Бездна (Abyssal)

За те месяцы, что он знал Кроули, Азирафаэль видел его в гневе. Видел, как за нарушение протокола, подвергшее риску всю команду, он рвёт на части одного из Эриксонов с кипящей яростью загнанной в угол гадюки. Он видел Кроули счастливым, скучающим и взволнованным. Измотанным и беспокойным, и на пике эйфории. Но ни разу, в каком бы состоянии тот ни находился, Азирафаэль не слышал, чтобы он издавал звук, подобный тому, что сейчас разносился по станции, словно сирена воздушной тревоги. Это вырвало Азирафаэля из оцепенения, и он вылетел из комнаты прежде, чем успел даже задуматься об опасности того, что маячило в темноте. Каждый шаг казался слишком тяжёлым. Слишком медленным. Это ощущение только усилилось, когда крик Кроули сбился, превратился в хрип и полностью исчез, заглушённый пульсом Азирафаэля и его короткими паническими вдохами. В комнате отдыха было пусто. Холодная запотевшая бутылка шампанского, покрытая бисеринками конденсата, стояла в луже на столе рядом с бокалами, которые они так и не успели наполнить. На полу валялась липкая бутылочка смазки, и мобильник Кроули лежал на диване, на котором тот сидел не более пяти минут назад, но его самого нигде не было. Взгляд Азирафаэля метался из одного угла комнаты в другой. Какая-то часть мозга радовалась, что Кроули больше не издаёт этот душераздирающий вопль, но, не слыша его, он не знал, куда идти. Тесная база внезапно показалось бесконечной. Слишком много коридоров, слишком много направлений, и все они, кроме одного, уводили от Кроули. Но сейчас медлить казалось ему страшней, чем выбрать неверный путь. Каждая секунда, пока он стоял неподвижно, могла стать решающей.  Его ноги приняли решение раньше, чем мозг успел это осознать. Но едва он сделал шаг, как еле слышное, скулящее проклятие моментально развернуло его и погнало в сторону кухни. Там было темно. Только полоски света над шкафами в помощь любителям ночного перекуса. Красная трубка телефона экстренной связи болталась на конце скрученного шнура, раскачиваясь взад-вперед, словно маятник напольных часов, но в остальном комната была пуста. Неужели ему почудился голос Кроули? Неужели он просто услышал сквозь туман паники обрывок собственных скачущих мыслей и поместил надежду туда, где её на самом деле не было? От грохота металлических кастрюль по другую сторону разделочного стола его сердце подскочило к горлу. Босые ступни опрометью зашлёпали через кухню по скрипучему ламинату. Кроули сидел на полу между грудами мисок и кастрюль, сгорбившись и подтянув колени к животу. Его руки дрожали, каждая мышца, каждое сухожилие напряглись под кожей. Он сжимал кулаки рядом с краем растянутого белого носка. Колени Азирафаэля хрустнули, когда он приземлился на пол рядом с ним. — Кроули! — Это… это… — На лбу у Кроули выступил пот. Когда он поднял на него взгляд, сквозь влажные ресницы Азирафаэль увидел в его глазах страх. — Помоги мне, ангел. Руки Азирафаэля взметнулись вверх, но он не знал, куда их опустить. И что ими делать дальше, после того, как он их опустит. Голова была будто набита сахарной ватой. Казалось, он не может сосредоточиться ни на чём достаточно надолго, чтобы понять, что именно не так. — Как? Дыхание Кроули было рваным. Голос — надтреснутым. — Я не могу удержать… Азирафаэль наконец увидел что-то похожее на чёрную верёвку, извивающуюся в пальцах Кроули, но в этот момент она выскользнула у того из рук. И хотя они оба отчаянно пытались ухватить её неуклюжими пальцами, никому так и не удалось её поймать — и она, дёргаясь, исчезла в ноге Кроули, продираясь между кожей и крепкой сухой мышцей. Из горла Азирафаэля вырвался звук. Ужасный утробный звук, чуждый его собственным ушам. Он не мог отвести взгляд от этой напряжённой голени и того, что пыталось пробраться через острый пик берцовой кости. Кроули обхватил лицо липкими ладонями и снова поднял взгляд. В его расширенных от паники зрачках, словно в чернильных зеркалах, Азирафаэль увидел отражение своего ужаса, отчего сконцентрироваться стало ещё трудней. У него закружилась голова, перед глазами всё потускнело и расплылось. Кроули что-то говорил. Что-то важное. Нет, он что-то кричал. Каждый слог ударял словно кирпич. Азирафаэль судорожно вдохнул, когда они наконец сложились вместе, но лёгкие были будто заполнены влажным цементом. Вырежи это. Два слова, от которых Азирафаэль чуть не потерял сознание. Так бы и случилось, если бы Кроули снова не закричал, резко опустив руки и обхватив ими голень чуть ниже колена. — Ты должен это вырезать! Азирафаэль открыл рот, но не смог выдавить и звука. Его руки повисли, такие же бесполезные, как пара размокших бумажных пакетов. — Азирафаэль! — Я не могу! Кроули снова взвыл, до крови впившись ногтями в кожу. Это существо извивалось и изгибалось, пытаясь вывернуться из его хватки. Если бы Азирафаэль мог, он назвал бы это как-то иначе, но в голову лезло только то, что оно… … зарывается внутрь. — Чёрт возьми, сделай это, Азирафаэль! Пожалуйста. Голос Кроули звучал умоляюще. Надломленно. Азирафаэль будто вернулся во вчерашний день, когда он стоял в комнате связи и желчь клокотала у него в горле. Это привело его