Меч, пронзающий зимний холод

В это время юго-западные войска Великой Лян уже плотно заблокировали все выходы из гор Цаоцюньшань, а деревни у подножия были полностью эвакуированы. Хуан Удин доложил: — Получив тайное письмо Его Высочества, я немедленно изменил путь и устремился в Динъфэнчэн, разместив засады по обеим сторонам горной тропы. Вчера в полдень мятежники действительно показались. К сожалению, из-за сложного рельефа произошло лишь краткое столкновение: мы уничтожили более трёхсот противников, захватили двадцать пленных, а остальные, под командованием Лэй Саня, снова скрылись в горах. Цзи Яньжань, не отрывая взгляда от карты, спросил: — Численность? — Около восьми тысяч, — ответил Хуан Удин. Восемь тысяч отчаянных, свирепых головорезов, отлично знающих горную местность, мастера по изготовлению ловушек и ядовитых колдовских зелий, рассеянных по бескрайним дебрям — задача не из лёгких. Цзи Яньжань спросил: — А что насчёт барышни Фу-эр? — Она тоже в горах. По показаниям пленных, Лэй Сань обращается с ней неплохо, даже приставил ей служанку. — Пока не припрёт к стене, он не посмеет тронуть свой «талисман удачи», — сказал Цзи Яньжань. — Найдите как можно скорее местных жителей, хорошо знающих горы Цаоцюнь. Горы Цаоцюнь примыкали к Динъфэнчэну, а в городе жило множество дровосеков, охотников и знахарей, которые всю жизнь промышляли в этих горах и знали каждую тропинку. Когда их привели в лагерь, Хуан Удин разместил каждого в отдельном шатре и велел, глядя на большую карту, подробно вспомнить, где в горах находятся овраги, ручьи и обрывы. Это была кропотливая и напряжённая работа, но жители охотно помогали: во-первых, им щедро платили, а во-вторых, отряд Лэй Саня по пути на юг разграбил немало деревень. И что особенно возмутило народ — эти бандиты осмелились называть себя остатками «Чернокрылого отряда»! Такое бесстыдство заслуживало смерти. Пока местные жители трудились над картой, Цзи Яньжань отправился на поле для учений — просто относительно ровную площадку у подножия горы. Солдаты, выстроившись в стройные ряды, тренировались в парных поединках. Молодой командир по имени Хуан Цин, уроженец Юго-Запада, впервые в жизни увидел легендарного принца Сяо, непобедимого полководца Великой Лян, и был вне себя от волнения: — Низший чиновник приветствует Ваше Высочество! — Без церемоний, — сказал Цзи Яньжань, взглянув на него и слегка нахмурившись. — Почему лицо красное? Жар ещё не прошёл? Один из старших, не слишком сведущий в этикете, грубовато хохотнул: — Да это от волнения! Не только лицо красное, даже пот с ладоней капает! Хуан Цин сердито бросив на него взгляд, приказал продолжать тренировку, а сам, заикаясь, пояснил: — Низший чиновник давно восхищается славой Вашего Высочества и всегда считал Вас своим образцом для подражания. Сегодня, наконец, увидев вас, я и вправду разволновался. У меня нет чумы! Цзи Яньжань улыбнулся и, следуя дальше, спросил: — Ну и какова же моя «слава»? Расскажи-ка. — Конечно! — Хуан Цин оживился. — С самого первого похода Вашего Высочества, когда вы вместе со старым генералом разгромили лагерь Чир, до одиночного штурма горы Гуйшань, и далее — все сражения, большие и малые, я знаю наизусть! Говоря об этом, он сорвал голос, а взгляд его, полный искреннего преклонения, был трогательно-наивен. Несколько соседей Хуан Цина, знавших его, смущённо переглянулись и тихо сказали Цзи Яньжаню: — Простите, Ваше Высочество, А-Цин всегда так себя ведёт, когда говорит о вас. Он и вправду искренне восхищается — не ради служебного роста льстит. Хуан Цин продолжил: — Мой отец как-то неделю варил еду для «Чернокрылого отряда». Тогда он понял: стоит мужчине вступить в армию — и он преображается, становится