Операция «Черный Риф»

Они стояли на краю села, у входа. В воздухе еще пахло кровью, плотью, гнилым деревом, но также — морем, ветром, новым утром. Все ждали Хисына. Джейк поддерживал Чонвона, которому было больно ходить от ранения, который хромал, но держался на ногах. Остальные молчали, тяжело дышали, каждый погружен в свои мысли, но еще в состоянии боевой напряженности. — Слышите? — Эстер наклонилась немного вперед. Издалека, сквозь улицы, слышен был голос Хисына. — Я ебал это все вдоль и поперек! У меня бы даже с чупа-чупсом была лучшая взрывчатка! — Кричал тот, говорят сам с собой. Сону едва усмехнулся и пробормотал. — Он знает, что делает. Наверное нужно просто подождать. Сонхун, который до этого молчал добавил: — Это просто Хисын, — и то, как он произнес его имя — впервые за много дней, заставило остальных коротко переглянуться. Через минуту из одного из домов, словно одуванчик, вылетел Хисын — во всем своем безумном облике, улыбка до ушей, и в руках пульт. — Готово! В каждой халупе подарочек. Через минуту тут все будет лететь к небу! — Вытянул тот руки к небу — Идиот, — Виктория уже поворачивалась, — Иди сюда. Я слышала вертолет, он скоро приземлится. Не хватало еще, чтобы тебя тут разорвало вместе с твоими чупа-чупсами, — Хисын уже театрально высунул язык к кнопке, но вдруг все услышали чей-то голос. Детский плач, девочка или мальчик кричали. Все в мгновение застыли. Даже ветер стих в эту секунду. Мужчина вздохнул, опустив пульт: — Да кто еще, блять, живой остался? Виктория подняла руку — все сразу подняли оружие. И снова в ход, пошли на звук. Тихо и осторожно. Без слов. Когда прошли пол села то поняли, что голос доносился из дома того старика. Рики пошел первым. Одним движением ноги открыл двери и внутри увидел ребенка. Маленькая девочка, может лет шести. Она стояла на коленях над телом дедушки, распущенные волосы, в слезах, всхлипывала вслух, будто молила. — Дедушка! Вставай, дедушка! Я уже вышла! Я уже не боюсь! — Рики замер. Сону молча прошел мимо и опустился на корточки рядом. — Где ты была? — мягко спросил, глазами незаметно осматривая ее кожу, движения, лицо. Чистое тело, глаза — живые. Ни крови, ни пятен, ни расширенных зрачков, как у остальных. Уже мертвых. Девочка всхлипнула и прошептала: — Дедушка сказал мне сидеть в подвале… Сказал, что так будет безопаснее… Чтобы я не выходила, пока не позовет. Я слушалась, но он так и не пришел… — снова посмотрела на тело, и глаза наполнились слезами, — он просто лежит, ведь так? — Сону поджал губы, переводя виноватый взгляд на Рики. Тот молчал, но глаза у него дрогнули. За спиной у него кто-то вздохнул. И снаружи послышался голос Виктории: — Сону? Тот оглянулся и коротко кивнул. — Жива. Неинфицирована. Кажется безопасной, — выдавил тот, смотря на её личико. Все словно выдохнули. Рики осторожно поднял девочку на руки. Она легко устроилась у него на плече, все еще всхлипывая, обняв его за шею так крепко, словно в нем было сердце ее дедушки. Они ей мягко объяснили, что тот крепко уснул, попал в чудо-мир в котором у него есть дела, и вернется, когда решит их. Когда Чонсу говорила ей это, Эстер расплакалась, отходя так далеко, что аж Джейку пришлось за ней идти, чтобы успокоить. Вышли из дома молча, один за другим, в той же очереди, как и пришли — только теперь с еще одной жизнью в своих руках. Эстер бежала последней. В руке — что-то мелкое, зажатое, она почти споткнулась, догоняя Рики. Протянула малышке маленького плюшевого слоника, которого специально нашла в их доме. — Наверное, твой… — Она посмотрела в её детские глаза понимая, что у неё больше никого не осталось. Девочка широко улыбнулась — впервые. Обняла слоника одной рукой, а другой крепче прижалась к Рики, прижимая щеку к его. Сону, который шел рядом, на мгновение отвел взгляд. Подумал, что ему идут дети. Хотя с его жестким лицом, как будто созданным для войны — но в нем было что-то, что ребенок почувствовал. Когда дошли до края села, Хисын зевнул и с безразличием спросил: — Ну что, можно уже? Виктория взглянула на него и едва кивнула. Без лишних слов, он нажал на кнопку. Одно движение пальца. Секунда, другая. И гром, появился огонь. Пламя сигало неба. Вся территория взлетела в воздух. Чонсу сразу прикрыла девочке уши и глаза, Рики отвернулся от взрыва, чтобы малышка не видела, только чувствовала его сердце. Волна горячего воздуха прошлась по их коже, слегка грея. Впереди стояла машина, прямо у открытой дороги, которую только что пригнал Джей. А сам мужчина выглядывал из нее, смотря на пламя, которое поднималось к небу, словно кто-то зажег спичку в самом аду. Хисын все еще стоял, любуясь работой, но Эстер толкнула его в плечо, наклонившись ближе: — Сонхун назвал тебя по имени. Он замер на мгновение, а потом рассмеялся, искренне, почти с детским восторгом. Обнял ее за плечи, притянув легко к себе, и вместе пошли к товарищам, к новой