С привкусом отчаянья

Чонгук открыл глаза и поморщился. «Какого черта я вчера напился?» — подумал он. Прошедшую ночь он помнил смутно. А ведь собирался ею насладиться. Ему достался самый шикарный Омега поселения, и Чонгук сам не верил своему счастью. Тэхён был утончён, с этими его острыми ключицами и изящными запястьями. Вот уже много месяцев в ожидании ярмарки Омег Чонгук предвкушал, как будет владеть этим великолепным телом. Его беспокоило только то, что он сам был не особо опытен. Почему-то за ним закрепилась слава сердцееда, но на самом деле у него к двадцати трем годам случилось всего три связи. Первый раз, едва ему исполнилось семнадцать. Оба тогда хотели испытать доселе неизведанное, но на деле всё оказалось довольно банально и неуклюже. Больше Чонгук с тем Омегой не встречался, а совсем скоро тот, вместе с семьёй, и вовсе покинул общину. Возможно, родители узнали, что их чадо уже далеко не невинно и, решив избежать позора, решили поехать в речные земли, где проживала их дальняя родня. Со вторым Омегой, довольно зрелым вдовцом, Чонгук вёл себя уже более уверенно. Однако роман этот был короток, так как молодого Альфу не прельщала мысль быть «одним из», а его партнёр даже и не скрывал другие связи. Но Чонгук хотел быть первым и единственным. Поэтому он отказался от романов ради секса и, выбрав себе, как ему показалось, достойного Омегу, начал за ним серьёзно ухаживать, но тот оказался не только остр на язык, что имело особое очарование, но и слаб на передок, как выяснилось позднее. И в этот раз единственным у Чонгука стать не получилось. После очередного разочарования, он начал копаться в себе, думая, что причина, наверное, в нём. Чего-то он не знает, что-то не умеет, оттого Омеги и бегают от него на сторону. С того момента в Чонгуке и поселилось чувство неуверенности, которое порой перерастало в злость. «Почему они со мной так? Чего им ещё надо?» — думал он. После года воздержания, за который он превратился в ещё более мужественного и красивого Альфу, Чонгук решился наконец на новые отношения. Только теперь пусть всё случится серьёзно и по-настоящему. Выбирая Тэхёна себе в супруги, он был осторожен. Долго присматривался и деликатно ухаживал, прежде чем сделать предложение. Постарался минимизировать все риски заранее узнав, что этот Омега в порочащих связях не замечен, к алкоголю равнодушен, и, наверняка, невинен, потому что его ни разу не видели гуляющим в одиночестве после заката. Да и днём с ним рядом всегда был либо кто-то из его младших братьев, либо его друг Чимин. Про самого Чимина тоже плохого не говорили. Только то, что он для брака бесполезен, хотя и довольно миловидный. С каждым днём Чонгук всё больше убеждался в том, что Тэхён являлся Омегой тихим и скромным. Он даже ключицы свои никогда не обнажал, как это делали некоторые, небрежно ослабляя тесёмки своих туник, и позволяя разглядеть не только гладкую кожу, но порой и округлое плечо. Тесёмки на тунике Тэхёна были завязаны крепко-накрепко, а одежда довольно мешковатой, от чего было сложно понять, насколько у него красивое тело. Но однажды, летним жарким днём, Чонгук наткнулся на купающихся в реке молодых Омег. На берегу, как и положено, охраняя их уединение, сидел пожилой житель общины, а сами Омеги веселились во всю. На каждом из них была надета тонкая нательная рубашка, но, так как она полностью пропиталась водой, то не оставляла пространства для воображения. Пренебрегая правилами приличия, Чонгук затаился за кустами. Именно тогда он увидел, каким красивым на самом деле был Тэхён. Омега имел довольно высокий рост и бесподобно изящные ноги. Чонгук помнится тогда не мог оторвать от него глаз. Так и просидел в кустах до момента, пока Омеги, накупавшись вволю, не разошлись по домам. Именно с того дня Альфа решил, что этот Тэхён должен принадлежать ему и только ему. И вот эта мечта исполнилась, только он опять и снова оплошал, не сумев отказаться от лишних бокалов крепкого вина, когда все пили за здоровье