Меч, пронзающий зимний холод

У Сысы нахмурился: — Так в чём же дело? Тайфэй, бледная как полотно, с силой хлопнула ладонью по столу: — Они хотят вынудить Цзи Яньжаня пойти против Императора! Было ли в Вансинчэне некое «загадочное лицо» — неизвестно. Но там точно жил бывший придворный императора, старший евнух Лу Сяодэн, личный слуга покойного императора. Юнь Ифэн нахмурился: — Лу Сяодэн? — Да, — кивнула матушка принца. — С детства был рядом с покойным императором, первый и ближайший из всех слуг. После кончины императора он попросился оставить службу, продал всё, что имел в столице, и уехал в Вансинчэн, чтобы спокойно дожить свои дни. Когда умирал покойный император, рядом был только Лу Сяодэн. О чём они говорили, никто не слышал — ни министры, ни наложницы. С тех пор пошли слухи: будто бы нынешний император Ли Цзинь вовсе не был избранником сердца покойного, будто бы умирающий император с последним вздохом приказал Лу Сяодэну написать указ, передающий престол своему любимому сыну — тогда ещё командующему на далёком северо-западе, принцу Сяо Цзи Яньжаню. Услышав об этом, тогда ещё принц Ли Цзинь якобы схватился за меч, ворвался в покои умирающего отца и своими руками убил его своей дерзостью. Юнь Ифэн помедлил: — Но… — Я знаю, — вздохнула матушка принца. — Даже если бы покойный император и любил Цзи Яньжаня больше других сыновей, он бы не вернул ему имя рода Ли. Ведь Яньжань был усыновлён, стал частью другого рода. Однако, сколь бы нелепы ни были эти слухи, они не исчезли. Слишком уж много завистников и недоброжелателей вокруг, и слишком велик Яньжань своими подвигами на поле боя. В эти годы в народе ходило много разговоров о происхождении Цзи Яньжаня, но сейчас было не время вспоминать историю его жизни. Юнь Ифэн сказал: — Слова умирающего императора знает только Лу Сяодэн. А теперь — смотрите: буддийская реликвия в столице, а принц тем временем прибывает в Вансинчэн вместе с беглым преступником. Если его заставят встретиться с Лу Сяодэном — слухи станут правдой, и доказать обратное будет невозможно. — Тайфэй, — вмешался У Сысы, — тогда я немедленно отправляюсь обратно и забираю реликвию. Не дам никому другому вручить её императору. — И я с тобой, — сказал Юнь Ифэн. — Дело это должно остаться между нами. Торговцев тоже нельзя отпускать — не дай Небеса, пронесётся слух. Тайфэй кивнула: — Тогда на вас и вся надежда. Той же ночью У Сысы тайно собрал сотню бойцов и окружил особняк на западе столицы. В доме горел свет, двое бандитов всё ещё бодрствовали, обсуждая, кому бы из чиновников подать доклад, чтобы быстрее попасть ко двору с «даром». Юнь Ифэн бесшумно опустился под окно. Левой рукой он ловко метнул две серебряные иглы с кончиками, тонкими как волосы — те легко пронзили бумагу в оконной раме и вонзились в шеи сидящих внутри. В покоях тут же раздался громкий храп. Люди, которые ещё мгновение назад с пеной у рта спорили, как бы им быстрее попасть ко двору, теперь лежали, как попало — головой на столе, во сне причмокивая губами и мечтая о троне, повышении и невесте. Юнь Ифэн аккуратно спрятал реликвию в рукав и, не оглядываясь, вышел из сада. Увидев, что он справился, тайные стражи дворца, затаившиеся на крышах, подали условный знак. У Сысы мгновенно отдал приказ — бойцы ворвались внутрь. — Кто та… — первый из охранников только начал кричать, но тут же получил удар по шее и рухнул на землю. Эти солдаты были лично обучены Цзи Яньжанем, каждый из них в бою мог противостоять сотне врагов. Справиться с этими жалкими головорезами — всё равно что резать курицу боевым топором — в мгновение ока весь двор был заполнен связанными людьми. Когда пленников