совсем другим, наполненным духом! Сам он из-за хромоты не мог стать воином, поэтому возлагал все надежды на меня. — Ты ещё молод, а уже достиг звания заместителя командира. Похоже, не обманул ожиданий семьи, — заметил Цзи Яньжань. — Скажи, твой отец тогда служил поваром при генерале Лу? — Да, — гордо ответил Хуан Цин. — В армии не хватало людей, поэтому нанимали сельчан. Мой отец отлично готовил — даже охотничьих куропаток мариновал для генерала Лу! Эта фраза прозвучала как хвастовство, и все вокруг улыбнулись. Сам Хуан Цин тоже смеялся, рассказывая эти мелочи. Цзи Яньжань поднялся с ним на смотровую площадку. Перед ними раскинулись бескрайние леса, окутанные золотистым сиянием заката, вершины деревьев тихо колыхались на ветру — мир и покой. Внезапно Цзи Яньжань спросил: — Как ты сам относишься к нынешнему восстанию племени Ема? Хуан Цин замялся, но прежде чем он успел подобрать слова, Цзи Яньжань добавил: — Я хочу услышать правду. — Есть… — Хуан Цин опустил голову. — Вначале и в армии, и среди народа ходили слухи, что племя Ема лишь стремится восстановить справедливость для генерала Лу, но императорский двор жестоко преследует их. Поэтому… в душе многие протестовали. Он поспешно добавил: — Но теперь все поняли: племя Ема — не герои! Сначала натравили слонов, потом устроили бунт в Дяньхуачэне, а в бегах грабили деревни! Их поведение — как у тех бандитов, которых «Чернокрылый отряд» истреблял. Какое право они имеют называть себя последователями генерала Лу? — К тому же, — продолжил он, — я слышал от командира Хуана, что чуму тоже они распространили. — Да, — подтвердил Цзи Яньжань. — Но чтобы не паниковал народ и чтобы никто не боялся есть и пить, опасаясь новых отравлений, мы вынуждены позволить, чтобы на время эта вина легла на юго-западные войска. Благодарю вас за терпение. — Нам не в тягость! — воскликнул Хуан Цин. — Теперь чума побеждена, а отряд Лэй Саня не беспокоит народ — отношение к нам стало гораздо лучше! — Пойдём, заглянем ещё в лагерь, — сказал Цзи Яньжань. Солдаты уже закончили учения и возвращались группами. Увидев Цзи Яньжаня, все кланялись, а некоторые поддразнивали Хуан Цина — видно, его отношение к принцу Сяо, полное обожания, было общеизвестным. — Иногда, когда не спится, я рассказываю им о подвигах Его Высочества, — смущённо признался Хуан Цин. — Даже сам командир Хуан шутит, что отправит меня на Северо-Запад — в «Чёрный Дракон»! — «Чёрный Дракон» на Северо-Западе или юго-западные войска — всё равно солдаты Великой Лян, — улыбнулся Цзи Яньжань. — Сначала добросовестно завершим эту битву — ради родных, ради родины. — Есть! — громко ответил Хуан Цин. Хуан Удин тем временем усердно сводил данные с карт. Потребовалось три дня, чтобы объединить рассказы дровосеков, охотников и травников в единую, подробную карту гор Цаоцюнь. Решающая битва была назначена на рассвет следующего дня. Цзи Яньжань лёг на деревянную кровать, поверх одежды укрывшись лёгким, белоснежным шёлковым одеялом с узором «облака и сияние» — само собой, вложенное в вещи главой Юнь. Это было любимое одеяло принца: мягкое, невесомое. Он укрывался им и за книгой, и днём на циновке. Со временем оно пропиталось лёгким ароматом жасмина и теперь, в эту напряжённую ночь, словно облачко нежных белых лепестков, парило в воздухе. Кроме одеяла, в покоях лежала удобная подушка из столицы, а также —привычный чайный набор, чай в глиняных горшочках, лекарства с пометками времени приёма, аккуратно сложенное бельё. Когда Теневые стражи «грубоватые, но верные парни» распаковывали вещи Цзи Яньжаня, у них на глазах выступили слёзы: «Мы заботились о Его Высочестве годами, думали — всё делаем как надо… А теперь видим: по сравнению с