Бездна (Abyssal)

От Азирафаэля не укрылось, что Кроули больше подтягивался на руках, поднимаясь по перекладинам, избегая опираться на травмированную ногу. Он не упустил из виду сжатые челюсти и мучительную гримасу, едва заметно искажавшую его лицо при каждом шаге на пути к лестнице. Кроули изо всех сил делал вид, что ему не больно, но получалось у него неважно. И у Азирафаэля кошки скребли на душе. Им не следовало ждать. Не следовало тратить время на передышку. Не делай они этого, Кроули к этому моменту уже мог бы принять что-нибудь, и оно бы уже даже начало действовать, притупляя боль, которую тот так старался скрыть. — Сразу в лабораторию, — сказал Азирафаэль. — Никуда не сворачивая. Кроули не обернулся, он осторожно приоткрыл люк и выглянул через узкую щель. — Я знаю, Азирафаэль. Азирафаэль поднял руку и поморщился от рези в плече. Ему не нравилось блуждать в потёмках, ни в буквальном, ни в переносном смысле. Он чувствовал себя никчёмным, стоя внизу, уперевшись лицом в колени Кроули и стараясь не смотреть на то, что он с ним сотворил. — Что-нибудь видно? — Слишком темно. Азирафаэль поставил ногу на нижнюю перекладину, но невольно прижал руку к животу. Ему было тревожно, пульс колотился. Кто знает, где эта штука. Что, если она внезапно появится из темноты и всё начнется сначала. — Может, мне стоило пойти первым. Кроули ещё немного приподнял люк и огляделся по сторонам. — У меня две рабочие руки, ангел. — А у меня две рабочие ноги. — У меня тоже. Азирафаэль уже собрался было отреагировать на этот бред, но прикусил язык, потому что в этот момент Кроули откинул крышку люка до конца. Желудок завязался в узел, когда световые датчики включились, зафиксировав движение. Как Азирафаэль ни старался, он не мог выбросить из головы образ склизкой извивающейся массы. Как она выглядела, скользя под бледной кожей. На этот раз у него не было ножа. А если бы и был, хватило бы у него духу порезать Кроули снова? Он должен был пойти первым. Должен был рискнуть собой хоть раз. Он должен был… — Всё чисто. Азирафаэль перевёл дыхание, когда Кроули подтянулся и сел на краю проёма, но страх, от которого ныло всё тело, так и не отпускал. Он подозревал, что тот больше никогда его не отпустит. Даже если им удастся выбраться с базы живыми. Кроули наклонился, протянув ему ладонь: — Даже не пытайся пользоваться этой рукой. Азирафаэль схватился за перекладину повыше и подтянул себя на следующую ступеньку. — Обязательно. Если ты не будешь пользоваться этой ногой. — Упрямый ублюдок. — Чья бы… – Азирафаэль указал на него. — Чья бы корова… Кроули покачал головой и закатил глаза, но когда заговорил снова, в его голосе звучала нежность: — Просто тащи уже сюда свою жалкую задницу. Он всё-таки ухватился за протянутую ладонь Кроули, преодолел последние несколько дюймов, и они оказались в ванной комнате, в которой до этого были только раз, во время знакомства с базой. Азирафаэль помнил, как тогда его поразил её размер. То, что несколько человек одновременно могли принимать горячий душ без потери давления. И хотя узкие кабинки едва ли можно было считать роскошными, это никак не уменьшало его восхищения. До того, как была построена станция Лиму, ни на одной глубоководной базе не было даже просто работающего душа, не говоря о таком помещении, где спокойно могли разместиться три человека. И это не считая душевых в каютах для старших членов экипажа, которыми они и пользовались всё это время. Иногда вместе, пока остальная часть команды спала. Что бы только не дал Азирафаэль, чтобы вернуться на два дня назад. На секунду он закрыл глаза и провёл мыльной тряпочкой по спине Кроули. Скользя пальцами в пене, проследил его позвоночник, дразня, щекоча, сгоняя вниз воду. С самого начала он интуитивно чувствовал, как прикасаться к Кроули. Руки словно сами тянулись, безошибочно находя правильные места, а бёдра точно знали угол, от которого тот распадётся на части. От этого казалось, что всё, что между ними происходило, предначертано свыше. Он чувствовал себя половинкой чего-то целого, что судьба собрала воедино. Нарушать правила ещё никогда не казалось так… правильно. Но и в своих воспоминаниях он не мог ничего изменить, влажная ткань в его руках стремительно напитывалась красным, а вздох, срывающийся с губ Кроули, был полон боли.      