погрузили на повозки и увезли, соседи по-прежнему крепко спали, даже не заметив, что за стеной происходило. Лишь кто-то ворочал головой во сне, думая, что ночь и правда выдалась чересчур шумной. — Как? — уже в саду спросила матушка принца. — Это реликвия, — Юнь Ифэн достал её из рукава. — А всех торговцев мы взяли — ни один не ушёл. Сейчас У Сысы допрашивает их в подземелье. — Спасибо тебе, — наконец облегчённо вздохнула женщина. Она взяла его за руку, ввела в дом и добавила: — Я всё думала… Кража реликвии — это дело государственной важности, и император предпочитал держать это в тайне. Об этом знали лишь несколько человек. А те, у кого сердце чернее тьмы, воспользовались этим, чтобы подставить Яньжаня. Не знаю, что сейчас в Вансинчэне, но душа моя тревожится. Юнь Ифэн задумался и сказал: — Тогда давайте сами пустим весть. Воровство в императорском дворце — не такой уж страшный позор, тем более что реликвия уже найдена. В сравнении же с выдуманными россказнями про то, будто принц Цзи Яньжань встретился с Лу Сяодэном, чтобы замыслить измену, — лучше уж правда о поиске святыни. — Я тоже так думаю, — кивнула матушка принца. — И чем быстрее начнём, тем лучше. Не дадим врагу шанса опередить нас. Завтра же отправлю людей. — Если доверите дело, — улыбнулся Юнь Ифэн, — то я могу заняться распусканием слухов. У секты Дождя и Ветра много тайных людей в столице — они и следят, и шпионят, и новости разносят. Время пришло — пусть разнесут и правду. Пока они говорили, в дверь постучали, и вошёл У Сысы : — Этих и пытать не надо. Как услышали, что мы от императорской власти, сразу всё выложили. Эти двое братьев родом из провинции Мин, приехали в столицу торговать фейерверками, надеясь заработать к Новому году. Но по пути через Юньшань они встретили одного мужчину средних лет, который представился богатым купцом из Шаньси. Тот сказал, что пару дней назад купил у грабителя древности, среди которых была и буддийская реликвия. Поначалу он подумал, что это просто обычная драгоценность, но потом заметил странный узор на основании — похоже, что-то императорское. История эта была полна дыр и несуразностей, но братья были просты и доверчивы, как сельские жители, и легко поверили. Мужчина добавил, что, возможно, это похищенная из дворца святыня, и он боится оставлять её у себя — просит братьев отвезти в столицу, передать какому-нибудь чиновнику. Может, и награду получат. Юнь Ифэн спросил: — И они, не раздумывая, помчались в столицу, мечтая разбогатеть? — Именно, — с горькой улыбкой кивнул У Сысы. — И ведь не побоялись! Услышав всего пару слов про реликвию и судьбу империи, они уже видели себя героями Великой Лян. Как только приехали в столицу — сразу принялись искать дом, землю, всё строить. А тот человек даже дал им приличную сумму на наём охраны. Юнь Ифэн вздохнул: — Принц Сяо со своей армией полгода разыскивал реликвию и ничего не нашёл. А теперь её привезли двое деревенских недоумков, которые еле языком ворочают. Да ещё и сказали, что это «судьба империи»… Странные времена. Или кто-то очень умён… или просто подлец. Даже если не вспоминать Вансинчэн и Лу Сяодэна — одно это уже позор. И ещё один момент: торговцы и охрана — всё это было собрано наспех. Даже если император заподозрит неладное и прикажет пытать их до смерти — не найдёт ни одной ниточки. У Сысы спросил: — Что делать дальше? — Нужно как можно скорее распространить весть, что реликвия найдена, — сказал Юнь Ифэн. — Я немедленно отправляюсь к принцу. Неважно, что сейчас происходит в Вансинчэне — если мы успеем туда доставить реликвию, у нас останется шанс всё объяснить. — Отсюда до Вансинчэна идти не меньше двух