в чувство. Он помнил, каким опустошённым и беспомощным чувствовал себя, думая, что потерял Кроули. Тогда он ничего не мог с этим поделать. Но сейчас. Сейчас было иначе. Кроули был не один. Азирафаэль был не бесполезен. Ему выпал ещё один шанс, и он должен справиться. Нож для чистки овощей, который Азирафаэль отцепил с магнитной полосы, был маленьким, но тяжёлым. Лезвие — острым. Он пользовался им в первые дни после того, как они добрались до глубины, чистил яблоко, последний свежий фрукт за девять недель. Тогда он даже не заметил, как порезал большой палец, пока не ощутил медный привкус крови на сладкой дольке у себя во рту. Кроули определённо с ним не повезло. Азирафаэль развернулся на полпути и вытащил из горшка рядом с плитой деревянную ложку. Он приземлился на колени рядом с Кроули, едва находя в себе силы взглянуть ему в лицо. Просунул черенок ложки ему между зубами и ощутил знакомые признаки подступающей тошноты, увидев, как расширились его глаза. Как напряглись мышцы его горла. Он накрыл ладонью его ладонь и внутренне сжался — тело Кроули было натянуто, как струна. Кожа покрылась испариной. Он боялся, что его руки соскользнут. Кроули заскулил, зажав ложку между зубами, гримаса боли исказила его лицо, и Азирафаэль понял, что больше нельзя ждать ни секунды, иначе он окончательно растеряет остатки призрачной решимости, за которые так отчаянно хватался. Нож вошёл в кожу как в масло. Извивающаяся масса вылилась из раны вместе с кровью, которая густым потоком потекла вниз по ноге, пропитывая носок. И тут же снова, извиваясь, ещё яростней впилась в ногу. Ложка между зубами Кроули заскрипела, а затем треснула. Азирафаэль вцепился в виляющий, извивающийся жгут, но только ему показалось, что он сможет его удержать, как пальцы соскользнули и чёрная слизь снова целиком скрылась под кожей Кроули. — Мне нужно… — Азирафаэль сжал рукоятку ножа и встретился взглядом с Кроули. — Мне нужно разрезать глубже. Лицо Кроули было бледным. Его хватка слабела. Следы от пальцев, которыми он по-прежнему сжимал ногу, уже не были белыми. Он кивнул. Из-за треснутого черенка ложки донеслось: «Режь». Азирафаэль резко вдохнул и вонзил нож в открытую рану, куда стремительными  спиральными движениями ввинчивался омерзительный червь. Он осторожно раздвинул плоть и обнажил извивающегося паразита. Улучив момент, он зажал его тёмными от крови пальцами, и потянул, одновременно вгоняя лезвие глубже. Нож ткнулся во что-то твёрдое. Кроули вскрикнул. Прости, прости, прости… Он повторял это снова и снова, пока мучительно медленно, сантиметр за сантиметром продолжал вытаскивать из него эту гадину. И в тот момент, когда она выскользнула из тела с тошнотворным хлюпаньем, Азирафаэль услышал глухой стук упавшей ложки и, вскинув взгляд, успел увидеть, как голова Кроули, соскользнув по ножке стола, ударилась об пол.  Он настолько потерялся при виде его безжизненного тела, что не заметил, как что-то ползёт по руке, пока не почувствовал укус между большим и указательным пальцами. С отвращением он вырвал эту тварь и швырнул в раковину. Он не помнил, чтобы звук работающего кухонного измельчителя когда-либо приносил ему такое удовлетворение, но сейчас не было времени им наслаждаться. Он бросился к Кроули. Похлопал его по бледной щеке. Прижал скользкие пальцы к горлу и зарыдал, почувствовав слабый пульс. — Кроули… Энтони… пожалуйста, очнись. Руки Азирафаэля дрожали. Он не мог вспомнить ничего полезного с занятий по оказанию первой помощи. Хотя, стоит признать, эти занятия носили чисто формальный характер. Они что, в Антарктиде? Это военная подводная лодка. В случае чрезвычайной ситуации они всегда смогут эвакуироваться. И вертолёт тут же отвезёт их в ближайшую больницу. Им не придётся вырезать собственные аппендиксы или делать операцию на обеденном столе. Так что вся подготовка свелась к тому, что они лепили друг другу пластыри и оттачивали приём Геймлиха.  Азирафаэль наклонился и прижался лбом ко лбу Кроули. Бережно взял его лицо в ладони и вздрогнул. — Пожалуйста, ты должен встать. Я не могу сделать это один. Ты мне нужен. Коридор в другом конце кухни почернел, вход полностью исчез. Тонкие усики выползали из темноты, и скоро весь дверной проём заполнила склизкая извивающаяся масса. Азирафаэль поднялся на ноги и тут же поскользнулся на тёмном пятне. Подхватив Кроули под мышки, он потащил его от черноты, которая начала расползаться по комнате. Каждый выигранный им дюйм тут же исчезал, потому что существо в тот же миг словно преодолевало два. Как бы быстро он ни продвигался, оно, казалось, двигалось ещё быстрей. Пятясь и не отрывая от него глаз, Азирафаэль наткнулся на что-то холодное и твёрдое, и потянулся к ручке, которая, он знал, находится где-то позади, но не мог ее нащупать. Часть извивающихся щупалец отделилась от основной массы и потянулась по оставленному ими кровавому следу, извиваясь всё более и более хаотично по мере того, как они приближались к пропитанному кровью носку Кроули, кидаясь вперёд с таким бешенством, что Азирафаэля затошнило. И когда их разделял всего лишь дюйм, он попросил у бога помощи и заставил себя повернуться к Кроули спиной.