Меч, пронзающий зимний холод

Цзян Наньчжэнь признал вину в покушении на Цзян Наньдоу. Цзян Линфэй приказал: навечно заточить его в западном дворе, без приказа — ни шагу за ворота. Цзян Линсюй наконец восстановил доброе имя и вернулся в павильон Хунъу Лоу. О борьбе за пост главы больше не заикался. После всего пережитого его честолюбие, как глина под дождём, рассыпалось в прах. Он вернулся к старому: возобновил управление семейными лавками и караванами, став тихим, почтенным старшим сыном рода Цзян. В покоях, пропитанных ароматами лекарств, Цзян Линфэй сидел у постели: — Как себя чувствуете сегодня, дядя? Цзян Наньдоу, опершись на подушки, кивнул: — Мэй-господин — великий лекарь. Заботится замечательно. Ты только стал главой — у тебя дел по горло. Не нужно каждый день навещать старика. Цзян Линфэй усмехнулся: — Уже надоел? — Как можно! — Цзян Наньдоу сжал его ладонь. — Род Цзян… род Цзян счастлив, что у него есть ты. Служанка принесла отвар. Цзян Линфэй взял чашу и стал кормить дядю по ложечке. Раньше между ними не было настоящей близости: один — строгий глава, другой — легкомысленный повеса. Встречались редко, лишь потому, что связывало общее имя — Цзян. Но теперь: один — лишённый сил, прикованный к постели; другой — вынужденный нести ношу рода. Как две лодки в бурю, они невольно сблизились — и в этой буре нашли друг в друге опору. — Через два дня день поминовения твоего отца, — напомнил Цзян Наньдоу. — Сходи, почти его. Отец Цзян Линфэя — третий сын старого главы, Цзян Наньшу — был природным гением боевых искусств, необычайно красив и обаятелен. Отец-старец обожал его. Но судьба оказалась жестока: юный красавец с детства страдал слабым здоровьем. Вскоре после рождения сына он скончался от простуды. Третья госпожа, не вынеся горя, ушла в молельню. День за днём читала сутры, вспоминая мужа. Как цветок без влаги, она завяла — и вскоре растаяла в молитвах, оставив сына одного. Цзян Линфэй рос в тишине: мать — призрак в храме, дом — пустой, в воздухе — звон сутр и аромат благовоний. Вот и весь его детский мир. Неудивительно, что, повзрослев, он ринулся в Тэнчэн — город шумный, блестящий, полный жизни — и прилип к особняку принца Сяо, будто там нашёл ту семью, которой ему не хватало. Даже старшую наложницу трона уговорил признать второй матерью! *** — Кхм-кхм… Глава Цзян? Цзян Линфэй, уже собиравшийся отдохнуть, обернулся: — Глава Цзян как раз собирался спать. Что случилось? — Купили жареную мелочь, — Юнь Ифэн протянул горячий свёрток в масляной бумаге и уселся напротив. — Хотели позвать тебя поужинать, но Его Высочество сказал: «Дела в клане Цзян — не до праздности». — Просто считает, что я мешаю, — усмехнулся Цзян Линфэй, вытирая руки и беря рыбу. — Дом успокоился, дел почти нет. Может, присоединюсь к вам… Не договорив, он замолк — Юнь Ифэн из ниоткуда извлёк письмо: — Раз не занят — вот ещё одно дельце. Цзян Линфэй:  — … — Перехватили секта Врат Дождя и Ветра, — сказал Юнь Ифэн, подпирая подбородок ладонью. — От Ли Цинхая — Цзян Линсы. Цзян Линфэй пробежал глазами текст. Ничего особенного: Ли Цинхай велел четвёртому сыну вести себя тише воды, быть примерным сыном рода Цзян, поддерживать нового главу и содействовать процветанию всего мира цзянху… Одни красивые слова, которые можно превратить в табличку — и не стыдно повесить. — Похоже, он отказывается поддерживать четвёртого сына, — заметил Юнь Ифэн. — Ли Цинхай — мастер чувствовать ветер, — сказал Цзян Линфэй, откидываясь на спинку стула. — Не станет рисковать, вступая в конфликт со мной и Его Высочеством. Но… как поступить — не знаю. Юнь Ифэн понял. По правде, дело требовало расследования. Но Ли Цинхай — глава Лиги, а его банда Ханьянь — вторая по силе в Поднебесной. Годы усилий, связи, влияние… Тронуть его — значит разбудить осиное гнездо. Цзян Линфэй вздохнул. Даже хрустящая рыба с перцем вдруг стала безвкусной. — Дай-ка я пошлю учеников секты на разведку, — предложил Юнь Ифэн. — Вдруг позже понадобятся улики. — Хорошо, — улыбнулся Цзян Линфэй. — Не будем с ним церемониться. — Ещё один вопрос… — Юнь Ифэн осторожно взглянул на него. — Барышня  Юаньюань так и молчит? Цзян Линфэй швырнул остатки рыбы обратно в свёрток: — Да. — По дороге сюда слышал, как все об этом толкуют, — сказал Юнь Ифэн мягко. — Дольше тянуть — уважение к главе упадёт. Правда, нападение на старого главу с неë сняли. Но ночная помощь беглянке, признанная ею самой, — преступление. В доме шепчут: «Пятого дядю — сразу в заточение, а на эту девчонку — рукой махнули? Где справедливость?» — Я сам всё улажу, — Цзян Линфэй встал. — В Цанъсунтане ещё дела. Извини. Он вышел, оставив на столе тёплый свёрток рыбы и вздыхающего главу секты. *** Цзи Яньжань точил меч во дворе. Увидев, как Юнь Ифэн возвращается с поникшим видом, спросил: — Выгнали? — Старший брат Цзян и слушать не хочет про Юаньюань, — буркнул Юнь Ифэн, плюхаясь на каменную скамью. — Ты был прав. Впредь не полезу. Цзи Яньжань улыбнулся, протянул ему несколько рыбок: — А насчёт главы Лиги? — Пусть секта понаблюдает, — сказал Юнь Ифэн. — Похоже, старший брат Цзян всё же хочет докопаться до правды. Просто не готов пока действовать. И правильно. Если уж не великому праведнику доверено блюсти порядок в мире цзянху, то уж точно не такому подонку, что подсыпал яд в чай! Даже вор и развратник поступили бы честнее. Цзи Яньжань кивнул: — Это — тебе с Линфэем решать. *** Цзян Линфэй отправился к Юаньюань. Она по-прежнему сидела у ложа. На столе — полчашки холодного чая, недоеденная лапша. Цветы на окне увяли: стебли обмякли, лепестки поникли, едва шевелясь от ветерка. Цзян Линфэй взял чайник, осторожно полил цветы. Движения — медленные, и размеренные. Юаньюань смотрела на его спину, озарённую солнцем, и вдруг почувствовала, как в носу защипало. — Я пожалела, — прошептала она. — Теперь поздно, — сказал Цзян Линфэй, ставя чайник. Он достал из рукава круглую пилюлю. — Выпей. Глаза Юаньюань дрогнули: — Господин… — Не яд. Я же сказал — не убью, — Цзян Линфэй опустился перед ней на корточки. — Это лекарство ложной смерти, которое дал мне лекарь Мэй. После него — полгода сна. Пока все шумят из-за тебя, это единственный способ заглушить их языки. — А потом? — Через полгода я улажу всё. Решай сама. — Выпью, — тихо сказала она. Она взяла пилюлю. Взглянула в окно — на яркое солнце, зелёные деревья, алые цветы… *** «Тело» Юэ Юаньюань поместили в ледяной погреб рода Цзян. — Ловкий ход, — сказал Юнь Ифэн. — Но что будет через полгода? — Не знаю, — Цзи Яньжань вёл пером по бумаге, не отрываясь. — Ты же знаешь: в этом деле Линфэй — каменная стена. Ни слова наружу. — Неужто правда… то, что болтают? — Юнь Ифэн повернулся к нему. — Что между ними… ну… — Сложно сказать, — усмехнулся Цзи Яньжань. — Но чувствую: тут не просто любовь. Кстати, — он поднял глаза, — ты — Глава секты. Зачем меня спрашиваешь? — Глава секты. Да ты не даёшь лезть в чужие дела! — И не дам. Оставь его в покое, — Цзи Яньжань отложил кисть. — Лучше займись тем, что нужно: поручи секте сыскать следы племени Ема и Се Ханьянь, заодно — разыщи Гуй Цы. Вот твоё дело. Юнь Ифэн протянул ладонь: — Заплати за работу. Его Высочество великодушно махнул рукой: — Пока в долг. Потом свожу в казну — покатаешься по золоту. Таких «долгов» у Юнь Ифэна уже набралось — не счесть. Он с отвращением махнул рукой и направился искать Цзян Линчэня — продолжить обучение лёгкой ступени «Угасающего Ветра».  Но по пути столкнулся с Цзян Линсы. Четвёртый господин, как всегда, в изысканном наряде, склонил голову: — Господин Юнь. — Возвращаетесь в Академию Мэйлюй? — спросил Юнь Ифэн. — Да. Только что навестил дядю, посидел у него. — А как здоровье старого главы? — Отлично. Цзян Линсы рвался уйти, но Юнь Ифэн внезапно оживился: — Давно слышал, в Академии Мэйлюй — чудесные сады, а в книгохранилище — редчайшие тома, одни древние свитки чего стоят! Не покажете ли нам? — Ваше Высочество слишком выдающийся для нашей скромной школы… — начал было Цзян Линсы. — Правильно! — перебил его Юнь Ифэн. — Его Высочество — человек бывалый. Мы без него. Цзян Линьсы:  — … «Нам?» Юнь Ифэн сделал пару шагов, оглянулся — и поманил рукой: — Четвёртый господин, сюда. Тот стиснул зубы, но поспешил за ним. — В академии есть картины? — Одни посредственности нынешних мастеров. — А каллиграфия? — Почти нет. — Книги? — Сотня томов, не больше. — Отлично, — кивнул Юнь Ифэн. Цзян Линсы:  — …