новобрачных. Алкоголь был его слабым местом. Его ахиллесовой пятой. Если другие Альфы могли довольно много принять на грудь и при этом по- прежнему крепко стоять на ногах, то Чонгук подобным похвастаться не мог. Он пьянел моментально, а потом с трудом вспоминал, что было накануне. Прошедшую ночь Чонгук не помнил совсем. В данный момент у него от похмелья кружилась голова, во рту была помойка, а тело плохо слушалось. Выдохнув и собравшись с силами, Альфа поднялся с кровати и окинул взглядом смятые простыни. На светлой ткани хорошо были видны несколько капель крови. Значит, он таки покрыл своего Омегу, и тот, к счастью, действительно оказался невинен. От этой мысли в душе у Чонгука всё всколыхнулось. Он почувствовал себя гораздо увереннее. Почти счастливым. Но тут у него пуще прежнего закружилась голова, и он ухватился за спинку стула. Немного отдышавшись, Альфа добрался до кадки с водой и, напившись вдоволь, решил выйти на крыльцо. Дома явно воняло перегаром, и Чонгук поспешил на свежий воздух. Выйдя на крыльцо, он оглянулся. Тэхёна рядом не наблюдалось, и это от чего-то напрягало. Когда же, обойдя дом, Альфа обнаружил своего супруга около сарая, где тот кормил перепёлок, он выдохнул от облегчения. — Доброе утро, — проговорил Чонгук довольно миролюбиво. То, как отпрянул от него Тэхён, не могло не озадачить и заставило нахмуриться. «Что не так?» — подумал он. — Я рассчитывал сегодня утром обнаружить тебя рядом с собой. Ты давно встал? — спросил он вслух. Тэхён поставил ведёрко с зерном на землю, опустил голову и пробормотал: — Нет, я вышел недавно. — И как тебе сегодняшнее утро? — продолжил Чонгук попытку оживить разговор. — Ты рад, что мы теперь вместе? Он ожидал, что Тэхён улыбнётся ему или, быть может, даже кинется на шею. Ведь раньше Омега часто говорил, что будет таким счастливым, когда они смогут жить на правах законных супругов. Что изменилось? Может, ему не понравилась их близость? Может, он ожидал большего? Тем временем Тэхён, не поднимая глаз, негромко проговорил: — Я рад. И всё. Дальше — тишина. «Ну точно, ему со мной не понравилось», — подумал Чонгук. Червячок сомнения всколыхнул в его душе всё самое тёмное, застилая глаза. Он не заметил, что Тэхён смотрит на него не с разочарованием, а с опаской. Ему показалось, что Омега просто холоден и даже не пытается этого скрывать. «Может не зря друзья говорили о том, что Омеги — странные создания, и порой строят из себя невинность, а сами предпочитают пожестче. А ещё любят, чтобы Альфа над ними доминировал», — подумал он про себя. Но до сего момента у Чонгука на этот счёт было своё мнение, и он не считал, что Тэхён из тех самых Омег, кого нужно приструнять или держать в ежовых рукавицах, однако реакция супруга его озадачила. Неужели он ошибся? А если Тэхёну совсем с ним не понравилось? А если он под покровом ночи, начнёт сбегать в лес, в объятия более властного Альфы? Носить рога Чонгук не хотел. Ревность ударила ему в голову, и глаза заволокло пеленой. Он начал заводиться. — Почему ты тут? — спросил он довольно грозно. — А где мне быть? — пробормотал Тэхён испуганно. Он настороженно посмотрел на Альфу. Что именно тот от него хочет? Тэхёну хватило одной пощёчины, чтобы понять, что Чонгук с ним церемониться не будет. Он сжался, вспоминая этот момент. Именно тогда все его хрустальные мечты, в мгновение ока, превратились в осколки. Чонгук же ничего не замечал. Ему казалось, что его супруг слишком своеволен. А если Тэхён, к тому же, будет уходить из дома, пока его Альфа спит крепким сном, то рано или поздно Чонгук найдет его на сеновале в объятиях соседа. Об этом, рано или поздно узнают в общине, и над Чонгуком станут насмехаться. Альфа передёрнул плечами и выпрямился. — Я хочу, — проговорил он твёрдо, — чтобы ты не выходил из дома без моего на то позволения. Тэхён вскинул на Чонгука свои большие глаза, в которых плескался страх. Альфа сделал к нему пару шагов и навис, подавляя. Омега застыл словно кролик перед удавом. У Чонгука на него