человек слишком сдержан, слишком добр, слишком лёгок в словах — именно тогда и начинаешь чувствовать себя виноватым. Он испытывал чувство вины. И угрызения совести. Ведь если бы не его обещание — этого бы не случилось. — Ах да, — неожиданно вспомнил Юнь Ифэн, всё ещё лёжа на ложе. — Ваше Величество так и не отдали мне кровавый линчжи. Вы оставили его в столице? Теперь уже отступать было некуда. Цзи Яньжань глубоко вздохнул и, сжав зубы, признался: — Всё это были пустые слова. В моём дворце никогда не было кровавого линчжи. Я сказал это, чтобы убедить тебя выйти из уединения. Юнь Ифэн: — ... Он медленно откинулся на подушки, опустил ресницы. Молчание длилось так долго, что казалось — вот-вот стены не выдержат и рухнут. И только спустя долгую паузу он произнёс: — Понятно. Это тихое «понятно» пронзило сердце принца, словно стрела. — Тогда, может, ударишь меня разок? — предложил он, почти с надеждой. — Нет сил, — Юнь Ифэн честно ответил. — Запишу как долг. Цзи Яньжань собрался с духом: — Я уже послал людей искать лекарство. Если не найдём в Великой Лян — пошлю в Южные моря, Западные страны, даже в далёкую северную империю Байша, или дальше — туда, где никто не ступал. Где бы ни прятался кровавый линчжи, я найду его. Он продолжил: — А лекари в столице… пусть поработают ещё. Не может быть, чтобы среди них не нашёлся тот, кто придумает, как вывести яд. Обещаю, я не брошу это дело. Юнь Ифэн поднял глаза: — Вы правда так думаете? Цзи Яньжань поднял правую руку: — Клянусь. — Хорошо, — вздохнул Юнь Ифэн. — Раз уж другого выхода нет… спасибо, Ваше Высочество. Голос его был хриплым от усталости и яда, всё ещё таящегося в теле. Он едва успел договорить, как снова начал клевать носом. Перед сном он всё же выдавил из себя: — Скажите, в городе есть ещё открытые лавки с одеждой? — Разве у вас мало одежды? — уточнил Цзи Яньжань. — Только две пары. Одна порвалась о сучья, вторая забрызгана кровью. — Хорошо, — кивнул Цзи Яньжань. — Спи. Этим я займусь сам. Когда Юнь Ифэн проснулся вновь, на столе уже лежало целых десять новых комплектов одежды — всё, что успел купить Линь Ин. Он думал, что после раскрытия правды о кровавом линчжи его господин станет объектом гнева секты Врат Ветра и Дождя, что может даже появиться объявление о поимке принца. Но вместо этого всё прошло тихо, как вода. Такой поворот застал Линь Ина врасплох. Сначала он был рад, потом вдруг ощутил стыд. В этом вихре чувств он чуть было не скупил всю лавку, чтобы хоть как-то загладить вину. — Пусть глава Юнь оденется потеплее, — сказал Линь Ин с искренней заботой. Цзи Яньжань похлопал его по плечу — как знак одобрения. — Молодец. В покоях Юнь Ифэн сидел на ложе, скрестив ноги, и смотрел на десять новых комплектов одежды — ярких, расписных, словно весенние цветы. Он подпёр щеку рукой и тяжело вздохнул. Вдруг вспомнил об обещанном перстне, в который были вправлены золото, нефрит и жемчуг — и как они с Цзи Яньжанем тогда говорили, что всё это выполнено в одной манере. «Люди из дворца Сяо… безнадёжны». — Глава Юнь, — Цзи Яньжань вошёл с подносом в руках, — ты почти сутки ничего не ел. Слезай, поешь чего-нибудь. Юнь Ифэн, сидя на краю ложа, спросил: — А что там снаружи за шум? Так и не дал мне спокойно заснуть. — Новый год ведь, — улыбнулся Цзи Яньжань. — Тут как раз артисты пришли — на шестах лазают, танец львов танцуют, просят подаяния. — Уже и забыл, что всё ещё праздник, — Юнь Ифэн хлопнул себя по лбу, не стал больше говорить о кровавом линчжи и, жуя пирожок, спросил: — Когда вы собираетесь вернуться в столицу, доложить о находке? Цзи Яньжань налил чая: — А ты, глава Юнь? Может, поедешь со мной? Пусть лекари ещё раз осмотрят. — Уже столько раз осматривали, что, наверное, и наизусть мою кровь знают, — усмехнулся Юнь Ифэн. — Пульс записан, диагноз поставлен, теперь им остаётся только листать книги. Не важно, буду я рядом или нет. Если вдруг найдут лекарство — я вернусь. А сейчас… мне лучше вернуться в секту Врат Дождя и Ветра. Цзи Яньжань немного помедлил: — Тогда… — Я поеду обратно в секту, — сказал Юнь Ифэн. Цзи Яньжань задумался, потом кивнул: — Хорошо. Я провожу. Юнь Ифэн удивился: — Проводите? Но Ваше Высочество должен как можно скорее вернуться ко двору. — Брат-император ждёт реликвию, а не меня, — сказал Цзи Яньжань. — Кроме того, — добавил он, опираясь на ладонь, — теперь, когда слухи о краже распространились, я могу официально выделить отряд сопровождения, и Линь Ин доставит реликвию обратно во дворец. Я же сам увёз тебя с гор, так что и проводить обратно — моя обязанность. Разве это не соответствует… вашим правилам Цзянху? Юнь Ифэн усмехнулся: — В Цзянху таких правил нет. Но если Ваше Высочество настаивает — я не откажусь. На лице его ещё была болезненная бедность, но глаза светились — он улыбался легко и беззаботно. В этот момент он совсем не походил на грозного главу секты Врат Дождя и Ветра, что наводил ужас на бродячих мастеров. Скорее уж он напоминал молодого учёного, что отправляется на столичные экзамены: за спиной — плетёный футляр для свитков, в глазах — восторженный блеск, а в душе — наивная готовность верить любому слову. Именно таких простаков лихие люди на дорогах обводят вокруг пальца без малейших усилий. — Гм… — Цзи Яньжань смущённо кашлянул. — Тогда я схожу на кухню, проверю, как там готовится суп. Едва он вышел, как в покои вошёл Линь Ин. — Глава Юнь, — он протянул небольшой пакет, — на улице продавали пирожки с сахарной начинкой, взял на всякий случай. Попробуете? — Благодарю, господин Линь, — Юнь Ифэн аккуратно взял один пирожок. — Ещё тёплый. Линь Ин, видя, что настроение у гостя хорошее, решился и спросил: — Простите, что говорю прямо… Но Его Высочество… — про тот самый кровавый линчжи… вы действительно не сердитесь? В этот самый момент за дверью замер Цзи Яньжань, не решаясь уйти. — Сержусь, — спокойно ответил Юнь Ифэн, дуя на пирожок. — Его Высочество — первый, кто открыто обманул секту Врат Дождя и Ветра.  Цзи Яньжань за дверью замер. Линь Ин продолжил: — Старина У тоже так думал. Говорил, что принца Сяо теперь по всему миру будут преследовать.  Юнь Ифэн рассмеялся: — Да кто посмеет? Это же великий принц Сяо, главнокомандующий армией Мобэй. Кто из Цзянху посмеет бросить ему вызов? Ну, разве что я сам — в порыве гнева сойдусь с ним в поединке до конца. Цзи Яньжань за дверью тяжело вздохнул. Линь Ин, немного помедлив, всё же спросил: — Тогда… сейчас вы всё ещё хотите драться? — Я могу придержать его для вас, — добавил он шёпотом. — Просто скажите, когда. — Нет уж, драться не буду, — Юнь Ифэн аккуратно вытер пальцы от липкого сахара. — Его Высочество защищает