Бездна (Abyssal)

Три раза Азирафаэль задраивал люк и отправлял подлодку «поверхность-станция» обратно к солнечному свету. Впервые с тех пор, как он надел наушники девять недель назад, он притащил в комнату связи второе кресло. — Помощнику капитана, — прокомментировал Кроули, и Азирафаэль демонстративно закатил глаза. Но Кроули был прав. Никто на базе не знал эту подлодку так, как он. Азирафаэль сомневался, что даже те, кто её построил, знали её так же хорошо, как Кроули. Не было никого, кому он доверял бы больше, кого хотел бы видеть на его месте, пока он сопровождает команду на их пути следования к поверхности, особенно с такой непредсказуемой погодой. Было приятно чувствовать его тепло, сидя бедро к бедру. Видеть улыбку на его лице, а не угадывать её по голосу. И когда субмарина наконец пристыковалась к станции в последний раз, а все её пассажиры уже находились в целости и сохранности наверху на транспортном судне, было так чудесно обнять Кроули, не беспокоясь, что их могут увидеть. — Двенадцать часов, — прошептал он ему в щёку, прежде чем полностью осознал, что он сказал. Почему он это сказал. Он хихикнул так, как мог позволить себе только с очень немногими и, запрокинув голову, крикнул в пустоту станции: — Целых двенадцать часов! Первые тишина и покой за долгое время. И он собирался их нарушить, заполнить звуками, которые до сих пор слышал только приглушёнными подушкой, рукой или собственным ртом. Даже во время подготовки они крадучись шныряли в общежитии компании, как подростки. Проверяли, нет ли кого в коридоре и проскальзывали через незапертые двери, оглядываясь через плечо. Сначала это было даже весело. Азирафаэль готов был кончить только от одного вида Кроули, чуть не до крови закусившего губу, чтобы его стоны не выдали всей команде, как быстро они нарушили то самое правило. Все эти услужливые пальцы во рту привели к тому, что у него уже выработалась неконтролируемая реакция на руки Кроули. Но в конце концов тихое «тсс», шёпотом прорывающееся через удовлетворённую ухмылку, утратило очарование новизны. Азирафаэль уже был готов к чему-то нормальному. Чему-то простому. И пусть даже тысячи километров отделяют их маленькую станцию в южной части Тихого океана от дома, но сегодня вечером они, по крайней мере, могут притвориться, что это так и есть. Кроули потянул за собой Азирафаэля из комнаты связи. Тёплый коридорный свет отбрасывал тень на его лицо, отчего его черты казались ещё более резкими, чем обычно. В них было что-то инфернальное. Даже дьявольское. То, как он промурлыкал в губы Азирафаэлю, только усилило это впечатление. — Надеюсь, ты не собирался спать сегодня ночью, ангел. Спина Азирафаэля ударилась о стену, и хотя он был невероятно измотан нервотрёпкой последних двух дней, не было ничего, что бы ему хотелось сделать меньше. Он провёл ладонями по бёдрам Кроули. Проследил изгиб его тела и бросил на него взгляд, который, как он надеялся, получился кокетливым. — Встретимся в комнате отдыха? Кроули приподнял бровь: — В комнате отдыха? — Моя каюта…  начинает вызывать у меня клаустрофобию. Азирафаэль был потрясён, впервые увидев план станции. У него будет свой собственный туалет. И достаточно места для «собаки мордой вниз», хотя не то, чтоб ему удавалось поддерживать режим фитнеса, когда они оказались на глубине. По крайней мере тот, который не включал бы его член. Это было всё, о чём он мог мечтать. Девять недель назад. Но теперь… Теперь он хотел кровать размера кинг-сайз, на которой он мог бы заниматься любовью с Кроули, а после иметь достаточно пространства, чтобы свободно дышать. Это не значит, что он не ценил их крепкие объятия, но всё же хотелось по возможности спать, не ощущая острые локти и колени во всех мягких частях своего тела. Даже в общежитии были только односпальные кровати, и поэтому хотя диван в гостиной был не намного шире, по крайней мере, ему не пришлось бы биться о стол, приводя бумаги в полный беспорядок, если бы он захотел нагнуть Кроули и взять его стоя. Та же мысль, кажется, начала формироваться и в голове у Кроули, если судить по выражению его лица. Он сделал шаг назад, перебирая пальцами ремень: — Значит, комната отдыха. Азирафаэль развернулся и направился к себе в каюту даже не оглянувшись. Ему не нужно было оборачиваться, чтобы ощущать на себе взгляд Кроули всё то время, что он шёл по коридору. Он чувствовал его так же отчётливо, как твёрдую линию его члена на своём животе, когда Кроули прижал