Операция «Черный Риф»

Они обошли почти пол леса, и чем дальше заходили, тем больше становилось молчаливых свидетелей ужаса. Сожженные туши зараженных животных — дикие кабаны, волки, даже медведь — лежали между деревьями, черные и застывшие, как угольные скульптуры. Среди них — мертвые солдаты, которые, очевидно, уничтожили все зараженное, что двигалось, и погибли в бою. У кого-то еще сжималась в руках оружие, кто-то лежал, словно уснув, но с простреленным головой. Где-то ещё валялись те твари и полулюди. Воздух был тяжелым. Ветер не уносил запаха гари. — Они хорошо поработали, — пробормотал Джейк. Впереди шли Чонсу с Джеем, держась за руки. Они тихо разговаривали, будто это был обычный день. Если бы не пейзаж вокруг — их можно было бы принять за влюбленных, гуляющих по лесу. И в этом была какая-то правда. Они были влюблены. Хисын шёл немного сзади, крутя палочку от чупа-чупса в руке, а затем закинул его обратно в рот и спросил, причмокивая: — Ну что, когда уже заведете детей? — Озвался сзади мужчина, не выдержав тишины, — потому что если вы двое не сделаете на свет детей, то это будет преступление. Папаня и маманя как с гребаного Олимпа. — Я действительно хочу, — ответила Чонсу после короткой паузы, — после всего этого, только нужно завершить службу. Хочу быть мамой. — И я, — согласился Джей, — хочу быть отцом, — он сжал руку жены, — хочу дочку. И сына. Оба и сразу. — Мои предки тоже так говорили, — пробормотал Хисын, — но я единственный в семье. Я же и отказался от них, — он без капли грусти грыз леденец, пытаясь его раскусить  — Почему ты так к ним? — Осторожно спросила Эстер. Хисын поднял на неё взгляд, наконец-то прокусывая тот сахар. — Потому что я не из тех, кто верит в святое родительство. Они всё моё детство бухали и нюхали, а потом херачили меня проводами и утюгом по голове до момента отключки, — он пожал плечами, шутя, но с горечью, — но все в порядке. Забил на них хуй и не жалею. Пусть хоть сдохнут от своей хуйни. -Но, ведь главное, что с тобой всё хорошо, — Чонсу смотрела на него сбоку. Хисын рассмеялся, выкидывая палочку. Сонхун поднял на него взгляд, не понимая причины его смеха. -Мамуль, у меня крыша поехала, — он ткнул пальцем себе в голову, — я поехавший на всю голову, моя воля, я бы взорвал этот остров к херам собачьим. Думаешь, как я оказался в элитном отряде? — Он усмехался, — я просто ненормальный, а там такие нужны. -Ты просто хороший боец, а твое безумство даже забавное, — сказал Джейк, смотря на него через плечо, — на первый взгляд — да, по тебе видно, что с башкой проблемы, но с другой стороны ты не так уж и плох. -Ой, спасибо, может тебя расцеловать, раз Сонхун не хочет? — Он театрально вытянул руки, причмокивая губами, но получая в ответ только средний палец. Сону шел позади Рики, разглядывая его затылок. Из его небрежно собранного хвостика торчало одна прядь. Оно раздражало Сону настолько, что он просто протянул руку и схватил Рики за запястье. Тот остановился и обернулся. — Что? — Спросил тот своим низким голосом. — Обернись, — буркнул Сону, — и немного вниз. — Ты что удумал? — прищурился Рики, но поддался без сопротивления. Сону молча распустил его хвост. Пальцами осторожно расчесал, а затем снова собрал волосы в новый, аккуратный пучок. Туже, и удобнее. — Не могу смотреть на твои растрепанные волосы, — пробормотал, — как ножом мне по сердцу. — Ты просто перфекционист, — сказал Рики смотря на него. Вдруг взгляд задержался, он не мог перестать втыкать на него, — и мой хвост был абсолютно нормальным. — Теперь он идеален, — ответил Сону, не глядя ему в глаза, но чувствуя как тот смотрит. Рики ничего не сказал, просто двинул вперёд, трогая сзади свои волосы. Так действительно было удобнее. Хисын, словно и не касаясь только что своего болезненного прошлого, продолжил с той же легкостью: — Но слушайте, если у вас действительно появятся детки, не забудьте написать мне письмо. И обязательно голубя наймите. Не имейлом, не СМС, а пернатым, как в средневековье. Это же интереснее. — Да нет, — вмешался Джейк, улыбаясь, — голубем банально. Пусть скатом передадут. Потому что Чонсу же не из далеких королевств, она с Гавайев. Чонсу засмеялась, глянув на него через плечо: — Гавайи — это и есть мое королевство. — И очень красивое, — согласился Джей, сжимая ее пальцы, — помнишь тот пляж? Белый песок, синее небо… Я тогда подумал, что если и существует дом, то это там. Когда мы вернемся, я хочу снова увидеть нашу охану. — Охана, — повторила она с нежностью в голосе. — Если вы туда полетите, — вставил Хисын, — то я требую фоток. Но не с дельфинами, а чтобы вы держали детей на руках, такие серьезные, в костюмах, и надпись под фото: «Слушай, Хисын, мы сделали это.» — Мы действительно сделаем, — прошептала Чонсу, уже серьезнее, — потому что хотим. Потому что нужно оставить прошлое и строить настоящую семью. Вокруг оставался обожженный лес, молчаливые остатки боев, но эти слова прозвучали как нечто живое. Как нечто, что невозможно сжечь. Сону с Рики шли позади, молча. Но в их ритме было что-то успокаивающее — словно между ними уже не было войны. — Все это, конечно, очень мило, — вдруг вмешалась Виктория, останавливаясь и оглядываясь вокруг, — но есть