Операция «Черный Риф»

Темнота леса плотно обнимала внедорожник, медленно ползущий по размытой дороге. Влажные ветви били по бокам, под колёсами хрустели камни, и тяжёлое авто каждый раз вздрагивало, съезжая с очередного корня. Наконец-то воздух был свежее. За рулём сидел Джейк — сжимал руль, слегка наклонившись вперёд, глаза в напряжении ловили каждый изгиб дороги в свете фар. Он узнал, куда ехать: на карте было обозначено старое рыбацкое село у воды, куда ещё могли не добраться те, кто оставлял за собой лишь пустоту. Возможно там были и выжившие. Рядом, на переднем сиденье, Виктория — откинув голову назад и закрыла глаза. Её тело слегка покачивалось вместе с машинным ритмом, а лицо в свете панели выглядело измождённым. Она полудремала — её сознание балансировало на грани сна, но даже так она словно чувствовала всё вокруг: шероховатость сиденья, ветки которые бились об машину и дыхание других сзади в багажнике. Сзади сидели Чонвон и Хисын. Оба давно храпели, широко раззявив рты. Чонвон, задремав, опустил голову к плечу Хисына. Их фигуры казались мирными — и это был один из редких моментов, когда телесная близость не вызывала напряжения, а, наоборот, давала короткий отдых. Джей сидел по середине — его ноги были слегка вытянуты вперёд, а Чонсу спала, свернувшись клубочком и положив голову ему на ноги. Он мягко гладил её плечо, время от времени переводя взгляд на остальных — не позволял себе уснуть. Его сознание бодрствовало, хоть тело и било тревогу. Сону устроился в углу, курил. Его голова была откинута назад, взгляд — в чёрное звёздное небо, которое местами пробивалось сквозь ветви. В нём была тишина. Вторая сигарета тлела в пальцах, и в каждой затяжке он искал иллюзию покоя. Хоть на несколько минут. Напротив него — Рики, сидел ровно, скрестив руки на груди. Его взгляд то скользил по Сону, то — по остальным или деревьям, внимательно оценивая оставшийся путь. За его глазами кипел анализ — он просчитывал каждый риск, каждую угрозу. Иногда их взгляды встречались в полумраке, и в этом пересечении не было враждебности. Сонхун не спал. Он сидел, уперевшись локтями в колени, и смотрел перед собой, где спала Эстер. Её тело вздрагивало во сне, она время от времени что-то бормотала — возможно, снились воспоминания. Его глаза были тверды. Размышлял, злился, пытался понять её. Её поступок — эгоизм, недальновидность, возможно, юношеская глупость. Но теперь она с ними. И ответственность лежит и на нём. Машина ехала вперёд. Мощный кроссовер ревел на крутых поворотах, но держался. Эта ночь принадлежала им. И хоть ничто не гарантировало безопасности — они всё ещё были вместе. Среди леса, среди неизвестности, среди тишины, которая наконец-то начала звучать не как угроза, а как кратковременная передышка перед следующим кругом ада. Сонхун медленно поднял голову, его шея затекла от долгого сидения в одном положении. Он лениво потянулся, оперевшись затылком о борт внедорожника, и откинул её назад так далеко, что холодный ночной воздух сразу ударил по коже. Несколько влажных веток слегка оцарапали ему лоб и щёку — тонко, но ощутимо, как напоминание, что вокруг всё ещё дикая местность, не прощающая расслабления. Тишина в машине была полусонной — не полной, но расслабленной. Двигатель ровно гудел. Тогда Сонхун тихо, но чётко спросил в темноту, будто сам у себя: — Как думаете, она выживет? Эти слова зависли в воздухе, пробившись сквозь гудение мотора, сквозь мысли и дремоту остальных. Те, кто ещё не спал — медленно обернулись. Джейк, не отводя рук от руля, посмотрел в зеркало заднего вида, ловя взгляд Сонхуна. В его глазах не было эмоций — лишь усталость и вопрос без ответа. Несколько секунд все молчали. Лишь ветер свистел сквозь щели кузова. А потом Джей вздохнул и сказал: — Она должна выжить. И теперь мы должны следим за ней. Хоть и не подписывались на это, — Рики фыркнул, обоащая на себя внимание. — Её глупость добавила нам хлопот. Она лгала, втянула нас в риск, которого мы могли избежать. Это почему-то задело Сону, который сидел ближе к Рики. Он поднял глаза и, даже не повышая голоса, вгрызся. — Каждый из нас совершал ошибки. Не тебе судить, кто тащит за собой что. Особенно, когда сам не всегда прав, — Рики поднял на него голову со стиснутой челюстью, глаза блеснули холодом. Но Джей быстро вмешался, тоном старшего сказал: — Хватит. Если хотите выяснить — делайте это днём, когда все отдохнут. Сейчас дайте другим поспать. Здесь есть ещё люди помимо вас двоих, — будто приказал. Сонхун их услышал и уже молча смотрел в небо. Рики отвёл взгляд, Сону скривил губы, но больше не говорил. Сонхун снова опустил голову, посмотрел на спящую Эстер, которая свернулась под курткой, обхватив себя руками. На её лбу блестел пот, даже во сне она была будто напугана. Сону сидел неподвижно, уставившись в ночь, молча кусая губу. Его пальцы время от времени дрожали, сжимая пачку сигарет, но так и не доставая ещё одну. Глаза блестели в свете от луны, словно стеклянные. Спать он не мог — слишком много всего накопилось внутри: усталость, тревога, те крики в голове, что не стихают никогда. Джей молчал рядом, но не спал. Поглядывал краем глаза на Сону. Наконец, после нескольких минут тишины, старший тихо спросил: — Когда умерли твои родители? Сону медленно перевёл взгляд. Тёмные глаза с отблеском вечного напряжения — встретились с глазами Джея. Он не говорил сразу. Было видно, что ему тяжело — не потому, что не хочет сказать, а потому, что внутри ещё до сих пор болит, хоть и прошло много лет. — Мне было четырнадцать, — наконец отозвался он. Голос был хриплым, словно задушенный пылью старых воспоминаний. — Авария. Водитель грузовика заснул за рулём, врезался в них… Их не стало на месте. Я остался один и меня отправили в приют, — он пожал плечами, но руки у него слегка сжались в кулаки, — когда вышел… не знал, куда деться. Просто подал документы в армию. Сам не знаю почему. Наверное, хотел спрятаться, — он сделал короткую паузу, вдохнув холодный воздух, — думал, если тело будет болеть — сердце будет молчать, — Джей молчал, но смотрел на него с мягким сочувствием, — я видел, как умирают товарищи в двадцать один год, — продолжил Сону, — один за другим. Смерть для меня уже привычка. Но каждая держится во мне, как шрапнель. Из-за этого я не хочу больше… заводить друзей. Близких. Я сам по себе, чтобы не переживать ещё раз то же самое. Он закусил губу ещё сильнее, словно пытаясь остановить себя от чего-то. — Но армию я не брошу. Это моя судьба. Я с ней буду жить, потому-что она хоть и убивает, но не предаёт, — закончил. Рики слышал каждое слово, хотя и казался отстранённым, уставившись в ночь за окном. Но его