Мермония

Две сотни на сцене выжгли из Фурины всё живое. Осталась только пустота - не просто отсутствие чувств, а что-то активное, голодное, которое пожирало её изнутри. Овации не заполняли эту дыру. Роскошь дворца не заполняла. Ничто не заполняло. Одиночество стало её кожей, которую нельзя было снять. Иногда тишина внутри становилась такой оглушительной, что Фурина готова была на что угодно - лишь бы её прервать. На что угодно. Именно тогда и приходила Она. Фокалорс никогда не показывалась полностью. Экономила силы. А может, это было частью игры - никогда не дать Фурине увидеть её целиком, владеть ею целиком. Только намёки: бледная рука в полумраке, контур губ, мерцающий профиль. Но то, что она делала, ощущалось до боли реально. - Опять грустишь? Голос откуда-то из воздуха, сладкий и холодный одновременно. Фурина вздрогнула - и тут же возненавидела себя за эту реакцию. За то, что часть её обрадовалась. Прикосновение к щеке было как удар током. Не метафорически - буквально, будто нервы загорелись. Фурина стиснула зубы, но стон всё равно вырвался. -Позволь мне утешить тебя, - шептала Фокалорс, а её пальцы медленно скользили по коже, оставляя красные полосы, которые потом будут ныть до утра. Фурина знала правду. Это не утешение. Это очередная пытка с красивым названием. Но голодная пустота внутри цеплялась за любое внимание, даже за это. Боль была хотя бы честной. Боль не врала. Объятия были хуже. Невидимые руки сжимали так, что грудная клетка хрустела, от чего лёгкие отказывались работать. Фурина билась, задыхалась, но в ухо лился тот же сладкий шёпот: -Как я тебя люблю, моя упрямая кукла. Только моя. В слове моя была такая жестокость, что у Фурины темнело в глазах. А потом были поцелуи. Губы Фокалорс выжигали её губы, высасывали не только дыхание, но и волю. После таких поцелуев Фурина долго не могла говорить, кровь запекалась в уголках рта. И самое страшное - она привыкала. Нет, хуже. Она начинала этого хотеть. сотни лет одиночества делали своё дело. Когда единственное прикосновение, которое ты знаешь, причиняет боль - начинаешь ассоциировать боль с близостью. С тем, что тебя замечают. С тем, что ты существуешь. Вот и сейчас. Щека горела, тело ныло после недавних объятий. Но когда холодный свет вокруг Фокалорс начал гаснуть, Фурина, сама не понимая зачем, потянулась следом. Пальцы дрожали, пытаясь поймать исчезающий призрак. - Ещё... - слово сорвалось само, тихое и отчаянное. Фокалорс замерла. В её призрачных глазах мелькнуло что-то хищное, довольное. - Учишься, - прошелестела она, растворяясь окончательно. - Начинаешь понимать, что такое... моя любовь.