дороге, где оставалось лишь двигаться дальше. _______________ Солнце уже стояло над горизонтом, когда они доехали до точки эвакуации. Машина остановилась, и первое, что они увидели — большой военный вертолет, который гремел в воздухе, а рядом — люди в форме, среди которых сразу выделялись полицейские и военные чиновники. Чонсу всю дорогу пытаясь развеселить девочку, рассказывала сказки, показывала фокусы с пальцами, даже заставляла Хисына делать глупые гримасы, чтобы хоть на минуту стереть с её глаз тень тела дедушки. Девочка всё ещё крепко держала плюшевого слоника, но уже не плакала. Когда вертолет окончательно приземлился, оттуда вышел высокий мужчина в форме, с ботинками, начищенными до блеска, и выражением лица, которое могло бы убить без выстрела. Даже Виктория — холодная и непоколебимая отдала ему честь. Он окинул их взглядом с презрением. — Где люди? — бросил он. Рики стоял спокойно, ребёнок обнимал его за шею, а пальчиком водил по татуировке на его шее, словно изучая карту. Он просто немного наклонился, показывая её. Это был ответ. Но мужчина только нахмурился и резко подошёл к Виктории. — Где остальные? — Мёртвые. — ответила она ровно. — Мы их уничтожили. И взорвали село. Тишина. А потом — громкий шлепок. Рука чиновника с размаху ударила её по щеке. Её голова слегка повернулась — но она не пошевелилась. Не сказала ни слова. Только немного сжала кулак за спиной. — Ваша работа — не уничтожение острова, а поиск и истребление зараженных, — прошипел он. — Если эти твари разойдутся — нам конец. Мир вгрызётся нам в горло. Джей вышел вперёд: — Людей почти не осталось. Только заражённые. Мы этой ночью чуть не погибли, — серьезно огрызнулся тот. Ему не понравилось то, что он ударив женщину по лицу. — Молчать! — закричал тот и указал пальцем. Джей отступил, стиснув челюсть так, что виски задрожали. Но молчал. Хотя в его глазах горела чистое неуважение. Они тихо попрощались с девочкой. Чонсу поцеловала её в лоб и пообещала, что скоро они встретятся. Рики передал её на руки военному. Девочка доверчиво взглянула ещё раз на всех — и только прошептала: — Спасибо… Вертолёт снова поднялся в небо, а они стояли, молча провожая её взглядами. — Жирный идиот… — пробормотал Хисын, засунув в рот чупа-чупс, — пусть катится к черту со своей формой. Виктория повернулась к ним, не изронив ни одной эмоции. Только кратко и чётко: — Всем в машину. Выдвигаемся на запад. Они не спорили. Тишина не была пустой — она была тяжёлой, зрелой, в ней жила усталость, отвращение и одновременно чувство правильно сделанного.

***

Дорога тянулась длинной черной лентой сквозь степи и холмы. Пыль поднималась из-под колес, небо становилось темно-синим — начинало смеркаться. Они уже долго ехали. В прицепе машины было спокойно. Настолько, насколько может быть спокойно после всего, что они пережили за ту ночь. Хисын, полулежа, откинувшись назад, начал напевать песню Билли Айлиш. Голос был немного хриплым, но узнаваемый мотив сразу же зацепил уши: — Thought I found a way… thought I found a way out… but you never go away… so I guess I gotta stay now… Чонвон, сидя спереди рядом с Джейком, неожиданно подхватил, немного фальшиво, но с улыбкой: — Oh, I hope some day I’ll make it out of here… even if it takes all night or a hundred years… Джейк чуть не вывернул рулевое колесо, давясь со смеху: — Боже, вы как два кота, которые ссорятся из-за рыбы. Эстер, устроившись в углу, опершись на плечо Сону, закатила глаза, но потом тоже не удержалась и добавила: — Need a place to hide, but I can’t find one near… wanna feel alive, outside I can fight my fear… Казалось, что песня проникла в каждого. Даже Сонхун, сидя в углу, едва слышно напевал: — Isn’t it lovely, all alone? Heart made of glass, my mind of stone… Их голоса сливались странно — то тихо, то громче, то снова тишина, но в этой общей мелодии было что-то спокойное и человеческое. Только Виктория сидела молча. Взгляд устремлён в одну точку. Рики рядом курил, дым медленно выдыхался из уст и исчезал в воздухе. Он молчал, но иногда краем глаза поглядывал на неё. Она не двигалась. Не пела. Только слушала — и может быть, где-то в глубине груди тот шлепок всё ещё горел следом, или возможно, что-то другое — что-то более давнее и глубокое, чем всё, что произошло за последние дни. —Генерал, с вами всё в порядке? — Перебил их завывания Сону. Рики бросил быстрый взгляд на неё, Джейк сбавил скорость, а Хисын замолчал. Виктория подняла голову, словно её вытащили из глубокого сна, и сухо ответила: — Всё в порядке. Но Сону не остановился. Его голос был не назойливым, а наоборот — спокойным и ровным, таким, который не оставляет выбора: —Вы очень хмурая. Почему тот мужчина так к вам отнёсся? — Эстер тоже смотрела на женщину. На мгновение между ними повисла тишина. Лишь шум дороги сливался с дыханием темноты. Виктория вздохнула, словно ей пришлось вытащить что-то