голос вдруг отозвался — низкий, немного уставший, но искренний: — В одиночестве дожить до смерти… звучит, будто мужественно. Но на самом деле — это медленное самоубийство. Потому что каждый день, когда ты молчишь и прячешься от связи с людьми — это ещё один гвоздь в крышку гроба. И не в том, что умрёшь. А в том, что так и не жил. Джей кивнул — тихо, но решительно. Сону слегка повёл плечами, будто хотел стряхнуть с себя эти слова: — Я уже привык. Так легче. Без привязанностей. Джей перевёл взгляд на него, провёл пальцами по плече Чонсу, которая всё ещё спала, задумчиво поднимая глаза на звёзды, висевшие над лесом. — Привыкнуть можно к любой темноте. Но это не значит, что она не убивает тебя каждый день. — Он на секунду сделал паузу, словно подбирал слова. — Мы не для того рождены, чтобы прятать себя в себе. Даже самые крепкие камни трескаются, если слишком долго остаются холодными и одинокими. Сону не ответил сразу. Слова Джея застряли в нём, будто что-то знакомое, болезненное, но нужное ему. Он опустил взгляд, покрутил между пальцами окурок, и уже тише спросил: — А ты… ты не боишься потерять Чонсу? Джей посмотрел вперёд, куда-то в ночь, а потом перевёл взгляд на спящую любимую, мирно лежавшую у него на коленях. — До смерти боюсь, — ответил тот, — но я её люблю, и поэтому буду бороться за неё. Защищать, даже если сердце вырвут из груди — я всё равно буду стоять впереди. Потому что лучше потерять себя, чем позволить миру забрать ту, кого ты любишь. Джейк прервал молчаливую напряжённость в машине своим голосом: — Прошу прощения, не хотел прерывать, но… впереди завал. Много веток. Не объедем. Он медленно притормозил и остановил внедорожник. Мотор ещё немного поскрипывал. Те, кто не спал, сразу зашевелились и один за другим выпрыгнули из машины. Тёмный лес встретил их влажным ветром и шелестом ночных ветвей. Хисын, до сих пор полудремавший в багажнике, повёл плечами, поморщился от боли в спине и посмотрел на Чонвона, который, ничего не почувствовав, всё ещё мирно спал у него на плече. Хисын придержал его, наклонился ближе и почти шёпотом сказал: — Прости, дружище. Осторожно переложил голову Чонвона на плечо Эстер, которая даже не пошевелилась, глубоко спала, сжимая подбородок в ладони. Уже через мгновение Хисын выпрыгнул из авто, размял спину и подошёл к остальным, которые уже оценивали завал — большое дерево и куча мокрых веток, перекрывших узкую лесную дорогу. — Помощь нужна? — отозвался Хисын, потирая шею. Джейк, не оглядываясь, только кивнул в сторону завала, жестом пригласив присоединиться. Вместе они принялись за работу, начав оттаскивать ветки, ломать ствол, осторожно обходя скользкие участки. Воздух был густым от влаги, фонари авто бросали жёлтый свет на тёмные тени деревьев. Работа продолжалась молча — у каждого ещё в голове крутились те слова, что звучали в машине минутами ранее. Хисын, отбрасывая с дороги очередную большую ветку, вдруг заговорил сквозь зубы: — Да пошли вы все в задницу… И природа, и эти, блять, ублюдки, и те, кто это дерево сюда притащил. Ну честно, зачем эту хуйню делать? Он пнул ногой пень, который не поддавался, и ещё раз выругался. Сонхун бросил на него быстрый, короткий взгляд, молча поднял тяжёлую ветку и отбросил в сторону с таким усилием, что она глухо шлёпнулась о влажную землю. — Меньше пизди, больше работай, — сказал Рики, не останавливаясь. Хисын сощурился, усмехаясь. — Да с такими банками, как у тебя и у Сонхуна, вы могли бы это сами всё разнести! — И, снизу подняв взгляд на Рики, добавил с ехидной улыбкой: — Особенно с твоими тату… Я бы и сам отдался, если бы ты не был таким злым. Прям как из японской манги, только без любви. Сону, стоявший поодаль, не сдержался и коротко хохотнул. Даже Джейк, который почти всегда молчит, фыркнул в кулак. Джей мягко улыбнулся, не поднимая головы, продолжая разбирать ствол. Рики же, услышав его, остановился, глянул на Хисына так, будто тот только что приговорил себя к смерти. Взгляд был холодный, как лезвие. — Ну всё, я выиграл, — самодовольно произнёс Хисын, поднял руки вверх, словно празднуя победу, и со смешком вернулся к работе. — Ещё слово — и я тебя заставлю отдаться этой сосновой ветке, — пробормотал Рики себе под нос. — А это уже предательство! — отозвался Хисын откуда-то из-за древесины. Темнота леса скрывала их фигуры, но в воздухе оставался лёгкий, хриплый смех. Через несколько минут всё было расчищено — мокрые ветки, обломки дерева и скользкая кора валялись по обе стороны дороги. Мужчины тяжело дышали, обтирали лбы рукавами и один за другим возвращались к кроссоверу. Воздух был насыщен влагой и чем-то почти болотным, а под ногами хрустели ветки. Джейк шёл рядом с Сону, переведя на него короткий, но тёплый взгляд. — Сочувствую насчёт родителей, — сказал тихо, почти шёпотом, словно не хотел, чтобы это услышали другие. — И… парни правы. Можно привыкнуть к одиночеству, но из него никто не возвращается прежним. А жизнь… она лучше, когда есть для кого жить. Он несильно хлопнул Сону по плечу, оказывая поддержку без лишних слов, и направился к машине, садясь за руль. Сону немного замедлил шаг, оставшись на несколько метров позади. Он стоял неподвижно, глядя себе под ноги, где среди сырой земли и веток его взгляд зацепился за огромные следы. Они были не похожи на человеческие — пальцы вытянуты, ногти глубоко врезались в грязь. Отпечатки шли прямо в направлении, откуда они приехали — и куда сейчас собирались двинуться дальше. Лицо Сону потеряло всякий цвет. Он перевёл взгляд вглубь тёмного леса, чувствуя, как что-то медленное и холодное ползёт вверх по хребту. Но через секунду собрался, стиснув зубы. — Чёрт… — тихо прошипел он. И побежал к машине. Сону быстро подобрался к машине, запрыгнул в открытый багажник и, еще отдышавшись, бросил взгляд на тех, кто не спал. Хисын сразу обратил внимание на его лицо. — В лесу… — начал Сону, глотая воздух, — я видел следы. Не животного. Большие. Как будто кого-то из них, зараженных. И они шли в нашу сторону. Воздух будто сжался. Парни, которые только что еще вяло возвращались к расслаблению, резко активизировались. Рики первым подтянул к себе автомат, проверив затвор с четким щелчком. Джейк, не отводя взгляда от дороги, кивнул. — Держите оружие при себе. Едем, но медленнее. Хисын уже держал винтовку наготове, сидя немного боком, чтобы видеть лесную тьму позади. Его лицо потеряло легкость, стало жестким и настороженным. Сонхун спокойно перезарядил оружие, ничего не говоря. Джей лишь глянул на него и коротко кивнул, зная, что на него можно положиться. Даже те, кто еще минуту назад дремал, пошевелились во сне, ощущая изменения в энергии вокруг.