одно «но». Её голос сразу изменил тон атмосферы. Она стояла немного впереди всех, держа в руках планшет с загруженной картой, которую ещё с утра дала Джейку. Тот подошёл к ней и удивлённо нахмурил брови. — Здесь не должно быть… ничего, — пробормотал он, — на карте только лес. Чистая зона. Но мы только что прошли что-то… бетонное? — Да, — Виктория кивнула, — где-то через несколько метров. И я хочу, чтобы мы были осторожны. Все сразу сблизились. Напряжение в воздухе снова повисло. Шутки стихли, улыбки растаяли, осталась только тишина и инстинкты. Когда прошли ещё несколько десятков метров — деревья вдруг расступились, и перед ними появилась высокая ограда, металлическая, с ржавыми петлями. На воротах большими буквами было написано: «Санаторий Светлый Лес». Буквы были частично стерты, но всё же ещё читабельные. За оградой виднелся старый корпус — многоэтажный, с разбитыми окнами и облупленными стенами. Плющ обвил фасад, словно природа пыталась стереть это здание с лица земли, но оно всё ещё стояло. Мёртвое, но не совсем покинутое. — Мы всё время шли по дороге к нему, — прошептала Эстер, — просто она была так заросла, что мы и не поняли. Они подошли ближе к воротам. Джейк осторожно коснулся металлической поверхности — холодной, шершававой. Но, к удивлению, петли не заскрипели. Ворота легко поддались, и ржавые створки скользнули вбок, открывая проход во внутренний двор. Виктория, не оглядываясь, махнула рукой — сигнал идти за ней. То, что открывалось перед ними, было… тревожно пустым. Старый отдыхательный комплекс — с разрушенными бассейнами, давно высохшими горками, обваленной плиткой и разбросанными вокруг остатками шезлонгов. Всё словно замерло во времени. Когда-то здесь, вероятно, раздавался детский смех и брызги воды, а теперь — только ветер, шумевший между скелетами сооружений. — Странно видеть такое на острове, которого нет на картах, — Чонсу переступила кусок арматуры на земле. Сонхун, отстав немного, вдруг ускорил шаг. Его взгляд остановился на знакомой форме — машина, припаркованная у главного входа. Под колеса уже вросла трава. На боковом зеркале висел оборванный шеврон, и Сонхун сразу узнал его. — Это наших… — сказал он тихо, подходя ближе. Руки сами потянулись к дверям. Они были открыты. Внутри — пыль, мусор, разорванные папки, пустые бутылки. На сиденье — старый жетон, треснувший пополам, и крошки еды. В замке зажигания ещё торчали ключи. Сонхун сел за руль, повернул ключ — щелчок. Машина молчала. Топливо было на нуле. — Она давно здесь, — произнес он, осматриваясь, — её никто не трогал, но выглядит так, будто она приехала недавно. Группа двинулась дальше. Двери главного корпуса не были заперты. За ними открывался большой холл — просторный, когда-то светлый, а сейчас темный и тревожный. Пылинка покрывала каждую поверхность. Но самое страшное — здесь были люди. И не так давно. Под рецепцией разложены палатки. Сбоку — старые спальные мешки. Стол завален консервами, пустыми бутылками воды. Куртки, блокнот. Чужой рюкзак. А ещё — наполовину написанный рапорт. — Здесь кто-то жил, — откликнулся Рики, — и похоже, что недавно. — Но… где они сейчас? — Спросила Эстер, напряженно оглядываясь. Никто не ответил. Всё было слишком… тихо. Слишком правильно покинуто. Виктория встала у дверей, молча анализируя. — Они либо сбежали, либо уже не вышли отсюда, — тишина сгустилась. И где-то из глубины коридора — на мгновение показалось, раздался шорох. Сонхун сразу поднял оружие. За ним — остальные. — Мы не одни, — прошептал Джей. Шорох повторился. Тихий, словно кто-то случайно задел пустую банку или коробку. Теперь все стояли в полной тишине. Сонхун сжал автомат, взглянул на Рики — тот едва заметно кивнул и двинулся первым, пригнувшись и медленно продвигаясь вперед, к коридору. Свет фонарика прорезал пыль. Впереди был поворот — и за ним темнота, казавшаяся почти живой. И тогда… — Не стреляйте! — Выкрикнул кто-то из глубины, голос хриплый, срывающийся. Все замерли. Из стены поднялась тень человека. В потрепанной форме, с бледным лицом и расширенными глазами. Он держал руки вверх, а в другой — едва не выпавший из пальцев нож. — Я свой, слышите? Сержант Энтони Роулс… 2-й рейдовой. Сонхун мгновенно среагировал: — Назови код допуска к резервному лагерю «Восток-4». Солдат молчал несколько секунд, пытаясь вспомнить, а затем наконец: — Три-семь-два-альфа. Четыре-девять-три, — Виктория медленно опустила оружие. — Живой, — сказала она тихо, — и, похоже, не один. Из-за угла показались еще трое. Один хромал, с забинтованной ногой. Другой поддерживал его под мышку. Третий — в разорванном бронежилете, но с оружием. — Нас было восемь, — сказал сержант, — осталось четверо. Мы держали санаторий. После последнего прорыва потеряли связь и… просто ждали. — Ждали кого? — Спросил Рики, серьезно глядя на него и обводя глазами тело. — Хоть кого. Хоть… смерти, если честно, — ответил другой, с дрожащим голосом, — но лучше уже вы, — Чонсу подошла ближе, уже осматривая раненого. — Вы в курсе, что это место на картах не значится? — Она хотела протянуть к нему руку, но тот отошёл, не давая себя осмотреть. Сержант посмотрел на нее тяжело: — Его не должно было существовать. Это — отклоненный объект. Таких еще несколько по острову. Тайные санатории для испытаний. Мы нашли диспансер и архив.  