Любовь, закон, корона

Николаю Павловичу Романову вновь являлась она во сне — самая прекрасная девушка, какая только существовала в мире. Когда-то, мальчишкой, страдая от постоянных синяков и ушибов, полученных вместе с ней, юный Романов вел романтические фантазии о своей единственной. Представлял ее прекрасной, скромной барышней с шелковистыми золотыми волосами, огромными голубыми глазами и нежными чертами лица. Возможно, он считал, девушка была несчастной сиротой, обиженной родственниками или брошенной судьбой. Но как только таинственная незнакомка посетила его сновидения, действительность перевернулась до неузнаваемости. Та девушка вовсе не походила на нежного ангела с изысканными манерами и мягкой душой. Напротив, она ярко контрастировала с представлениями Николая: живая, остроумная, темпераментная и дерзкая. Черные, курчавые волосы падали волнами, глаза сверкали смехом и азартом, губы лукаво улыбались. Одевалась она преимущественно в мужскую одежду — брюки и сюртук, предпочитая платье лишь на праздниках. Княжич испытывал невероятные чувства, ощущая физическую боль девушки и наблюдая наиболее яркие эпизоды ее жизни. Один сон врезался в память особо глубоко. Во сне девушка с восторгом выкрикнула в театре, потрясая картиной: — Это Лувель! Портрет убийцы царей! Такой всплеск энергии мог бы любого другого вывести из равновесия, вызвать досаду или негодование. Вместо этого, Николай почувствовал нечто странное и — искреннее любопытство. Просыпаясь по утрам, Николай Павлович снова вспоминал ее образ — живой, дерзкий, неподвластный любым правилам. Эта девушка заняла особое место в его сердце, вытеснив детские идеалы красоты. Мягкие линии тела, быстрые движения рук, выразительные серые глаза — все это привлекало его внимание. Но ему нельзя покидать дворец и путешествовать по Петербургу в ее поисках, вглядываясь в лицо каждой похожей девушки. Его воспитали не для романтики и даже не для власти. Николай задумался о том, чтобы поговорить о том с государем Александром во время очередной короткой встречи, когда царь ненадолго вернулся в Петербург. Слушая про истинную пару брата, Александр хмурился, поджимал губы и угрюмо молчал. Потом сказал, как отрезал: — Нет. — Ваше императорское величество, — Николай сдержанно поклонился, — я всегда уважал и буду впредь уважать вашу волю. Но… — А раз так, — перебил Александр Павлович, повысив голос, — перестаньте выпрашивать. И добавил вполголоса, вмиг опечалившись: — Один из моих генералов занемог этой заразой и стал уязвим. Сейчас он отстранен от военной службы и несчастен. Ни мне, ни вам, ни тем более России не нужно, чтобы вы, Николай Павлович, подверглись такому же испытанию. Слова его звучали сурово и жестко. Николай слушал его, сжав кулаки и давя в себе отчаянное желание топнуть по-детски ногой. — Понимаю твою боль, — тихо добавил Александр, увидев скорбь на лице младшего брата. — Но служение отечеству важнее личного счастья. Николай скрипнул зубами, поднял на брата пылающий, полный волнения взгляд. — Ты хочешь заставить меня отказаться от любви? — пробормотал он, пытаясь справиться со страданием. — Нет, не хочу, — мягче Александр, положив руку на плечо брата. — Твой спутницей жизни станет достойная женщина, равная тебе. И ты ее полюбишь. Всему свое время. — Да, Ваше Величество, — смиренно отчеканил младший Романов. И больше он не смел идти против воли государя. Только однажды, снова увидев во сне ее — веселую, дерзкую, с черными кудрями и лучезарной улыбкой, узнал, что красавица уезжает далеко из Петербурга. Но ее имя осталось для него закрытым. Что же, возможно, император прав и это к лучшему. Или принесет черное горе.