***

Ближе к рассвету они добрались до рыбацкого поселка. Машину оставили метров за сорок позади, скрыв её между кустами и камнями. С моря тянуло соленым ветром и приливом. Воздух еще не прогрелся, земля парила влагой. Перед ними лежали низкие темные, деревянные дома, словно мертвые — без света, без звука. Хисын шел последним, подкидывая в рот леденец со вкусом колы. Облизывая чупа-чупс, он перепрыгивал через болото, бросая взгляды то вокруг, то снова — на спину Сонхуна. Тот шел молча впереди, за Викторией, ни разу не оборачиваясь. — Не думаешь, что мы идем просто в пиздец? — наконец произнес Хисын, приближаясь. Спросил, что первое в голову пришло Сонхун ответил не сразу. Лишь слегка повернул голову, не останавливаясь. — Если думаешь — держи оружие наготове, — холодно бросил он, но в голосе уже не было прежней остроты. Хисын улыбнулся сам себе, как победитель. Маленький шаг — но его шаг. Впереди Виктория вдруг подняла руку, останавливая всех. Чонвон, не успев затормозить, врезался в Рики, ударившись лбом в каменную спину — Извини, — улыбнулся он, демонстрируя ямочки. Рики только зыркнул через плечо, но ничего не сказал. Перед ними лежала огромная яма, вырытая по периметру вокруг поселка. Похожа на окоп или защитный ров — следы попыток самообороны людей. Земля была скользкой, изнутри всё залито грязью. Джей перелез первым, затем легко, словно поднимает перышко, вытащил Чонсу, которая соскользнула и обняла его за шею. Сонхун пошел вторым, подав руку Эстер, которая почти потеряла равновесие, когда ботинки скользнули по грязи. Она скользила по скользкой стенке ямы, но Сонхун уверенно удержал её. Хисын попытался прыгнуть, но поскользнулся и сел прямо на задницу, слыша всплеск грязи. — Я люблю это место, — пробормотал он, не вытаскивая чупса. — Прекрасная архитектура. Просто шедевр, — Сонхун молча протянул ему руку, — ого, наконец дождались, — оживился Хисын, схватив её обеими руками и почти прижавшись плечом. Сонхун вздохнул, но вытащил его из ямы. Вместе они подняли и Викторию, которая уставилась в поселок, словно пыталась разглядеть что-то сквозь стены. Сону и Джейк спускались последними. — Пахнет гнилью, — пробормотал Джейк, вдыхая воздух носом. — И не только от болота. Сону поднял глаза и увидел, как Рики протягивает Джейку руку. Тот поднялся с помощью, а Рики бросил Сону короткий, почти незаметный взгляд. Сону хмыкнул, сам поднимаясь по стенке ямы без посторонней помощи, кривясь от боли в плече. Они подошли ближе — деревянные дома темнели под солнцем, только что выглянувшим из-за облаков. Вокруг — еще одна ограда из грубо обтесанных бревен, острые концы смотрели в небо. Но самым большим шоком стал не вид — а звук. С левой стороны доносились голоса. Живые голоса. Кто-то смеялся, разговаривал, игрался… И в следующую секунду из-за дома вышла фигура — женщина, живая, босая, в грязной юбке, с корзиной в руках. — Внимание. Продвигаемся вперед. Оружие не опускать, — четко, не повышая голос, сказала Виктория. Ее взгляд оставался твердым, как и всегда впрочем. Группа осторожно прошла сквозь щель в деревянной ограде — и оказалась… среди жизни. На ступеньках одного из домов сидел старик и насаживал рыбу на проволоку, чтобы сушить ее на ветру. У другого дома дети играли в что-то похожее на прятки. Женщина развешивала белье, громко ругаясь с подростком. Повсюду — движение, дыхание, человеческий быт. -Наконец-то, — улыбнулся Чонвон. Одна из местных жителей, увидев незнакомцев в форме, распахнула глаза в удивлении и, схватив подол юбки, побежала в дом. Через минуту из двери вышел мужчина — не старый, но измученный. Его лицо говорило об одном: он не ждал гостей. Он шел медленно, тяжело, вглядываясь в каждого. Виктория стояла прямо, как и полагается генералу. Изучала его взглядом — одежду, мозоли, осанку. — Вы… вы действительно военные? — спросил он, остановившись в нескольких шагах. — Потому что уже приходили люди в такой же форме. — Мы ищем выживших. Это зона эвакуации. Как вы, наверное, знаете — остров поражен, — сдержанно ответила Виктория. Мужчина будто на секунду растерялся. — Поражён? Нет. Всё в порядке. У нас тут всё нормально, — и кривая улыбка. — Тогда почему защитная ограда? — холодно уточнила она. Его улыбка треснула. Глаза забегали — от одного к другому. Взгляд задержался на Джейке, который как раз отошел немного в сторону, получив команду найти место для размещения и связи с подразделением. Мужчина окинул взглядом остальных. Его глаза остановились на высоком и широкоплечом Рики, который стоял спокойно, сложив руки на груди, и смотрел на него как на объект исследования. Затем — на Сонхуна, который молча держал винтовку, не скрывая ни напряжения, ни недоверия. И, наконец, взгляд опустился на Хисына. Хисын стоял чуть в стороне, медленно вращая во рту чупа-чупс. Увидев, что его рассматривают, он едва усмехнулся, игриво наклонив голову набок. — Что-то не так? — произнес он, подмигнув. Мужчина не ответил. Его улыбка потускнела. ________________ Подразделение растянулось узкой улицей между деревянными домами. Виктория шла впереди — её глаза скользили по лицам местных жителей, которые прятались за окнами или наблюдали издалека, сосредоточенно и настороженно. Все смотрели. Но никто не улыбался. — Здесь были наши, — тихо сказала она, не оборачиваясь. — Но почему-то никого не эвакуировали. — Мужчина лжет, — подтвердил Рики, который шел рядом. Его голос прозвучал низко и резко. — И пиздит он плохо. Взгляд Виктории скользнул вбок — она ничего не ответила, только сжала ремень автомата на плече. Позади, немного отстав, Хисын едва не споткнулся о разбитый деревянный ящик, когда что-то дернуло его за рукав. Он медленно остановился и оглянулся. Перед ним стояла девочка — лет пяти, максимум шести. С растрепанными волосами, в грязном платье, но с улыбкой, которая светилась сквозь всю пыль и серость. Она просто стояла и смотрела на него, не говоря ни слова. Хисын опустился на одно колено. Медленно вытащил из кармана леденец и протянул ребенку. Она издала радостный писк, выхватила сладость из его руки и, закружившись на пятках, побежала прочь, смеясь. Но его взгляд задержался на её ноге… кожа была обожжена. Не свежая рана — гнойный, почти черный след, словно ожог. Хисын молча поднялся, его лоб слегка нахмурился. Поднял