его к стене. Негромкий жаждущий стон, который он услышал, поворачивая за угол, только подтвердил это. От всех волнений этого долгого вечера кружилась голова. И хотя переживания последних двух дней пристали к нему как жвачка к ботинку, он не мог не думать о том, что Кроули ждёт его. Он представил его в гостиной вместо батискафа. Его руку на его члене вместо джойстика. Азирафаэль стащил свитер, бросил его на кровать. Разгладил футболку на мягком округлом животе и наклонился, чтобы снять носки. Пол под ногами был прохладным, особенно по сравнению с жаром, уже нараставшем в его теле. Почти пустую бутылку смазки было найти несложно. Она по-прежнему торчала из верхней части его бритвенного набора, который он планировал упаковать первым делом завтра утром. Он прихватил её вместе с чистой тряпочкой, которую использовал для мытья, и поспешил обратно, туда, где расстался с Кроули. Станция освещала ему путь. Сначала Азирафаэль нашёл брюки Кроули, скомканные и брошенные где-то на середине между коммуникаторской, где они провели весь день, и комнатой отдыха, где они проведут всю ночь. Он шёл на приглушенный звук музыки где-то вдалеке. Что-то тихое и атмосферное, но с электронным лоу-файным потрескиванием, не похожее ни на что из того, что было в библиотеке Азирафаэля. Она привела его в гостиную, где лампы были отрегулированы на тёплый цвет, сглаживающий худшие из цветовых решений дизайнерской команды. К тому времени он видел тело Кроули больше раз, чем мог вспомнить, и всё равно что-то сжалось у него в животе при виде этих длинных широко расставленных ног, разведённых пальцев, обхвативших выпуклость спереди боксеров. Задранная футболка открывала плоский живот, а губа была зажата между зубами. Кроули выглядел так, будто сошёл со страниц порножурнала, и тем не менее смотрел на Азирафаэля с таким восхищением, словно его босые ноги, брюки чинос и футболка с «30-й ежегодной конференции IDOOS» были олицетворением секса. Он поманил Азирафаэля одним пальцем, одновременно ощупывая переднюю часть своих трусов другой рукой. — Давай, любовь моя. Не заставляй меня начинать без тебя. Азирафаэль потянулся вперед, словно между подзывающим пальцем и его животом была натянута струна, но, сделав несколько шагов, остановился. — Ну не знаю, на самом деле, это звучит довольно заманчиво. Кроули выпрямился, футболка сползла обратно, он подвинулся к самому краю дивана с этим ужасным узором «Джаз». Протянул руку и привлёк к себе Азирафаэля, нежно обхватив его челюсть. — Спускайся ко мне. Диванная подушка поддалась так же легко, как рот Кроули, когда Азирафаэль опёрся на неё коленом и опустился сверху. Он запустил пальцы ему в волосы, собираясь заставить его стонать на громкости, не сдерживаемой светскими любезностями и глупыми корпоративными правилами. И как раз, когда он потянул, и губы Кроули приоткрылись, а его удовольствие было готово соскользнуть с языка, скрипучая трель экстренной связи разнеслась по всей станции. Азирафаэль дёрнулся от неожиданности, и из горла Кроули вырвался звук, едва ли напоминающий сладостный стон. — Чёрт, извини. Кроули откинул голову на спинку дивана: — Твою мать, что там ещё? — Вероятно Анафема забыла свои карты. На самом деле, не имело значения, что ему скажут, это могла быть любая ерунда, протокол гласил: если звонит экстренная линия — ты отвечаешь. И никого не волнуют твои синие яйца. Азирафаэль поправил брюки и поднялся между расставленными ногами Кроули, чтобы пересечь комнату. В каждом секторе станции были аварийные линии, и ближайшая из них находилась на кухне. Даже при тусклом свете фонового ночного освещения он отметил, что здесь стало намного чище, чем было в последние девять недель. Раковина, обычно переполненная грязными кофейными кружками, ложками и мисками с недоеденной овсянкой, обогащённой витамином D, была пуста. Кастрюли и сковородки были аккуратно сложены на полке, а всевозможные кухонные ножи висели на магнитной доске рядом с конвекционной печью. Каждый из них ловил красную вспышку аварийного телефона и отправлял дальше по всем поверхностям из нержавеющей стали, словно свет костра. Азирафаэль снял трубку, и свечение и шум резко прекратились. — Станция Лиму. — Азирафаэль не смог сдержать вздох. — Насчёт того не тайфуна… Азирафаэль застонал. Ему не обязательно было видеть лицо Анафемы, чтобы понять, что она скривилась от необходимости признать собственную неправоту. — Ты, чёрт возьми, издеваешься? — Море становится