Бездна (Abyssal)

Ручка на двери морозильника по-прежнему не шевелилась. Было тихо. Каким-то образом тишина без этого неистового бряцанья казалась такой же громкой, как сигнал сближения, вопящий в ухо Азирафаэлю во время последнего погружения. Оно не выходило у него из головы. Связано ли то, что произошло тогда, с тем, что случилось после? Альтиметр. Температура. Датчик давления. Потеря мощности, заставившая Азирафаэля предположить худшее. Прав ли был Кроули? Правы ли были все эти фанаты теорий заговора в интернете? Они слишком близко подошли к чему-то, чего не понимали? Чего не могли понять? Ещё не так давно половину открытий в его области можно было считать научной фантастикой… — Понятно? Азирафаэль снова переключил внимание на Кроули и заметил, как побледнели его щёки. Кроули выжидающе смотрел на него, и он надеялся, что неконтролируемая дрожь скрывает настоящее содрогание от щемящего чувства тревоги у него в груди. Кроули выпалил кучу советов по спелеологии, но, честно говоря, многое ли из того, что пропустил Азирафаэль, вообще было применимо к их ситуации? Им предстояло проползти по металлическому воздуховоду, а не протискиваться между камнями. Он либо пролезет, либо нет. — Одна рука вытянута, другая опущена, — произнес Азирафаэль, как попугай повторяя последнее, что услышал. Кроули хотел спросить его о чём-то, Азирафаэль видел это по его глазам. У него был тот же взгляд, как всякий раз, когда он собирался вступить в спор. В обычных обстоятельствах Азирафаэль бы не возражал. Даже был бы рад. Словесная пикировка провела их через недели тренировок. Долгие часы сбора проб. И она же не раз приводила их в одну постель.  Но с терявшими чувствительность, онемевшими руками и ногами, глядя на отливающие фиолетовым кончики ушей Кроули, спор был последним, чего он хотел. Если он промедлит ещё немного, велик риск, что он просто сядет спиной к стойке с замороженным горошком и закроет глаза. И неизвестно, откроет ли их снова. Возможно, Кроули понял это. Возможно, поэтому он сжал губы и кивнул в сторону вентиляционного отверстия вместо того, чтобы всё-таки добиться ответа. — Подсади меня. Азирафаэль взобрался верхом на опрокинутую стойку. Переплёл пальцы и наклонился, пока Кроули балансировал на них, пытаясь удержать равновесие и держась руками ему за плечи. Боль снова исказила его лицо, когда он перенёс вес на травмированную ногу, и Азирафаэль поморщился вместе с ним. Ткань, туго завязанная под коленом Кроули, становилась всё темнее, а его щёки — бледнее с каждой минутой. Ему требовалась настоящая медицинская помощь, а не тряпка из туалета Азирафаэля. Ему были нужны антисептик, чистая повязка и носки, которые бы не стояли колом от замёрзшей крови. Азирафаэль не мог не спрашивать себя снова и снова, был ли у них другой выход. Может, ему стоило потратить время и просчитать варианты, прежде чем браться за нож. Взвесить все за и против, а не спешить сломя голову делать то, чего не следовало. Может, если бы он так и поступил, они бы не оказались в той ситуации, в какой оказались. Проблема была в том, что с тех пор, как он встретил Кроули, он слишком часто позволял себе думать сердцем, а не головой, и это только загоняло их обоих ещё глубже в неприятности. Они должны выбраться из этого морозильника. Нет. Кроули должен выбраться из этого морозильника. Любым способом, каким только сможет. При взгляде на вентиляционное отверстие, в которое Азирафаэль до сих пор не был уверен, что пролезет, его зубы застучали, и он позволил себе подумать сердцем в последний раз. Он дал обещание, и теперь настала очередь Кроули. — Что бы ни случилось, обещай мне, что ты не остановишься. Кроули коротко кивнул, словно это причиняло ему больше боли, чем раненая нога. Это было последнее, что увидел Азирафаэль, прежде чем тот скользнул вверх, головой вперед, и исчез в вентиляции. Наблюдая, как его бёдра, а затем ноги шевелятся в узком туннеле, Азирафаэль снова ощутил ужас. Трудно было не думать о том, не в последний ли раз он видел лицо Кроули. Не в последний ли раз ему выпало счастье посмотреть в эти янтарные глаза, в которых он утонул с первой встречи. Азирафаэль сделал глубокий вдох и попытался подавить страх. Там, куда он направлялся, для него не было места. Это оказалось непростой задачей – самому залезть в воздуховод, особенно в той позе, которую ему посоветовал принять Кроули. Стенки вентиляции врезались ему в грудь, когда он, подтянувшись, начал втискиваться в небольшое отверстие. Затем впились в его бёдра и зад, когда он попытался продвинуться дальше. Костяшки пальцев прижатой к боку руки зацепились за грубый железный край воздуховода, и ледяное жжение в пальцах только усилило боль. Он