***

Сразу после недобровольного посещения Петропавловской крепости Александра стала видеть во сне молодого человека, с темно-рыжими волнистыми волосами и теплым взглядом карих глаз. Он смотрел на нее с нескрываемыми удивлением и симпатией, а она, глядя на него, обретала вдохновение. Хотелось забыть обо всем и писать великолепные стихи. Просыпаясь, Александра обнаруживала, что чудесные строки, рожденные ночью, улетучивались из памяти, превращаясь в прах и пепел. Самое удивительное состояло в том, что чувства, возникающие к этому человеку, были такими же сильными, как и к самому Александру Бенкендорфу. Первый возбуждал в ней желание поиграть с ним, подразнить и спровоцировать, тогда как второго хотелось удержать рядом навсегда. Незнакомец казался добрым, отзывчивым и внимательным. Впрочем, думать об этом бессмысленно. Разумеется, рассуждать об этом было бесполезно. Любые встречи исключались, и к тому же Александра отправлялась в ссылку. Даже ближайшее будущее было расписано Александром Христофоровичем до мелочей. Местоположение, круг общения и возможные занятия определялись заранее, вызывая злость и негодование. Даже ближайшее будущее было расписано Александром Христофоровичем до мелочей. Местоположение, круг общения и возможные занятия определялись заранее, вызывая злость и негодование. — Вы не можете контролировать мой круг общения! — воскликнула она, когда пришлось снова прийти в его кабинет и получить официальный указ. — Ах, ошибаетесь, Александра Сергеевна, — по своему обычаю он выдержал театральную паузу, прежде чем дать ответ. — Мои полномочия весьма обширны. — Особенно для необычных методов завоевания женских сердец, — съязвила Александра с веселой усмешкой. — Ради вашего же блага, дорогая, — он встал из-за стола, чтобы вручить ей несколько запечатанных конвертов с письмами и два указа. — Удачного пути в Одессу. — И что я должна там делать? — удрученно спросила Александра. — То же, чем занимались до этого, но с оговорками. Пишите хорошие стихи, не выходите за грани приличий, не размахивайте портретами сомнительных личностей. Супруга губернатора, госпожа Елизавета Романовна Воронцова, присмотрит за вами. — Это должно меня воодушевить? — помрачнела Александра. — В зависимости от того, как вы воспримете ссылку, — он развел руками. — Если не натворите больших бед, возможно я пересмотрю свое решение. В противном же случае… лучше вам не проверять мой гнев на себе. — Хорошо, — легко согласилась девушка. — Буду творить маленькие беды. Мужчина вскинулся, окинул ее быстрым взглядом, и голубые глаза сверкнули желанием. — А главное постарайтесь уяснить, любезная, — мурлыкнул опасный жандарм, — любой из ваших поклонников немедленно отправится в Сибирь. Вам ведь известно, что собираюсь переехать в новый кабинет? — Вы не дадите забыть, — усмехнулась Пушкина с сарказмом. Подойдя к двери, она вдруг остановилась, сочтя нужным его обязательно уколоть напоследок. — Кстати, вам важно кое-что знать, — произнесла она голосом, полным насмешливого сожаления, и хитро посмотрела на него в упор. Александр Христофорович не проронил ни слова, ожидая продолжения. Хотя единственное, чего он желал, это зацеловать непокорную девицу, оставить рядом с собой и подчинить своей воли. Но сейчас счел нужным не поддаваться порывам, а выслушать. Да и изменять собственной холодности он не собирался. Не стоит. — Вы — не единственный, — сказала она, наслаждаясь каждым мгновением после этих слов, каждым мельчайшим блеском ревности в глазах. — У меня есть еще один истинный. И мое телесное состояние зависит от него так же, как и от вас. Едва ли рискнете отправить его на рудники. Произнеся все это, Александра шутливо поклонилась и с лукавой улыбкой на губах покинула кабинет медленно звереющего жандарма. Ей удалось уйти достаточно далеко, прежде чем в дверь с другой стороны врезалась чернильница.

