Бездна (Abyssal)

Рука Азирафаэля наконец легла на стальную ручку, и он рывком открыл тяжёлую металлическую дверь. Когда он снова обернулся, один из извивающихся паразитов уже присосался к пропитавшемуся кровью носку Кроули. Издав звук, больше похожий на звериный, чем человеческий, Азирафаэль потащил Кроули в морозильник, одновременно топча эту тварь босой ногой. Даже раздавленная, истекающая чем-то густым и чёрным, она продолжала корчиться на полу. Это было последнее, что увидел Азирафаэль, прежде чем толстая герметичная дверь наглухо захлопнулась и он упал на задницу. Пополз дальше, таща Кроули за собой, и только когда ему показалось, что опасность позади, прижал его к груди. Он зажмурился. Это был сон. Ночной кошмар. Иначе и быть не могло. Азирафаэль впился зубами в губу в тщетной попытке проснуться и заскулил от резкой боли. Он должен был знать: всё это слишком хорошо, чтобы быть правдой. И экспедиция всей жизни, и такой мужчина, как Кроули, не появляются одновременно. Без того, чтобы за это не пришлось расплачиваться. Правда, он всегда предполагал, что расплата будет обычной, человеческой. Что компания передумает и остановит финансирование. Что Кроули опомнится и бросит его в тот момент, когда обстоятельства перестанут держать их вместе. Но он никогда и представить не мог, что окажется в морозильнике на дне океана, вцепившись в безжизненное тело своего возлюбленного, медленно истекающего кровью, которая уже образовала под ним небольшую лужицу. От неё поднимался пар. Он осторожно разомкнул объятья и уложил Кроули на спину. В резком синем свете морозильника тот выглядел как труп, и Азирафаэль снова проверил пульс, просто чтобы напомнить себе, что есть причина бороться дальше. Ровное биение на горле Кроули стало той соломинкой, за которую он уцепился. Он попытался подстроиться под его ритм. Выровнять дыхание и взять под контроль свою панику. Он был учёным. Рациональным человеком. Если бы только можно было запихнуть свой страх в коробку на две минуты, ему бы удалось выработать план и, возможно, они оба вернулись бы на поверхность живыми. Азирафаэль заставил себя перевести взгляд с собственных кровавых отпечатков пальцев, размазанных по щекам Кроули, на рваную рану в двух дюймах под его коленом. Прошло много лет с тех пор, как он прослушал курс по анатомии, но он помнил, что в ноге есть артерии. Одна в бедре, конечно, но ещё одна проходила вдоль большеберцовой кости. Ему просто повезло, что он не задел её ножом, делая более глубокий разрез. И всё же Кроули терял кровь. И немало. И если судить по поведению гнавшихся за ними паразитов, то существо, притаившееся по ту сторону стальной двери, привлекало именно это. Была ли это непосредственно сама кровь или тепло тела в среде при температуре чуть выше нуля, — Азирафаэль не знал. В любом случае нужно было срочно остановить кровотечение. Не медля ни секунды, Азирафаэль потянулся к краю тонкой футболки, как вдруг его рука наткнулась на что-то, свисающее из заднего кармана. Это была тряпочка для душа, которую он принёс из своей комнаты. Он забыл о ней в тот момент, как увидел Кроули, развалившегося на этом отвратительном диване и смотрящего на него так, будто был самым везучим парнем на свете. Сейчас он был кем угодно, только не им. Азирафаэль моргнул, сдерживая слёзы, вытащил её из кармана, торопливо сложил, стараясь сделать подлиннее, и туго завязал вокруг раненой ноги. Было немного легче от того, что Кроули сейчас без сознания. Он уже причинил ему достаточно боли. От одной мысли, что тот снова мог закричать от его его прикосновений, слёзы всё-таки потекли по щекам. — Прости, — прошептал он, кое-как ухватившись за короткие концы и затягивая ещё туже. Он утёр нос рукой. Уставился на кровь, поблёскивавшую из линий на ладонях, и быстро вытер руки о штаны, вдруг ощутив невыносимое желание от неё избавиться. Но как бы грубо и яростно он их ни тёр, она по-прежнему темнела под ногтями и на сгибах пальцев. Он лихорадочно ковырял засохшие кровяные следы, пока ему уже не стало казаться, что они не оттираются, потому что это он сам истекает кровью. Он бы, наверное, оторвал каждую кутикулу и