недель, — озабоченно сказала матушка принца. — Успеешь ли ты? — Не успеем — всё равно пойдём, — твёрдо ответил Юнь Ифэн. — Я уже отправил посланника к старшему ученику секты Дождя и Ветра в столице. Пусть он остаётся здесь, тайфэй. Он будет знать, что делать. У Сысы вдруг озарился: — Если ехать по тракту — да, две недели. Но если пересечь гору Ваньгу — можно уложиться в семь дней. — Гору Ваньгу? — переспросил Юнь Ифэн. — Ту, что рядом со столицей? Да, это короткий путь. — Да, короткий, — вздохнула матушка принца, — но эта гора не проста. Не всякий сможет её перейти. У вас, глава Юнь, лёгкий шаг — это хорошо. Но лошадь не пройдёт, а идти пешком всё время — и ноги отморозишь, и силы потеряешь. — А почему бы не взять Фэйшуан Цзяо принца? — предложил У Сысы. — Этот боевой конь был рождён для снегов, и даже на самых скользких и крутых горных склонах он скакал, словно по ровному полю. *** Примечание: Имя коня — Фэйшуан Цзяо 飞 fēi — летать, парить, нестись. 霜 shuāng — иней; морозный; сверкающий. 蛟 jiāo — миф. морской змей, водяной дракон; безрогий дракон. Буквально: Летящий сверкающий как иней дракон. Вообщем, красивое и пафосное имя для боевого коня)) *** Юнь Ифэн посмотрел на матушку принца: — А боевой конь принца сейчас во дворце? — Прямо в задней конюшне, — кивнула она, но с сомнением добавила: — Только вот Фэйшуан Цзяо — конь дикого нрава. Помимо Яньжаня, к нему и подойти-то опасаются. Из всей армии лишь Сяо Линя, когда тот был ранен в бою, он понес на спине — и то нехотя. Старый У тоже его не обуздает. Лин Фэй по глупости попытался его оседлать, но едва не лишился рёбер от конского копыта. Юнь Ифэн спросил: — Можно мне на него взглянуть? — Хорошо, я провожу, — матушка принца встала. — Только будь осторожен, не дай Небеса, укусит или лягнёт. К тому времени уже начинало светать, конюхи готовили корм. Юнь Ифэн открыл деревянные ворота заднего двора — и увидел, как посреди конюшни стоит высокий, белоснежный конь. Его тело было подтянутым, мускулистым, ноги твёрдо стояли на земле, глаза — чёрные, как драгоценные камни, грива и хвост переливались, словно сотканные из самого тонкого серебряного шёлка. Юнь Ифэн воскликнул: — И впрямь достойный конь! — Когда принцу было семнадцать, он три месяца не выходил из дикого леса, прежде чем укротил его, — вспомнил У Сысы. — Берегитесь. — Хорошо, — кивнул Юнь Ифэн и осторожно начал подходить ближе. Фэйшуан Цзяо лениво повернул голову, бросил на него один-единственный взгляд. У Сысы и матушкой принца стояли вдалеке, он всё повторял: — Как только почувствуете неладное — бегите! Юнь Ифэн кивал, но в душе не ощущал вражды от коня. Он протянул руку, аккуратно провёл тыльной стороной пальцев по его гладкой гриве и улыбнулся. Он полюбил этого великолепного коня. Фэйшуан Цзяо не только не сопротивлялся — он даже потянулся к Юнь Ифэну мордой, прижавшись к его руке, и фыркнул коротко и весело. У Сысы вытаращил глаза: — Не может быть… Это же живой демон! Матушка принца обрадовалась: — Это знамение Небес! Знамение! Юнь Ифэн взял поводья, легко вскочил на коня — так, будто делал это всю жизнь. Фэйшуан Цзяо не сопротивлялся. Он даже, словно поняв, что на нём не чужой, гордо вскинул голову и застучал копытами по каменному полу, будто говоря: «Теперь мы вместе». Конь легко перепрыгнул через загородку и рванул вперёд, будто ветер. — Постойте же! — кричал У Сысы, побежав следом. — Мы ещё не всё сказали! — Отчего такая спешка?! Вернитесь! — Учитель Юнь! — подбежал ученик секты Врат Дождя и Ветра. — Ваш старший ученик прибыл и просит аудиенции. — Пусть ждёт в главном зале, — приказал Юнь Ифэн. Он остановил коня, слез с него и повёл обратно