главой Юнь, мы просто мучили принца!» Они чувствовали глубокую вину. Очень глубокую. Утренняя роса испарилась в лёгкий туман, птицы щебетали в зелени. Армия разделилась на три отряда, которые двинулись в горы с разных сторон. Цзи Яньжань лично возглавил десятитысячный элитный отряд, шедший по центральному направлению. На нём были лёгкие чёрные доспехи, у пояса — меч «Лунъинь». Его брови, как лезвия, взмывали к вискам, глаза сияли, как звёзды в ночи. Хотя он и был самым молодым великим генералом Великой Лян, императорская грация в нём почти стёрлась, уступив место жестокой, закалённой в боях ауре бога войны. Достаточно было ему просто сидеть верхом с обнажённым мечом — и северо-западные бандиты дрожали от страха. А теперь в юго-западных дебрях скоро встретится с ним и эта банда отчаянных преступников. Хуан Цину предстояло выступить раньше всех. Прозванный «Горной Обезьяной» за мастерство лазать по скалам, он влился в разведотряд. Согласно карте, Лэй Сань скорее всего скрывался на северо-западном плато Башипин — открытом месте, удобном для боя и отступления. Чтобы не спугнуть врага, разведчики не пошли по тропе, а взобрались по лианам на вершину утёса. Внизу, в лесу, мелькали тени — враг уже узнал о приближении армии Лян и готовился к бою. Лэй Сань тщательно полировал свой меч. По его расчётам, армия Хуан Удина, измученная чумой, и подкрепления с Центральных равнин, привыкшие к плоской местности, долго не смогли бы взять Дяньхуачэн. Но кто знал, что противник получит помощь — будто свыше — и будет сметать всё на своём пути, как ураган? Пришлось бежать, как крысе… Проклятье! — Цзи Яньжань — достойный противник, — сказал один из подчинённых. — Просто повезло! — фыркнул Лэй Сань. — Даже генералу Лу понадобилось три месяца, чтобы взять Цинцюаньшань, а Цаоцюньшань ещё труднее! Даже если… Он не договорил. Над горой раздался пронзительный свист, за ним — белая сигнальная ракета. Подчинённый закричал: — Армия Лян атакует! Лэй Сань вскочил: — Где засада в ущелье?! — Командир! Армия Лян не пошла через южное ущелье! Мы… мы не знаем, откуда они появились! Просто — и вдруг со всех сторон! Ещё не успели собраться — а уже дождь стрел! В это же время Хуан Удин радостно доложил: — Его Высочество, вы — гений! Мы прошли горы, не попав ни в одну ловушку! — Благодаря картам местных, — сказал Цзи Яньжань. — Лэй Сань, хотя и мастер ловушек, только что бежал сюда. У него не было времени расставить ловушки ко всем подходам. Чем быстрее мы ударим — тем выше шансы на победу. Присутствие принца Сяо вселяло в солдат неслыханную уверенность. Даже те, кто сомневался, теперь ликовали: ведь они тайно, бесшумно вошли прямо в логово врага! Все восхищались точностью расчётов Цзи Яньжаня — откуда у него, никогда не сражавшегося в юго-западных лесах, такое знание каждой щели в горах? Хуан Цин был особенно горд. Его кровь закипела безумной отвагой. Он высоко поднял копьё и бросился в бой с такой яростью, будто сам принц Сяо вдохновил его на подвиг. Когда армия Лян обрушилась с небес, мятежники растерялись. Но, понимая, что за измену правителю их ждёт только смерть, они с яростью бросились в бой, глаза их налились кровью, жилы на лбах вздулись — как звери, обречённые на гибель! Лязг мечей наполнил тишину горного ущелья, отдаваясь эхом громовых раскатов. Зелёные луга залило кровью, зажжённые стрелы подожгли кусты — птицы в панике взлетели чёрной тучей. Жители Динъфэнчэна смотрели на это чудо — стая птиц, взмывающая в небо. Дети хлопали в ладоши, но взрослые быстро зажимали им рты и уводили домой. Только старики, греясь на солнце, шептали молитвы: «Небеса, сохрани армию Лян! Я сам видел, что было сорок лет назад — нищета, трупы… Пусть это не