Бездна (Abyssal)

Мерный гул вентиляции заполнил тишину, когда губы Кроули соскользнули с кожи Азирафаэля. Он затаил дыхание? Азирафаэль больше его не слышал. Не чувствовал его там, где сейчас осталось только влажное тепло. Он и сам не дышал. Может, это всё было просто развлечение на время экспедиции. Может, все те милые глупости, которые Кроули шептал ему в ухо, были всего лишь голосом его либидо. Может, когда они будут наверху… Комната завертелась, и Азирафаэль оказался лицом к лицу, нос к носу, губами к губам с человеком, в котором не мог поверить, что усомнился хоть на секунду. Один взгляд на него сказал Азирафаэлю всё, что ему нужно было знать, прежде чем губы успели шевельнуться. Да он и не дал им такого шанса. Он обрушился на Кроули со всей силой своего желания, словно волна накатила на берег, накрывая, поглощая, сливаясь с ним воедино. И тот отдался ей. Узкая койка, на которой они провели немало ночей вместе, распахнула им свои тёплые объятья, и Азирафаэль упал в них. Мягкие губы встретили его, а тонкие ноги тут же взяли в плен, обвившись вокруг бёдер. Это было так же восхитительно, как и всегда, и Азирафаэль не торопил события. Если бы представилась такая возможность, он бы провёл с Кроули следующие тридцать шесть часов, наслаждаясь одним лишь поцелуем. Мягким движением его губ. Горячим скольжением языка. Азирафаэль мог в этом потеряться. Он потерялся в этом. Рот Кроули был лабиринтом удовольствий, из которого он надеялся никогда не выбраться. Время шло, свет становился всё более тусклым по мере того, как солнце возвращалось в волны, из которых появилось двенадцать часов назад. Они разъединяли губы только для того, чтобы стащить через головы рубашки. Сбросить ботинки. Стянуть по ногам брюки. И только когда рты приоткрывались от внимательной и чуткой руки и острое напряжение ненадолго отступало под натиском удачно расположившегося бедра, их тела лишь слегка отстранялись. Но тут же сплетались снова. Внезапно нетерпеливые руки тянулись ниже, пальцы глубже. Настойчивая пятка побуждала толкаться сильнее. Нежный шёпот притягивал ухо достаточно близко, чтобы укусить. Азирафаэль прижал ноги Кроули к груди, поцеловал колено. Нырнул с головой в своё удовольствие, пока Кроули цеплялся за него, как за балласт, притягивая всё ближе и ближе. И чем больше Азирафаэль погружался, тем сильнее давление возрастало внутри него. Словно там был океан, и одной крошечной пробоины в его выдержке будет достаточно, чтобы тот вырвался наружу. Это было чувство, за которым он гнался со всей страстью человека, получившего последний шанс. Который он ни за что не хотел упустить. Кроули упёрся ладонью в стену над головой. Вцепился в крапчатый серый пластик, жалкую попытку сделать холодную металлическую коробку, брошенную посреди океана, чуть более похожей на дом. Азирафаэль чувствовал, как рёбра Кроули смыкаются под ним. Как с каждым прерывистым вздохом его спина выгибается всё больше. Промежутки между тем, как предательски подёргивались его бёдра, становились всё короче и короче, пока не исчезли совсем, уступив место бесконечному непрерывному содроганию. Губы шевелились, будто хотели что-то сказать, но с них сорвался лишь хриплый всхлип, когда сладкое освобождение заставило Кроули изогнуться на кровати. Азирафаэль чувствовал каждый дюйм, каждое мгновение оргазма Кроули, когда тот наконец поглотил его. От оглушительного молота его сердца до требовательных, впившихся пальцев и изгиба ног. Трепещущего пульсирующего сжатия его тела уже было достаточно, чтобы толкнуть Азирафаэля за грань, но слова, которые Кроули наконец прошептал ему в ухо, стали не чем иным, как эйфорией. Я тоже. Тоже тебя люблю. Азирафаэль забыл себя. Забыл станцию, команду и пять миль воды над головой. Он позволил своему наслаждению скрутить себя, согнуть и смять, как лист бумаги в кулаке. Яркие розовые вмятинки под его ладонью, пять идеальных отпечатков его пальцев на чувствительной коже бёдер Кроули напомнили ему, когда он наконец смог дышать, из чего сделаны их тела. И как быстро одна маленькая ошибка, один крошечный промах могут их