в конюшню. — Подожди немного, мы скоро отправимся. Конь встрепенул хвостом, провожая его взглядом. Не то чтобы он смотрел с нежностью — может, и показалось, но У Сысы был уверен: этот дикий зверь, похоже, признал Юнь Ифэна. И, глядишь, за ним и в секту Врат Дождя и Ветра уйдёт. А ведь ещё вчера кто-то говорил: «Да что там — и лошадь у дворца Сяо останется». А теперь и конь ушёл, и, если так пойдёт дальше, принцу придётся на осле в бой идти. Старшего ученика секты Врат Дождя и Ветра звали Цинь Юэ. Молодой человек, всего восемнадцати лет, но уже с видом мудреца — лицо правильное, глаза ясные, движения спокойные и осмысленные. Юнь Ифэн особенно его любил. На этот раз он прибыл в столицу по поручению, связанному с другим делом. Но едва управился — и тут новое задание. Юнь Ифэн коротко объяснил ему ситуацию и добавил: — Пока меня не будет, слушайся тайфэй и У Сысы. Понял? — Так точно, — ответил Цинь Юэ. — Не волнуйтесь, учитель, я всё сделаю. — Кстати, останешься в столице на Новый год, — Юнь Ифэн похлопал его по плечу. — Спасибо за помощь. Всё было подготовлено. Утром, с первыми лучами солнца, Юнь Ифэн выехал из столицы. Приближался Чуси. Каждая деревня, мимо которой он проезжал, была украшена фонарями, повсюду звучали смех и песни. *** Примечание: 除夕 chúxī, Чуси — канун Нового года. В этот день все собираются семьями за праздничный ужином, запускают фейерверки и провожают старый год. *** Но ему нужно было оставить этот шум и счастье позади. Он пришпорил коня, решив не останавливаться, пока не достигнет Вансинчэна. Перед ним возвышалась гора Ваньгу — высокая, как стена, покрытая снегом и льдом. Чёрные скалы пробивались сквозь белоснежное покрывало, а на вершинах вечно клубились облака и туман. — Пошёл, — прошептал Юнь Ифэн, чуть наклонившись к уху Фэйшуан Цзяо. — Теперь на тебя вся надежда. Серебристый конь громко заржал, как гром в небе, и одним ударом копыта вспорол толстый слой ледяной коры. Юнь Ифэн почувствовал, как ветер свистит у него в ушах, а перед глазами мелькали мелкие ледяные кристаллы. Пальцы, спрятанные в рукавах, онемели от холода, щёки горели, будто обмороженные. Снег и ветер почти слепили его, дорога стала размытой. Но Фэйшуан Цзяо бежал всё быстрее. Ведь он был рождён для снегов и бурь, столько лет скакал по пустынным просторам Мобэя с Цзи Яньжанем. Несмотря на всё своё терпение, он всё же любил этот ледяной край. Почувствовав, что всадник ослабил поводья и полностью доверился ему, конь окончательно вошёл в раж. Он громко заржал, вскинул голову и бросился вперёд по узкой, крутой тропе. Копыта, твёрдые как сталь, вонзались в землю, как молоты, эхо их шагов катилось по горам, как весенняя гроза, пробуждая из зимней спячки зверей в их логовах. Далёкие дровосеки, взглянув на отвесные скалы, видели лишь вспышку серебра — и тотчас её не стало. Как будто ветер промчался мимо, или облако скользнуло по утёсу — ловко, быстро, бесследно. *** Второй день Нового года, у ворот Вансинчэна. — Наконец-то добрались, — Линь Ин спрыгнул с коня, подняв голову к высокой каменной стене. — Если бы знал, что в горах будет снежная лавина, лучше бы подождали пару дней. Сколько времени потеряли, да и двух лошадей заморозили. — Главное, что обошлось без жертв, — ответил Цзи Яньжань. — Пошли, входим в город. Вансинчэн был одним из важнейших и оживлённых городов империи Великой Лян, постоялых дворов здесь было в избытке. После того как все разместились, Линь Ин привёл Чжоу Мина к Цзи Яньжаню. — Чжоу Мин, мы уже в Вансинчэне. Что дальше? — спросил он. — Как и договаривались, через два дня, — ответил Чжоу Мин. — На четвёртый день нового года я скажу Вашему