изнутри. — Потому что я женщина, а не мужчина. Так всегда было. Даже когда я получила это звание — генерала, говорили, что добилась этого сексом, унижением, что я незаслуживаю. Я привыкла. Это не в первый раз. Эстер поднялась с плеча Сону, сказала с еле уловимым смехом: — Мне в универе говорили, что я отсосала преподавателю за высший бал, хотя он даже не являлся гетеросексуалом, — это вызвало слабые улыбки, а Виктория кивнула медленно: — У нас с тобой жизнь на этом не закончилась. Чонсу тихо подхватила, её голос был тёплым: — У каждой сильной женщины на пути бывает такое. Судьба у нас нелёгкая, особенно если нас видят соперницей, — ни один из мужчин ничего не сказал. Но их молчание не было равнодушием — в нём было понимание. И тогда, чтобы снова запустить кровь по венам этой минуты, Хисын глубоко вдохнул и запел уже другую песню. Его голос, слегка хриплый, затянул первые строки. — Mamaaaaa! Just killed a man… Put a gun against his head, pulled my trigger, now he’s dead… Чонвон снова приподнял голову. Смотря на Хисына через плечо. -Если эти двое сейчас начнут дуэт, я съеду с дороги, — сказал Джейк, хохоча. Чонвон, улыбаясь как дурак, сразу же подхватил, указывая на Эстер с театральной серьезностью: — Mamaaaa… life had just begun… Джейк, за рулем, ударил кулаком по рулю от смеха. Эстер вскочила, выпрямляясь и протягивая руки к небу. — But now I’ve gone and thrown it all away… Но после этих слов и сам Джейк закинул голову, начал подпевать во весь голос: — Mamaaaaaa! Oooooooh… — и дальше протянул как мог — хрипло, фальшиво, но так искренне, что даже облака над ними, казалось, колыхнулись. Сонхун, уже смирившись, подхватил приглушенно, почти нежно: — Didn’t mean to make you cry… Рики, не выпуская сигарету из пальцев, хриплым голосом добавил: — If I’m not back again this time tomorrow… И весь автомобиль взорвался вместе, с той театральностью, которую могли позволить себе только они: — Carry on, carry on — as if nothing really matters! Виктория наконец не выдержала: тихо прыснула, а потом прикрыла лицо рукой, пряча улыбку. И хотя её взгляд все еще был далеким — на какую-то минуту она стала частью этого хора голосов и глупостей. И даже когда песня стихла, а звук снова уступил ночной дороге, в машине еще долго оставалось эхо общего — живого. Воспоминание, которое останется навсегда. Улыбки держались ровно до того момента пока машину не встряхнуло. Машина, казалось, провалилась вниз на несколько сантиметров — с хрустом и перекосом. Джейк резко заглушил мотор и выскочил из-за руля: — Да твою ж… — обошел авто, встал на колени у колеса и взглянул на спущенную шину, — вот за что я единственное, черт возьми, презираю природу — за эти дурацкие острые камни! — Он стукнул по шине и поднялся, — дальше пешком. Выпрыгивайте. Первым выскочил Сонхун, как только его ноги коснулись земли — Хисые мгновенно, как обезьяна, запрыгнул ему на спину: —Попался! — Дурак! Слезь, а то сейчас обоих снесет к черту! — Выругался Сонхун, почувствовав, как тело резко заваливается к краю — сразу за обочиной темнела глубокая пропасть, откуда тянуло холодом. Хисын только засмеялся, обхватив его еще крепче: — У тебя такая спина удобная, как у матраса, зуб на пидора! — Я тебя сейчас перекину к черту. Твои припасы полетят за тобой! — Он швырялся как мог, но тот будто приклеился. Позади все начали вытаскивать из багажника воду, рюкзаки, оружие, медицинский набор. Чонсу перекинула плед себе через плечо, Рики проверял фонарики. Виктория бросила резкий взгляд на тех двух. — Хватит дурачиться! — Рявкнула она, сложив руки в боки. Сонхун только закатил глаза, но не стал спорить. — Я сломаю тебе позвоночник во сне, обещаю. — Так и запиши, — тот уселся, удобно устроившись, и положил голову ему на плечо. Сонхун вздохнул, взял его под бедра и пошел за другими, будто это абсолютно нормальная вещь — нести на себе взрослого мужчину, который еще и насвистывает. ______________ Они поднимались узкой дорогой, что вилась вверх сквозь лес. По обе стороны её обнимали густые заросли и обрывы, стремительно спадавшие в темноту. Воздух был влажным, тяжелым после недавнего дождя в этой зоне. Грязь хлюпала под ногами, а листья шуршали, словно что-то следило за ними. Виктория шла впереди с чётким, решительным шагом. Джейк, немного позади, нёс ящик с медикаментами, иногда тихо переспрашивая её о чем-то. Джей и Чонсу шли под руку, смеясь шёпотом — будто крадучись позволяли себе короткое забвение. Эстер, держа под руку Чонвона, весело шептала ему на ухо, из-за чего он пытался сдержать смех. Сонхун, молчал, нёс на спине Хисына, который висел, откинув голову назад и с растянутой улыбкой разглядывал звёздное небо. Всё было удивительно спокойно. Сону шёл рядом с Рики, поглядывая на его широкую спину, когда вдруг… Что-то зашевелилось между деревьями. Сону резко поднял оружие и замер. Тишина. И в секунде — с шорохом и шипением