границы, рискует жизнью ради спокойствия народа. Как я могу ради своих нужд поднимать руку на такого человека? На кровавый линчжи я и раньше не рассчитывал, и сейчас тоже. Всё это — просто моё бесполезное путешествие. Но не сказать, что я в убытке: тайфэй ко мне добра. Эти слова он произнёс легко, почти с улыбкой, но за этой улыбкой скрывалась тень горечи — ведь речь шла о его жизни. Линь Ин почувствовал это и, чтобы разрядить обстановку, сказал: — Не переживайте, глава Юнь. Я тоже буду искать линчжи. В северо-западных землях много странных и редких вещей. Найдётся и ваше лекарство. Юнь Ифэн поблагодарил: — Благодарю, господин Линь. Через мгновение в покои вошёл Цзи Яньжань, и, увидев, что Линь Ин всё ещё здесь, велел: — Ступай на кухню, принеси суп. Юнь Ифэн протянул ему пирожок: — Цзи Яньжань, великий принц империи Лян, стоит у дверей и подслушивает. — Это называется — «мучает совесть», — честно признался Цзи Яньжань. Юнь Ифэн откинулся на спинку стула: — По правилам секты Врат Дождя и Ветра, сначала платят, потом делают дело. Вы — исключение. — Почему? — удивился Цзи Яньжань. — Потому что я главнокомандующий? — Нет, — Юнь Ифэн улыбнулся. — Потому что вы защищали северо-запад, много раз подавляли бандитские набеги. А я с детства ненавижу разбойников. Мои родители погибли от их рук. Цзи Яньжань на мгновение замер. Юнь Ифэн продолжил: — Даже без кровавого линчжи я бы всё равно вам помог. Неожиданная правда. Цзи Яньжань помолчал, затем тихо спросил: — Это случилось на северо-западе? — Не знаю, — покачал головой Юнь Ифэн. — Я был ещё младенцем, когда меня нашёл один безумец. Он и сам не мог толком объяснить, где меня взял. Прошлое ушло, но его эхо всё ещё звучало в сердце, оставляя боль. Цзи Яньжань положил руку ему на плечо: — Ладно, давайте о счастливом. Вон, Новый год на дворе, веселье кругом. Слышал, что в ночь на пятнадцатое число будет фестиваль фонарей. Может, сначала посмотрим его, а потом уже отправишся домой? Юнь Ифэн кивнул: — Хорошо. — Тогда пошли, — сказал Цзи Яньжань. — Еда уже съедена, пора и прогуляться, чтобы пища не осела в теле. Юнь Ифэн долго выбирал из десяти новых комплектов одежды, пока наконец не остановился на одном — светло-лунного цвета, из тонкой шёлковой ткани. Только вот наряд оказался чересчур сложным: чтобы правильно завязать пояс, ушло добрых полчаса. Цзи Яньжань тем временем стоял у дверей, ожидая его. Юнь Ифэн потянул рукав и недовольно пробормотал: — Ну и одежды… Цзи Яньжань мгновенно выпрямился и твёрдо заявил: — Красиво! Юнь Ифэн на мгновение замялся, не зная, как реагировать. Такой прямой похвалы он не ожидал. — Ну что ж… пусть будет «красиво». Когда они спустились вниз, гости постоялого двора не могли не заметить их. Увидев, что Юнь Ифэн облачён в этот наряд, все только и могли, что вздохнуть. Раньше, когда эта одежда висела в лавке господина Вана, они думали: «кто же купит такую дорогую и безвкусную тряпку?» — а теперь смотрели и думали: «Как же она ему идёт!» Несмотря на три-четыре слоя тонкого шёлка, он не выглядел тяжёлым — наоборот, казался лёгким, как облако, и статным, как поэт в зимнем саду. Даже подол, развевающийся на ветру, казался изысканным. И впрямь — «красота всё прощает».  