Красная нить судьбы. Часть 6. Учение - свет! А неучение - пустая голова...

                   — Вообще-то, я хотел с тобой поговорить, — задумчиво протянул Хестан, пошлёпав любимку по ляжке. Они уже лежали в кровати. Дела после сытного ужина сделаны и настал черёд отдыха. Вот они и разлеглись: Хестан посередине кровати, а любимый Пирожочек, так же лёжа на спине, уложил голову на плечо мужа, пристроившись между его боком и рукой. Ещё и ножку по-хозяйски на него закинул!       — Ни, ни хОчу, — отказался Лаимм и широко-широко зевнул. В пень эти разговоры! Так ведь хорошо покушенькали и помылись, что хочется спать, а не беседы беседовать. Опять же пристанет с этим жречеством!       — А если через не хочу? — спросил Хестан, снова похлопав по ляженьке супруга.       — Да ну ни-и-и! — Лаимм отрицательно замотал головой.       — А если я прям пристану-пристану?       Лаимм сел, развернулся к мужу лицом, усевшись почти что в позу лотоса. Он задумчиво нахмурился, точно взвешивал все «за» и «против». А потом как шлёпнет ладошкой мужу в лоб! Да ещё так звонко получилось! Лаимм аж сам не сдержал смешка, но потом опять сделался недовольной булочкой. Недовольным пирожочком!       — Нит! — строго сказал Лаимм, тыкнув мужа пальцем в нос, а потом завалился обратно под его бок, но уже ложась на бочок, закидывая на мужа все конечности.       — Да почему нет-то?! — тихо возмутился Хестан, с трудом сдерживая порыв поматериться. — Я же пытаюсь понять! Разобраться! А ты ни фига не помогаешь!       — Ща как исчё-та шлепану! — пригрозил Лаимм, потреся своим грозным оружием: ладошкой! Да перед самым носом мужа.       — Не, ты такой интересный! Нет чтобы рассказать всё как есть, ходишь кругами! Наговоришь так, что на пару томиков рассказов хватит. А по сути, хрен да ни хрена. Быстро говори! — Хестан посильнее, типа сердито, шлёпнул Пиражуню по жопе. Звонко не получилось, потому что жопка надёжно спрятана в штаники. Защита сотого лэвэла, через которую не пройти!..       — Ты меня ударил?! — ужаснулся Лаимм, а потом хыть! И свернулся в клубочек. — Меня Киська не любит! — Театрально прохныкал он.       — Так! Ну-ка прекратить этот театр! — шикнул Хестан, не выдерживая и садясь.       — Да вот же пистал пиставательски! — заворчал Лаимм и уселся на жопку, вытягивая ножки, отпихивая от себя мужа. Надулся ещё так сердито и кулачки сжал. — Атвяжися, худа жися! Привяжися, харашися! — Точно читал заклинание, сказал Лаимм и похлопал в ладошки, наклоняя голову и закрывая глаза.       — И вот что ты сейчас сделал-то? — крякнул Хестан.       — Дык помолился, — Лаимм забавно шмыгнул носом. — Попросил Великих Духов ниспослать тебе мозгов побольше! — Встав на четвереньки, он подобрался к мужу поближе и типа нежно похлопал по головушке.       — По башке меня не бей, — крякнул Хестан. — Вот давно бы спать легли, а ты всё отнекиваешься! Ты почему так делаешь?!       — Так я же уже говорил! — Лаимм плюхнулся моськой вниз, утыкаясь ею в постель, задирая жопку. Не будь ситуация такая, Хестан бы чего-нибудь того, ага… Такая жопка же!       — Хреново говорил! — Хестан на жопку не смотрел. Он больше беспокоился, что бубнящий супруг задохнётся.       — Ну как объяснить то, что вы не в силах понять?! — Лаимм так рьяно подорвался, что Хестан в него вцепился, опасаясь, что любимка не удержится и слетит с постели: уже проходили! Шило в жопе ещё то! — Киськ, ты чу в меня вцепился-то? — Лаимм удивлённо распахнул глазищи, осторожно потыкав мужа пальчиком в рог. Муж ни панятнавае творит!       — Да ты!.. — тут Хестан поддался порыву в очередной раз сорванных нервов и несколько раз грязно ругнулся.       — Ты чу?! — ужаснулся Лаимм, хватая себя за щёчки. — Ругаисся на меня?!       Тяжко-тяжко выдохнув, когда его отпустило, Хестан отстранился от любимки, но отодвинулся слишком близко к краю и, не удержавшись, скатился на пол, при этом копыта остались на кровати. Раскинув руки, Хестан опять тяжко вздохнул: до чего супруг доводит… Супруг этот… Его макушка та-а-ак медленно показалась, будто замедленная съёмка. А дальше и глазищи эти его, как будто нескончаемые, а потом и вся голова целиком. При этом выражение лица такое неподдельно удивлённое, что только смеяться. Потому что Лаимм очень ярко демонстрировал эмоции мимикой. Забавляло ещё и то, что он типа между ног мужа уселся. Кому забавно, а кому и напряжно! Поэтому, чтобы не сердить мужа чем-то из разряда «дай кусик жЭпку», Лаимм повернулся к нему спиной, подъелозил к краю и тоже скатился, падая на мужа. Хестан его даже придерживать не стал: и так нормально справился. Самостоятельный же. Лаимм ещё немного поелозил, устраиваясь поудобнее и тоже, чисто для вида, тяжко-тяжко вздохнул. Правда больше стон какой-то странный получился, но это не суть важно. Важно, что он в этот вздох всю душеньку вложил!       — Ты со мной поговоришь или что? — Хестан потыкал пальцами Пиражуню в щёчки, вызывая этим его широченный зевок: спать давно пора, а он всё с разговорами пристаёт!       — Да вот пистал! — опять недовольно надулся Лаимм.       — Пиставательски? — уточнил Хестан.       — Дыа! — закивал Лаимм.       — Вот объясни мне всё, и я отстану!       — Да всё равно приставать будешь. Я же тебя знаю. То забудешь, то ещё чего.       — Может, все эти расспросы помогают мне больше понять!       — Глупавый ты, Кисинька!       — Так! Подозреваемый! Отвечайте на вопросы чётко и ясно! — приказным тоном сказал Хестан.       Лаимм так офигел, что даже встал и развернулся к мужу лицом, в его глазах так и читалось: какой ещё подозреваемый?! Ну не придумал Хестан, как ещё потребовать от супруга ответы. Что первое в голову пришло, то и ляпнул!       — Ты! — Хестан ткнул пальцем в замершего и прижавшего кулачки к груди супруга. — Жрец или кто?!       — Великие Духи! — Лаимм начертал охранный знак возле лица мужа: Хестан за его пальцами взглядом проследил, а потом уставился на супруга с лёгким раздражением — он ему вопросы задаёт, а этот свои пентаграммы рисует! — Да! Жрец! И даже приравниваюсь к Первым! Сё? Можа спать идти? — Лаимм невинно захлопал ресничками.       — И давно ты в этом… эм… как это обозвать? — растерялся Хестан.       — Типа чин? — уточнил Лаимм.       — Типа да.       — Ну, обычно принято считать, это даётся с рождения. Но на самом деле нет. Это нужно иметь невероятную веру не только в Великих, но ещё и в себя. Сила, она, знаешь ли, и в слабости может скрываться.       — Какая сила в слабости? — задумчиво нахмурился Хестан.       — Вот поэтому, Владыка Хао, Великие тебя и не слышат, — Лаимм зарядил мужу ладошкой в лоб. — Глухой, хотя и слышишь. Слепой, хотя и видишь.       — Это же какая в тебе сила? — протянул Хестан, ощущая что-то странное внутри, будто волнение и страх сплелись в один клубок, где-то в районе солнечного сплетения.       — Да вот же! — Лаимм опять треснул мужа в лоб.       — Да хватит меня бить! — возмутился Хестан.       — Ты у меня зачем спрашиваешь?! — рассердился Лаимм. — Чтобы не слышать?! Я ему: нет у меня сил! Он мне опять: какая в тебе сила?! Ты чем меня слушаешь?! Уши не на голове, а в жопе?! Чё вот ты меня сердишь?! Спать надо, а я сердюсь!       — Я же пытаюсь понять! Разобраться! Как это может быть: сил нет, а они тебя слушаются! — возмутился Хестан.       — Кто меня слушается? Великие Духи? Ты дурачок? — осведомился Лаимм. — Хестан Хао, немедленно прекрати нести эту чушь! — Потребовал он, тыча пальцем в мужа, очень сильно этим озадачивая.       — Да как в это не верить, если они зашевелились только с твоим появлением в Первом Куполе?! — тихо взревел Хестан, вкладывая в то всё своё недоумение, всю свою растерянность и откровенное ни хера непонимание. Его ещё торкнуло с того, как супруг к нему по имени обратился: он же почти перестал это делать, обращаясь по милому прозвищу. Его имя в устах супруга прозвучало как-то тяжело.       — Поэтому я тебе и говорю: невозможно объяснить то, что не под силу понять! — строго сказал Лаимм, скрестив руки на груди. На мужа он смотрел самым недовольным взглядом, на какой только был способен. — Я, — Лаимм указал на себя пальцем, — жрец! Меня можно смело называть Великим Жрецом! И очень велик шанс, что я после смерти стану одним из Духов-помощников! А ты за свою вредность перерождения не получишь! — В сердцах от недовольства за глупость мужа Лаимм на него кулачком замахнулся. Хестан не дёрнулся, но словил какое-то странное состояние, которому пока что не мог дать описание. — Короче! — Лаимм похлопал в ладоши. — Великие Духи за нами приглядывают! Считай это взаимовыгодным союзом, — он улёгся, примирительно чмокнув мужа в губы.       — Каким ещё союзом? — офигел Хестан.       — Великие становятся сильнее от молитв и веры в них, — пожал плечами Лаимм, ставя локти на грудь мужа, упираясь подбородком в поставленные галочкой ладони. — Но Великие весьма капризные и своенравные создания. Поэтому и посылают всяческие испытания, иногда перегибая палку. Власть, она в любом Куполе власть! Вскружит голову и привет. А потом все удивляются, что мир по одному месту пошёл! Всегда должен быть Баланс! — Важно кивнул Лаимм. — Панял аль ни панял?       — Знаешь, после этой беседы мне кое-что определённо стало понятнее, — кивнул Хестан. — Но! — Тут он сердито свёл брови к переносице: — Ты чё эт вдруг помирать собрался? А как же ферма? А как же я?!       — Кудой я тебе помирать собрался? — офигел Лаимм.       — Ты сам сказал!       — Кисяндрий! — тихо пискнул-прорычал Лаимм и ну мужа кулачками бить! — Я када помру, тады и помру! А потом-то! Воздастся всё! Вот я дома стока страдал, а мне тебя выдали! — Надулся он обиженной букой, садясь на жопку на живот мужа. — За што ты мне такой достался-то? — Лаимм пошлёпал ладошками по торсу мужа.       — Не пойму, а твой истинный дар какой? — от полученной информации Хестан немного подрастерялся.       — Дык силушка.       — При этом ты жрец…       — Ну да. А чу тако? Как одно мешает другому?       — Мне кажется, я познал истину, — Хестан сложил руки на груди и скрестил ноги.       — Хуистину! — крякнул Лаимм, поднимаясь на ножки.       — А чего ради ты в рейд собрался? — напрягся Хестан, невольно вспомнив недавний разговор.       — Дык жахнуть как! — Лаимм напрягся, будто у него запор и он тужился. — Штобы раз и насигда! — махнул он рукой. — Панял аль ни панял?       — А с хрена ты-то?!       — Киськ, — Лаимм пошлёпал себя по лбу, намекая на умственные способности мужа. — Так, ради… — Тут он задумался, не в силах составить предложение правильно: — Короче! Познавательная минутка! В древности Жрецы шли рядом с командиром во главе войска! Панял аль ни панял?       — На хуйа? — дурачком вылупился Хестан.       — А исчё я глупавый, — покачал головой Лаимм.       — Я тебя таким никогда и не считал! — возмутился Хестан.       — Чтобы защищать!       — Если жрец — это важная фигура на доске, то никто в здравом уме не поставит её вперёд!       — Существа это тебе не фигурки на шахматной доске! Жрецы накрывали щитами воинов! Какой смысл им позади стоять?!       — Это тактика! Нельзя ставить тех, кто может спасти твою жизнь, вперёд!       — Засунь себе в задницу свою тактику! Я тебе говорю, как было, а он мне опять о своём!       — Да откуда ты знать можешь, что было тогда, когда никого из нас ещё не было?!       — А разговоры с Великими для чего даны?!       — А где гарантия, что они не врут?!       Лаимм так сдержанно выдохнул, сжимая кулачки, что Хестан понял: ещё немного и будет пройдена точка невозврата. Никогда он ещё не видел супруга настолько недовольным. Аура так и давила стойким желанием прибить нерадивого глупого муженька.       — Если ты настолько лишён эмпатии, если ты настолько непроходимо туп, если ты настолько не в состоянии думать и сопоставлять одно с другим, то обманывать могут кто угодно и даже я! — сдержанно процедил Лаимм. — Я спать! — Сказал он не терпящим возражения тоном и, забравшись на постель, сердито побил кулачками подушку, будто это она виновата в тупости мужа, в его неспособности принять больше, чем он может понять. Затем плюхнулся, спрятался под одеяло с головой и, подтянув игрушку-обнимашку единорожку, закрыл глаза. Так веки сомкнул, что аж искры брызнули.       — Сильно злишься? — кашлянув спросил Хестан, забираясь на кровать.       — Сина! Сина-сина-присина! Синее аписина! — буркнул Лаимм.       — Обычно ты так говоришь, когда любишь! — проворчал Хестан.       — Чу тя любить, дурака такова?! Прописны истины ни панимаишь!       — Мне просто нужно больше времени! — парировал Хестан.       — Глупавый патамушта! — кивнул Лаимм.       Хестан подумал, что обижаться на Пиражуничку будет крайне глупой затеей, поэтому он предельно аккуратно подполз к нему и приобнял. Лаимм побухтел, что муж такой-сякой и, конечно же, глупавый, но отталкивать не стал. Казалось бы, на этом всё, можно сладко сопеть, но нет.       — Муй, пуй, я буду спать с вами! — заявил Ревас, без стука заходя к родителям и сразу к кровати. Следом за ним просочился Лёд, верным стражем следуя за своим маленьким хозяином.       — Чу тако? — удивился Лаимм, отодвигаясь назад, отчего пришлось и Хестану пододвинуться, ну и убрал игрушку, чтобы сын со своей игрушкой забрался и к нему под одеяло, там и Лёд попытался, но Лаимм его отодвинул. — Лёдя, ты-то кудой? Лажися рядом!       Лёд ворчливо поругался, но всё же залёг просто за спиной эльфёнка.       — Не знаю! — повошкавшись, Ревас устроился поудобнее, одними глазами выглядывая из-под одеяла, а потом и вовсе мерзляво спрятался под него, прижавшись к мапе. — Страшно как-то стало! — Пробубнил Ревас. — Я с вами посплю! — сказал он, готовясь закатывать истерику, если родители не позволят остаться.       — Спи давай, — Хестан погладил сынишку по спине через одеяло.       Лаимм осторожно приподнялся, огляделся по сторонам, озадачивая этим мужа, а потом, пожав плечами, улёгся, прижимая Реваса к себе.