голову — и на расстоянии нескольких метров увидел Сонхуна. Тот стоял, спокойно наблюдая за ним. Хисын подбежал к нему, будто ничего не произошло. — Эти люди… как из Кореи восемнадцатого века, — пробормотал он, улыбаясь ровными зубами проходящим, — Грязные, словно будущее для них никогда не существовало, — он вздохнул, — а девочка, мне кажется она… — он сделал паузу. — Она заражена, я думаю, — Сонхун не ответил сразу, только кивнул. Они продвигались мимо дома, где кто-то развешивал белье — старые одеяла медленно колыхалась на ветру, запах рыбы смешивался с чем-то гнилым, тяжелым. — Чувствуете это? — тихо спросил Рики, наклонившись к Виктории. — Что именно? — Спросила Женщина. — Гниль. Но не рыба. Это что-то другое. — Он сглотнул воздух, сосредоточенно вдыхая, — мы встречались с ним ранее, — Виктория остановилась. Медленно повернулась к нему, — думаю, здесь кого-то держат, — она сжала оружие. — Все на связи, — сказал Джейк, подбежавший к ней, — сигнал слабый, но есть шанс достать главный штаб. Нужно немного времени. — У нас его нет, — ответила она. — Где Чонсу? Джей? — Пошли в сарай, — ответил Сону, который стоял неподалеку и курил, зажимая сигарету двумя пальцами. Он кинул взгляд на Рики, который также посмотрел на него. — Пусть не ходят одни, — резко сказала Виктория. — Рики, со мной, — Они двинулись налево, между двумя сараями, где деревянные доски казались только что подрубленными. — Думаешь, он сказал правду о форме? Что это были наши? — Спросила она на ходу. Рики шел немного впереди. — Не совсем. Но и не солгал полностью, — вдруг из-за дома выбежал мальчик лет десяти. Остановился, посмотрел на них как на чужих и побежал назад, даже не дрогнув. Рики прищурился, — дети не боятся. Либо привыкли… либо сами не такие уж и «чистые». Виктория остановилась, прислушиваясь. — Слышишь? — Она вытянула руку. Где-то глубже, за рядами домов, раздался глухой гремящий звук, будто кто-то уронил что-то металлическое. Потом тишина, — это из сарая, — тихо произнесла она. Рики уже шел туда. Взгляд Виктории скользнул назад, где Сонхун с Хисыном стояли по обе стороны дороги, как охранники. Джейк что-то записывал в блокнот. Сону сидел на ступеньках, вертя в пальцах патрон, а Чонвон и Эстер что-то обсуждали у колодца. — Все выглядит нормально, — прошептала она. Рики кивнул. Они подошли к дверям сарая. Виктория положила ладонь на дверь. И резко открыла их. Внутри было полутёмное пространство, запах старого дерева и металла — немного сырости, но без угрозы. Рядом на полу лежала перевёрнутая бочка, из которой высыпались несколько металлических шипов. У стены стоял подросток, явно испуганный. — Что случилось? — резко, но не грубо спросила она. — Я… случайно, — ответил он, опуская взгляд. — Хотел достать миску, а она… упала. Джей, который стоял рядом, кивнул: — Говорит правду. Виктория ещё раз внимательно осмотрела помещение. Её глаза скользнули по стенам, по полке с рыболовными снастями, по окошку, выходившему на двор — ничего подозрительного. Она кивнула на выход: — Джейк поймал сигнал. Идём. Они вышли из кладовки. Остальные уже ждали у входа в большой деревянный ангар — той постройки, что когда-то, возможно, служила складом для лодок или инструментов. Внутри было прохладно, деревянный пол прогибался под ногами, пахло маслом, сильно. Джейк разложил оборудование на импровизированном столе из перевёрнутой бочки, достал наушники, подключил провод и кивнул Виктории — она быстро надела второй комплект. Остальные уселись по бочкам, ящикам, кто просто на пол — молча, в напряжении ожидая чего-то. Сону, держа автомат поперёк колен, не сводил глаз с больших ворот ангара — за ними местные снова проходили мимо, заглядывая с холодным любопытством. — Они смотрят, — тихо пробормотал он. — И ходят вокруг, как по расписанию. — Может, боятся, — бросил Джей. — Или что-то скрывают. Сигнал всё ещё скакал: то исчезал, то хрипел, то вдруг просвечивал голос генерала. Джейк сжимал наушник, пытаясь поймать чистую линию. — Генерал, это «А-3», мы на точке, подтверждаем координаты, ждем… Голос хрипел, шипел — будто кто-то мешал. Но вдруг пробились ясные слова. — …В-9… слышим… подтверждаем… Точка «Чайка». Приготовиться к эвакуации… Виктория быстро наклонилась к микрофону: — Мы на позиции. Выжили. Нужны подтверждение времени. Повторяю — нужен точный час прибытия! — Громко говорила женщина. Но в ответ — только шипение. Она медленно сняла наушники и бросила их на бочку. — Сигнал снова пропал. — Что это было? — тихо спросил Чонвон. — Сигнал сорвали, — ответил Джейк. — Нас слышали. Но кто-то глушит канал. Со стороны. — Отсюда? — Снова спросил Чонвон. — Возможно, — кивнул Джейк. Сону уставился в двери. Они снова заскрипели. Медленно, едва слышно. И снова — чужие глаза и незнакомые фигуры. Виктория обвела всех взглядом. — Мы не остаёмся здесь надолго. Режим смены: двое не спят, остальные отдыхают. Чередуемся. Если что — стрелять без колебаний, — Хисын поднял брови. — Ну как же романтично. Можно мне с Сонхуном? — Можно, — сухо ответила Виктория. — Ещё и разрешение дали. День мечты, — усмехнулся Хисын и посмотрел в сторону своего «партнёра по смене». Сонхун закатил глаза, но ничего не сказал. Вдень подразделение разделилось на пары — каждый получил задание расспросить местных о ситуации на острове. Но разговор не клеился. Люди избегали прямых ответов, молчали, отводили взгляд или нервно смеялись. Им подсовывали миски с рыбным супом, бутылки с мутной водой, какие-то пирожки, но приказ Виктории был четким — ничего из их рук. Ничего. И все отказывались. Только Джейк и Чонвон, оказавшись в аккуратном деревянном доме, наконец-то услышали хоть какую-то информацию. Владелец — старый мужчина, в чистой рубашке, с сединой и ясными глазами — сидел в кресле у окна, будто ждал именно их. — Я живу здесь еще с доэпидемических времен, — произнес он спокойно. — И все было хорошо. Нас никто не трогал… до момента, когда приехали те с научной станции. Они раскопали источник. Не знаю, что именно. Но после этого… они начали умирать. И не просто умирать. — Превращаться? — переспросил Джейк холодно. — Да. Один за другим. Сначала мертвые, а потом… не мертвые, — старик замолчал на мгновение, переводя взгляд на Чонвона, — что с твоей головой, сынок? — Встретил бандитов на западной стороне