Азирафаэль моргнул, потёр лицо руками и сделал всё возможное, чтобы избавиться от этого видения. — Нам придётся пройти через гостиную, чтобы попасть в лабораторию, — произнёс Кроули. Он уже ковылял к двери, не обращая никакого внимания на закрытые кабинки душевых, словно где-то на базе не притаилось нечто ужасное, готовое пробраться под кожу и… На самом деле, Азирафаэль не знал, что дальше. Но он имел представление о том, как проявляют себя паразиты, и это, мягко говоря, редко приносило пользу тому, в кого они проникали. Он очень надеялся, что ему так и не придётся это узнать на собственном опыте. Постарался не думать о странном, словно там кто-то извивался, ощущении в ноге, которое он уже не мог сказать, чудится ему или нет, и поспешил следом, открывая двери и чувствуя, как сердце колотится в горле. — Мы должны быть осторожны, Кроули. — Это не человек, детка. Он не преследует тебя, чтобы потом наброситься, как злодей из фильма ужасов. Азирафаэль толкнул дверь кабинки и поспешно отступил, когда она распахнулась. — Насколько я могу судить, это хищник. И они, как правило, очень долго караулят свою жертву, прежде чем напасть. Кроули замер с ладонью на входной двери и нахмурился: — Ты прав. — Эй. — Азирафаэль взял его за локоть и развернул к себе лицом. — Не начинай сейчас со мной соглашаться. Одно дело, когда Кроули избегал ссоры, но совсем другое – сдаваться без боя. Азирафаэль этого не хотел. Только не сейчас, когда они рисковали в любой момент снова столкнуться с этой хренью. Уголки губ Кроули дёрнулись вверх, и Азирафаэль был рад, даже если это так и не превратилось в знакомую широкую улыбку. Кроули высвободил локоть и немного приоткрыл дверь. Пробормотал через плечо, поглядывая одним глазом в коридор: — Любой хищник здесь сразу бы понял, что сейчас сила на его стороне. Нет смысла ждать, пока мы выйдем за эту чёртову дверь, чтобы на нас напасть. На базе было тихо с тех пор, как подлодка, перевозившая экипаж на поверхность, отправилась с последней группой несколько часов назад. Но после того, как Азирафаэль провёл некоторое время в недрах базы со всеми этими гудящими приборами, обеспечивающими жизнь на станции, тишина в коридоре показалась ему жутковатой. При первом же неуверенном шаге Азирафаэль понял, что не видит в ней никаких преимуществ. Он так и не услышал, чтобы эта тварь издавала какой-либо звук, даже когда та находилась от него в нескольких дюймах. Она была абсолютно бесшумной, в отличие от него. Так что тишина не принесла утешения. Он обернулся и вгляделся в темноту. Она могла быть там. Ждать. Прямо там, куда не доставала коридорная подсветка, включившаяся сразу, как только они с Кроули переступили порог. Азирафаэль потянулся к его руке и с удивлением обнаружил, что она дрожит так же, как и его собственная. Он перевёл взгляд на простиравшийся перед ними пролёт и понял, почему. Там, вдалеке, был свет. Слишком близко и слишком ярко, чтобы идти из гостиной, которая освещалась в приглушённом режиме, выбранным ими, когда они планировали провести ночь вдвоём и наконец то заняться любовью, не прячась в тесной каюте. Свет определенно горел в самом коридоре. И на глазах Азирафаэля он начал медленно тускнеть, словно кто-то вышел оттуда и скрылся в одном из тёмных дверных проёмов. Кроули глубоко вздохнул. Стиснул пальцы Азирафаэля. — Идём. Но только он сделал шаг вперёд, как коридор вдалеке опять осветился. Голова Азирафаэля отяжелела от страха. Шум крови ревел в ушах, запуская в теле режим «бей или беги», но коридор по-прежнему был пуст. Несмотря на дрожь в руках, Кроули потянул Азирафаэля за собой, вперёд, к тому месту, что медленно погружалось во тьму. — Там ничего нет. Идём. Азирафаэль застыл на месте. Что-то было не так. — Подожди. — Вероятно, скачки напряжения. Чёрт, а вдруг электричество возвращается? Может, это наш шанс, Азирафаэль. Если мы сумеем добраться до моего мобильника… Лампочка зажглась снова, на этот раз ближе. А затем ещё