заскулил, прижался щекой к холодному металлу и тут же понял, что уткнулся носом в кровавый след, оставленный ногой в носке, безвольно волочащейся в нескольких футах перед ним. — Твоё кровотечение усиливается. — Слова гулко разнеслись по металлической трубе. — Тем больше причин двигаться дальше, — раздался в ответ голос Кроули. Азирафаэль изо всех сил старался повторять за ним. Неловкое извивающееся движение с прогибом в спине, и то, как тот упирался большим пальцем здоровой ноги, чтобы продвинуться вперёд. У Азирафаэля, с его босыми ногами, сцепление должно было быть лучше, но ему не хватало места, и, несмотря на все усилия, стоило ему чуть приподнять бёдра, как задница тут же упиралась в стенку воздуховода. Азирафаэль двигался почти в два раза медленней Кроули, изгибаясь, как один из тех мерзких червей по ту сторону двери морозильника, и чем дальше, тем сильней его рот наполнялся металлическим привкусом крови. Он чувствовал его на задней стенке горла, будто проглотил монету, и тут же во всех подробностях вспоминал, как кожа Кроули разошлась под ножом. Он с трудом сдержал рвоту. — Дерьмо. Сердце Азирафаэля замерло. Это было не то слово, которое он хотел услышать. Не сейчас. — Дерьмо? Что дерьмо, Кроули? — Да все нормально. Просто… воздуховод, он… Азирафаэль изогнул шею, чтобы увидеть Кроули, но смог различить только слабый контур одного белого носка. Его собственное тело заслоняло почти весь свет из морозильника. Без шаркающего звука двух тел, с трудом помещающихся в таком узком пространстве, Азирафаэль наконец услышал собственное дыхание. Какое оно тяжёлое. Как быстро он устал. Он задавался вопросом, как скоро может наступить гипотермия. Сколько времени пройдет, прежде чем дрожь полностью прекратится и он перестанет чувствовать, как невыносимо ему холодно? Сколько времени у него осталось, прежде чем он забудет своё обещание? — Что с воздуховодом? — спросил Азирафаэль, не в силах больше ждать. — Он идёт внутрь базы. — Ну да, мы так и предполагали. Кроули пошевелился. Продвинулся ещё на несколько дюймов вперёд, и когда снова заговорил, его голос звучал иначе. — Ну… он спускается внутрь базы. — Естественно. — На самом деле, я давно не занимался спелеологией… Азирафаэль не видел в этих словах никакого смысла и не мог понять, в чём причина. Нёс ли чушь Кроули, сам ли он потерял способность к элементарной логике? Или гипотермия уже запустила когти в них обоих? — Что ты говоришь, Энтони? — Просто… не хочется застрять вниз головой, вот и всё. Такое случалось… — Кроули замолчал. Кашлянул и пошевелился, словно что-то беспокоило его, и Азирафаэль подумал, в каком сейчас состоянии его нога. — Это большая нагрузка для организма. Для сердца. Очень большая нагрузка. — Значит, как ты и сказал, — Азирафаэль с новой силой начал проталкиваться вперёд, — ещё одна причина, чтобы двигаться дальше. — Воздуховод сужается, ангел. Азирафаэль снова остановился. — Насколько сужается? — Ненамного. Всего пара… несколько дюймов. Просто… не волнуйся. — Я не волнуюсь. — Это едва ли было правдой, и Азирафаэль знал, что голос его выдал, но Кроули не стал настаивать. — Мне нужно посмотреть, смогу ли я найти съёмную панель, или оторвать воздуховод от холодильного агрегата, или что-то в этом роде. Чтобы мы могли выбраться. Подожди здесь. На случай, если мне понадобится, чтобы ты втащил меня обратно. Тень от ног Кроули исчезла из зоны видимости Азирафаэля, и в мгновение ока он остался один. Только запах крови Кроули и звуки, с которыми тот удалялся от него по трубе вниз. Холодильная установка где-то со стороны Кроули зажужжала и послала морозный воздух, который окатил тело Азирафаэля, просочившись через крохотные зазоры между трубой и его телом. Места, где кожа соприкасалась с металлом, начинали гореть. Он согнул пальцы, затем сжал их в кулаки и попытался представить Кроули в дальнем конце воздуховода вверх ногами, с кулоном Анафемы в онемевших дрожащих пальцах. Внезапно показалось, что они приняли плохое решение. Возможно, несколько плохих решений. Кроули уже потерял слишком много крови. Его тело ослабло, и хотя он изо всех сил старался это скрыть, Азирафаэль знал, что ему ужасно холодно. И сейчас он был в том положении, которое, по его же словам, приводило людей к гибели. А что если он потеряет сознание? Как Азирафаэль его вытащит? И что он будет делать, если это ему удастся? Им нужен был новый план. Нужно убедить Кроули вернуться обратно, в этот забытый богом воздуховод, найти другой способ выбраться из этой ситуации. Они были учёными. Оба. Конечно, должен существовать вариант получше этого. — Кроули? Азирафаэль медленно двинулся вперёд. Добрался до места, где труба резко пошла