повторится!» Хуан Удин поднял меч к небу: — Убивайте! Воины Лян ревели, как водяной вал, сметая разрозненные банды, похожие на сухую траву. Исход битвы был решён. Хуан Цин, держа в руке две отрезанные головы, уже метнулся за третьей, как мимо промчался белый конь и знакомый голос крикнул: — За мной! Сердце Хуан Цина запело. Он вскочил в седло и помчался за Цзи Яньжанем. Лэй Сань скакал верхом на чёрном коне к вершине. У подножия вершины в его коня попала стрела. Животное рухнуло. Лэй Сань откатился, схватил с земли большой мешок, закинул его на плечо и, несясь как ветер, помчался дальше. — Это дорога к обрыву, — сказал Хуан Цин, опуская лук. — Поднимайся по этой тропе, залегай у края обрыва и помоги мне спасти заложницу, — приказал Цзи Яньжань и поскакал дальше. Вершина Цаоцюньшаня всегда была окутана туманом. Здесь цвела белая горная трава, и в обычные дни это место казалось волшебным. Но сейчас его осквернила кровь. Лэй Сань держал барышню за руку, стоя у самого края. — Ещё шаг — и я её убью! — прохрипел он. — Хорошо, я не двинусь, — спокойно сказал Цзи Яньжань. Барышня Фу-эр, видимо, находилась под действием снадобья: голова её безжизненно свисала, ноги болтались над пропастью. — Жаль, что в Юйличэне я не отравил тебя! — выплюнул Лэй Сань. — Но мы друг другу ничего не должны, — удивился Цзи Яньжань. — Всем Ли — смерть! — плюнул тот. Эту фразу кричали почти все пленные из племени Ема. Иногда Юнь Ифэну даже казалось, что у Чжэгу в зале висит такой лозунг — настолько это было отработано, как воинский клич. Цзи Яньжань невозмутимо сказал: — В битве за Чёрный Песчаный Город многое осталось непонятным. Но, простите за прямоту — вы ведь, по возрасту, вообще не видели генерала Лу? Это было едкое замечание: как можно мстить за человека, которого никогда не видел, основываясь лишь на чужих рассказах? Лэй Сань вспыхнул от гнева, широко распахнул глаза — и оставил незащищённой левую сторону. Цзи Яньжань едва заметно шевельнул пальцем. Из леса, как обезьяна, выскочил Хуан Цин — бесшумно и стремительно. Всё шло идеально… Но в самый неудачный момент Фу-эр открыла глаза. Увидев, как на неё бросается человек, она в ужасе закричала. Лэй Сань инстинктивно рванул её за собой и сбросил с обрыва! Хуан Цин заранее привязал верёвку вокруг пояса — на такой случай. Не говоря ни слова, он оттолкнулся от края и прыгнул вслед, ускоряясь в падении. Одной рукой он схватил её за рукав, крепко обнял, а другой — вцепился в веревку. Только тогда он посмотрел вниз — и сердце замерло: облака, бездонная пропасть… Фу-эр билась в конвульсиях, раскачивая верёвку. Хуан Цин, чувствуя, что теряет контроль, из последних сил ударил её головой о скалу — чтобы хоть на время обездвижить. В этот момент сверху раздался звон «дзинь!». Рука Лэй Саня онемела от удара — он понял: Цзи Яньжань слишком силён. Он бросил поломанный меч, отскочил и хотел прыгнуть вслед за жертвой, но в колено ему вонзился метательный клинок. Он рухнул ничком. Перед глазами мелькнула верёвка Хуан Цина. Лэй Сань выхватил нож из рукава и одним резким движением перерубил канат! Хуан Цин почувствовал, как тело резко устремилось вниз. «Всё, погиб!» — мелькнуло в голове. Но в следующую секунду пояс рвануло вверх с такой силой, что он выплюнул кровь — внутренности, казалось, вывернуло наизнанку. Тело взмыло, как на качелях, и с грохотом врезалось в твёрдую грудь.  