Высочеству, куда идти на встречу. Линь Ин предупредил: — Смотри, не вздумай затевать игры. Чжоу Мин ответил спокойно: — Господин мой искренен в желании сотрудничать. Я лишь пешка, что я могу сделать? Вы напрасно беспокоитесь, господин Линь. Его тон был учтив, но не раболепен, речь — чёткой и логичной. Ничего подозрительного в нём не было. Цзи Яньжань поставил чашу на стол и приказал увести Чжоу Мина. Линь Ин спросил: — Ваше Высочество, как вы смотрите на всё это? — Раз уж мы в Вансинчэне, неважно, правда это или обман — с «Невидимой рукой» всё равно стоит встретиться, — ответил Цзи Яньжань, сдувая пену с поверхности чая. Через мгновение он добавил: — Если не ошибаюсь, местный уездный чиновник — господин Чжан Гухэ? — Точно, — кивнул Линь Ин. — Человек неподкупный, честный и смелый. Люди его любят и уважают. Хотите с ним повидаться? — Нет, — Цзи Яньжань покачал головой. — Нам не стоит мешать ему праздновать. Пусть человек спокойно встретит Новый год. К вечеру Вансинчэн погрузился в тишину. Цзи Яньжань лёг на ложе, но мысли его снова унеслись в столицу, к Юнь Ифэну. Интересно, нашли ли лекари хоть какой-то способ вывести яд из его тела? Старики с бородами до пояса — небось, у каждого с десяток секретов. Если не найдут лекарства… ну, тогда снова начнутся эти безумные поиски кровавого линчжи. И снова голова будет раскалываться. Если не найти реликвию — погибнет Вэй Лэй. А если найти — то, возможно, и самому не поздоровится. И впрямь — доля проклятая. Прошёл второй день Нового года, и вот уже наступило четвёртое число — день встречи. Чжоу Мин сказал: — Идите по улице Фэнсянь, дом с искривлённой ивой у ворот. Там вас и будет ждать мой господин. Цзи Яньжань усмехнулся: — Думал, ты опять будешь тянуть время и увиливать от ответа, а ты вдруг оказался сговорчивым. — Ваше Высочество верно шутит, — ответил Чжоу Мин. — Мой господин с нетерпением ждёт вас. Как же я могу увиливать? Но у меня есть одна просьба. Цзи Яньжань кивнул: — Говори. — Я не убегу, — сказал Чжоу Мин. — Но, прошу, разрешите мне пойти туда без верёвок. Иначе мой господин может подумать, что я предатель. — Вдруг господин решит, что я трус и не достоин быть его человеком, — тихо добавил Чжоу Мин. Линь Ин фыркнул: — Не ожидал, что ты так заботишься о свой репутации. Но верёвки — пустая формальность, снимем без колебаний. Что ещё? — Больше ничего, — склонил голову Чжоу Мин. — Прошу, Ваше Высочество. До улицы Фэнсянь от постоялого двора было недалеко — всего несколько поворотов, и вот уже у входа виднелась та самая искривлённая ива. Ворота были чуть приоткрыты — толкнул, и они распахнулись. Внутри царила тишина, будто в доме и впрямь никого не было. — Господин, — произнёс Чжоу Мин в пустоту двора, — гости прибыли. Едва он закончил говорить, внутри раздался звук передвигаемого стула. Шаги приближались, затем резко откинули занавес. На пороге стоял старик — худой, но крепкий, с живым взглядом. — Ваше Высочество… Командующий Линь… — он с недоумением посмотрел на них, но, увидев Чжоу Мина, лицо его вмиг побледнело. — Чжоу… как же ты… ты жив? *** Примечание: Старый евнух обращается к Линь Фэю по армейскому чину (тут во втором значении). 将军 jiāngjūn — 1) генерал; 2) командующий войсками пограничного округа. *** — Не может быть! — воскликнул Линь Ин, обойдя старика с двух сторон. — Лю Сяодэн, вы, конечно, старый лис, но разве можно в таком возрасте задумывать мятеж? — Командующий Линь, не болтай так! — побледнел Лю Сяодэн. — Мятеж — это смерть для всей семьи! — Разве не вы сами пригласили нашего принца на встречу? — Линь Ин дружелюбно обнял его за плечи. — Господин Лю, не будем о политике — сначала отдайте реликвию. Вэй Лэй всё ещё ждёт. — У меня нет никакой реликвии! — Лю Сяодэн чуть не заплакал. — Ваша Светлость, что здесь происходит? — Что происходит? — улыбнулся Цзи Яньжань. — Неужели вы и впрямь не знаете? Ничего страшного. Чжоу Мин прекрасно всё объяснит. Не успел он договорить, как снаружи донёсся топот множества ног. С грохотом распахнулись ворота, и в дом ворвались двое солдат в доспехах. Впереди, задыхаясь, бежал уездный чиновник Вансинчэна — господин Чжан Гухэ.  