По улице бежала толпа ребятишек, смеясь и толкаясь, они промчались мимо, распевая какую-то детскую песенку. Щёчки у всех пылали, глаза сияли — детская радость без забот. Юнь Ифэн сказал: — Обычно я провожу Новый год в секте Врат Дождя и Ветра. Это впервые, когда я гуляю по улицам. — Впервые? — удивился Цзи Яньжань, но тут же улыбнулся. — Тогда я должен сделать так, чтобы этот Новый год запомнился. Юнь Ифэн кивнул и, проходя мимо лотка, взял деревянный барабанчик на палочке — детскую игрушку, которую трясут, и она гремит. Цзи Яньжань молча достал мешочек с монетами. Они шли по улице, останавливаясь то у одного лотка, то у другого, ели пирожки с сахаром, пробовали сладкие рисовые шарики, пили тёплый имбирный чай. Когда солнце уже склонилось к западу, они зашли в чайный домик, чтобы передохнуть. С веранды чайного домика открывался великолепный вид. По обеим сторонам улицы зажглись фонари, их свет переливался, словно волны пламени, оживляя толпу и улицу. Толпа народа плотной стеной стояла у дороги, ожидая появления огненного дракона и украшенных цветами повозок. Малыши толпились у лотков с сахарными рисунками, взволнованно крутили стрелку, молясь, чтобы выпал им большой пёстрый петух или величественный феникс. А на каменном мосту вдалеке было и вовсе не протолкнуться — люди толкались плечо к плечу, держа в груди невольный страх: вдруг кто-то поскользнётся и упадёт в реку. Этот шумный, живой и земной мир, словно мягкий туман или ласковое озеро, незаметно окутал сердце. Даже когда огненный дракон ушёл, даже когда вокруг уже не осталось ничего необычного, одна лишь радость простого народа — смех, разговоры, звуки шагов — заставляла задержаться, не хотеть уходить. Юнь Ифэн долго смотрел на улицу, задумчиво и тихо. Цзи Яньжань сидел напротив и мог видеть его глаза, в которых отражались огни фонарей. Редко кому доводилось застать его в таком состоянии — он не привык так пристально смотреть на людей. Но сейчас, раз уж нечем заняться, почему бы и не понаблюдать? Юнь Ифэн, почувствовав на себе взгляд, всё же заметил, но не отводил глаз от улицы. Ему нравилось шумное веселье, и он не хотел отвлекаться. Лишь чуть приподнял уголки губ — лёгкая, едва уловимая улыбка. Цзи Яньжань отвёл взор, прикрываясь чашей с чаем. Снаружи раздались громкие аплодисменты — кто-то, видимо, увидел что-то особенно интересное. — Пойдём, — Юнь Ифэн встал, потянув Цзи Яньжаня за руку. — Пойдём посмотрим, что там за шум. Цзи Яньжань улыбнулся и пошёл следом. Ту ночь Вансинчэн не знал покоя — огни не гасли, и даже небо окрасилось в алые оттенки. Они шли бок о бок по улице, протискивались сквозь толпу, пробирались через мост, пили сладкое рисовое вино, покупали сахарные рисунки, просто бродили без цели — вперёд, куда ноги ведут. Только когда улицы стали пустеть, а смех смолкать, они вспомнили, что пора возвращаться на постоялый двор. — Если тебе нравится веселье, — сказал Цзи Яньжань, — в следующий раз я приглашу тебя в столицу на Новый год. Юнь Ифэн поправил волосы, выбившуюся прядь оставил висеть на шее, не стал прятать, только улыбнулся: — Хорошо. Цзи Яньжань поправил ему воротник, в глазах мелькнуло что-то тёплое. Их шаги были неспешными, лёгкими, будто они не шли, а плыли по реке воспоминаний. Лунный свет вытягивал их силуэты всё длиннее и длиннее, пока они уходили по улице, теряясь в тени домов и шёпоте ночи. — Реликвия найдена.  *** Конец первой части.