***

Чтобы развеять мрак над грядущим, княжич Николай повелел привести во дворец гадалку Киргхоф. Она считалась одной из лучших в своем деле, и к тому же была немолодой, а значит, опытной. Разумеется, сделано все было втайне от государя — не обо всем, что делал Николай, полагалось знать Александру. К тому же, тот снова уехал из столицы, полностью доверяя младшему брату. И молодой княжич решил действовать. Женщину проводили тайными коридорами в отдаленную комнату, пустую и холодную, с единственным окном. Там уже ждал Николай, старавшийся скрыть нетерпение и выровнять дыхание, но лихорадочный блеск в глазах выдал его сразу. — Волнуетесь, княжич, — усмехнулась гадалка, едва взглянув на него. — Не стоит. Все будет славно. — Я… — запоздало вспомнив, что забыл ее поприветствовать, как следует, он рвано выдохнул, собираясь с мыслями. — Нужно узнать, кто моя истинная. — Да вы и сами знаете, — ответила ведунья, зорко посмотрев в глаза княжича. — Хочу знать ее имя. Говорить с ней. Видеть ее лицо. — Упрямство — не порок, — вздохнула Киргхоф, — но таит большую опасность. Готовы ли вы к ней, учитывая ту ношу… Впрочем, неважно. Николай прослушал все, что она сказала. Эти фразы слишком неважны. — Сколько нужно заплатить, чтобы узнать о ее местонахождении? Гадалка улыбнулась, в глазах промелькнуло легкое коварство. — Деньги тут ни при чем, княжич, — тихо произнесла женщина, сделав несколько шагов к нему. Ее голос стал шелестящим, словно ветер в осеннем саду. — Истинная любовь требует жертвенности и доверия… Готовы ли вы к этому? Сердце Николая учащенно забилось, дыхание стало неровным. Перед глазами всплыл образ таинственной незнакомки. — Что мне сделать? — прошептал он хрипло, чувствуя, как по телу прокатилось горячее волнение. Киргхоф пристально посмотрела на него мудрыми глазами, полными скрытого знания. — Отправиться туда, куда поведет вас сердце и следовать зову судьбы… — Я хочу встретиться с ней тайно, — твердо сказал Николай. — Где бы она ни находилась. Вы можете наслать во снах морок и показать то, что скрыто. — Но я не свожу людей во снах. — Мне это и не нужно, — ответил он нетерпеливо. — Хочу видеть ее. Говорить с ней. — Пусть будет так, — отозвалась гадалка. — Ваша зазноба сейчас в затруднительном положении. Хм… Путь далекий, не всегда желанный… Да, я гадала ей недавно, — тонкие губы женщины тронула задумчивая улыбка. — Подруги называли ее «великая Пушкина». Но я вижу лишь судьбу, не имена. — Хорошо, я понял вас, — выдохнул Николай. — Присмотритесь к южной части империи, княжич. Там и найдете ее… В тот же вечер, словно гром среди ясного неба, Николай получил письмо от царя — известие о скорой помолвке с прелестной прусской принцессой Фредерикой. Но именно тогда княжич почувствовал удивительную ясность мысли и твердость намерений. Он угодит брату и женится — это его долг. Но и истинную обязательно отыщет.

***

Николай не смог уехать в Малороссию. Словно почувствовав неладное, император постоянно придумывал для младшего брата задания, и только когда Николай выполнил все поручения, то выкроил время отправиться в Петербург. Надо найти ту самую Пушкину и посмотреть на нее хотя бы издалека. Не спугнуть, не оттолкнуть нечаянно… хотя он понимал, что эта девица точно не относится к числу хрупких и ранимых барышень. С гадалкой ему пришлось встретиться еще не один раз. Уже не во дворце — слишком опасно. Переодевшись в простую офицерскую форму, пришел вечером в салон Киргхоф и без лишних разговоров снял фуражку, демонстрируя, кто перед ней стоит. Седеющая гадалка устало улыбнулась. — Что вам угодно, княжич? — Нужно взглянуть на нее, — проговорил он сдержанно. — Я — гадалка, а не сваха, — смиренно сказала женщина. — Но из уважения к царскому роду так и быть, помогу. Поспешите на набережную реки Фонтанки, если хотите проводить ее. Он замер на миг, сердце обожгло нестерпимой болью. Разве может душа так болеть? — Благодарю, — Николай потянулся за кошельком. — Оставьте деньги себе, — молвила она. — И все-таки, не тешьте себя несбыточной грезой, княжич. Такие истинные союзы заканчиваются очень плохо. — Неужто дело в происхождении? Так это поправимо… — растерялся на миг Романов. Конечно, поправимо, если девушка становится фрейлиной и фавориткой. Только он уже понял, что свободный нрав истинной далек от тесных платьев и шумных балов. Ограничивать Пушкину не хотелось. Гадалка с усмешкой наблюдала за ним, словно читая мысли княжича. Она действительно прекрасно знала свое дело — видела в нем и хорошее начало и корни зла. Черное и белое. Однажды одно поглотит другое, — У девицы есть другой истинный, и он имеет на нее свои виды, — сказала гадалка. — Обычно тройные союзы истинных заканчиваются гибелью одного из них. Я не вправе приказывать вам, но подумайте хорошенько, княжич. Весть ударила его больнее розги. — Хорошо, — прошептал Николай, спеша покинуть салон. — Благодарю и за это…

***

Все-таки он решил посетить дом на Фонтанке. Прямо сейчас… И там увидел чуть опечаленную девушку восемнадцати-девятнадцати лет на вид, которая с унылым видом наблюдала, как погружают ее вещи в дорожный экипаж, и как она прощается с подругами. Бойкая высокая брюнетка — по ней Николай скользнул равнодушным взглядом, рыжая девушка с мягкой улыбкой — эта заинтересовала чуть больше, и… поэт Василий Андреевич Жуковский. Николай не удивился и не растерялся, он лишь стоял в тени и смотрел. Хоть он и великий княжич, сейчас в его силах только любоваться смуглой красавицей и надеяться, что они когда-нибудь встретятся — несмотря на все предостережения гадалки.