что-то пронеслось сквозь ветки, и поражённая птица, кажется, врезалась почти ему в лицо. Он вскрикнул, шагнул назад — и не удержался. Нога скользнула в грязи, и он полетел вниз — в пропасть. Рики, услышав крик и приглушённое хлюпание, уже через секунду был у края. Вовремя. Его рука схватила Сону за запястье на грани, на волоске. Сону судорожно выдохнул: — Осторожно… — Рики держал крепко, сжимая большой рукой его запястье. Но Рики ничего не ответил. Просто молча вытягивал его, упорно с напряжением в шее и руках. Другие уже остановились, озираясь. Виктория слегка раздражённо спросила: — Что там опять? Сону стиснул зубы, пытаясь подняться сам. Но стоило ему сделать шаг — он снова упал. Ступня пульсировала болью. — Простите, — прохрипел. — Я сам дойду, — но стоило ему снова попытаться ступить — тело не слушалось, он снова повалился вбок. Рики тяжело вздохнул, ругаясь сквозь зубы: — Не пизди и не геройствуй. Если не можешь идти то просто скажи, я не кусаюсь, — одним движением поднял Сону на руки — уверенно, как что-то привычное. Не сказал ни слова больше. Сону поджал губы, хватаясь за его плечи. Впереди Сонхун опустил Хисына на землю, пока тот ещё не успел начать канючить. Но Хисын не растерялся — только потянулся, стряхнул плечи и, глядя на Рикм с Сону на руках, ехидно спросил: — Сону живой? Или там сердце остановилось от нежности? — Поиграл бровями. -Вали уже, — фыркнул Рики, обходя лужи. Сону в его руках казался маленьким. От этого становилось неловко. Все двинулись дальше, медленнее, но как-то плотнее, ближе, чтобы ещё кто-то не посмел сорваться вниз. ____________________ Они поднимались всё выше — земля под ногами становилась мягче, а лес поредел, оставляя за спиной темноту. И вдруг деревья разошлись, как занавес. Они вышли на большую поляну. Трава была мягкой, не очень высокой и колыхалась от ветра. Отсюда было видно всё: внизу раскинулся океан, который блестел во свете луны; леса сползали по склонам гор, словно зелёные водопады; скалы резали горизонт своими контурами, а воздух пахнул солью и соснами. — Ох, — вздохнула Чонсу, — как в фильме, красиво. Рики всё ещё нёс Сону на руках. И хотя в начале это выглядело грубо и решительно, сейчас он нёс его уже добрых полчаса, и Ким чувствовал себя, мягко говоря, подавленным. — Пусти меня, — пробормотал Сону в очередной раз, стараясь не встречаться с ним глазами, — я сам пойду. Не утруждайся. — Замолчи уже, — отрезал Рики, даже не смотря на него, — я уже нёс тебя. — Уже? — Сону прищурился, — в смысле, ты уже меня нёс? — Рики не ответил, — эй, нет, не игнорируй меня! — Сону ударил его кулаком в грудь, — скажи, когда? — Рики тяжело выдохнул. — В ангаре, — наконец-то ответил, — когда тебя вырубили. Я отстреливался с тобой на плечах ещё тогда, — Сону уставился на него, наконец-то смотря в глаза. — Чего? — Не понимая вообще ничего, — нахрена? —Не ори, истеричка, — также грубо ответил Рики. — Пусти меня! — Уже с полуповышенным голосом сказал Сону, сгорая от неловкости, — немедленно! Я серьёзно, иначе ещё раз ударю! — Рики остановился. — Смотри руку не сломай, — и просто отпустил, — если хочешь ещё больше навредить себе — петляй, — Сону почти упал на землю, криво став на ногу, и только горько закричал ему вслед. —Да какого хрена, блять! Рики даже не оглянулся — просто молча пошёл вперёд, оставляя Кима немного позади на фоне роскошного, но беспощадного пейзажа. Виктория остановилась, подняв взгляд на горизонт, и громко сказала: — Остаёмся здесь. Надолго не задержимся, но этот хребет нужно держать под патрулем. У нас хорошая видимость и пространство. Отдохнём и перекладем вещи. Джейк сразу сбросил ящик с медикаментами на землю и развернул большой тент — растянул его по траве, приминая с одной стороны ногами, а с другой прикрепляя к нескольким колышкам. — Ставлю палатку здесь, — бросил он, вытирая лоб рукавом. Чонсу и Джей сложили рюкзаки в ряд, доставая бутылки с водой и сухпайки. Эстер помогла Чонвону дойти до небольшого плоского камня, с которого открывался весь пейзаж. Она остановилась и улыбнулась: — Здесь красиво, правда? Чонвон оглянулся — деревья внизу казались маленькими кустиками, океан блестел под вечерной луной, а ветер приятно обдувал лицо. — Очень, — подтвердил он. — Садись, — нежно подтолкнула она его за локоть, — хоть немного отдохни. Он послушался, медленно опускаясь на камень, пока она держала его за локоть. Её голос показался ему мягким и домашним, непривычным на фоне всего. А тем временем остальные готовили временный лагерь — без спешки. Хисын, не теряя возможности, снова взглянул на Сонхуна, который молча что-то делал, нагруженный ящиками и всё ещё слегка сердитый. — Знаешь, когда ты злишься, у тебя брови как у старого шефа? — Шутливо бросил Хисын, подбегая ближе, — прямо хочется дать тебе кофе и успокоить как самая послушная помощница. Сонхун не обернулся. Просто прошипел сквозь зубы: —Хисын, заткнись. Хоть раз в жизни. Просто замолчи, — Хисын на мгновение застыл, будто слова немного больно резанули. Но быстро пришёл в себя — хотя уже с менее яркой улыбкой. — Я просто пытаюсь разрядить обстановку. Кто-то же должен делать вид, что нам не пизда. Сонхун обернулся резко, глаза блестели не от усталости — от злости. —Никто не просил тебя это делать. Ты думаешь, если заливаешь каждую тишину своим балаганом — мы не видим, как ты сам трещишь по швам? — Вскинул брови. Хисын вздохнул, посмотрел в сторону — легкость исчезала, вместо этого появлялось что-то другое. — Я трещу, ага. Но пока трещу — все смеются, а не плачут, — ответил тот, — и если ты не заметил, дядя, я не только для себя это делаю, — секунда молчания, после чего Хисын ушёл. Сонхун провел его взглядом, смотрел на тот как он распечатывает очередной леденец. Хисын сжал чупик между зубов, чувствуя как от чего-то начало болеть внутри. На секунду ему показалось, что в глазах встали слёзы. Но ему просто показалось. ________________ Уже была ночь. Темное небо усыпанное звездами, а холод начал кусаться за руки и лицо. Джейк вместе с Эстер отошли за ветвями, чтобы развести огонь — и не замерзнуть под горным ветром. — Который час? — спросила Чонсу, завернувшись в спальный мешок, обращаясь к Виктории. — Пол первого, — ответила та, не поднимая головы от планшета с картами. Немного в стороне, у края скалы, Рики стоял с биноклем. Его фигура сливалась с темнотой, только белый контур плеча блестел в лунном свете. Рядом с ним лежала тяжелая снайперская винтовка. Он внимательно следил за окружающей обстановкой. Сону, сидевший на траве у ближайшего рюкзака, молча смотрел на него. В голове снова вертелись его слова. То, что он сказал. То, что сделал. Рядом, молча жуя чупа-чупс, лежал Хисын, обняв себя за плечи и глядя в звездное небо. — Ты чего? — спросил Сону, бросив на него взгляд. — Да ничего, — отозвался мужчина не слишком громко, — просто прикалывался. А Сонхун воспринял меня как идиота. Бывает, — Сону достал пачку сигарет и закурил, затягиваясь медленно, с наслаждением. — Полная хуйня это всё, — сказал он, выдыхая дым, — он просто серьезный дядя по натуре. Его нужно долго растапливать. Ты почти справился, кстати. Хисын хихикнул, подавляя смех: — Хорошо. К черту это, больше не буду цепляться к этому придурку. Пусть живет со своим вечным угрюмым лицом. Настала тишина. Сону смотрел на дым, поднимающийся вверх, а Хисын вдруг сменил тему: — Рики реально тащил тебя, когда ты был отключен. С твоей тушей, и еще стрелять умудрялся, — мужчина расхохотался, — молчащий, злой, страшный японский самурай, — добавил Хисын, — но что-то в нем есть. Что-то хорошее, — Сону повел плечами, — особенно тату, — усмехнулся тот. Сону прыснул, затягиваясь: — Да. Дракон у него крутой. И он не пафосный, просто… какой есть. После короткой паузы Хисын, приподняв бровь, вдруг спросил: —Ты гей? — Сону выдохнул воздух с легкой улыбкой. — У меня были мужчины. Но чтобы прям влюбиться — такого еще не было. А ты? — Хисын усмехнулся краем губ. Ким будто чувствовал. — Я? — Он вскинул брови, — чистокровный. С рождения. Понял где-то в десять. И никогда не сомневался, — Сону кивнул головой, слегка улыбаясь. — Ну, по тебе видно. Особенно когда на Сонхуна смотришь. Ты можешь хоть и шутить, но взгляд — настоящий, — Хисын замер, прокусывая леденец. На миг в его глазах появилось что-то более глубокое. Не страх, не стыд — а просто уязвимость. Нежная, на секунду оголенная часть сердца. Он не ответил. Только перевел взгляд на небо, где звезды казались ближе, чем где-либо. И снова тишина. Но теперь — теплая. Джейк с Эстер за несколько метров от места, где они остановились молча шли между деревьями, освещенные лишь фонариком на лбу Джейка. Сухие ветки хрустели под ногами, аромат смолы и влажной коры витал в воздухе как что-то, что нравится Джейку. Эстер несла в руках небольшой охапку хвороста, но её глаза постоянно возвращались к мужчине. Она раз за разом останавливалась, задерживала взгляд, слегка кусая губу. — Знаешь, ты симпатичный, — вдруг сказала она. — И вообще не похож на ботаника, — Джейк удивленно обернулся, улыбаясь, будто не поверил сразу, что это ему. — Потому что я и не ботаник, — ответил он, легко пожимая плечами. — Просто… умный от рождения. Одарённый, в общем. — Это даже сексуально, — откровенно сказала Эстер, делая шаг ближе, переступая корни, когда тот снова двинул. Он рассмеялся, наклоняясь, чтобы поднять толстую ветку, лежащую на земле. Но как только он выпрямился, она уже стояла перед ним, смотрела как на что-то слишком красивое. Вдруг Эстер обхватила его лицо руками и поцеловала. Её губы были горячими, напряжёнными — с облегчением и жаждой одновременно. Она обвила его шею руками и прижалась к нему ближе, словно хотела скрыться от всех событий последних дней. Когда она отступила, дыша быстрее, сказала с улыбкой: — После