Королевский запрет

Три дня Натаниэль провел, скрываясь в скалах и наблюдая за королевским дозором. Он изучил их расписание — смены менялись каждые восемь часов, патрули обходили территорию вяло и без энтузиазма. Далекий пост, скучная служба. Никто не ждал опасности с этой стороны. И уж точно никто не искал беглеца в скалах. На четвертую ночь, когда луна скрылась за тучами, он начал спуск. Тропа, которой пользовались дозорные, была слишком опасна — там могли быть ловушки или ночные патрули. Он выбрал другой путь — по отвесной стене, цепляясь за выступы и корявые кусты, цепляющиеся за скалы. Страх высоты снова поднял голову, но теперь Натаниэль научился с ним договариваться. Он не смотрел вниз. Только вверх, на следующий уступ. Только вперед. К рассвету он был у подножия. Пальцы кровоточили, колено ныло, но он был жив и не замечен. Впереди, в утреннем тумане, раскинулись крыши портового города, который местные называли Соляным Причалом. Название говорило само за себя — рыба, соль, дешевое вино и еще более дешевые развлечения. Трущобы начались сразу за городскими свалками. Ржавые рыбацкие лодки, вытащенные на берег и превращенные в жилье. Лачуги из досок и тряпья. Грязь, вонь и крикливые чайки. Идеальное место, чтобы затеряться. Он нашел убежище в полуразвалившемся сарае у самой воды, где раньше, видимо, сушили сети. Хозяина не было — либо умер, либо бросил. Натаниэль забился в угол, зарывшись в гнилые сети и старые мешки, и впервые за много дней позволил себе провалиться в глубокий, тяжелый сон. Проснулся он от того, что кто-то пинал его ногой. — Эй, черт морской, это моя берлога! — раздался скрипучий старческий голос. Натаниэль мгновенно пришел в себя, рука метнулась к кинжалу. Перед ним стоял старик — сморщенный, как печеное яблоко, в лохмотьях, с бельмом на одном глазу. В руке он держал ржавый багор, но скорее для опоры, чем для нападения. — Тихо-тихо, малец, — старик отшатнулся, увидев клинок. — Я не кусаюсь. Просто это мое место. Я здесь сплю. Натаниэль медленно убрал кинжал, но не выпустил из руки. Он огляделся. Действительно, в углу лежала куча тряпья, похожая на лежанку, стояла глиняная кружка и обгоревшая свеча. — Прости, — хрипло сказал он. — Я не знал. Я уйду. — Да куда ты пойдешь? — старик хмыкнул и, кряхтя, опустился на кучу тряпья. — Ты, видать, новенький в наших краях. Беглый? — Он прищурил здоровый глаз. — Молчи-молчи, не говори. Мне все равно. Я тут всех беглых знаю. Мы тут как одна семья — вшивая, голодная, но семья. Натаниэль молчал, оценивая ситуацию. Старик не выглядел опасным. Скорее жалким и одиноким. — Есть хочешь? — вдруг спросил старик. — У меня вчера рыбаки дали пару хвостов. Не спрашивай за что. — Он хитро подмигнул. — Поделюсь. Но ты потом дров принесешь. А то мои старые кости костер любят. Это было странное предложение. И опасное. Но голод урчал в животе, а старик, каким бы жалким он ни был, мог стать источником информации о городе и о том, как здесь выжить незаметно. Натаниэль кивнул. Так началась его жизнь в трущобах Соляного Причала. Старика звали Кривой Хью. Он был местным персонажем — нищий, пьяница, но при этом обладал удивительной осведомленностью обо всем, что происходило в городе. Кто приплыл на корабле, кого ищут стражники, где можно найти работу для того, у кого нет имени и документов. Хью знал все. Натаниэль платил за кров и еду работой — таскал дрова, чинил лодки, помогал рыбакам разгружать улов. Его руки, привыкшие к мечу, быстро учились новым ремеслам. Он старался не выделяться, не смотреть никому в глаза, не заговаривать первым. Он стал тенью. Но однажды, возвращаясь с рынка с корзиной дешевой рыбы, он увидел их. Трое всадников в дорожных плащах, но под плащами угадывалась знакомая выправка. Королевская стража. Они не носили изумрудных цветов, но Натаниэль узнал бы их походку и манеру держаться где угодно. Они расспрашивали торговцев, показывая какой-то рисунок. Сердце ухнуло вниз. Эндрю не просто искал. Он послал своих людей в каждый порт. Натаниэль нырнул в узкий проулок и побежал к сараю Хью, петляя между лачуг, как заяц. Он влетел внутрь, тяжело дыша. Хью поднял на него мутный взгляд. — Чего всполошился? — Они здесь, — выдохнул Натаниэль. — Королевские ищейки. В городе. Хью медленно почесал всклоченную бороду. — Думал, они раньше объявятся. Давно ищут какого-то рыжего демона. Это ты, что ли? Натаниэль молча кивнул. Отпираться было бессмысленно. — Ну, рыжий ты, это точно. Демон ли — не знаю. — Хью крякнул и полез в свои тряпки. Вытащил засаленный платок и протянул Натаниэлю. — Надень. Волосы спрячь. И не высовывайся днем. А ночью… ночью я сведу тебя с одним человеком. Он возит контрабандой товар через пролив. Ему нужны лишние руки. И вопросы он не задает. Если повезет — уплывешь отсюда к чертям собачьим. Натаниэль взял платок. Ткань пахла рыбой и грязью. Но это была цена за жизнь. — Спасибо, Хью. — Да не за что, — старик отвернулся. — Ты парень неплохой. Для беглого демона. Жалко, если сгниешь здесь. В тот вечер Натаниэль впервые за долгое время молился. Не королям и не богам, а той самой дороге, о которой говорил Горхан. Он просил у нее лишь одного — шанса. Еще одного шанса исчезнуть. А в замке, за много миль отсюда, Эндрю сидел в темноте тренировочной залы. В руках он держал деревянный меч — тот самый, которым когда-то учил его Натаниэль. Он прокручивал в голове каждое движение, каждое слово своего беглого учителя. — Ты думаешь, я отпущу тебя, Веснински? — прошептал он в тишину. — Ты ошибся. Я только начал понимать, какую игру мы ведем. Он поднял меч и сделал идеальный лэрианский уворот. Тень на стене повторила его движение. Игра продолжалась. И ставки в ней росли с каждым днем.