вниз, нащупал место изгиба, подтянулся, пока не прижался ухом к пальцам, и заглянул в шахту. Там была абсолютная темнота. Он ничего не видел. Азирафаэль всматривался в черноту, пытаясь разглядеть хоть что-то, когда услышал сзади этот звук. Это был не прежний непрерывный лязг дверной ручки, сдерживаемой металлической опорой. Скорее так падает на пол замороженный пакет смеси для супа. Азирафаэль не мог повернуть головы. Не мог развернуться в узком пространстве достаточно для того, чтобы посмотреть, что там позади, в морозильнике. Но ему были видны нечёткие линии, тени, расползающиеся по металлической поверхности рядом с ним. — Кроули, — прошептал он в темноту. — Я почти добрался. — Голос Кроули звучал где-то далеко. И казался ещё дальше от того, что его заглушал шум крови, стучавшей в ушах.  — Кроули, нам надо торопиться. — Мне нужна всего минутка. Щипок за подошву босой ноги заставил Азирафаэля рвануться вперед. И в следующий момент его тело сложилось в виде буквы «Г», а согнутая рука оказалась придавленной под грудью. Он не мог вернуться назад. Не мог двинуться дальше. Не мог даже повернуть головы. Наклонная часть трубы была слишком узкой. Его подбородок впился в плечо, ухо вдавилось в металлическую поверхность. — Кроули, — прохрипел он. — Получилось! Грохот чего-то тяжёлого снизу обрадовал бы его больше, не сделай он именно то, что Кроули говорил ему не делать. Азирафаэль сморщился. Попытался дёрнуть ногой. Судорожно вдохнул, но воздух так и не попал в лёгкие. Кровь прилила к вискам, и даже в панике он понимал, что вспышек света, мелькающих у него перед глазами, на самом деле не было. Голова кружилась, живот бурлил, и чем больше он пытался двинуться, тем прочнее застревал, словно попал в гигантскую ловушку для пальцев. Он не мог думать головой. Не мог думать сердцем. Не мог думать ни о чём, кроме того, что сейчас происходило с ним в шахте. Лёгкое прикосновение к губам заставило его вскрикнуть. — Детка, это я! Это всего лишь я. Вздох облегчения вырвался из груди, но от этого только сильней сдавило рёбра. Он уже не понимал, получает ли хоть какой-то кислород. — Кроули, я застрял. Я не могу… не могу дышать. Ледяные пальцы провели по волосам на макушке. — Ты можешь. Поверь мне. Азирафаэль делал короткие, прерывистые, отчаянные вдохи. Ему казалось, что он задыхается. — Я не могу пошевелиться. — Тебе нужно успокоиться. — Оно позади меня. Оно внутри. Нежное успокаивающее поглаживание по голове замедлилось и прекратилось. — Что? Нет. — Это так. Оно внутри. Я точно знаю. — Слеза, скатившаяся по переносице и затерявшаяся в волосах, казалась горячей, почти обжигала. — Кроули, я не хочу здесь умирать. — Азирафаэль, тебе нужно расслабиться. — Голос Кроули звучал спокойно. Собранно. Полная противоположность Азирафаэлю. Это совсем немного уменьшило панику. Пульс чуть замедлился. — Напряжённые мышцы не сжимаются. Тебе нужно расслабиться. Перестать дрожать. — Я не могу. — Ты должен попытаться. Ты обещал мне. — Пальцы в волосах Азирафаэля снова пробежались по его макушке, спустились к одному плечу, затем к другому. — Где твоя рука? Одна впереди, помнишь? — Я всё испортил. Кроули наконец нашёл сдавленные пальцы Азирафаэля, там, где они торчали из-под ключицы. Он тихонько их сжал: — Чшш… всё в порядке. Ты всё ещё можешь это сделать. Но тебе нужно вытащить из-под себя руку. Как только мы её освободим, ты сможешь двигаться. — Кроули, эта штука… — Не беспокойся об этом. Слушай меня, хорошо? Ты слушаешь? — Я слушаю. — Тебе нужно выдохнуть. Полностью. Вытолкни весь воздух, чтобы твоя грудная клетка сжалась, а затем сделай движение ногами, чтобы податься вперёд, пока я буду тянуть. — Азирафаэль открыл рот, но Кроули оборвал его прежде, чем он успел выдавить хоть одно жалкое возражение: — Не говори мне, что ты не можешь. Чтоб я этого не слышал, ясно? Ты толкаешь, я тяну, твоя рука выскальзывает. И мы дома, на свободе. Азирафаэль уже едва мог дышать. Он был уверен, что если выдохнет полностью, то больше никогда не сможет сделать ни одного вдоха. — На счёт три. Тебе нужно отпустить всё напряжение в своем теле. Выпустить весь воздух из лёгких. Люди всегда так делают, чтобы пробраться и через гораздо более узкое пространство, чем это. И всего лишь для развлечения. Ты ведь можешь сделать это ради меня, правда? На счет три. Азирафаэль попытался кивнуть, хотя Кроули и не мог его видеть. Он не знал, сколько попыток у него оставалось, но по крайней мере одна была прямо сейчас. — На счет три. Один. Азирафаэль закрыл глаза и попытался заставить себя перестать дрожать. — Два. Сердце колотилось. Голова была готова лопнуть, и он понимал, что, несмотря на все усилия, он всё равно напряжён. — Три!