того места нужно расслабиться. Иначе просто сойдём с ума, — прошептала. Джейк молча смотрел на неё. Его лобный фонарик освещал её лицо, волосы и тревожную тень за ней. А затем она снова наклонилась и впилась в его губы, глубже, сильнее. Ветки в его руках глухо упали на землю. Он схватил её за талию и легко поднял, как будто она ничего не весила; её ноги инстинктивно обвили его бедра. Джейк прижал её спиной к ближайшему дереву, одна рука крепко держала её за бедро, другая скользнула под одежду. В моменте она издала глухой стон, когда большая, грубая мужская рука сжала её грудь, которая на удивление Джейка была не прикрыта бюстгальтером. Поцелуй с каждой секундой становился глубже, почти нестримным. Мужчина спустился влажными поцелуями к ее шее, а затем потянул вверх футболку и начал целовать грудь, от чего Эстер чуть не завыла, сжимая волосы на его затылке. Он был похож на ботаника, но в этом для девушки уже был номер один среди других. Ночь в горах была холодной, но между ними становилось горячо. И где-то между деревьями, на несколько минут, мир просто перестал существовать. Через какое-то время, когда сырость начала пробираться до костей, Джейк и Эстер наконец вышли из леса. Джейк молча нес охапку веток, а за ним шла Эстер с растрепанными волосами и широкой, немного безумной улыбкой. Она всё время поправляла волосы, словно не могла вернуться в реальность. Её щеки горели. Это был лучший быстрый секс в её жизни. Без лишних слов. — Вы бы двигались быстрее, — пробормотала Виктория, даже не оборачиваясь. — А то комары с ветром уже доедают. Эстер хихикнула. Джейк просто пожал плечами, бросая ветки в кучу рядом с палаткой. Рики не сдвинулся с места. Он стоял чуть в стороне, с коленом на земле, полностью сосредоточенный. Снайперская винтовка лежала у него на плече, приклад упирался в плечо, глаз плотно прижат к оптике. Он выискивал прицелом по линии горизонта — склоны, кустарники, силуэты деревьев на темном фоне. Его пальцы были неподвижны, дыхание ровным. Но вокруг не было ни движения. Ни врага, ни зверя. Только несколько искалеченных птиц, которые уже неподвижно лежали на камнях — каждая с идеальным отверстием в черепе. Без звука, без брызг — он стрелял с глушителем, и никто не услышал своей смерти. Он не терял бдительности. Не имел права. Не сейчас, когда другие расслаблялись у только что разгоревшегося огня. Его глаза оставались холодными. Сону, который наблюдал за ним сбоку, почему-то казалось, что это уже не просто бдительность. Это было что-то более глубокое. Что-то личное. Хисын, потянув шею, посмотрел на всех по очереди и, растягивая губы в улыбке, предложил: — А может, хряпнем по чуть-чуть? Для настроения. Все замолчали. Взгляды, как по команде, скользнули в сторону Виктории. Она сидела прямо, прислонившись плечом к сложенной коробке с припасами. С лицом как камень. — Вы напьётесь, — произнесла она холодно, — и кто вас потом собирать будет? А в худшем случае — ещё и на чушь потянет, — Хисын скривился, посмотрел в огонь, потом на неё. — Да вы просто ломите кайф, генерал. Но не успел договорить — Виктория подняла кружку и посмотрела прямо в глаза. — Так что наливай. У мужчины аж глаза загорелись, он резко начал копошиться в рюкзаке, доставая оттуда большую зеленую бутылку с японским ликером. — О, да! — воскликнул он, — Вот это я понимаю служба! Сонхун, бросив на него снисходительный взгляд, встал, хмыкнул и без слов пошёл в сторону, где Рики всё ещё стоял на колене у винтовки. Подсел рядом, вытаскивая пачку сигарет. — Будешь? — Протянул пачку. Рики только кивнул и взял одну. Пока они молча закуривали вдалеке, Джей наклонился к Чонсу, которая спала, завернутая в одеяло. — Эй… — мягко коснулся её плеча, — не хочешь немного выпить? — Она вздохнула, едва открыв глаза. — Я устала, хочу выспаться, — пробормотала, — и не напивайся сильно, ладно? — Хорошо, — улыбнулся он, — без тебя не интересно. Хисын разлил по стаканам, не забыв себе налить вдвое больше. Джей, завершив с готовкой, разливал суп по металлическим тарелкам. Ароматный, с острыми специями, он парил на прохладном воздухе. — Кстати, — произнес Джейк, принюхиваясь, — кто бы мог подумать, но ты ещё и шеф-повар. — Это всё Чонсу, — ответил Джей, кивнув в её сторону. — У меня был прекрасный учитель. Поблизости, на склоне, Рики и Сонхун сидели в молчаливом тумане дыма. — Что значат твои татуировки? — тихо спросил Сонхун. — Друзья, которые слегли в Сирии, — Рики выдохнул медленно. — Все до единого. Один я выжил. А дракон в дыму — это я, всегда в тени. — Это заметно, — пробормотал Сонхун. — За всё время от тебя, кроме ругани, я больше ничего не слышал, — Рики скосил на него взгляд. — Ты сам молчаливый. — Потому что мне не нравится говорить. А иногда просто лень открывать рот, вот и всё. — Но с Хисыном говорил. Сонхун не ответил сразу. Просто затянулся, глядя в вдаль на океан. Дым тихо стелился