острова, — коротко ответил тот. — А, — пробормотал дед. — Таких здесь теперь полно. И не все из них люди… — он наклонился вперед, будто хотел добавить что-то важное, — знаете… Вдруг двери скрипнули, и в комнату вошла женщина. Невысокая, с неопределимым возрастом на лице. Ее улыбка была кривой, а зубы — неровные и темные, как деревянные колышки. — Нужна твоя помощь, — сказала она старику. Голос у нее был слишком мягким, даже очень. Старик бросил напряженный, почти виноватый взгляд на Джейка и Чонвона. Затем слегка кивнул женщине, но она не двинулась с места — будто ждала продолжения разговора. Тишина немного затянулась. Тогда старик, словно машинально, начал постукивать пальцами по деревянному столу. Джейк наклонился немного вперед — прислушался. В этих ударах было что-то. — Он что-то говорит… — прошептал Джейк, не отрывая глаз. Старик вдруг поднялся и, делая вид, что что-то ищет на полке, извинился: — Извините, мне нужно уйти, — он вышел с женщиной. Но прежде чем уйти, еще раз бросил на Джейка быстрый взгляд. Почти — предупреждение. Как только двери закрылись, Джейк резко встал: — Идем, быстро. Они вышли на улицу и, не говоря ни слова друг другу, направились к ангару, избегая взглядов, которые теперь ощущали на себе гораздо острее. Джейк и Чонвон влетели в ангар. Джейк быстро подскочил к бочке, схватил планшет и начал быстро печатать, шепча себе под нос что-то о «сигнале», «шифре» и «опасности». Эстер и Чонсу, сидящие на полу, подняли взгляды — обе настороженные, глаза устремлены на мужчин. — Что случилось? — спокойно спросила Чонсу, поднявшись и подойдя ближе. Джейк повернул планшет экраном к ним. На экране — перевод из кода Морзе: «В сарае, будьте осторожны.» —Нихуя себе, — выдал Чонвон, после чего закрыл рот ладонью, переводя взгляд на женщин, — простите, — Чонсу только улыбнулась, кладя руку на его плечо. В этот момент в ангар вошли другие. Хисын шел впереди и громко ругался, размахивая руками. —Они тормозы! Я бы тут всё разнес к чертям, эти дома, эти тупые взгляды, эти… — в моменте ощутил лещ по затылку. Его голова резко откинулась вперед — Виктория прошла мимо и без единого слова влепила ему подзатыльник, даже не останавливаясь. — Что у тебя? — Спросила женщина. Джейк коротко объяснил ей ситуацию. — В коморе, тогда мы наткнулись на зашторенные двери, прикрытые стеллажом. Но всё пошло по пизде, когда туда влетел малый и перевернул бочку. Виктория молча кивнула и отдала приказ: — Сегодня ночью дежурство. Джей, Сону, Рики — вы в сарай. Остальные охраняют ангар. Кто увидит движение — сразу докладывает. Без геройства. _____________ Ночь. В ангаре было темно, только огоньки фонариков мигали в уголках. Все раскинулись, словно призраки между бочками, прислушиваясь к каждому шороху. Эстер сидела в стороне. Сгорбленная, маленькая, будто потерянная в этом военном аду. Её взгляд был направлен на пол, где лежали обрывки верёвок и чужие следы на пыли. — Научите меня, — вдруг прошептала она. — Научите стрелять. Держать оружие. Быть как вы, — глаза нескольких сразу обратились на неё. Тишина сгущалась. — Я не хочу быть бременем… Я не хочу, чтобы меня постоянно спасали. Если это война — я хочу стать частью, а не причиной потерь. Рики откинулся спиной к деревянной стене, протирая ладонью лицо: — Мы учились этому годами. За несколько дней… ты не станешь солдатом, который спасает жизни, — серьезно, но не грубо. — Но она хотя бы не создаст нам проблем, если будет значить, что и как, — добавил Сону, сидящий неподалеку. Эстер сжала кулаки, немного отвернувшись. И тут Чонсу поднялась молча, достала из-под куртки нож, подходя к девушке. Эстер резко обернулась — её глаза округлились, будто в панике. — Я… я не… — Не бойся, — мягко сказала Чонсу. — Просто сядь. И не двигайся. Девушка, не сводя глаз с ножа, медленно повернулась спиной, распустив свои кудрявые тёмно-золотые волосы. Они спадали ей на плечи и до лопаток — лёгкие, уязвимые, ненужные на войне. Чонсу собрала их в одну жменю. Одним сухим движением она резко обрезала их по самые уши — грубо и криво. Локоны упали на пол. Эстер стиснула зубы, жмурясь. Одна слеза потекла по щеке. Виктория поднялась, её лицо оставалось каменным. — Рики, Сону, Джей. Оружие в руки. И вперёд, — Трое обменялись короткими взглядами. Тихо встали, по ходу проверяя магазины и приборы ночного видения. Виктория добавила, — никакого геройства. Чтобы вернулись как огурчики. —Да, — сказал Джей, закинув автомат за плечо. И взглянул на Чонсу, коротко кивая любимой. Сону кивнул молча, последний взгляд бросив на Викторию — его глаза немного задержались на её лице. Они вышли из ангара — бесшумно, как тени, сразу скрываясь в темноте. Маршрут составили на ходу, не привлекая лишнего внимания. В ангаре воцарилась напряженная тишина. Виктория оглянулась на остальных: —Не смыкайте глаз, — пригрозила женщина. Все молча устроились на полу. Бочки, старые ящики, грубая доска — всё казалось слишком хрупким, слишком легко ломаемым, как и спокойствие, которое только что здесь царило. Хисын упал на задницу рядом с Сонхуном, сделав показной хруст по деревянному полу. Сонхун даже не повёл бровью — просто задер глаза к потолку, закатывая их, как утомленный учитель. — Да не дуйся ты так, — улыбнулся Хисын, вытаскивая чупа-чупс из рта и вертя его между пальцами. — А то ещё влюблюсь. — Отвали, — коротко буркнул Сонхун, не поворачивая головы. — Иди грызи свой леденец где-нибудь в стороне. — Ой, дядька Сонхун обиделся, — с улыбкой протянул Хисын, пытаясь сесть ещё ближе, почти под бок. Чонсу наблюдала за этим с едва заметной улыбкой на губах. Возможно, это было немного утешения в этом мягком безумии ночи. Сону, Джей и Рики продвигались в темноте узкими проходами между домами, молча, каждый настороженно прислушиваясь не только к внешнему миру, но и к собственным сердцам, которые стучали чаще, чем обычно. Они подошли к сараю — деревянные стены казались еще мрачнее, чем днем. Джей остановился, подняв руку. Все трое оглянулись — ни одного движения, ни шороха, только одиночные огоньки вдали, в других частях села. — Тихо, — прошипел Джей. Сону сжимал оружие так, что пальцы побелели. В голове промелькнуло: они идиоты, если не закрыли эти двери днем… Но что-то внутри него противилось этой мысли — все было слишком тихо, слишком