ободрал в панике все костяшки, если бы внезапное движение не привлекло его внимание. Он вскочил в тот же миг, уверенный, что что-то проскользнуло в морозильник вместе с ними, прежде чем понял, что это был Кроули. Его тело подёргивалось, и на долю секунды Азирафаэль запаниковал, испугавшись, что это всё ещё могло быть у него внутри, но тут рациональная часть его мозга снова включилась. Ради всего святого, они же в морозильнике. И на Кроули были только трусы и футболка, и в нём было на пинту меньше крови, чем час назад. Его центральная нервная система запускала аварийный режим, тело делало всё возможное, чтобы сопротивляться холоду. Только сейчас Азирафаэль заметил пар от своего дыхания. То, как начало саднить босые стопы от стояния на металлическом полу. Он подхватил Кроули, посадил к себе на колени. Сидел, скрестив ноги, не обращая внимания на ледяное жжение в ступнях, изо всех сил стараясь всем телом обернуться вокруг него. Никогда Кроули не олицетворял собой ничего иного, как жизнь. Казалось, он заполнял собой всё пространство, где бы ни оказался. Становился центром внимания в каждой комнате, в которую входил. Даже когда он свернувшись сидел в своём батискафе на дне океана, Азирафаэль видел в нём абсолютную силу природы. И тем не менее сейчас, когда он прижимал к груди его напряженное дрожащее тело, он чувствовал его хрупкость. — Тебе нужно прийти в себя, ты слышишь меня, Энтони? Веки Кроули затрепетали. Голова запрокинулась. Он застонал, уронив голову на плечо Азирафаэлю. Поморщился, когда тот подтянул его колени к себе, пытаясь согреть ему ноги. — Ну же, давай. — Азирафаэль похлопал Кроули по щеке. Наклонился и поцеловал в губы. — Ты мне нужен. Мы — команда. — Он снова поцеловал его. Провёл ладонью вверх-вниз по его руке, чтобы прогнать мурашки. — Рак-щелкун и рыбка-гоби. Давай. Мы выживем, если будем вместе. Только так. На долю секунды глаза Кроули открылись. И снова закрылись. Слабая рука опустилась Азирафаэлю на грудь. — Гоби… — О, слава богу. Кроули напрягся в его руках. Его глаза широко распахнулись, и он вырвался из объятий Азирафаэля, отползая по покрытому инеем полу. Он врезался в металлическую полку, заполненную замороженными овощами и порционными контейнерами супа прежде, чем Азирафаэль успел его остановить. Его грудь вздымалась, взгляд метался по комнате, пока, наконец, не остановился на ткани, обмотанной вокруг ноги. — Это… Это всё ещё… мм…? Азирафаэль потянулся к Кроули, но замер, заметив, как тот съежился. Он поднял обе руки и произнес как можно мягче: — Я вытащил. Вытащил это. — Ты уверен? — Я уверен. Кроули подтянул колени к груди и обхватил голову руками. — Блядь. — Что это, Кроули? — Это был риторический вопрос, сочувствие, но то, как Кроули сжался ещё больше, запустило что-то на каком то инстинктивном уровне сознания Азирафаэля. Он снова опустил руки и прищурился, не отрывая от него взгляд: — Что ты мне не рассказал? — Ничего! — Ничего? Кроули потёр лицо руками. — Ничего, — донеслось из-за растопыренных пальцев. Это не выглядело как ничего. Казалось, что-то гложет его. Что-то, что заставило его только что отшатнуться от мужчины, которому он говорил, что любит, когда они проснулись утром в объятиях друг друга. — Ты помнишь, в тот день, когда мы первый раз… — Кроули тогда действительно хотел заняться с ним любовью? Или просто пытался отвлечь его от того, о чём избегал говорить. Того, о чём он не хотел говорить и сейчас. Азирафаэля грызло то, что он не был уверен. Что он сомневался. Он изо всех сил старался оттолкнуть эту боль и сосредоточиться на логике, а не на эмоциях. — Когда мы в первый раз переспали. Прямо перед этим. Мы говорили о том, чем занимается компания. Почему они вкладываются в эти исследования. — И? — И я упомянул тёмный кислород. — Мы можем перейти к сути? — Я сказал, что эта область созрела для производства тёмного кислорода. Я был удивлён, что горнодобывающая компания решила поддерживать исследование, которое может ограничить её доход. Кроули сложил руки на груди, сжав кулаки с такой силой, что пальцы порозовели. — Продолжай. — Ты сказал, что тёмный кислород это не всё, для чего она