ближе, прежде, чем предыдущая полностью погасла. — Нам нужно вернуться. Сейчас же, — сказал Азирафаэль. Кроули покачал головой, махнув дрожащей рукой в сторону коридора: — Там ничего нет. Светильники загорались один за другим, всё быстрей и быстрей. Всё ближе с каждым учащенным вдохом Азирафаэля. То, что раньше выглядело как умеренная ходьба, теперь больше походило на трусцу. А затем на бег. Азирафаэль сделал шаг назад. А затем второй. — Азирафаэль, подожди. Кроули протянул руку и обхватил его ладонь, сжав пальцы. Его взгляд встретился со взглядом Азирафаэля, и в этот момент последняя лампочка погасла. Никакого отсвета из гостиной. Никакой узкой полоски света из-под двери ванной. Ни одного светящегося датчика напряжения или индикатора коридорной подсветки. Но хуже всего был щелчок, говорящий об отключении системы вентиляции. Слабый свист останавливающегося потока воздуха, больше не находящегося под давлением. Они не просто потеряли свет.  Они потеряли всё. А поскольку основное электроснабжение уже было отключено, это означало, что они лишились и резервного источника питания. Азирафаэль думал, что раньше была тишина. Сейчас, без ровного гула приборов, без пульсации воздуха сквозь вентиляционные отверстия, было тихо, как в могиле. И в этой тишине отчетливо слышалось рваное дыхание Кроули. Оно было тяжёлым и частым, и несколько часов назад это, может, и согрело бы Азирафаэля, но сейчас только наполнило его сердце ледяным ужасом. Азирафаэлю хотелось зажать ему рот рукой, чтобы больше ничего не слышать, потому что каждый испуганный вздох отдавался в животной части его мозга. Той, которая кричала ему бежать со всех ног, без оглядки. Он, возможно, так бы и сделал. Но тут дыхание Кроули превратилось в хрип, и пальцы, все ещё сплетённые с его собственными, резко выскользнули, словно кто-то вырвал Кроули из его хватки.   Глухой удар эхом отразился от стен коридора, – а затем снова наступила тишина. Азирафаэль застыл на месте, как приклеенный. Будто врос в пол, скованный страхом. Он забыл, что были и другие варианты, кроме «бей» или «беги». Иногда тела замирали. Отказывались слушать доводы той рациональной частички разума, которая ещё не сдалась. Кроули не замер. Не бросил его. Так же, как и Азирафаэль не бросил его на полу в кухне. В одиночку никто из них не переживёт эту ночь. Он собрал все силы и заставил себя пошевелить одним пальцем, и затем, пока решимость его не покинула, упал на четвереньки и пополз наощупь в темноте, хотя каждая клеточка его существа толкала его в противоположном направлении. — Кроули? Голос Азирафаэля прозвучал слишком громко в этой тишине, но стон, который он услышал в ответ, придал ему смелости. — Я здесь! — крикнул он, лихорадочно шаря руками по сторонам. Кончики пальцев коснулись чего-то тёплого и тут же потеряли, будто Кроули снова выдернули у него из рук. — Кроули? — Азирафаэль… — Голос Кроули звучал слабо. Растерянно. Словно он приходил в себя после глубокого сна. Наверное, это его голова ударилась о пол несколько мгновений назад. Эта мысль погнала Азирафаэля быстрей вперёд. Рука нащупала прядь давно не стриженных волос, но стоило Кроули оказаться в его руках, как тот опять исчез. Но на этот раз Кроули вскрикнул. Выкрикнул его имя дрожащим от паники голосом: — Азирафаэль! — Кроули! Вместо ответа раздался звук борьбы. Возня, которую Азирафаэль слышал, но не видел. Он представил извивающееся тело. Дёргающиеся ноги, ногти, царапающие пол, пальцы, пытающиеся за что-то ухватиться и не находящие ничего. И неважно как быстро он полз, то, что удерживало Кроули в своих тисках, всё равно опережало его. Но Азирафаэль не сдавался. Не мог сдаться. Нет, лучшее, что с ним случилось в жизни, не заберёт какая-то безмозглая масса извивающихся червей, которые, может, и способны выживать в морских глубинах, но, как оказалось, не имеют ни малейшего, блядь, шанса против кухонного измельчителя. Азирафаэль поднялся на ноги, не обращая внимания, как тут же заныло плечо, и ринулся в темноту, сжав кулаки. Кроули был прав. Они должны его убить. И Азирафаэль его убьёт. Даже если это окажется последним, что он сделает.