правильно, чтобы быть случайностью. Рики и Джей осторожно отодвинули стеллаж, стараясь не издать ни звука. За ним, как и предполагали, — старые металлические двери с тяжелой ручкой. Джей кивнул. Сону потянул за ремень оружие, настраивая фонарик на дуле, и приготовился. Джей медленно приоткрыл двери… …и сразу оттуда вырвался смрад, такой, что разрывал легкие изнутри. Измученный гнилой воздух, смерть, сырость, кровь и еще что-то неуловимо отвратительное — смесь, от которой перехватило дыхание даже у них. —Пиздец… — Рики закрыл рот рукавом. Сону схватил его за локоть: —Смотри в оба. Мне это не нравится, — Рики кивнул, кидая взгляд на руку Сону — тот сразу отдернул ее, как будто обжегся, схватив оружие еще крепче и сделав шаг вперед. Джей уже проник внутрь. Фонари врезались в темноту. Стены серые, бетонные, с пятнами. А затем все трое встали в ступоре, который был ожидаемый. За решетками — подвешенные за ноги человеческие тела, обнаженные, со шрамами, ранами, с засохшей кровью на коже. Некоторые без рук. Тела качались медленно, как маятники часов, и тишина этого помещения казалась громче криков. — Они… чертовы выблядки, — выругался Рики, сжимая приклад к плечу. Сону подошел к одной из бочек, наклонился, открыв крышку — и отскочил, будто от яда. Внутри — военная форма. Их форма. — Они… были здесь… — прохрипел он, опершись на бочку и закрыв глаза. — Это были наши. Их убили. Наших… Джей стиснул зубы медленно осматриваясь. -Тут головы. Мужские. И одна женская, — сквозь зубы прошипел мужчина. Как вдруг за дверью послышалось движение. Кто-то вошел. И в ту же секунду — двери разлетелись с треском, внутрь влетел огромный мужчина с топором, лицо искривлено, голые руки в крови. За ним — женщина с ножом больше ее головы, кожа на щеках треснула, а в глазах — настоящее безумие. Джей первым упал, сбитый с ног ударом топора в грудь бронежилета. Оружие отлетело. Он не собирался умирать так глупо — обхватил нападающего ногами, сбил его с ног, перекрутил и начал колотить его по лицу, не останавливаясь до тех пор, пока тот не захрипел. И когда снова оказался под ним, начал выдавливать глаза большими пальцами, пока тот огромными руками похоже, что хотел вырвать ему глотку. Женщина с визгом прыгнула на Рики, но тот перекинул ее через плечо. Звук костей о бетон, приклад — прямая в голову. Она упала, издав стон, но еще дергалась. Сону не думал. Он увидел, как громила тянется к топору, чтобы заколотить товарища. — Нет, сукин ты сын, уже не встанешь. — Сону поднял оружие, прицелился — и дал очередь прямо в голову. Голова разорвалась как гнилой арбуз. Тело дрогнуло — и упало на Джея; тот сбросил его с себя, тяжело дыша, лицо в крови, руки трясутся, но глаза — живые. Это самое главное. Но не успели они перевести дух, как воздух разорвали громкие выстрелы — пули застучали по стенам, отскакивая от металла и искрясь как звезды. Джей успел только схватить тело мертвого громилы, притянув его перед собой, как щит. Кривой поток пуль убийца принял на себя — рвя его останки на куски. Резкое глухое гудение мяса об пол, сломанный позвоночник, выбитые наружу кости, куски плоти разлетались по комнате, некоторые из них залипли на лице самого Джея, но он даже не дрогнул. Рики резко отскочил вбок, бросив взгляд на Сону, который стоял прямо на линии огня. Не раздумывая, он влупил ему в колено, сбивая с ног. Сону завалился, упав к ногам Рики, а тот схватил его за форму, притянул к себе и упал вместе с ним на спину, прикрывая обоих и на ходу перезаряжая винтовку. — Ты реально заебал бить меня каждый раз, когда что-то происходит! — Прошипел Сону, приглушенно от злости, оглушенный хаосом. —Закройся, — бросил Рики, скользя взглядом по помещению, — бери оружие и готовься к контрнаступлению. Или мы все здесь ляжем. В этот момент Джей повернул голову, кровь с лба уже дошла до подбородка, но глаза горели адреналином. — Они стреляют вслепую! — Закричал он, вытирая мясо с лица тыльной стороной руки, — они не умеют стрелять! Нужно брать их сейчас, пока не поняли как! Плоть мертвого человека уже была повсюду — на полу, на потолке, на стенах, на лице Джея — одна половина красная, другая черная от грязи. Он сгребал остатки с себя и уже собирался рвануть вперед, когда Рики подал сигнал рукой — одна секунда. Сону — уже на коленях, во рту злость, в руках — автомат. Рики перекатился вбок, двигаясь почти в замедленной съемке, как учили еще очень давно. Он лег на бок, зажмурив один глаз, стреляя в темноту. Слабый тусклый свет ловил фигуры, которые шныряли впереди, и он с холодной точностью простреливал им плечи, колени — выбивая движение. Стоны, падение тел, металлические удары о землю. Один попытался подползти — выстрел в локоть и он услышал рев. На мгновение воцарилась тишина. Сону рванул первым, вырываясь из помещения, как разорванная пуля. Он давил на спуск, не теряя ни секунды, каждое движение — без жалости, без лишних мыслей. Пули разрывали пространство, разлетаясь в тела, которые еще стояли — в колени, грудь, горло. — Падло… — прошипел он, находя взглядом тех, кто еще двигался, и гремел в них с холодным лицом. За ним вышел Джей — залитый кровью от макушки до подошвы, его лицо едва видно сквозь кровавую маску. Он вставал на колено, стрелял четко в тех, кто ещё дышал, поднимался и шел дальше. Рики закрыл круг — последний выстрел в грудь мужчине, который пытался сбежать. Тишина. Всё. Тела лежали повсюду. Сону подошел к одной из раненых женщин — она лежала на боку, тяжело дышала, смотрела ему прямо в глаза. И… улыбалась. Как сумасшедшая. В глазах — огонь, насмешка, что-то неживое. Он медленно поднял ногу и опустил тяжелый ботинок ей прямо в лицо. — Закрой пасть, — сказал он сухо, без нотки эмоций. Череп хрустнул. В ангаре царила тишина. Такая, что давила на уши, заставляя каждый мускул быть в напряжении. Даже Хисын молчал, кусая кожу у ногтей. Как вдруг вдалеке с улицы послышались выстрелы. Все обратили свое внимание на огромную дверь в ангар. Но в ту же секунду, когда никто не ожидал такого — со стены спрыгнула фигура. Женщина, похожая на прокаженную, со скрюченными пальцами и горящими глазами. Нож блеснул в воздухе — и вонзился в бок Чонвона, который только повернул голову на звук рядом с собой. — Сука! — завыл он, упав обратно на пол, хватаясь за живот, из которого