созрела. Так…? — Что так? — Так для чего ещё она созрела, Энтони? Челюсть Кроули напряглась. Он отвернулся от Азирафаэля и посмотрел на встроенную в потолок лампочку. — Это была ерунда, Азирафаэль. Шутка. — Просвети меня. — Ну, вся эта конспирология. Азирафаэль недоверчиво уставился на Кроули, будто не веря своим ушам. Прошло несколько секунд в молчании, прежде чем тот наконец снова посмотрел на него и увидел этот взгляд. — Господи Иисусе, ладно. Ладно! Есть всякие маргинальные группы. Которые считают, что Доминион очень заинтересован в… — Кроули вздохнул и снова отвел глаза. — В чём? — Во внеземной цивилизации. Всякие ненормальные, утверждающие, что Доминион с удивительным постоянством организовывает свою деятельность именно там, где кто-то что-то видел, или на местах предполагаемых крушений, или чего-то в этом роде. И я не знаю, читал ли ты когда-нибудь что-нибудь, что не было опубликовано в грёбаном научном журнале, но мейнстримные СМИ просто обожают всяких военных лётчиков, выступающих с заявлениями об НЛО над Тихим океаном. Азирафаэль встал, словно в тумане. Прошёлся взад-вперёд, качая головой. — Ты ведь это не всерьёз… — Я же говорил тебе: конспирологическая чушь. Я тогда просто пошутил. Ну… просто ты сказал, что это выглядит как авария. Будто что-то врезалось в дно океана. – Кроули передёрнулся, и полка за его спиной звякнула. Он сунул руки под мышки. — Это должно было быть шуткой… Азирафаэль усмехнулся: — Ты же на самом деле не веришь… — Я думаю, что это попало на станцию с кернами. Через шлюзовую камеру. — Кроули, ты не видел всего остального. Это был не один паразит. — Я видел. Азирафаэль остановился как вкопанный. — Что? — Это были не только усики. В смысле. Сначала только они. И они двигались. Тогда я и заметил. Но это… Я не сразу потерял мощность. — Что? Лицо Кроули исказила гримаса. Он провёл по глазам тыльной стороной ладони. — Я сначала потерял связь, ясно? Я видел как… оно пыталось попасть в трюм. Из которого мы транспортируем образцы. — И ты об этом промолчал? — Я не думал, что ты мне поверишь! И потом, ты когда-нибудь видел организм, живущий на глубине, поднятым на поверхность? — Разумеется, видел, — отрезал Азирафаэль. — Тогда ты знаешь, что с ними происходит. Их тела созданы, чтобы жить под давлением. Наверху они… погибнут. Их просто разорвёт. По этой же причине у нас нет никаких карантинных протоколов. Всё, что может выжить в этой бездне, не проживет и секунды там, где живем мы. — Кроули пожевал внутреннюю часть щеки. Его взгляд остановился на лоскуте, обмотанном вокруг ноги. — По крайней мере, не что-то с Земли. — Бред. — Мы не знаем, как организмы могли бы эволюционировать в других солнечных системах. На других планетах. Азирафаэль ткнул пальцем в сторону двери. — Серьёзно, ты же не считаешь, что эта штука там — с другой планеты. — Исключи невозможное…  Тихий металлический звук привлёк внимание Азирафаэля. Он обернулся через плечо и увидел, как стальной рычажок который он столько раз открывал нажатием бедра, набирая продукты для команды, пошевелился. Оно пыталось проникнуть внутрь. Азирафаэль представил скользкую черную массу по ту сторону двери, обвившуюся вокруг ручки. — Нам нужно заблокировать вход. — Он окинул взглядом полки. Там были пакеты с нарезанными кубиками фруктами и филе рыбы, выращенной в экологически чистых водоемах. Ванночки с мороженым и упаковки чипсов, которых бы хватило на всю жизнь. Азирафаэль всё ещё искал решение, когда замок щёлкнул, и ближайшая к двери металлическая полка с грохотом рухнула. Опора стойки, падая, зацепилась и заблокировала фиксатор как раз в тот момент, как кто-то дёрнул за ручку с той стороны. Кроули встал, опёрся на травмированную ногу, но тут же споткнулся и скривился от боли. Азирафаэлю потребовалось всего лишь мгновение. Он успел подхватить его за талию, прежде чем тот упал. И не смог сдержаться. Он прижал его к груди. Обхватил руками и сжимал до тех пор, пока не понял, что Кроули едва может дышать. Так же, как тогда, когда он думал, что потерял его в первый раз. Кроули тоже стиснул его в объятиях. Так же крепко. И сейчас Азирафаэль точно знал, как он был глуп, думая, что