Увидев его, Чжоу Мин сразу же нахмурился и шёпотом сказал Цзи Яньжаню: — Ваше Высочество, нас нашли. — Господин Чжан, — невозмутимо произнёс Цзи Яньжань, — в праздник, как сейчас, разве не лучше быть дома? Зачем привели солдат в пустой дом? — Ваше Высочество, — ответил Чжан Гухэ, слегка поклонившись, — сегодня утром я получил тайное донесение… — он сделал паузу, затем громко продолжил, — будто бы в этом доме собрались изменники. — Какие ещё изменники? Какие ещё заговоры? — Лю Сяодэн, оклеветанный и напуганный, чуть не седой стал. — Я пришёл за орхидеями! Говорили, здесь редкие сорта, а сам-то я так и не увидел ни одного торговца. Только вошёл — и Его Высочество уже здесь. Едва поздоровались, как вбежал и господин Чжан. — Ваше Высочество, — продолжил Чжан Гухэ, — согласно законам Великой Лян, любые дела, связанные с изменой, должны быть доложены императору, неважно — правда это или вымысел. — Я это знаю, — спокойно ответил Цзи Яньжань. — Эй-эй, подожди, — Линь Ин вдруг нахмурился и ткнул пальцем в Чжоу Мина, — ты что, нарочно заманил принца сюда, чтобы тот встретился с Лю Сяодэном? Чжан Гухэ резко обернулся: — Это правда? — Господин Чжан, — Чжоу Мин, всё ещё на коленях, сжал зубы, — если я всё расскажу, меня простят? — Если ты скажешь правду, — пообещал Чжан Гухэ, — я обязательно отмечу это в докладе. Если же ты действительно заслужишь милости императора, то и суд смягчит наказание. — Хорошо, — Чжоу Мин бросил взгляд на Цзи Яньжаня и громко произнёс: — Его Высочество пришёл к Лю Сяодэну, чтобы разузнать правду о тайном указе о престолонаследии! Его слова прозвучали, как удар грома. Но Чжан Гухэ только рассердился: — Бред! Если Его Светлость и впрямь хотел узнать такую важную тайну, почему тогда вчера сам пришёл ко мне в управу и велел привести солдат? Услышав это, лицо Чжоу Мина побледнело. Он медленно обернулся к Цзи Яньжаню. А Линь Ин между тем утешал Лю Сяодэна: — Не волнуйтесь, господин Лю, не падайте в обморок. Потом я вас отведу на рынок, купим вам орхидей — сколько душа пожелает. Цзи Яньжань приподнял бровь: — Ну что, господин Чжоу, больше не будешь играть? Чжан Гухэ не выдержал: — Стража! Арестуйте этого предателя! Хотя он и был чиновником, но голос у него был громким, как удар в барабан. Его крик разнёсся по улице, и даже Юнь Ифэн, находящийся далеко от места событий, вздрогнул. Он даже не стал искать ворота — одним прыжком влетел во двор: — Ваше Высочество, реликвия… Цзи Яньжань удивлённо посмотрел на него: — Ты? Как ты здесь оказался? Увидев, что происходит в доме, Юнь Ифэн замялся, не договорив, и только коротко кивнул: — Я пришёл… просто пришёл. — Прошу, господин Чжан, отведите Чжоу Мина в подземелье управы, — приказал Цзи Яньжань. — Я допрошу его позже.   Затем он обернулся к Линь Ину:   — Сопроводи господина Лю в управу, пусть всё объяснит, а потом проводи его домой с почестями. Чжан Гухэ и Линь Ин кивнули и ушли. Двор погрузился в тишину. Остались только двое. Юнь Ифэн, измотанный дорогой, опустился на ступеньки и начал растирать уставшие ноги: — Оказывается, Ваше Высочество не так прост. Цзи Яньжань же, взглянув на подол его одежды, нахмурился: — Ты ранен? На тебе кровь.