между ними. — Он похож на одного моего друга. Того тоже было полно всюду. Точно такой-же придурок. Но его уже нет, разорвало миной, когда он дурачился. Никто не знал, что она там, — он снова затянулся, — погиб на моих глазах, ни кусочка от него не осталось, — секунда паузы, в которой, он выдыхал, смотря на небо, — Если Хисын не перестанет дурачиться тоже ляжет, — Рики медленно кивнул. —Но он ведь не дурак. Просто, чисто сумасшедший. И знаешь, иногда его безумие — единственное, что нас спасает, — Сонхун не ответил. Только покрутил в пальцах окурок, а затем бросил его куда-то. Сонхун вернулся к остальным, молча протягивая флягу с алкоголем. Хисын даже не глянул в его сторону — взял, налил себе и продолжил болтать с Чонвоном, который пил обычную воду из бутылки. Джейк запретил ему пить, сказав, что организм быстрее восстановиться. Сонхун облизал губы, затем верхние зубы, и сделал глоток из фляги, тихо вздыхая. Сону, держа тарелку с ужином, поднялся и, прихрамывая, поплелся к склону — туда, где все еще молча сидел Рики. В темноте его фигура сливалась с горным силуэтом, словно хищник в ожидании. — На, — сказал Сону, протягивая ему тарелку и стакан с алкоголем. Рики бросил на него тот же холодный, пустой взгляд. — Че ты притащился сюда со своей ногой? — Ответил мужчина, — я не голоден. — Если не поешь — убью тебя во сне, — буркнул Сону, не отводя взгляда. — Попробуй сначала дойти, чтобы убить, — усмехнулся Рики, — а потом уже угрожай, — Сону пьяно хихикнул, опускаясь рядом. Поставил все, что принес, на землю и уставился куда-то вниз. — Почему ты меня вытащил тогда, а? Мы же все время друг друга жрем, — внезапно спросил Ким. Рики слегка нахмурил брови, не глядя на него. — Потому что у меня, кажется, еще есть сердце. И никто из нас не хотел бы, чтобы тебя разорвали, как остальных. Да и ты ценный боец, все еще. — Ценный, — он начал хохотать, откидывая голову. Рики уставился на него как на пьяного идиота. — Ты бухой? — Спросил тот. У самого поднялись губы, Сону, заметив это кивнул ему, вскидывая брови, — что? — Ты улыбаешься, — напомнил ему. — А мне что, плакать? — Продолжая усмехаться. Сону помотал головой, протягивая ему его кружку с ликером, — я не пью, — отказался тот, — можешь выпить, раз тебя уже понесло. — Боже, ни черта меня не понесло, — продолжал смеяться Ким, но всё же отпил. В этот момент они выглядели как старые друзья. Не ругались, а просто сидели и смеялись. Смеялись с Сону. Сону тяжело выдохнул, держась за живот. Его взгляд скользнул вниз, куда-то в пропасть. Что-то в той темноте вызвало непонятное дрожание. Он нахмурился… и замер. Глаза расширились, зрачки распахнулись от увиденного. — Рики… — хрипло прошептал он, хватая его за руку, не отрывая взгляда от той темной линии между деревьями. Рики сначала с удивлением посмотрел на его руку на своей, а затем по направлению взгляда. И в ту же секунду его челюсть напряглась. — Твою мать… — вырвалось у него. На склоне, далеко внизу, между деревьями двигалось что-то. Существо. Огромные руки почти волочились по земле, тело сгорбленное, безволосое, в обвисшем обгорелом лохмотье. Кожа — красно-черная, похожая на обожженную. И оно бежало, виляя телом, как дикая тварь из другого мира. — Что это за тварь… — прошептал Сону, чувствуя, как каждая клетка кожи стянулась. — Это оно… — тихо ответил Рики, — похоже, мы только что увидели первого человека с финальной стадией заражения, — он быстро положил винтовку на крепление, прицеливаясь в ту фигуру. —Я такой хуйни в жизни не видел, — пробормотал он сквозь зубы. Сону, не дожидаясь, подполз к нему и заглянул в линзу снайперского прицела — и у него перехватило дыхание. Существо имело раззявленную пасть, настолько неприродно широкую, что она делила голову пополам. Глаз почти не было видно — только темные впадины. Пальцы рук — длинные, обдертые. В моменте Ким отскочил, большими глазами, смотря вниз. Рики снова взглянул, у самого кровь закипела. Оно смотрело прямо на него, будто знало, что они наблюдают. —Сука, — вырвалось у Сону, — Рики, оно бежит сюда, блять! — Оно неслось как ветер, ещё быстрее того оленя, которого они встречали. Тело тряслось как без костей, до их ушей начал доноситься ужасный вереск. Это оно издавало такие звуки. — Вижу, — мужчина взял прицел на центр лба. И без колебаний нажал на курок. Четко и быстро. Выстрел был тихим — глушитель сделал свое дело. Но удар был такой сильный, что существо откинуло назад. Оно перевернулось, сбившись с темпа и начало катиться вниз по склону. Уже мертвое. — Это чертов пиздец, — прошептал Сону, все еще глядя в ту точку, где ее только что несло. Рики тяжело сглотнул, понимая тяжесть ситуации и положения в котором они сейчас. Здесь, на этом острове. С этими мразями. И если они не уничтожат всё живое здесь — оно уничтожит их и всё живое, что на материках. Сону тоже это понимал, стеклянными глазами, смотря вдаль.