Кроули был неискренен, когда говорил Я люблю тебя. Он снова позволил себе думать сердцем, и вместе с этим пришла горькая реальность их положения. Цифровой термометр над дверью показывал глубокий минус. Подошвы стоп болели. Кончики пальцев начали неметь. Впервые с тех пор, как он затащил Кроули в  морозильник, его тоже начало потрясывать. — Мы здесь сдохнем от холода, – прошептал он, уткнувшись в щёку Кроули. — Есть варианты уйти и похуже, – прошептал тот в ответ. — Я не хочу умирать. — Лучше я умру здесь с тобой, чем там, с этой… хренью. — Мы должны попытаться, Кроули. Кроули кивнул. Отстранился и потёр ладони, волоски на руках встали дыбом над веснушчатой кожей. Он методично обводил взглядом каждый дюйм крошечного замороженного куба, в котором они застряли. Азирафаэль, казалось, почти видел, как у него в голове вращаются шестерёнки. Азирафаэль тоже потёр руки. Переступил с ноги на ногу, избегая смотреть, как они покраснели. — Там. Он повернулся туда, куда смотрел Кроули. Взгляд его был таким же внимательным, как тогда, когда он готовил батискаф к погружению. Азирафаэль фыркнул: — Ни за что. — Решётка вентиляционного отверстия, на которое он смотрел, загромыхала от порыва воздуха. — С другой стороны холодильная установка. — Здесь уже нет свободного места. Холодильная установка никак не может быть на этом уровне. Вентиляция приведёт нас вглубь базы. — Даже если бы это был выход, Кроули, я туда не влезу. — Ты когда-нибудь занимался спелеологией? — Я похож на человека, который когда-либо занимался спелеологией? — Ты можешь пролезть через гораздо более узкие пространства, чем ты себе представляешь. Просто нужно проявить… изобретательность. — Кроули вскарабкался на опрокинутую металлическую стойку и ухватился за решётку вентиляции. — Завинчена. Нужно как-то её открыть. — Кроули, я не могу… — Ты сказал, что мы должны попытаться. Я пытаюсь. А теперь помоги найти что-нибудь, чем можно это открутить. Дрожь усиливалась. Ноги ныли. И Кроули был прав. Либо это, либо через дверь, которая по-прежнему с лязгом билась о полку каждые несколько секунд. Это был полнейший, абсолютный абсурд, но он попытается. Ради Кроули и ради себя. Азирафаэль опрокинул тюбики концентрированного фруктового сока. Порылся среди пакетов панированной курицы. Попытался согнуть саму решётку, чтобы оторвать от неё кусок, но остановился, зашипев от жжения, пронзившего его пальцы. — Здесь ничего нет, Кроули. — Должно быть. Азирафаэль швырнул на пол вакуумный пакет с минестроне и выругался: — Мы же тут умрём, да? Чёрт, мы реально замерзнем насмерть. — Эй. Эй, нет, иди сюда. — Кроули прохромал через морозильник и обнял его за плечи дрожащими руками. — Мы выберемся отсюда. Обещаю. — Он положил ладонь Азирафаэлю на затылок. Провёл вниз и замер. Азирафаэль тоже замер. Он только что понял, что не слышит дребезжание дверной речки. Он отстранился, ожидая увидеть на лице Кроули выражение страха, но тот вдруг неожиданно ухмыльнулся. — Что? Кроули щекотно провёл большим пальцем ему по шее, спускаясь к ключице, и потянул на себя. Из-под воротника выскочила тонкая металлическая подвеска, и Азирафаэль невесело усмехнулся: — Чёртово колдовство. — Боже, храни Анафему. Кроули отцепил кулон и поспешил обратно к опрокинутой полке. Балансируя на здоровой ноге, он орудовал его острым краем, как отвёрткой, пока все четыре винта с резким лязгом не упали на пол. — После вас. — Кроули кивнул в сторону вентиляционного отверстия. — Тебе следует идти первым. Ты тоньше. Если я не смогу пролезть, ты точно сможешь. — Я не оставлю тебя здесь одного. — Если у меня не выйдет, ты сможешь пойти за помощью. Или выманить его, чтобы я смог выйти через дверь. К тому же, ты ранен, Кроули. — Азирафаэль указал на его ногу и заметил, что тряпка начала темнеть. Было ли это из-за того, что Кроули карабкался по полке, или он всё-таки задел артерию? — Тебе нужно остановить кровотечение. Ты не сможешь этого сделать, если застрянешь позади меня. Кроули нахмурился, глядя на свою ногу, затем перевёл взгляд на чёрную пасть вентиляционного отверстия и повернулся к Азирафаэлю. — Пообещай мне, что попытаешься. — Обещаю.