Виктория кинула взгляд на Джейка, который уже смотрел не неё. И оба кивнули. Им нужно посмотреть архивы В архивном схранилище все было покрыто слоем пыли, коробками и старой мебелью. Лампы едва мигали, свет ложился желтыми пятнами на бетонный пол. Один из солдатов — худощавый, молчаливый парень по имени Каллен — повел Джейка и Викторию к закрытым дверям с кодовым замком. Пальцы солдата дрожали, когда он набирал цифры. Клац. Двери поддались. — Здесь… все, что вы должны найти, — прошептал он, — закрывая за ними двери.  Они вошли в сам архив. Полки, коробки, шкафы. Джейк сразу бросился к документам, разгребая, ища что-то важное. Виктория молча листала папку за папкой. Наконец: — Вот! — Воскликнул Джейк, подходя к женщине. На пожелтевшем бумаге стояли пометки «CLASSIFIED» и «BLACKSITE-05». В папке: отчет о тестировании вируса, схемы структуры и главное — пункт о уничтожении штамма через изотопную дестабилизацию клеток при воздействии высокочастотного излучения. А ещё огня. Их можно уничтожить огнём. Жаром. — Это их ахиллесова пята… — прошептала Виктория, — мы можем это использовать. Но почему эти документы все еще здесь? — Она повернулась к двери, которая была закрыта. Джейк подошел к ней и дернул за ручку. Та не поддавалась. Их заперли с той стороны. -Сучий пёс, какого хрена? — Он дёрнул ещё раз, но без изменений, — эти уроды, чёрт бы их! — Он стиснул зубы, понимая в чем дело. Виктория тоже это понимала. Эстер и Чонсу осторожно спустились в подвальное помещение, где находился «карантинный отсек». Помещение смердело аммиаком, хлоркой… и чем-то гнилым. За стеклом — зараженные, не похожие на тех, кого они встречали раньше. Полулюди. Кожа — бледная, глаза — мутные, но некоторые из них… говорили. Бессмысленные фразы, воспоминания, детские стихи, но человеческим голосом. Среди них — один в их форме. — Это что, шутка? — прошептала Эстер, — почему они живые?.. — спросила. — Они говорят, но сознание у них уже искажено, — прошипела Чонсу, подходя ближе и ставя руку на стекло, к которой сразу набежала толпа, царапая с той стороны и пытаясь укусить, — почему они до сих пор живы, и почему там один из наших военных?  -Они ведь, должны были истребить их как только нашли это место, — Эстер нахмурилась, — убьем их? — Повернулась к женщине. Чонсу кивнула, и уже подняла оружие, чтобы прицелится, как вдруг дверь открылась и к ним спустился сержант. -Вас зовёт генерал Виктория, — еле слышно произнес тот, наблюдая за тем, что они хотели сделать. Чонсу опустила винтовку, кидая взгляд на Эстер. На крыше, Рики, застывший со снайперской винтовкой, успел подстрелить еще нескольких зараженных существ в лесу. Медленное, как будто его это забавляло. Но будто из ниоткуда позади него — шаги. Он не обернулся сразу. Но почувствовал запах. Знакомый. Пахло гнилью. И этот запах он узнает из тысячи. — Что здесь на самом деле происходит? — Спокойно спросил он. Солдат, тот самый, которого они нашли, стоял в полутени. Он молчал. Его плечи судорожно дрожали, дыхание утяжелилось, — вы ведь давно не люди? — Рики убрал руки со снайперки, — хорошо держитесь. — Вы попались, — прошептал он и медленно поднял голову. Глаза — зараженные. Но не бездумные. Безумные — да. Улыбка хищная, широкая. Человеческая лишь снаружи. Рики медленно развернулся. Ветер сдувал волосы, вокруг — ни звука. — Нет, это вы попались, — усмехнулся мужчина. В коридорах Сонхун, Хисын и Джей бродили между темными дверями и разлитой кровью. — Мне не нравятся эти солдаты, — сказал Джей, — они странные. Слишком тихие. Слишком живые для мертвых обстоятельств. Почему они не сбежали? Не может такого быть, чтобы испугались, на улице намного безопаснее. — Они трусы, на лицах всё написано, — Хисын насмешливо жевал чупа-чупс, — но, если они заражены, то мне, так уж и быть прийдется всё здесь взорвать, — улыбнулся сам себе. Замечая как Джей остановился с нахмуренными бровями. — Я иду к Виктории, — мужчина развернулся, — надо знать, что они там нашли, — он пошел в обратную сторону. Сонхун молча посмотрел ему вслед. — О, кстати, — откликнулся Хисын, — чупа-чупс с колой. Говорил, что хочешь такой, — он протянул леденец Сонхуну. Тот взял его с едва заметным вздохом, распаковал и сунул в рот. — Не так уж и плохо, — произнес он, глядя на мужчину. — Видишь, — улыбнулся тот, — поэтому я и грызу это. Рики ускользнул в сторону, когда солдат с вереском побежал на него. Дыхание у него было тяжелым, слишком громким, с надрывом, как у загнанного зверя. Глаза бледные, стеклянные, с отблеском безумия, но… в них еще теплится что-то человеческое. То же самое, что он видел у зараженных в рыбацком поселке. Но это уже не был человек. Солдат ударился об перила, покачнулся и рассмеялся. Этот смех заставил Рики сжать челюсти. Он снова рванулся вперед. Рики выстрелил, не раздумывая. Пуля попала ему в плечо, и тот упал на бетон, завывая. Рики подошел осторожно, направив ствол к голове. Но в момент оружие отлетело, как и Рики, сталкиваясь головой с бетонной огорожей. И тот снова накинулся на него, клацая зубами перед его лицом. Рики сжал зубы, сжимая его шею, а затем со всей силы своих больших кулаков ударяя по лицу, которое начало искажаться. Мужчина поднял его за шею и втесал хребтом об бетонную огорожу, начиная херачить того по лицу. Он бил его до тех пор, пока его лицо не превратилось в месиво. Но тот всё ещё похрипывал. Тогда дверь на крышу открылась и на неё вбежал Сону, наблюдая эту картину. -Я слышал крик с улицы, — начал тот, смотря на лицо Рики всё в пятнах крови, — Рики? — Переспросил, когда тот ничего не ответил, хватая солдата за волосы на затылке и оттягивая голову назад. А затем с размаху встречаясь кулаком с его кадыком, расквашивая того на двое.  -Нам нужно убить всех кто был здесь до нашего появления, — и выкинул труп вниз, слыша только как тело приземлилось внизу, упав в пустой бассейн. Затем быстро сложил снайперское оружие и двинул к двери, хватая Кима за руку и несясь по ступенькам вниз как угашенный. Сону ничего не ответил, только крепче сжал его руку. Всё и так понял. Но не успели они открыть двери, как послышался вереск, такой, что аж пробирало до костей. Рики застыл, вжимая тело Кима в стену и проверяя магазин на наличие патронов. Сону тяжело сглотнул, кидая взгляд на его забрызганное лицо кровью того солдата. -Держимся рядом, мы не знаем сколько их было в подвале, — Сону уверенно кивнул, перезаряжая оружие. И вдруг оба застыли, думая об одном, — Чонсу с Эстер были в подвале, — озвучил мысли Кима Рики. -Выдвигаемся, — Сону выбрался из его рук и открыл дверь, сразу же натыкаясь на зараженного и простреливая тому голову, без колебаний и сомнений. Чонсу с Эстер вышли из холодной комнаты, медленно направляясь к выходу из подвала. Тот солдат остался там, не идя за ними. Железные двери за их спинами щелкнули — словно кто-то запустил механизм.  — Чёрт… — прошептала Чонсу. Тишина длилась ровно секунду. А потом…  Сначала тяжёлый гул. Затем — крики, вопли и хрипение. И звук — топот десятков ног, неровный и дикий. Шлюз открылся. Их выпустили. — Беги! — закричала Чонсу, хватая Эстер за запястье. Их подошвы громко хлопали по бетонному полу тёмного коридора, лампы над головой мигали, словно вот-вот погаснут.  Они почти взлетели по лестнице. Чонсу остановилась лишь на мгновение — резко развернулась, упираясь ногами в ступени, и выпустила очередь вниз — пули ударили по первым телесным массам, которые уже тянули к ним руки. Один, второй упали, но за ними шли ещё. Их глаза светились. Они ревели, как голодные звери. Они и были зверями. — Эстер, вверх! — Толкнула её Чонсу. Эстер едва держала автомат, пальцы дрожали, но она заставила себя бежать.  Когда они вырвались наверх, Чонсу уже почти тащила Эстер на руках, обернувшись ещё раз к входу. Двери не имели засовов. Они не закроются.  Чонсу, не отпуская руки от Эстер, закричала так, что её голос проник на каждый этаж:  — Они вырвались! Полная боеготовность!  Где-то в здании завыла сирена, кто-то кричал в ответ. Металлический лязг, быстрые шаги. Это был Джей. Его пальцы нажали на кнопку на стене — красная сирена вспыхнула, завыла, словно проснулся зверь. Он услышал крик Чонсу — её голос разрывал пространство. Не раздумывая ни секунды, он бросился вниз по ступенькам, перепрыгивая через две, чтобы добраться до неё. Сонхун и Хисын замерли, когда до них донёсся далекий, но чёткий голос Чонсу. Через секунду — общий вой сирены, тревожно-знакомый. — Что за хрень… — начал Хисын, но оборвался. По коридору впереди послышался топот. Нет, не просто шаги — глухой гул диких ног, которые мчались прямо к ним. Сонхун мгновенно среагировал — схватил мужчину за руку, потянул его в боковое пространство между двумя стенами, прямо за автомат с закусками. Они втиснулись в узкое пространство, лицо к лицу, грудь к груди. Хисын оказался прижатым к холодной стене — а перед ним, полностью закрывая обзор Сонхун. Его широкая фигура была щитом. Его ладонь — на талии Хисына, крепкая и забытая о том, что она всё ещё на том месте. Вихрь заражённых пронёсся по коридору — часть не останавливаясь, часть вдруг затормозила, словно что-то почувствовали. Они начали бродить, осматриваться, вынюхивать. Атмосфера сжалась, как перед разрывом. — Нравится мне такое положение… — прошептал Хисын уверенно, с лёгкой дерзостью, прижимая пальцы к бедрам Сонхуна. Тот не ответил — лишь приложил указательный палец к губам мужчины, призывая к тишине, — знаю, — шепнул Хисын, замечая, как взгляд Сонхуна метается от его глаз к губам. Между ними оставались миллиметры. Хисын медленно вытянул леденец изо рта, не отводя взгляда. Потом — осторожно, игриво — взял его из уст Сонхуна и притянул его за затылок. Их губы столкнулись — сначала мягко, но быстро углубляясь в страстный, влажно-глухой французский поцелуй. Сонхун хотел отступить, мышцы пытались среагировать, но тело не слушалось. Хисын держал его, как в тисках, язык медленно скользил между губами. Сонхун выдохнул. Он больше не сопротивлялся, отвечая. Их поцелуй прервала стрельба где-то ниже. Сначала — одиночные выстрелы, затем — автоматные очереди.  Хисын отстранился, тяжело дыша, как будто только что вынырнул из глубины. Провел языком по покрасневшим губам, проглатывая остатки чужого вкуса.  — Ты неплохой мастер в поцелуях с языком, скажу честно, — хрипло прошептал он, бросая на Сонхуна провокационный взгляд снизу вверх. Сонхун буркнул и хлопнул его по бедру — не сильно, но так, чтобы мужчина почувствовал.  — После всего этого я тебя убью, — сказал он с неожиданной мягкостью в голосе.  — Жду с нетерпением, — дерзко ответил Хисын, надевая оружие и подмигивая. Они выскочили из-за автомата. Сонхун — первым, Хисын — следом. Встали спина к спине, будто давно репетировали, и открыли огонь. Пули летели с сухим щелчком. Заражённые бросались вперёд, не обращая внимания на боль. Но падали — один за другим, как мешки с картошкой. — Хорошая работа, Сонхун! — Закричал Хисын, стреляя над плечом товарища.  — Сосредоточься! — Крикнул тот в ответ, смещаясь влево. Хисын смеялся. Его смех — истеричный, живой и дикий. Он подходил к трупам, легонько толкая их носком ботинка — проверял, кто ещё дышит. — О, привет, — кивнул одному, который дернулся. И тут же — удар ботинком в лицо, — извини, у нас тут новые правила приёма в ад. Джейк херачил ногой в закрытую дверь, метал которой уже прогнулся под его силой. — Да чёрт забирай! — Взбесился мужчина, хватая себя за голову, — это бесполезно. Виктория слышала выстрелы, смотря на окно, а затем повернулась к Джейку и сказала: — Через окно, — кивнула. Джейк подошел к нему и открыл, выглядывая и оценивая высоту и насколько соседний балкон далеко. — Если постараться, не разобьемся, — он вылез на подоконник, выходя прямо на край, от чего штукатурка под его ногами посыпалась вниз. И прыгнул, хватаясь за края соседнего балкона.  Виктория выглянула за ним, наблюдая как тот с легкостью подтянул тело и встал на бетон уже на балконе. А затем вылезла и генералка, без сомнений прыгая за ним и также хватаясь за края, подтягиваясь. Джейк подстраховывал женщину, придерживая за руку и вытягивая. Она встала на бетон, пошатываясь, но Джейк перехватил её за талию, из-за чего она заехала лицом ему в грудь. Виктория медленно подняла голову, смотря на него серьезным выражением лица. Джейк все еще держал её за талию, будто не хотел отпускать. Его пальцы слегка сжались, как бы убеждаясь, что она действительно здесь, целая. Но взгляд и так выдавал её целостность. — Вы весите ровно столько, сколько нужно, — тихо пробормотал он с улыбкой. Виктория закатила глаза, но уголки её губ предательски дрогнули.  — Джейк, я сейчас вытащу нож и взвешу тебя в реальном времени. Она мягко освободилась из его рук и пошла вперед по балкону, прижимаясь к стене, осторожно выглядывая за угол. Внизу, ближе к входу в здание, было видно несколько заражённых — они бродили, дёргались, но ещё не заметили их. Сирена продолжала выть, ритмично врезаясь в мозг паникой.  — Пошли. Думаю, лестница ведёт прямо на третий этаж, оттуда выберемся в главный холл. Джейк кивнул и уже хотел сделать шаг следом, когда Виктория остановилась и обернулась, смотря на него и тихо говоря:  — Спасибо. Серьёзно Джейк улыбнулся и, не отводя взгляда:  — Я не дам вам оступиться.  И двое исчезли за поворотом, оружие в руках, сердца в напряжении. Им предстояло пройти через заражённый этаж, чтобы добраться до своих. Потому что где-то внизу звали их товарищи, и каждая секунда задержки могла стоить жизни. Виктория вышла первой. Её глаза были холодны, прицел точен. Выстрел — и заражённый падал, даже не успев сделать шаг. Её тело не дрогало, лишь безшумно двигалось вперёд, как охотница на войне, где нет права на эмоции. Позади, с чёткой слаженностью, Джейк прикрывал её спину. Он двигался назад, не оборачиваясь, отстреливая тех, кто надвигался с боков. Они двигались как единое целое, не нуждаясь в словах. — Хисын! — Закричала Виктория, на ходу перезаряжая оружие, — если ты меня слышишь — подрывай всё! Каждый, черт возьми, этаж! Ответ не заставил себя ждать: — С удовольствием, Виктория! Обожаю вас, вы лучшее, что случалось в моей жизни после чупа-чупса! Джейк засмеялся сквозь зубы, скользя плечом по стене: —Эти стены такие тонкие, что парам тут, наверное, стыдно было громко дышать… —Вряд ли здесь кто-то занимался сексом, — бросила Виктория, кидая гранату за угол и не дожидаясь взрыва, уже хватаясь за следующий магазин. Бах. Стены задрожали. Дым клубами пополз коридором. — Пора добавить перца этому курортному аду, — сказал Джейк, когда дым рассеялся, и в дверном проёме появилась фигура ещё одного заражённого. Виктория не дала ему сделать ни одного шага. — Устроим им сауну. Заражённый выскочил из-за стены, как тень, шипя. — Готовься! — крикнул Джей. Чонсу среагировала мгновенно. Она побежала, набирая инерцию, а Джей, стоя в полоборота, подкинул её за талию, подбрасывая вверх. В воздухе она повернулась, ноги вышли в дугу, двойной удар пятками прямо в лицо заражённому. Хрустнуло. Его швырнуло вбок, он врезался в шкаф и осел, дергаясь. Джей уже стрелял в другого. Приклад — в живот, затем короткий выстрел в голову. Он схватил Чонсу за руку, тянул дальше. Эстер стояла на одном колене, руки дрожали, но глаза уже блестели боевым огнём. Она стреляла по тем, кто приближался сзади — неуверенно, но настойчиво. Каждый её выстрел был как вызов страху. И тут раздался голос Хисына. — Дорогие друзья, вон отсюда! Это место будет на небе через несколько минут! — Эхо голоса сорвало тишину. Все, кто мог, словно вздрогнули. — Чёрт, — выругался Джей, пробивая прикладом ещё одного заражённого, — двигаемся! — Он схватил Чонсу за руку, потом поднял Эстер с пола. Солнце сквозь разбитые окна било им в лица, когда они вырывались в холл. Сону с Рики — в центре ада. Вокруг десятки заражённых. Они лезли как мухи на гнилое мясо, не останавливаясь. Рики с холодными глазами разряжал обойму в каждого из них, по одному. — Перезарядка! — Прохрипел Сону, садясь под стеной, его руки дрожали, едва успевая вставить новый магазин. — Сону, иди! Я прикрою! — Выкрикнул Рики.  — Нет уж, — Сону схватил автомат, и они вместе открыли огонь, пока на минуту не наступила напряжённая тишина. Они переглянулись. Без слов рванули на выход. Лестница гудела под ногами. Сзади уже начиналось пекло. Сонхун стоял в стороне, наблюдая, как Хисын уверенно раскладывает заряд за зарядом, кусая палочку от чупа-чупса, словно конфета помогала ему держаться на грани. Его улыбка была не просто безумной — она светилась трагедией. — Слишком много для одного пиротехника, а? — Сказал Сонхун полушутя, но его голос предательски дрожал. Хисын повернулся, присел рядом с последним устройством и вдруг серьезно посмотрел на него. — Иди. Я тут доделаю. Догоню тебя через секунду. — Не шути со мной, Хисын, — Сонхун подошел ближе и схватил его за локоть, — ты пойдешь со мной. Слышишь? Не играйся со смертью. Хисын вздохнул, на мгновение опуская взгляд. — Клянусь родителями, Хуни. Успею. Просто доделаю последний цикл. Сонхун еще секунду держал его взглядом, а потом медленно отпустил руку, словно теряя часть себя. Кивнул. Развернулся и побежал, на ходу отстреливая зараженного, который вылез из комнаты. А Хисын смотрел ему вслед. Выплюнул палочку от чупа-чупса, закрыл глаза ладонью, будто солнце мешало, хотя свет внутри был холодным и мерцающим. — Было весело. Хорошая работа, идиоты… — прошептал он сам себе. На улице уже все стояли за воротами, когда Джейк с Викторией вышли последними. Все были ранены, в пыли и крови, но живы. Виктория осмотрела всех, хмурясь. Одного не хватало. -Где Хисын? — Спросила женщина. Сонхун молчал. Его глаза упорно смотрели на вход, словно взглядом мог вытащить его из ада. — Он должен выйти сейчас… — прошептал он, — сейчас… — Прошло еще несколько секунд. Потом еще. И вдруг — окно на третьем этаже выбилось, и в нем появился Хисын, как сумасшедший, с той же улыбкой, которая иногда пугала даже Викторию.  — Люблю вас, придурки! — Начал кричать тот, — но мамка-зараженная не отпускает гулять! Сказала, что я и так не успею выйти. Шок сковал всех. Эстер закричала на родном языке, поднимаясь с колен: — ¡Estúpido idiota! ¡Sal de ahí, deja de hacer payasadas! (Тупой идиот! Выходи, хватит валять дурака!) — Было приятно работать с вами! — С улыбкой прокричал Хисын и затем исчез за стеклом. А в следующее мгновение — взрыв. Сначала тишина. Потом — взрывная волна выбила все окна одновременно. Огонь пронзил здание изнутри. Камни, стекло, дым, пламя поднялись в воздух. Изнутри начали выбегать зараженные — последняя волна, мутированные и быстрые, как собаки на охоте. Джейк закрыл уши, глаза были мокрыми не от боли — от неизбежного. Виктория подняла оружие стоя рядом с ним, дыша нерегулярно. Сону опустился на землю и заплакал в голос, не сдерживая ничего. Его плечи дрожали, слезы текли по грязному лицу. Эстер закричала на земле, зажимая уши, полностью охваченная паникой. Рики и Джей были единственными, кто еще держал оружие после Виктрии. Они открыли огонь по тем, кто прорывался мимо пламени. Но их прицелы дрожали — и не от страха, а от понимания. Виктория опустила оружие, взгляд холодный, отрезанный от паники. — В лесу стрелять не получится, это сведет нас в могилу. В рассыпную, бегом! — Прокричала Виктория. В руке Джея мгновенно оказалась ладонь Чонсу. Он резко потянул ее, поднимая, а другой рукой — поддержал Эстер, уже спотыкавшуюся от шока. — Эй! Дыши! — буркнул Джей, смотря на Эстер. Виктория перехватила девушку, прижав ее к себе. — Я подам сигнал, смотрите в оба, — последнее, что сказала генералка. Джей кивнул. Отступая назад и срываясь с женой на бег вглубь леса. Они исчезли в тенях деревьев, растворяясь в шуме и сырых лучах дыма. Рики стоял как стена, держа Сонхуна за плечо. Тот не двигался, только смотрел на охваченное огнем здание, будто смотрел в глаза чему-то страшнее смерти. — Сонхун! Убирайся отсюда! Слышишь?! — Голос Рики был сорван. Сону рванулся на ноги, задыхаясь, с рваным всхлипом. Его глаза покраснели, расширены, размыты слезами. Рики потащил его, но Сонхун сорвал руку, отстраняясь. — Я его найду. — Сонхун… — Рики застыл, смотря на него. — Он не должен умереть, — холодно, как лезвие по коже, — не он, — мужчина развернулся, и в его глазах — ни отчаяния, ни гнева. Только пустота. — Бегите. И не оглядывайтесь. И рванул назад — прямо в дым, в пылающий хаос, оставляя после себя только эхо Сону, который кричал, разрывая горло: — Сонхун! Черт забирай, сукин сын, вернись! — Кричал тот, срывая горло. Рики сжал челюсти. Снова схватил Кима за руку и потащил, едва сдерживая себя от слёз. Сону плакал вслух, ногами цепляясь за землю, будто мог вырваться из рук. Но оба побежали. Глубже в лес.  