мясо выпирало сквозь разрез, — почему всегда я! — пробормотал он, наполовину смеясь, наполовину задыхаясь, пока кровь текла сквозь пальцы. А тогда выстрел. Мозг женщины разлетелся по полу и бочках сзади. Чонсу стояла с поднятой штурмовой. Она даже не моргнула. А тогда то, что они вообще не могли предвидеть. Из темных углов, из-за стен, одна за другой — фигуры, деформированные, похожие на людей, но уже не люди. Кто-то имел оружие, кто-то — искривленные руки с крючками, шипами, ножами. Они все время были с ними и только поджидали. Хисын первым открыл огонь, не дожидаясь голоса Виктории. Пули летели в черепа, шеи, сердца. Сонхун вышел рядом, хладнокровно валя по двое за раз. Эстер упала на колени, мгновенно подползая к Чонвону. — Не двигайся! — шептала она, схватив его за ноги. Тянула его, скользя по крови. Как вдруг ощутила, что врезалась в кого-то, испуганно повернула голову и увидела как незнакомец направил на неё ствол, ехидно улыбаясь. Выстрел. Но не из его ружья. Его голова взорвалась, как дыня. Виктория стояла позади, с вытянутым оружием. — Забирай его отсюда! Немедленно! — крикнула она. Но не успела договорить — ее сбил с ног Джейк, накрыв собой, стреляя в того, кто уже был готов всадить нож ей в шею. Крики, звуки оружия и патронов, которые падали на пол расплывались как дым по всему ангару. Воняло кровью и плотью, но это привычно. Сонхун схватил одного из них за шею, перекинул через плечо, как мешок с камнями, и вбил об землю. Позвоночник треснул, но существо еще шевелилось — тогда он ударил ее в грудь прикладом, пока она не замолчала. Хисын прикрывал его, стреляя по всему, что шевелилось. Рики, Сону и Джей — мчались к ангару, услышав звуки борьбы как угашенные. По пути вбегая в дом того старика, всего на секунду, проверить всё ли с ним в порядке. Но увидели только его мертвое тело. Отдав ему молчаливую честь и благородство снова сорвались на бег. Ночь светилась красным. Они приближались. Когда трое влетели в ангар, в глаза ударила настоящая мясорубка. Это уже не была простая стычка — это была война. Половина села, кажется, собралась здесь. Все в крови, заляпанные мясом, как Джей. И сразу, без остановки, тройка открыла огонь. —Где они? — завопил Джей, задыхаясь и оглядываясь, — Чонвон! Эстер! —Его подрезали! — прокричала Чонсу, прячась за бочкой, чтобы перезарядиться. В глазах Джея что-то щелкнуло. Рики хватал за грудки каждого, кто еще шевелился, и стрелял почти в упор. Сону шел вперед, по колени в крови, как машина. Сонхун припал у лестницы, дрожащими руками заряжая штурмовую винтовку. Пот стекал по вискам, дыхание обрывалось. И тут — Хисын, как всегда из ниоткуда. — Бери еще обойму, дядя! — Подкинул тот, — ну что, возьмешь леденец после этого? — Скалил зубы, расстреливая двоих одной очередью. — Подумаю… — буркнул Сонхун, поднимаясь. Хотя молча… впервые был благодарен этому идиоту. Эстер, вся в крови, в белом бюстгальтере, прижимала свою снятую футболку к ране Чонвона. Кровь — по ее рукам, груди, шее. — Ты не умрешь! Слышишь?! — слезы текли из ее глаз. Чонвон хрипло прошептал, едва дыша: — Еще… еще монстров настоящих не видел… Ты что, без меня хочешь? — Улыбнулся. Слышал всё, только заглушено. Хотел присоединиться, помочь им, но сознание держалось на тонкой ниточке. Эстер вжимала свою футболку, иногда оглядываясь на мясорубку сзади. И тихо молилась, хоть и не верила никогда в высшие силы. Сону повалил на землю кого-то похожего на подростка. И начал бить прикладом. Прямо в голову. Один раз. Второй. Третий. — Бляди! Вы все — твари! — Голос сорвался на крик. Глаза наполнились слезами. Кровь летела на лицо, на руки. Под ним у же была не голова, а каша. И вдруг — удар. Резкий, в затылок. В глазах потемнело. Ноги подкосились. Сону упал лицом в грязь от трупа, на долю секунды понимая, что это было, перед тем как отключиться. Смех идиотский, страшный. Здоровенный урод уже хватал его, поднимая, чтобы вынести. Но — клац, и выстрел. Пуля в голову. Тот урод замер. Потом вместе с Сону упал назад. Рики стоял на входе с дымящейся винтовкой. —Сука… — пробормотал он, сплюнув. Один движением — и Сону уже на плечах. Одной рукой держал его ноги, другой — отстреливался. __________________ И только когда после долгих минут жестокого боя, когда огонь, крик и смерть висели в воздухе, словно яд — настала тишина. Один за другим все повалились на землю. Кровь заливала пол, стены, лица. Руки дрожали. Руки и пальцы больше не держали оружия. Рики сидел у двери выхода с ангара, тяжело дыша. Сил почти не осталось. Голова Сону — у него на бедре, тот был всё ещё без сознания. Глаза расширены, зрачки трясутся. Грудная клетка двигалась прерывисто, как у зверя после погони. Он никогда так не дышал. Никогда не был настолько живым — и настолько пустым внутри. — Эстер! — Это был крик Виктории. Её голос, хоть и сломанный, прозвучал как приказ. И каждый, даже полумертвый, вскочил. Они увидели девушку в одном лифчике, с растрепанными волосами, с кровью Чонвона на груди и животе. Она ревела в голос, не сдерживая ни слёз, ни звуков, держала промокшую футболку к его животу, надавливая, не останавливаясь. Сонхун, с пулевыми царапинами, но на ногах, молча убрал доски над их головами. Джейк, весь в крови, с коленом в гематомах, упал рядом. Он дрожащими руками поднял голову Чонвона и наклонился к нему. Губы — бледные. Но… Дышал. — Он живой… — прошептал Джейк, — он ещё с нами… — он поднял взгляд к другим, которые уже стояли как призраки вокруг. Хисын зарылся пальцами в волосы, облегченно выдыхая, — нам нужно в дом того старика. Там чисто. Я смогу помочь, — парни молча кивнули. И словно ангелы, хоть сами израненные черти, они осторожно взяли Чонвона — за плечи, за ноги, под туловище. Его голова наклонилась, кровь капала с пальцев. Но они несли его — медленно, осторожно, сквозь всё село. Кровь стекала по штанинам на землю, смешиваясь с чужой. Они больше не смотрели вокруг. Всё, что можно было убить — уже мертво. Чонсу уже стояла рядом с Эстер. Она всё ещё дрожала, всё ещё смотрела в пустоту. Женщина положила руки на её плечи и прижала к себе. — Ты молодец, — тихо сказала она, — ты помогла ему, хоть и не много, — и Эстер — как дитя — обняла её руками, прижимаясь, без слов, с лицом в крови и слезах. Как к маме о которой она сейчас думала.

