Королевский запрет

Перевал оказался высоким и безлесным. Ветер свистел между скал, заставляя кутаться в плащ даже привыкшего ко всему Горхана. На развилке, где одна тропа уходила вниз, к дымным трубам далеких деревень, а другая — в глухую, поросшую хвойником долину, они остановились. — Дальше сам, — Горхан указал кнутовищем на долину. — Там нет дорог, только звериные тропы. Дойдешь до Большой Реки — поворачивай на юг. Через две недели хода будут портовые города. Там законы королей — дым, а люди смотрят не на род, а на вес кошелька и остроту клинка. Натаниэль кивнул, сжимая ремень своей сумки. Благодарность снова подкатила комом к горлу, но слова застревали. — Не смотри на меня, как на покойника, — хрипло усмехнулся Горхан. — Живи, парень. И помни главное правило дороги: не оглядывайся, если не готов вернуться. Он развернул свою лошадь и, не прощаясь, тронул ее пятками. Вскоре его фигура растворилась в серой дымке спуска. Натаниэль остался один на вершине мира, с ветром, вырывающим из груди последнее тепло, и с двумя путями под ногами. Он выбрал долину. Первую неделю одиночество было физической болью. Он привык к шуму каравана, к смеху, к окликам. Теперь его окружала лишь тишина, нарушаемая криками птиц да шелестом ветра в кронах. Он разговаривал сам с собой, потом замолчал, боясь сойти с ума. Но постепенно тишина перестала быть врагом. Она стала обволакивающим покровом, щитом от мира. Он научился слушать лес: по треску ветки определял зверя, по шепоту листьев — изменение погоды. Он двигался осторожно, стараясь не оставлять следов, маскируя кострище, питаясь тем, что находил — кореньями, ягодами, однажды подстрелил из самодельной рогатины зайца. Его тело, закаленное тренировками и работой в караване, слушалось беспрекословно. Ночи были самым тяжелым временем. Тогда из тьмы выходили призраки: холодные глаза Эндрю, искаженное злобой лицо Рико, печальный взгляд Горхана. И самое горькое — воспоминание о доме, который больше не был домом. Однажды, переправляясь через ручей, он нашел на песке у воды след. Не оленя и не волка. Отпечаток сапога с каблуком, характерным для королевских стражников. След был свежим, не более дня. Ледяной ужас сковал его. Они уже здесь. Ищут. Идут по его следам или просто прочесывают местность — он не знал. Но игра в прятки закончилась. Он свернул с намеченного пути, ринувшись в самую чащу, к скалистым выступам, где было меньше всего признаков тропы. Страх придавал скорости, но и застилал разум. Он бежал, как загнанный зверь, и именно это его и погубило. На рассвете второго дня он вышел на опушку, за которой открывался вид на широкую лощину. И замер. Внизу, у дымного костра, сидели пятеро человек. Их лошади были привязаны неподалеку. Даже на расстоянии было видно — это не стражники в парадных мундирах. Одежда их была пестрой и поношенной, лица загорелые и небритые, а у поясов висело оружие разного калибра и степени сохранности. Разбойники. Или вольные охотники. Или и то, и другое. Натаниэль попытался отступить в тень, но под ногой хрустнула ветка. Пять пар глаз мгновенно уставились на него. Мгновение напряженной тишины. Потом один из них, рослый детина с медвежьей фигурой и шрамом через глаз, медленно поднялся. — Ну-ну, — проговорил он хриплым голосом. — Кого лесной дух к нам принес? Паренек одинокий, судя по виду. И не местный. Натаниэль оценил расстояние, возможности отхода. Их было пятеро. Все вооружены. Он — один, с кинжалом и усталостью во всех костях. — Я просто прохожу, — сказал он, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Не ищу неприятностей. — А мы их и не предлагаем, — усмехнулся другой, тощий, с хищным лицом. — Мы предлагаем компанию. И возможность подкрепиться. Иди к костру, путник. Поделись новостями. Это была ловушка. Но открытое противостояние было смертью. Натаниэль медленно, сохраняя дистанцию, сделал несколько шагов к костру. Его мозг лихорадочно работал. Он видел, как остальные незаметно рассредоточились, перекрывая пути к отступлению. — Откуда путь держишь? — спросил медведеподобный, который, судя по всему, был главным. — С севера, — коротко бросил Натаниэль. — И куда? — К морю. — Один? Смело. Дорога небезопасна. — Глаза главаря блеснули. — Особенно для таких... юных путников. Может, стоит обзавестись проводниками? Натаниэль почувствовал, как тощий разбойник оказался у него за спиной. Дыхание с запахом лука и дешевого вина обожгло шею. — У меня нет денег на проводников, — сказал Натаниэль, медленно опуская руку к поясу. — Деньги — не единственная ценность, — прошипел тот у него за ухом. — Одежда, оружие... Информация. Например, о том, не встречал ли ты в лесу рыжеволосого беглеца, за которого король Эндрю сулит мешок золота? Время замерло. Они знали. Возможно, они уже догадались. В следующее мгновение Натаниэль взорвался действием. Он резко откинулся назад, бьясь затылком в нос тому, что стоял сзади, и одновременно выхватил кинжал. Но они были готовы. Медведеподобный рванулся вперед, его тяжелый кулак со свистом пробил воздух там, где секунду назад была голова Натаниэля. Он отпрыгнул, но другой бандит, молчаливый и широкоплечий, метнул в него нож. Лезвие прожгло рукав, оставив на коже кровавую полосу. Он оказался в кольце. — Живым стоит больше! — рявкнул главарь, вытаскивая из-за пояса дубинку с шипами. — Но не обязательно целым! Натаниэль отступил к скале, прикрывая спину. Его дыхание стало ровным и холодным. Страх ушел. Осталась только знакомая, лютая ярость. Они хотели сдать его Эндрю. Превратить в товар. После всего, через что он прошел, эти подонки думали, что он станет их добычей? Он посмотрел на их жадные, уверенные лица и впервые за долгое время показал оскал. Не улыбку. Оскал волка, загнанного в угол и готового разорвать всех. — Нет, — тихо сказал он. — Не стоит. И бросился в атаку не на главаря, а на самого молодого из бандитов, который стоял чуть в стороне, сжимая в дрожащих руках короткий меч. Это была слабость в их кольце. И Натаниэль ударил в нее со всей яростью отчаяния.