По узким темным тропам, за которыми следили сотни невидимых глаз, мчалась их группа — рваная, рассыпанная по лесу, раненая не только боем. Монстры выли вдали, дикие и голодные. Виктория бежала бок о бок с Джейком, молча, будто только шорох веток и дыхание Эстер напоминали им, что они еще живы. Эстер не плакала — уже душилась от слёз. Без слов. Когда наконец-то оторвались, Виктория остановилась. Джейк облокотился на дерево, упал на колени, закрыв лицо руками. Тело дрожало, словно ломалось изнутри. Слезы прорвали броню. Эстер опустилась на землю, грязной ладонью вытирая слезы: — Тупой идиот, Хисын… оставил нас. Виктория стояла как статуя. Взгляд жесткий, но не оттого, что не болело, она просто не могла позволить себе рассыпаться. Не сейчас. Она молчала. Потому что не было слов, чтобы залатать дыру в сердце. На другом конце леса Джей и Чонсу спрятались под раскидистым деревом от того, что за ними гналось. — Тихо… — прошептал Джей, вытаскивая глушитель и крепя его на дуло. Рядом, между ветвями, прокрался зараженный — тот, кто не попал под взрыв. Джей выглянул, глаза влажные, но прицел точный. Один выстрел, глухой удар и тишина. Он снова сел рядом с Чонсу. Она молчала. Глаза пустые. Как будто потеряла ребенка, часть души, которую не вернуть. Джей сжал кулаки. Ногти впились в ладони. — Он не должен умереть… — прошептал он. *** Ночь была тихой. Слишком тихой после того хаоса, огня и крика. Ветер шептал верхушками деревьев, а костер трещал, разгоняя тень вокруг трех фигур. Виктория сидела на бревне, завернувшись в куртку. В ее глазах танцевал огонь. Эстер молча ковыряла палочкой землю, сидя рядом с ней. Джейк немного дальше — прислонившись спиной к дереву, руки скрадены на груди, лицо усталое, но сосредоточенное. Минута тишины. Затем первым заговорил Джейк, чтобы разбавить. — Вы думаете он действительно хотел остаться? Хисын. Он шутил до последнего. Это больше всего меня ломает. — Он шутил, потому что боялся. Потому что не хотел, чтобы мы боялись. Это же Хисын… Он всегда прикрывал чужие страхи своим цирком, — тихо ответила Виктория, устало моргая. — ¡Idiota estúpido!..— она хмыкнула с горечью, — я ему кричала… чтобы он выходил. Он всегда шутил надо мной, когда я дрожала от выстрела. А теперь… теперь он не будет делать этого, чёрт. Виктория опустила взгляд в огонь. Ее пальцы сжали край куртки. — Я иногда думаю… мы не должны были выжить. Почему-то. Но раз мы здесь… значит, что-то дальше будет, — она уже говорила не как строгая женщина-генерал, а как человек, который устал. Она говорила с ними как с друзьями, — иногда я представляю, как мы возвращаемся. Представь, Джейк, мы на борту вертолета. Эстер уснула в углу. Джей с Чонсу обнимают друг друга, Сону с Рики наконец-то не ссорятся, Сонхун улыбается, — она стихла, — Хисын смеется. И новости по радио. И больше не нужно парится. — И вы не с автоматом, а с книгой. Представляю. А я, может быть… наконец буду дома, а не в лесу, — он едва улыбнулся. — Я хочу к маме, — начала Эстер, — где можно просто уснуть и знать, что проснусь. Снова съесть её завтрак и получить поцелуй в лоб, — она прикусила губу. Тишина. Лишь треск дров. Виктория подкинула еще несколько веток. — А если… Хисын выжил? Если он вышел оттуда. Его невозможно сломать, — продолжила Эстер. — Если он живой — я уверен, он где-то идет. Может, хромает, может, проклинает все вокруг, но идет. И найдет нас, — Джейк поднял глаза к звёздам, — а если не идет… то он уже нас ждет. Там, где нет этих уродов. И ждет с тем же взглядом, мол: «ну, вы чего так долго?» — Я не хочу, чтобы он был мертвым, — девушка сжала кулаки, — не хочу больше терять никого из вас. Виктория протянула руку и положила ее на плечо Эстер. — Мы сохраним друг друга. Это все, что нам осталось. — Если мир еще даст нам шанс… я хочу увидеть, какими мы станем после этого. Я хочу увидеть, как восходит солнце. Без страха, — он оглянулся на них. В его глазах больше не было сожаления — только усталость и надежда. — Я чувствую, что Хисын ещё с нами. Чуйка никогда не подводит меня, — Виктория прикрыла глаза. Эстер вытерла слезу и впервые за долгое время — улыбнулась. Немного. И когда они трое сидели в круге света, казалось, что темнота хоть немного отступает. И что, возможно… завтра все-таки наступит. ____________________ Джей медленно затянулся, держа сигарету между пальцев. Огонек мягко подсвечивал его лицо. Из глубокого затяжного выдоха возник туман, который быстро исчезал в ночном воздухе. Чонсу сидела рядом, прижавшись плечом к нему. Ее взгляд был устремлен в землю, но мысли — далеко за пределами леса. -Будешь? — Протянул сигарету Джей. — Только раз. Я всегда говорю, что в последний, — забрала, закуривая, — а потом мир снова рушится и ты держишься за дым. — Дым самая надежная вещь в этой чертовой жизни, — слегка улыбнулся Джей, без радости на лице. Ветер шепчет листьями над головами. Они замолчали, тихо выдыхая серый дым в воздух. — Думаешь, он действительно… Остался там навсегда? Ну, Хисын, — будто перед этим хорошо подумала, чтобы спросить. — Не знаю. Он… знаешь, он был таким, будто не из этого мира. Таким живым. Постоянно, — мужчина вздохнул, — иногда меня бесило, что он не боится. А теперь… я сижу здесь и думаю, а может, он боялся. Просто научился