Королевский запрет

Лес поглотил его. Колючие ветки хлестали по лицу, корни норовили споткнуться, но Натаниэль бежал, не оглядываясь, заглушая боль в легких и крики позади одним-единственным приказом: беги. Он бежал от замка, от Эндрю, от клетки. Но с каждым шагом вглубь чащи на него опускалась другая, более страшная истина. Он бежал. Но куда? Фраза Милены «беги в лес, на юг, к предгорьям» отдавалась в ушах пустым эхом. Предгорья чего? Левиора? Дома? «Родители отреклись от тебя». Мысль, которую он месяцами запирал в самом темном углу сознания, вырвалась на свободу, настигая его здесь, в ночном лесу. Она ударила больнее, чем любое лезвие Эндрю. Он помнил тот день с болезненной четкостью. Не гнев в глазах отца — хуже. Ледышащее, безразличное разочарование. Мать, отводящая взгляд. Слова, сказанные тихо, но сокрушительно: «Для нас тебя больше нет. Ты — позор нашему роду.». Омега. Не воин. Не наследник. Позор. Он споткнулся о корень и рухнул на колени, его рвало от перенапряжения и этой внезапно нахлынувшей памяти. Слезы, горячие и ядовитые, текли по его грязному лицу. Он был свободен. Но он был никем. Изгнанником дважды — из своего дома, и своего прошлого. Зачем он бежал? Чтобы вернуться к запертым дверям? Чтобы увидеть презрение и отвращение в глазах тех, кого он когда-то называл семьей? Ветер донес до него отдаленный лай собак. Погоня. Эндрю не отпустит его так просто. Король считал его своей собственностью, и собственности не позволяют просто уходить. Он поднялся на ноги, вытирая лицо рукавом. Истерика прошла, сменившись леденящим душу спокойствием. Страх высоты, страх плена, даже страх смерти — все это было ничто по сравнению с экзистенциальным ужасом быть никому не нужным. У него не было дома. Не было семьи. Не было будущего. Но у него было кое-что другое. Его ярость. Его воля. И дамасский кинжал. Он посмотрел на юг, туда, где должны были быть горы Левиора. Туда ему дороги не было. Затем он огляделся. Лес был просто лесом. Без названия. Без принадлежности. Земля короля Эндрю. И тут его осенило. Он не мог вернуться в Левиор. Но он и не должен был оставаться беглым пленником на землях Эндрю. Мир был велик. Портовые города, о которых рассказывала служанка, полные чужаков и возможностей. Торговые пути, где имя Веснински ничего не значило, а умение драться и выживать ценилось на вес золота. Он изменил направление. Не на юг, к призраку дома, а на восток, к морю. К неизвестности. Бегство больше не было попыткой вернуться. Оно стало его новой судьбой. Он не сын Натана Веснински. Он не учитель короля. Он был просто Натаниэлем. Омегой-изгоем с клинком в руке и пустотой в сердце, которую предстояло заполнить чем-то новым. Чем-то своим. И когда вдали снова послышался лай, он уже не бежал слепо. Он двинулся вперед, прокладывая свой собственный путь через чащу. Пусть Эндрю ищет его на дорогах в Левиор. Король и представить не мог, что его диковинный зверь, его несостоявшийся оружейник, выбрал себе другую цель. Выжить. Стать сильным. И, возможно, однажды, найти место, где омега по имени Натаниэль сможет быть кем-то большим, чем позор или диковинка. Где он сможет быть свободным по-настоящему. И эта свобода начиналась здесь, в темном, безразличном лесу, с горьким осознанием, что сзади не было дома, который бы его ждал. А значит, и отступать было некуда. Только вперед.