***

Сону повернулся к остальным с каменным лицом и коротко изложил, что они с Рики видели. Никто особо не отреагировал, но в глазах каждого появилась настороженность. Рики остался на позиции, следя за горизонтом. Когда он, наконец, вернулся, было уже далеко за полночь. Сел рядом с Сонхуном и закурил. — От тебя перегаром несёт, — пробормотал он, скривившись. Сонхун лишь пожал плечами и завалился на спину, прижимая веки. Рики продолжал покусывать фильтр сигареты, молча окидывая взглядом лагерь. Чонсу и Эстер уже давно не было видно, похоже, они уже спали в палатке. Вся обстановка выглядела напряженно, но по-своему уютно. — Куда дальше? — Нарушил тишину Чонвон. Виктория лишь кивнула на Джейка. Тот достал планшет и большую карту. Несколько минут сверялся с координатами, пока не произнес: — Через пару километров есть большая больница… — он сам удивился. — Она просто огромная. Странно, что такое есть на этом острове. — Именно туда мы и пойдем, — уверенно сказала Виктория. — Если здесь есть кто-то, то именно там. Продукты, медикаменты, укрытие, всё что нужно. —Когда я воевал на Мали люди прятались именно в больницах, — подтвердил Хисын, а потом, уже спокойнее добавил: — Если мы выберемся отсюда, я хочу снова встретиться с вами. Сесть нормально, по-человечески. — Вы обязаны выжить, — сказала Виктория, — иначе я вас с того света достану. Сону, опустив взгляд, тихо произнес: — Это больше похоже на конец света. Лучше бы сжечь этот остров дотла, чем еще кого-то искать. — Возможно, есть другие. Такие же, как мы. Может, кто-то еще ждет помощи, — вмешался Рики, остро глянув на него. — Не прикидывайся, что не думал о том же самом, — огрызнулся Сону. — Мы все хоть раз думали, что лучше бы это закончилось прямо сейчас. Между ними снова повисла напряженность. Но Виктория вовремя вмешалась: — Хватит. Валите отдыхать. Завтра будет тяжелый день. Я присмотрю за горизонтом, — Рики кинул на генералку взгляд, — и да, Рики, я умею обращаться со снайперкой, — Рики кивнул, молча передавая ей винтовку. Сону, хромая, подошел к Сонхуну, который лежал на спине, раскинув руки, словно сдался самой земле. Легонько толкнул его ногой. Тот не шевельнулся — спал. — Оставьте его, — бросил Сону к тем, кто краем глаза следил за ним. И сам вынес из палатки одеяло и спальник, укрыл товарища и расстелил спальник неподалеку от Сонхуна, ложась, вздыхая сквозь зубы. Рики задержался. Заглянул в палатку — все уже легли. Кто-то быстро вырубился. Даже Чонвон, который до последнего вертел в руках нож, теперь лежал с закрытыми глазами. Мужчина провел пальцами сквозь волосы, сжимая пряди в кулаке, вертелся на месте, будто не знал куда себя деть. Его челюсть напряглась так, что виски затряслись. Внутри билось что-то живое — не просто боль, а что-то большее. Отчаяние, которое он так долго прятал. За молчанием, за жесткостью, за стальными взглядами. Он захлебнулся воздухом. Не слезами — лишь звуком, похожим на всхлип. Один-единственный, сжатый и сломленный. Сону открыл глаза — не полностью, боком взгляда. Увидел, как Рики сворачивается, сжимает себя, прячет голову, будто хочет скрыться от мира, который давит. От самого себя. Сону мог бы встать. Мог бы что-то сказать. Но не стал. Он просто развернулся к нему спиной, свернувшись в себе. У него внутри то же самое. Внутренний груз, который съедал. Он тоже не выдержал — слезы выступили на глазах, но он закрыл рот ладонью и плакал молча. Глухо и тихо, так, чтобы никто не слышал. В темноте, в шаге друг от друга, двое сильных мужчин переживали свою слабость. И это не было поражением. Это была человечность, которую они все еще не потеряли.