смеяться быстрее, чем плакать. — Я слышала, как он кричал, что любит нас. Это звучало глупо. И так по-настоящему, — она сделала короткую паузу, перебирая пальцы мужа, — представляешь, если мы выберемся… а его не будет с нами? У нас будет жизнь. А он — лишь часть нашей памяти? — Мы все уже немного мертвы. С каждой потерей, — он снова затянулся, — но если выберемся — я хочу жить. Не выживать. Жить и за него, если он сляг, — Чонсу кивнула, приставляя губы к фильтру. — А ты представлял, каким будет будущее после всего этого? По-прежнему уже точно не будет. -Хочу вернуться в наш дом. Хочу снова выспаться на нашей кровати, — начал тот, — хочу детей, чтобы они бегали по дому. Хочу на Гавайи, к охане — Я тоже так хочу. Просто… жить. Без звука стрельбы, взрывов и огня. Хочу слышать твой голос не в крике, а в тишине, — она взглянула на мужа, — хочу прикоснуться к тебе — и не бояться, что это в последний раз. — Мы сделаем это, — Джей смотрел на неё. — А если не получится? — Тогда я буду держать тебя до последнего. И мы встретимся с ним где-то там. И послушаем, как он снова крутит свои дурацкие песни. И смеется, будто ничего не случилось. — Помнишь, как он однажды прошел мимо зараженного, притворяясь, что говорит по телефону? «Алло, мама, я не могу сейчас говорить, тут какие-то зомби лезут!», — она сквозь слёзы улыбнулась, — я тогда думала, что он сумасшедший. — Потому что он и есть сумасшедшим… и нашим, — сигарета догорела. Джей бросил окурок и прижал его к земле. — Если мы выберемся… давай купим автомат с конфетами. И наклеим на него стикер со Стичем, — она хохотнула, вытирая слезу. — И будем всегда оставлять там чупа-чупсы. Знаешь, на случай, если он вернется. — Он вернется. Я чувствую, — она уложила свою голову на его крепкое плечо. — Даже если нет — часть его в нас. И это уже навсегда. _____________________ Сону и Рики лежат вальтом — головы рядом, ноги в разные стороны. Небо темное, сквозь ветви пробиваются несколько звезд. Воздух пахнет дымом и сыростью. В руках у Рики — сигарета, уже немного сгоревшая. Он молча передает ее Сону. Тот затягивается и выдыхает медленно, словно не дым, а мысли. — Помнишь, как Хисын пытался поджечь ту ловушку с баллоном и сам себе брови обжег? — Рассмеялся Сону, — а потом ходил два дня, делая вид, что это у него «боевой макияж». — И еще сказал, что так выглядел в театре, когда играл Бэтмена в пятом классе, — Рики едва видно улыбнулся. — Он был как заряд энергии, понимаешь? Даже когда мы все падали, когда никто уже не верил, что выберемся отсюда… он, черт возьми, шёл и шутил, — Сону вздохнул, — то злило. А потом спасало. — Хисын не мог иначе, — Рики затянулся, долго молча, — и держал на себе больше, чем казалось. Никто не знал, как сильно он боялся. Но он смеялся. За нас, — мужчина прикусил губу, — видел бы ты как он ревел, когда Чонвон улетал, это было что-то с чем-то. А потом пел вслед любимую песню Чонвона, срывая горло. — Они с Чонвоном всегда пели в дуо, — Сону заулыбался, — мне иногда не хватает ямочек Вонни. И теперь задаюсь вопросом, как бы он отреагировал, узнав, что Хисын подорвал себя.  — Чонвон бы не выдержал, — ответил Рики, — а Хисын… остался там, чтобы мы успели уйти. Ведь, он бы и сам не успел оттуда выйти. — А Сонхун… — Сону глубоко вдохнул, — он молчал, но я видел — у него внутри всё разрывалось. Он пошёл туда как в последний раз.  — Они оба не сдавались. Никогда, — Рики сделал паузу, — это пример. И… бремя, — Сону кивнул. — Знаешь, я иногда был уверен, что этот придурок просто… бессмертный. Вот искренне. Потому что кто ещё мог выпрыгнуть из машины, кидая гранату и не удариться головой? — Сону рассмеялся, вытирая слёзы с глаз. — Помню, как он мне принёс воду, когда я долго ничего не пил. Я думал, что не выдержу. Он просто поставил бутылку, сел рядом и сказал: «Рики, если ты сдохнешь, какими тату я буду любоваться?», — Рики выдохнул, — и сидел до тех пор, пока я не выпил. — Он был из всех нас самым живым. Самым… тёплым. И мне так не хватает его смеха. — Мне тишины после его смеха. Знаешь, те моменты, когда он сидел, молчал… тогда ты понимал, что за всем этим настоящий мужчина. Уставший, но настоящий. — Вот ирония. Он смеялся за всех, чтобы мы могли молчать. А теперь мы молчим за него. — Мы все надеемся, что Сонхун с Хисыном выжили, — запала тишина, в которой они только дышали и слушали шелест листьев. Сону перевернулся на живот, смотря на лицо Рики сверху. — Каким ты был до этого? До острова. До всей этой кровавой клоунады? — Внезапно спросил Ким. — Спокойным и серьезным. У меня было много друзей. Но… всегда словно сквозь стекло. Я был рядом, но отдельно, — он поднял глаза на Сону, — и думал, что это нормально. Пока сюда не попал. — А теперь у тебя есть мы. — Теперь я знаю, что значит быть частью. Даже если это больно. — Мы с тобой всё это время грызлись. Я думал, ты просто холодная машина с самурайским кодексом. «Молчание — путь воина»… — начал хохотать. — А ты — дерзкая проблема, которая не умеет закрывать рот вовремя, — Сону криво усмехнулся. — Ну вот, наконец сошлись. Но знаешь что, Рики? Мне спокойно рядом с тобой. Без приколов. Просто спокойно, — Рики скользнул взглядом по его профиле, к губам, глазам. — Мне тоже.