Цзи Яньжань, одной рукой удерживая обрывок верёвки, вытащил их наверх. Вторая нога его всё ещё стояла на Лэй Сане — чтобы тот не прыгнул. Он едва успел подхватить падающих, чтобы они не разбились. Фу-эр была без сознания. Хуан Цин мутно соображал, что жив. Цзи Яньжань похлопал его по щеке: — Эй, ты цел? — А? — растерянно вымолвил Хуан Цин. — Отлично сработал, — улыбнулся принц. — Лежи тут. Сейчас пришлют лекаря. Хуан Цин кивнул, распластавшись на траве, и уставился в голубое небо: «Значит, я молодец…» С этими мыслями он спокойно отключился. Хуан Удин к этому времени уже добил остатки мятежников. Солдаты тушили огонь, сбивая искры влажной одеждой. Весной дождь прольётся — и горы вновь зазеленеют. Цзи Яньжань оставил триста солдат обезвреживать горы. Оказалось, Лэй Сань приготовился основательно: в нескольких ущельях стояли пружинные копья, были припрятаны порох и дубинки. Но армия Лян обошла всё. На задней скале нашли даже тайные лианы — чтобы спуститься в пещеры. Очевидно, Лэй Сань не собирался умирать — он хотел бежать. — На этот раз помощь молодого Хуана была особенно своевременна, — сказал Цзи Яньжань. — Как он? — Сломана рука — ерунда, — усмехнулся Хуан Удин. — Только очнулся — уже хвастается, как спасал заложницу. Прыгает, как резиновый! — Храбрый и сообразительный. Возьми его с собой в Юйличэн, — сказал Цзи Яньжань. — Он от радости подпрыгнет до небес! — засмеялся Хуан Удин. Армия Лян восемь дней расчищала горы, и лишь на девятую ночь, убедившись, что ловушек больше нет, тихо ушла. Наутро жители Динъфэнчэна обнаружили: чёрные палатки исчезли. У ворот висело объявление: «Мятеж подавлен. Живите спокойно». Воины шли по горной тропе. В полдень, только собирались разбить лагерь, как сзади донёсся шум. Оказалось — жители Динъфэнчэна прислали корзины с пирожками, яйцами и вяленым мясом. — Раздайте всем, — сказал Цзи Яньжань. — Они страдали, когда их обвиняли в распространении чумы. Пусть теперь съедят горячий пирожок — станет легче на душе. Хуан Цин с жадностью съел маринованное яйцо и крикнул: — Старина Чжан! Иди сюда! Чжан, измученный, поморщился: — Опять будешь рассказывать, как прыгал с обрыва? — Ага! — гордо подтвердил Хуан Цин. Все застонали и заткнули ему рот пирожками. Когда сослуживцы перестали слушать, Хуан Цин стал рассказывать прохожим. Те охотно слушали, и слухи разнеслись быстрее армии. В Юйличэне его подвиг уже превратился в сказку: «принц Сяо летал на облаках и вытащил Хуан Цина из бездны!..» — Я слышал, — с усмешкой сказал Юнь Ифэн, — что в день битвы, перед всеми войсками, Его Высочество попрал облака и с небес вынес мужчину? Цзи Яньжань только вернулся в шатёр — и сразу получил вот это. — Приведите Хуан Цина! — приказал он. — Как только рука заживёт — отправить на месяц колоть дрова! Хуан Цин был в отчаянии. Сослуживцы дали ему мудрый совет: — В следующий раз не говори, что Его Высочество тебя обнял. Глава Юнь ревнует. «Ревнивый» глава Юнь снял с принца доспехи и обнял: — Уже слышал от разведки: битва — блестящая. Поздравляю! — Знаешь, почему мне так повезло? — спросил Цзи Яньжань, щипая его за нос. — Потому что Вы — непобедимы? — улыбнулся Юнь Ифэн. — Нет! — рассмеялся Цзи Яньжань. — Потому что ты так хорошо собрал мои вещи! Всё на месте, даже в подушке — десять тысяч лянов серебра! Увидев такое сокровище, я обрадовался и стал очень-сильным! — Ах, — вспомнил Юнь Ифэн, — Цин Юэ дал мне — а я засунул в подушку и забыл! Цзи Яньжань поцеловал его и, сдерживая смех, сказал: — Такому рассеянному казначею у меня в особняке не удастся спрятать ни одного серебряного ляна! — Зато вы сможете спрятать, — хитро улыбнулся Юнь Ифэн. — Я всё равно не замечу. — Верно, — согласился Цзи Яньжань. — Так вы спрячете? — поинтересовался Юнь Ифэн. — Нет, — твёрдо ответил принц. Юнь Ифэн одобрительно похлопал его по плечу: — Пойдём, навестим Фу-эр. Мэй Чжусун уже осмотрел её: из-за снадобья, удара головой и шока она будет в полубреду несколько дней. Выйдя из шатра, Юнь Ифэн вздохнул: — Для неё и её матери встреча со мной и Его