***

На рассвете, когда небо еще было окрашено в лиловый и серый, Чонвон лежал в кровати, спасенный руками Джейка. Его грудь медленно, но ровно поднималась и опускалась. Он спал — глубоко, крепко, с выражением ребенка, который наконец-то в безопасности. Рядом с ним сидела Виктория. Облокотившись локтями на колени, она держала руки сложенными, а ее взгляд не отрывался от лица мальчика. Под глазами — темные круги, на щеках — засохшие слезы. Она молчала. Просто сидела. Просто была рядом и плакала пока никто не видел её слабость. Тем временем другие обошли все здания. Искали — хоть и не верили, что кто-то еще мог остаться. Но в поселке было пусто. Мертво. Они уничтожили всех. Все они собрались на деревянных ступенях перед домом. Сидели, кто как — кто с головой на коленях, кто курил, кто просто смотрел в одну точку. Кровь на одежде, царапины, синяки, обожженные ладони, пробитые бронежилеты. Всё это осталось немного позади. Сону уже пару часов как пришел в себя. Он сидел, молча держась за затылок. Не знал, кто его вытащил. Но радовался, что Чонвон выжил. Это было главное. Рики молчал, не выдавал того, что он ещё несколько минут с его телом на плече отстреливался и мотался по всему ангару. На ступенях, развалившись, как на пляже, лежал Хисын. Лицо содрано, под глазом синяк, но улыбка не сходила с его уст. Он насвистывал что-то хриплым голосом: «In this world, it’s just us, You know it’s not the same as it was…» Потом закатил глаза, выплюнул изо рта недогрызок леденца и буркнул: — Мы так воняем, что если бы тут еще кто-то был — он бы сам себя убил, — все устало засмеялись, хоть и криво, от боли. — Кстати, вода тут океаническая. Старик хранил ее в бочках. И как видите — был жив и при своем уме. Так что умываться можно, — добавил Джейк, улыбаясь, — помог нам. Вечная ему память. Они шли молча к океану, по узкой тропинке, мимо высоких трав, которые колыхались от утреннего ветра. Воздух уже был другим — свежим, прохладным, с едва уловимым ароматом соли и жизни. Дорога вывела их на длинный деревянный пирс, который врезался в океан, когда-то здесь сидели рыбаки с удочками, забрасывали снасти, ждали. Теперь — только они. Они прошли дальше, все глубже в океан, на край. Вокруг — спокойствие. Только волны, которые лениво били о сваи. Джейк встал на колено, черпнул рукой воду, вдохнул воздух, сильный запах соленой чистоты ударил в ноздри. Он выдохнул — медленно, долго, как будто впервые. — Живое… — прошептал он. — Это единственное живое здесь… И вдруг раздался вереск. Хисын, уже раздевшись до гола, с обнаженным торсом и татуировками, которые словно ожили на коже, с разбега прыгнул в воду, нырнул и исчез. Волна поднялась, брызги полетели на пирс. Чонсу, улыбаясь, сложила руки на груди: — Ему точно тридцать пять? Парни начали смеяться. Джей, не раздумывая, тоже снял одежду, прыгнул следом, нырнул и сразу начал смывать с себя засохшую кровь. Она спадала, как старая кожа, и его лицо снова стало лицом человека. Чонсу не выдержала — рассмеялась так, как давно не смеялась. Громко и искренне. Следом за ними прыгнул и Джейк, сняв свои очки. И затем — Сону. Волна за волной. Их смех звучал по воде, словно отголосок жизни в том, что еще недавно было смертью. Хисын, выбравшись на деревянную платформу посреди воды, махнул рукой: — Сонхун! А ты что — нас стыдишь? Или меня? — Ехидно прищурился. Сонхун молча снял одежду. Его тело было большим, изрезанным шрамами, сильным. И красивым. Хисын, открыв рот, даже немного попятился назад: — Черт возьми… ну посмотрите на него… Что это за несправедливость?! — Сонхун ничего не ответил. Просто прыгнул в воду. И когда вынырнул улыбался. Не широко, но искренне. Естер, молча сняв штаны, осталась в светлом белье и без колебаний прыгнула в воду к мужчинам. Брызги полетели во все стороны, вода мгновенно обняла её тело, и на лице появилась улыбка, которую никто не видел на ней с момента приземления в это проклятое место. Джей, уже в воде, повернулся к жене: — Ну что? — подмигнул. Женщина улыбнулась, раздетая, сначала просто села на край причала, опустив ноги в воду. — Это… самое приятное, что было в моей жизни, — сказала она тихо. Джей подплыл, протянул к ней руки, осторожно взял под мышки и опустил в воду. Её ноги обвили его торс, улыбка у них обоих была такая тихая, будто домашняя. Он поцеловал её нежно, как будто это был первый поцелуй, как нечто священное. — А это? — спросил, улыбаясь. — Это — ещё лучше, — ответила женщина. Хисын, из воды, с ухмылкой закричал: — Может, вам… отойти куда-то? Или я вам полотенце подержу… — потом остановился, кинул взгляд на Сонхуна, тот уже повернул голову — узнал эту интонацию, — может, и мы повторим? — Добавил мужчина, делая вид, что стесняется. Сонхун, не говоря ни слова, просто показал ему средний палец. Смех громко прошёл по волнам. На краю причала, в воде, медленно плыли Рики и Сону, дальше друг от друга, как две мокрые черепахи, тяжёлые, молчаливые. Их волосы были мокрыми, и Сону, взглянув на него сбоку, впервые заметил — длинные волосы, собранные в хвостик. Почему-то он никогда не видел этого раньше. Рики тоже посмотрел на него. Взгляд задержался. Вода между ними расходилась легкими кругами. Но голос Чонсу вдруг разорвал их гляделки: — Эй! Вы посмотрите! — Все моментально повернулись. На деревянном настиле, опираясь на Викторию, хромал, но улыбался Чонвон. И эта улыбка была сильнее всех боёв. Он поднял руку, чтобы помахать, Джейк уже кричал его имя и брызгал водой вокруг, словно только что увидел родного брата. Чонвон, держась за Викторию, осторожно присел на край платформы. Она закатала ему штаны до колен, он медленно опустил ноги в воду. — Очень хотел бы искупаться с вами, — сказал он устало, но искренне. Сону улыбнулся и, не сдерживаясь, брызнул на него водой. Чонвон сначала сжал плечи, но через мгновение засмеялся, пряча чистое от крови тело. Виктория присела рядом. Ее ноги тоже погрузились в воду. Она взглянула на Эстер, которая держалась уже за шею Джейка, прижимаясь щекой к его шее. — Можно вопрос? — Спросила девушка. — Конечно. — коротко кивнула генералка. — Откуда вы?.. — Я из России. — ответила спокойно. И после короткой паузы добавила, — мне сорок два года, если уж раскрывать себя. Хисын, чей смех еще не совсем стих после предыдущих шуток, подплыл ближе, поднял руку и заявил: —А вы ничего так выглядите на свои годы! — Виктория, не изменяя выражения лица, одним четким движением прикрыла ему рот рукой, и тогда — впервые, на ее лице появилась улыбка. Никакая не служебная. Не командирская. Живая. Теплая, тихая, такая, что не сразу заметишь. Но все заметили. Хисын, прикрыв рот рукой, широко распахнул глаза — и, глубоко вдохнув, пустился вниз в воду, раскинув театрально руки. — Все. Умер от красоты. Топлюсь… — промолвил драматично и пошел на дно с мыльной пузырьком. Все снова рассмеялись. Этот мужчина будет веселить их, и это успокаивало. Океан качал их на волнах, а солнце, поднимаясь выше, словно впервые видело этих людей живыми.