здесь уничтожить. Азирафаэль прижался ухом к груди Кроули, слушая стук его сердца, дыхание, то, как заполнялись и снова опустошались его лёгкие. Подумать только, что он мог больше этого никогда не услышать. И так и не узнать – почему. Остаться лишь с воспоминанием о том последнем обрывочном вздохе в наушниках, прежде чем всё стихло. — Что там произошло? Кроули высвободил ноги из-под локтей Азирафаэля и вытянулся под ним на койке, поморщившись от хруста бедра, которое слишком долго было спрессовано в батискафе, рассчитанном на кого-то на шесть дюймов ниже и явно моложе. — Я же говорил. Батарея вышла из строя. Азирафаэль приподнялся рядом с Кроули, ухватил с прикроватного столика горсть салфеток и промокнул ему живот. — Я не видел тебя на сонаре. Выглядело так, будто батискаф просто… исчез. Кроули подождал, пока скомканные салфетки снова вернутся на тумбочку. Обвил рукой Азирафаэля и потянул к себе, ближе, ближе, пока не зарылся подбородком в спутанные кудри. — Ты не представляешь, какая там темнота. Это не похоже ни на что на земле. Она… абсолютна. Её можно почувствовать. — У тебя отключились фары? — У меня отключилось всё. — Как же ты… Ему не нужно было заканчивать фразу. Так же как и тогда, когда между ними была толща воды, с их первого погружения два месяца назад, они оставались одним целым, чувствовали друг друга, словно читали на двоих одну книгу, одну и ту же страницу. Ту же строку. Те же слова. Словно что-то связало их в тот момент, как они впервые встретились. — Я буквально построил эту штуку, ангел. Всегда говорил, что смогу работать с закрытыми глазами. — Кроули пальцем приподнял лицо Азирафаэля за подбородок и хитро улыбнулся. — И в аварийном комплекте есть фонарик. — А до этого? До того, как батарея вышла из строя? Кончик пальца соскользнул с его подбородка. Кроули перевёл взгляд на потолок, уголки его губ опустились. — Бур заклинило. — Нет, после. Что это был за звук? Азирафаэль подавил дрожь. Он настолько обезумел, думая, что батискаф пропал, что почти забыл об этом. Но сейчас он снова слышал его, так же ясно, как и тогда, этот тревожащий необъяснимый металлический скрежет. Приборы говорили совершенно определённо: батискаф не приближался к стене траншеи. Поблизости не было никаких осадочных образований. Хоть убей, Азирафаэль не мог представить, что могло бы издать такой звук. — Вероятно это и был бур. — Ты же сказал, что отключил его. — Я не понимаю, что ты хочешь от меня услышать, Азирафаэль. Кроули вертелся, как уж на сковородке, и от этого Азирафаэль чувствовал себя неуютно. Словно нервозность Кроули была чем-то большим, чем его собственное не отпускающее беспокойство. Может, так оно и было, и значит… значит, ему не кажется. И всё же он должен был знать. Этот разговор мог подождать, но рано или поздно им понадобится ответ. В лаборатории нужно будет тщательно проанализировать всё произошедшее, учитывая, что случилось после. Они могут сопоставить факты, пока воспоминания свежи, прежде чем начнут стираться детали. Во всяком случае, так он говорил себе. Хотя какой-то внутренний голос, который он не мог заглушить, шептал, что, возможно, он просто ищет подтверждения тому, что не сошёл с ума, думая о том, что могло произойти на самом деле. — Это… Было похоже, будто что ты что-то увидел. Прямо перед тем, как связь отключилась. — Ерунда. Ответ был слишком быстрым. Слишком небрежным. Даже отчаянно желая этого, Азирафаэль не поверил ни на секунду. — Это так? Ты что-то видел. — Он провёл пальцем по талии Кроули, проследил линию бедра и заметил, как кожа покрылась мурашками. Кроули пожал плечами: — Снежные фокусы. Ничего особенного. — Я вижу, когда ты лжёшь. — Это была просто тень. — Тень? — Усики. Палец Азирафаэля, медленно двигающийся вверх по рёбрам Кроули, замер. Он приподнялся на локте и увидел, как Кроули закусил губу. — Как цефалопод? — Как… кудзу. — У Кроули был отсутствующий взгляд. Едва заметная морщинка между бровей, как будто он и сейчас видел это. — Кудзу? Кроули моргнул, словно внезапно понял, что говорил вслух. Он столкнулся взглядом с Азирафаэлем и тут же отвёл