слишком бурным. — Надолго? — Ну, здесь, как бы, не угадаешь. Мы эвакуируемся, но эта чёртова штука настолько непредсказуема, что у нас нет точных сроков. Может, на день. Может, на два. Мне очень жаль, Аз. — Понимаю. Понимаю, конечно. Это не твоя вина. — Там осталось полно продуктов. Некоторые почти нетронуты. И, кажется, есть ещё бутылка. В морозильнике. Азирафаэль перевёл взгляд на шероховатую серебристую дверь на другом конце кухни. — В морозильнике? — Думала, так будет лучше. Сохранится до следующего сезона. — Ты вообще ничего не знаешь о вине, да? — Это шампанское. — Шампанское это… Ладно. Неважно. Спасибо. — Чёрт. — На другом конце провода раздался треск, затем приглушённый голос, который был ему незнаком. — Они приказывают нам отправляться в каюты. У него скрутило живот от беспокойства за Анафему. Он побывал на достаточном количестве исследовательских судов, чтобы знать, как плохо может быть, когда поднимаются волны. При надвигающемся шторме на глубине безопаснее, чем на поверхности. — Береги себя. Присмотри за командой. И, увидимся… рано или поздно. — Наслаждайся тишиной, детка. — Попутного ветра и попутного моря. До Азирафаэля донёсся звук поцелуя, и всё стихло. Он повесил трубку и схватился руками за живот. Он изо всех сил старался убедить себя, что всё хорошо. Им не придётся торопиться утром. Будет время перепроверить образцы. Убедиться, что всё в порядке и они готовы к транспортировке. И ещё было шампанское. Целая бутылка, которая только и ждала, чтобы её спасли от благих намерений Анафемы. Он был на полпути к выходу, когда тусклый свет едва уловимо дрогнул. Ровно настолько, чтобы привлечь внимание Азирафаэля. Он замер. Он мог поклясться, что краем глаза заметил, как миска для попкорна, которую Анафема так и не упаковала с собой, осела. Как будто что-то наклонило её, но она тут же вернулась в своё прежнее положение. Азирафаэль уставился на неё. Он слишком много времени провёл на глубине, у него явно начались галлюцинации. Покачав головой, он решительно открыл дверцу и шагнул внутрь, зашипев от прикосновения босых ног к металлическому полу. Он нашёл бутылку на верхней полке под дребезжащим вентиляционным отверстием, нагнетавшим холодный воздух в узкое пространство, и крепко прижал её к телу в тщетной попытке нагреть до какой-то более приемлемой температуры. — Кто вообще ставит шампанское в морозильник? — спросил он, ни к кому не обращаясь, достал из шкафчика два широких бокала и направился обратно в гостиную. Волосы Кроули рассыпались по спинке дивана, и Азирафаэль пожалел, что у него заняты руки. Хотелось провести по ним пальцами. Запрокинуть его голову ещё больше и посмотреть, каково это — соприкоснуться губами так, как никогда раньше. И, может быть, услышать стон, так грубо прерванный экстренным звонком. — У меня есть хорошие новости и плохие. — Блядь! – Кроули развернулся, схватившись за сердце и чуть не скатившись с дивана. Азирафаэль не помнил, чтобы он когда-нибудь двигался так быстро. Кроули уставился на него, на секунду переводя дух, а затем резко повернул голову в сторону коридора, ведущего в каюты экипажа. — Я думал… просто ты… Бутылка звякнула о низкий столик, придвинутый к подлокотнику дивана. — Что на тебя нашло? — Ты не был в своей комнате? — В своей комнате? Нет, Кроули, я отвечал на звонок в кухне. Ты видел, как я туда шёл. — Но после этого? Разве… Мне показалось… — Кроули посмотрел в темноту коридора, сморщив нос. — Клянусь, ты только что был там. — Я не был. — Ты уверен? — Что я не был на другой стороне станции? Да. Я уверен. Кроули провёл пальцами по волосам. Потёр ладонями лицо и снова взглянул в пустой коридор. — Мне нужно на солнце. — Кстати… об этом…  Лицо Кроули вытянулось, Азирафаэль съёжился. — Старт откладывается. — Откладывается? — Шторм снова разыгрался. Кораблю пришлось сняться с якоря. — Кроули застонал, и Азирафаэль быстро потянулся к нему. Успокаивающе положил руку ему на бедро. — Я уверен, это ненадолго. Шторм пройдет, и мы тут же начнем погрузку. Кроули выдохнул и накрыл его руку своей: — А хорошие новости? — У нас есть шампанское. Кроули наклонил бутылку, чтобы рассмотреть этикетку. — Почему такая холодная? — Анафема запихнула её в морозильник. — Ну естественно. — Полагаю, нам придётся как-то скоротать время, пока она не оттает. Взгляд Кроули опять метнулся в сторону двери. Но от усмешки, тронувшей его губы, у Азирафаэля в тот же миг вылетело это из головы. — Полагаю, что так.