Королевский запрет

Тишина в тронном зале была оглушительной. Она звенела в ушах, гуще и тяжелее любого грома. Даже музыканты замерли с инструментами в руках, их рты приоткрыты. Знатные дамы в шелках инстинктивно отшатнулись, как от внезапно заговорившего зверя. Аристократы с бокалами вина застыли в нелепых позах, их лица вытянулись от непонимания и нарастающего ужаса. Он посмел. Посмел удачить фаворита короля. Посмел сорвать королевские одежды. Посмел бросить вызов в самом сердце их власти. Рико Морьяма, багровый от ярости и боли в бедре, поднялся с колена. Его глаза, горящие чистейшей ненавистью, были прикованы к Натаниэлю. Он сжал эфес шпаги так, что костяшки побелели. — Я убью тебя, грязная тварь! — его голос сорвался на визгливый вопль. Он сделал выпад, уже не думая о технике, о демонстрации, только об одном — вонзить сталь в это дерзкое рыжее сердце. Но удар не состоялся. — Стоять. Одно слово. Одно слово, произнесенное Эндрю, прозвучало тише шепота, но прорезало зал острее стали. Оно не было криком. Оно было обвалом. Законом. Рико замер на месте, будто врос в каменные плиты. Его грудь судорожно вздымалась. Эндрю медленно поднялся с трона. Его пурпурный плащ мягко шуршал по ступеням. Он сошел с возвышения, и толпа перед ним расступилась, как море перед кораблем. Его шаги отдавались эхом в звенящей тишине. Он не смотрел на Рико. Его взгляд, тяжелый и неумолимый, был прикован к Натаниэлю. Он подошел так близко, что между ними оставался лишь один шаг. Так близко, что Натаниэль видел мельчайшие прожилки в его ледяных глазах, чувствовал исходящее от него холодное волнение. Натаниэль не отступил. Он держал деревянный меч, его власяница была мокрой от пота, а сердце колотилось где-то в горле, но он стоял. Прямо. Глаза в глаза с королем. Эндрю медленно, с преувеличенной театральностью, обвел взглядом зал, видя бледные, перепуганные лица. Потом его взгляд упал на скомканный у ног Натаниэля синий дублет. — Ты прав, — произнес Эндрю, и его голос снова обрел привычные, отчеканенные интонации, но теперь в них слышался скрытый, опасный смысл. — Эти одежды тебе не подходят. Они для тех, кто прячется за условностями. Ты… ты оказался честнее. Он сделал паузу, давая своим словам повиснуть в воздухе. — Ты показал не технику. Ты показал суть. Я просил танец, а ты показал битву за жизнь. — Эндрю повернулся к залу. — Вот чему не учат в наших академиях! Вот что значит настоящая сила! Сила, которую не купить за золото и не получить по наследству! Он снова посмотрел на Натаниэля, и в его глазах уже не было холодного коллекционера. Там горел огонь азарта. Он нашел не диковинку. Он нашел бурю в человеческом обличье. — С сегодняшнего дня, — объявил Эндрю, и его голос зазвучал так, что его было слышно в самом дальнем углу зала, — Натаниэль Веснински освобождается из-под стражи. Он — мой личный тренер по фехтованию и стилю лэрианцев и будет занимать соответствующие покои. Его слово в вопросах боевой подготовки — закон. В зале пронесся сдавленный гул. Рико, все еще стоявший с занесенной шпагой, выглядел так, словно его ударили обухом по голове. Эндрю наклонился так, что его следующее слово услышал только Натаниэль. — Ты выиграл этот раунд, Веснински. Ты заставил их увидеть в тебе человека, а не зверя. Но запомни, — его голос стал тише и острее, — я поднял тебя выше. И я могу бросить тебя обратно в грязь. Только уже не в камеру. А к их ногам. Не заставляй меня пожалеть о своем решении. Он выпрямился и, не глядя больше ни на кого, повернулся и пошел обратно к трону. По пути он бросил короткую фразу Рико, все еще застывшему в позе воина: — Убери шпагу, Морьяма. Представление окончено. Натаниэль остался стоять в центре зала. Один. В разорванной рубахе, с деревянным мечом в дрожащей руке. Вокруг него бушевало море шепотов, злобы, страха и зависти. Он добился своего. Он получил свободу в пределах замка. Получил статус. Но он понимал, что только что сменил одну клетку на другую, куда более опасную. Клетку из зависти, интриг и пристального внимания короля. Он глубоко вдохнул, запах страха и роскоши ударил ему в голову. Впереди была не свобода. Впереди была новая игра. И теперь он был не пешкой, а одной из ключевых фигур на доске. И он поклялся про себя, что этой игрой будет управлять уже он.