глаза, снова пожав плечами. — Ну или что-то похожее. Огурец. Фасоль. Такое, вьющееся. — А что за тень? — Ну, не совсем тень. Скорее… пустота. Фонари… они, ну, знаешь… — Кроули провёл пятернёй по волосам. Сосредоточенно нахмурился, сморщив нос. — Так освещают снег… словно едешь через горный перевал ночью в метель… И вдруг… как будто трещины. — Усики, — осторожно кивнул Азирафаэль. — Сначала я их не заметил. Но затем… они шевельнулись. — Кроули прикрыл глаза согнутой рукой, уткнувшись в сгиб локтя. Сделал вдох и опять поморщился. — Ты… наверное, ты прав. Цефалопод. Большепёрые кальмары, например, встречались в хадальной зоне. Довольно часто, на самом деле. Неважно, что Кроули провел на глубине столько же времени, сколько большинство глубоководных исследователей вместе взятых. Что знал каждый живой организм, с которым мог здесь столкнуться. И что большепёрый кальмар, конечно, мог быть обнаружен в хадальной хоне, но никогда на такой экстремальной глубине, где Кроули увидел то, что увидел. Азирафаэль всё-таки сумел улыбнуться. Провел большим пальцем по челюсти Кроули, почувствовал, как она немного расслабилась под его прикосновением. — Да… наверное что-то вроде того. Кроули улыбнулся в ответ, но уголки губ лишь слегка приподнялись. Он протянул руку и поймал кулон, висящий на шее Азирафаэля. Покрутил гладкий металл в пальцах и сменил тему так легко, будто переключил канал: — Это что? Азирафаэль закатил глаза. — Талисман на удачу. От Анафемы. Ухмылка на лице Кроули казалась совершенно искренней. — Удача? — Он фыркнул. — Кому это вообще может понадобиться?

____________________

Анафема не стала хотя бы ради приличия изображать удивление, когда на следующее утро Азирафаэль вывалился из комнаты с расфокусированным взглядом и Кроули за спиной. Она просто закончила сооружать пучок на макушке и принялась рыться в шкафчике над раковиной. — У нас есть рвотные пакеты? Азирафаэль прислонился к разделочному столу в центре кухни, скрестив руки на груди, и проследил, как стопка пластиковых контейнеров упала на пол. — Это не самолёт, Анафема. Она закрыла шкафчик. Открыла дверцу под мойкой и нахмурилась, увидев на полке чистящие средства и большую упаковку ярко-жёлтых губок. Затем так же хмуро посмотрела на Азирафаэля и встала. — А вообще какие-нибудь бумажные пакеты есть? Кроули пристроился рядом с Азирафаэлем. Пальцы бегали вверх-вниз по боковому шву его брюк, но Анафема пока игнорировала этот факт. — Слишком много шампанского? — спросил он. — Кто-то же должен был допить то, что осталось, после того, как вы двое нас покинули. Азирафаэль закатил глаза, хоть она и была слишком занята поисками, чтобы что-то заметить. — Да ладно, Анафема. Все знают, что это и было для них. Они поглядывали на эти бокальчики с самого первого дня. Компания одобрила только один ящик шампанского. Возможно, это была не самая плохая идея – сохранять людей трезвыми там, где одно неверное движение может расплющить станцию, как старую картонную коробку, но Азирафаэль солгал бы, если бы сказал, что совсем не скучал по бокалу вина за ужином или виски на два пальца перед сном. Анафема встала и наконец обратила внимание на обвившуюся вокруг талии Азирафаэля руку и палец в шлёвке для ремня. Кроули проигнорировал тычок локтем в бок и прижался теснее. На этот раз уже Анафема закатила глаза, но в этом угадывалась нежность, которую она приберегала для Азирафаэля. Она годами твердила, что ему нужен достойный мужчина, и хотя до сих пор не была уверена, что Кроули подходит под это звание, казалось, была рада видеть Азирафаэля счастливым. Но даже она не представляла всей глубины его чувств. Что секс был хорош, но такими же были и часы, которые они с Кроули провели просто находясь рядом друг с другом. Что Азирафаэль ощутил на себе всю тяжесть океана, когда думал, что потерял его. Анафема потянулась между ними, оттесняя Кроули в сторону, и ухватила миску, которую обычно использовали для попкорна во время вечерних киносеансов. Азирафаэль наполнял её до краёв и передавал по кругу, пока на экране шли «Под водой», «Глубокое синее море», «Левиафан» и «Челюсти». — Но если серьезно… — Анафема крутила металлическую посудину между ладонями. — Может, взять миску? Наверху говорят, что надвигается шторм. Может начаться болтанка, а в последнее время в моей жизни и так слишком много блевотины. Азирафаэль выпрямился. Погода наверху его не слишком волновала здесь, на глубине, если не была настолько ужасна, чтобы повредить буй, обеспечивающий им связь с поверхностью. Но его команда готовилась выходить на старт, и сложные погодные условия делали это рискованной затеей. — Шторм? — Тропическая фигня, которая направлялась на юг. — Анафема ещё раз покрутила миску в руках и поставила обратно на полку под разделочный стол. — Резко повернула влево. Палец Кроули выскользнул из петли. Он наклонил голову набок. — Тайфун Лилит, да? Я думал, он рассеялся. — Так и было. А потом… опять закрутилось. Азирафаэль потёр ладонями лицо. Не так он представлял себе сегодняшнее утро. Он ожидал немного кофеина, горстку похмельных стажёров, дальше целый день в наушниках на связи, сопровождая отправку команды на транспортное судно, а затем – двенадцать восхитительных часов наедине с мужчиной, который, оседлав его бёдра, втрахивал бы его в этот кошмарный диван в перерывах между упаковкой и маркировкой кернов. Но это… Это внесло коррективы. Коррективы, от которых у него засосало под ложечкой. Он вытащил из кармана мобильный и открыл карту погоды. — Анафема, почему ты не разбудила меня раньше? — Да пустяки. Формально это уже даже не тайфун. Вряд ли стоит беспокоиться. Я не вытащила ни одной карты, которая бы говорила об обратном. — Ты учёный, — резко бросил Азирафаэль, следя за сине-зелёным пятном на экране. — Так и веди себя как ученый. — Из этого следует, что ты гигантский ходячий фаллос? Потому что ты точно ведёшь себя как… — Довольно, вы, двое. Азирафаэль и Анафема обернулись как раз вовремя, чтобы увидеть, как в мерцающем свете коридора к ним приближается кто-то, пока не различимый за тонкой фигурой Кроули. — Мама и папа ссорятся? Из темноты вынырнул знакомый пышный причесон, напоминающий грозовое облако. — Отвали, Фурфур. — Азирафаэль даже не попытался скрыть своего презрения. Он пролистал каналы NOAA и местные новости. Анафема была права. Шторм официально не был классифицирован как тайфун. Да, возможно, будет дождь и ветер, это не страшно, они все перенесли много чего похуже ради науки. Но он не мог сдаться так просто. Капитулировать перед колодой карт Таро. — Если я получу хоть малейший сигнал снаружи, мы отменяем запуск. — Ты не можешь так поступить! — Анафема всплеснула руками, её пучок подпрыгнул. — Это мой проект. Я совершенно точно могу. Кроули протянул к нему руку, но, бросив взгляд на Фурфура, заколебался, пальцы вместо ладони Азирафаэля приземлились рядом, на столешницу из нержавейки. — Азирафаэль, всё будет в порядке. — Не стоит рисковать, Кроули. Что, если эта штука снова наберёт силу. — Папа и папа ссорятся? Пальцы Кроули сжались в кулак. В кухне явно становилось тесновато. — Отвали, Эриксон. — Ты меня так зовёшь только потому, что не знаешь, кто я. — Вас трое! Тот, кому пришла в голову блестящая идея взять тройняшек на один проект, должно быть… — Хватит! Все глаза в комнате устремились на покрасневшие щёки Азирафаэля и его сжатые челюсти. Он не злоупотреблял своей властью, но когда всё-таки прибегал к ней, это действовало безотказно. — Анафема, проведи последние проверки. Эриксон, возьми братьев и закончи загрузку подлодки. Фурфур, прочеши кухню, найди мусорные мешки на случай, если кто-то начнёт блевать, и заодно сделай кофе. И, ради бога, кто-нибудь, разбудите остальных. Первый запуск через девяносто минут. Команда, отчитанная, как непослушные школьники и более чем с похмелья, поспешила ретироваться, низко опустив головы. Азирафаэль закрыл глаза и сделал глубокий вдох, а когда он их снова открыл, то обнаружил, что Кроули глядит на него, ухмыляясь. Азирафаэль прищурился. — Теперь ты. Кроули поднёс ладонь к груди, расстегнул пуговицу у горла и провёл языком по губам: — Да, сэр? Азирафаэль рыкнул и схватил его за рубашку:  — Иди сюда. — Да, сэр.