Высочеством — сплошное несчастье. Хорошо, что спасли. А иначе как смотреть в глаза тётушке? — А Лэй Сань? — спросил он. — Молчит. Только ругается и твердит: «Мстить генералу Лу!» — Чжэгу и Се Ханьян ещё можно поверить, — покачал головой Юнь Ифэн. — Но Лэй Сань даже не видел генерала! А ведь после захвата Дяньхуачэна первым делом устроил пир и насильно взял женщин в «наложницы»! Это — жадный бандит, как он смеет говорить о «мести»? Бедный генерал Лу! Такой герой — а после смерти его имя топчет в грязи всякая мразь. — В лесу Ламу — тишина? — спросил Цзи Яньжань. — Вся армия у Лэй Саня, они не смеют высовываться. Но порох из Нинчжоу почти подвезли. Как только Ди Угун подтвердит входы — взорвём. — Надо атаковать Подземный дворец как можно скорее, — сказал Цзи Яньжань, ставя чашу. — Боюсь, с Линфэем что-нибудь случится. Хотя «мать» и рядом… Но покоя от этого совсем нет. Юнь Ифэн кивнул: — Понял. После напряжённого дня Цзи Яньжань вернулся в шатёр глубокой ночью. В полевых походах спят на досках. Юнь Ифэн уселся ему на колени и, сжав кулаки, стал разминать напряжённые мышцы. Цзи Яньжань, уткнувшись в ароматное одеяло, блаженно пробормотал: — Откуда такой опыт? — Купил книжку по массажу — сам учился, — усмехнулся Юнь Ифэн, наваливаясь всем весом. — Чтобы не тренировался на других — а то опять ревновать станете. Прядь чёрных волос упала на лицо принца. Он резко схватил запястье возлюбленного, перевернул его на постели. — Вы же только что вернулись с войны… Не устали? — игриво спросил Юнь Ифэн. Цзи Яньжань прикусил его губу: — Скучал. Юнь Ифэн одной рукой сорвал шнурки полога, другой — перекатил их, оказавшись сверху. — Дайте осмотрю, нет ли новых ран. Цзи Яньжань покорно разрешил. Одежда упала на пол. Тело — крепкое, без единой царапины. — А за это будет награда? — спросил принц. Юнь Ифэн, опираясь на его плечо, лукаво приподнял бровь: — Кроме книги по массажу, я нашёл ещё одну древнюю книгу. Хотите попробовать? Принц Сяо с радостью согласился. Через мгновение из-под полога вылетело что-то вроде скрытого оружия — и погасило свечу. До самого утра из шатра слышались только страстные звуки. Видимо, книга действительно оказалась очень… полезной. *** Утренний свет нежно лёг на постель сквозь бамбуковое окно. Цзи Яньжань осторожно натянул одеяло на обнажённое плечо возлюбленного, немного повалялся рядом, а потом тихо встал и ушёл в лагерь. Перед уходом приказал кухне сварить лёгкий куриный суп с грибами и держать его на огне. Хуан Цин вызвался: — Я сам отнесу! — Ты? — засмеялся повар. — Глава Юнь тебя сразу вышвырнет! Да принц шутит — не пойдёшь ты колоть дрова. Лучше иди отдыхать! Но Хуан Цин уже сидел на стуле у печи: — Я же ещё не видел главу Юнь! Говорят, он необычайно красив — как бессмертный! В это самое мгновение Юнь Ифэн, завернувшись в серую накидку и небрежно собрав волосы, сладко зевая, подходил к дверям. Услышав это, он мгновенно развернулся, помчался в шатёр, умылся, переоделся в изысканные одежды и, будто сошедший с небес, впорхнул в кухню. Хуан Цин уставился на него, с круглыми глазами: — Глава Юнь… Вы… Вы… Вы… «Вы» — он повторил раз восемь, но в бедной голове не находилось слов. Пришлось просто сказать: — Очень красивы. — Благодарю, — улыбнулся Юнь Ифэн. — Вы тот самый, кого зовут «Горная Обезьяна», что прыгал с обрыва? — Именно я! — гордо ответил Хуан Цин. — Благодаря Его Высочеству я остался жив! — А как именно принц вас спас? — спросил Юнь Ифэн, садясь за стол с уже стоящим на нём супом. Это был просто вежливый вопрос. Но Хуан Цин вспомнил предостережения сослуживцев и в ужасе выдал: — После того как Его Высочество вытащил меня, он тут же отпрыгнул в сторону — и я грохнулся на землю! Глава Юнь:  — …