теперь есть все права. Даже если Тэхён побежит жаловаться родителям, то, пока на нем нет явных следов побоев, никто не вмешается. Он сам выбрал этого Альфу. Сам дал согласие на их союз. Всё по правилам, всё по закону. И закон этот будет беспощаден. И если ещё вчера Тэхён от души жалел Чимина, которого никто не выбрал, то теперь от всего сердца мечтал быть на его месте. Он до сих пор чувствовал жёсткие руки Альфы на своих бёдрах, который так несдержанно вбивал его в супружеское ложе. Тэхён сегодня еле сполз с кровати, и долго морщился, пока смывал следы прошедшей ночи в маленькой купальне за занавеской. Сейчас ему снова стало страшно, и он молчал. Чонгук же, увидев в молчании Омеги жест неповиновения, завёлся ещё сильнее. — Ты принадлежишь мне! И только мне! — проговорил он, беря Тэхёна за подбородок и заставляя смотреть себе в глаза. — Запомнил? Повтори! Тэхёна мелко затрясло. Аура у Альфы была тяжёлой, она придавливала похлеще слов. Зверь Чонгука показал своё лицо, и Омега едва дышал от страха. — Я сказал — повтори! — Я принадлежу только тебе, — покорно пролепетал Омега. — Вот и славно. А сейчас иди и приготовь нам завтрак. Чонгук толкнул Омегу по направлению к дому, и тот поплёлся на едва держащихся ногах.

***

Дорога через лес оказалась не простой. Нахоженные тропы остались далеко позади и Альфа, с идущим позади него, Омегой, петлял, стараясь обходить колючие кусты или поваленные после последней грозы деревья. В летний период буйство зелени поражало, и, возможно, в другой раз Чимин даже смог бы испытать восхищение перед мощью природы, когда каждый кустик и каждая травинка пытались разрастись и укрепиться на своей территории, но сегодня он шагал, ничего не замечая вокруг. Решение принять предложение Юнги далось ему нелегко. Мало того, что ему пришлось покинуть родной, до боли, дом, а также могилы своих родителей, куда он ранее мог приходить, чтобы не чувствовать себя таким одиноким, и просить приглядеть за ним с небес, так ещё и друга единственного лишался. Хотя Тэхёну сейчас не до него: у друга начинается медовый месяц и Омега наверняка безумно счастлив, тогда как Чимин с ним даже попрощаться не смог. Юнги был категоричен: пара часов на сборы — и они уходят. Чимин едва успел собрать сумку, положив туда предметы личной гигиены, пару чистых нательных рубашек, пару верхних туник, запасные штаны, и сумочку для шитья с нитками и иголками. А вот тяжёлый зимний тулуп, как и остальные зимние вещи, Юнги брать не разрешил, пообещав, что Чимина прямо на месте оденут и обуют. Альфа сказал, что у его брата остались вещи от последнего супруга. Те хранились в кованых сундуках в сарае, и поэтому пожар их не тронул. И если сам Намджун лишился многого, то для Чимина одежда найдётся. Чимину же претило носить чужое, но и тащить на себе тюк с вещами он не мог. Юнги и так взялся нести его узелок с набором дорогих и памятных Чимину тарелок, расписанных руками его папы. Омега упаковал и набор резных ложек, выструганных отцом, и несколько ажурных салфеток, которые сплёл сам, а так же томик старого травника. Это было всё, что он смог забрать в новую для себя жизнь. Юнги сначала довольно хмуро наблюдал за тем, как Чимин бережно перекладывает берестой глиняную посуду. Однако, увидев с каким трепетом тот собирает узелок, и как ласково прикасается к вещам, смягчился. — Ты можешь отложить то, что тебе дорого, и я заберу это в следующий раз, — сказал он, — Просто сейчас действительно нет времени. Нам нужно двигаться налегке, чтобы успеть до новолуния. Совсем скоро начнётся сезон дождей, и я боюсь, что мы с Намджуном не успеем покрыть кровлю. Чимин кивнул, давая понять, что услышал, но больше ничего собирать не стал. Он лишь окинул взглядом комнату, словно пытаясь запечатлеть в памяти расположение мебели и то, насколько в доме светло и уютно, а затем вышел за Юнги на крыльцо, больше ни разу не оглянувшись. Не оглядывался он и на поселение, из которого уходил навсегда. Если получится, то однажды он передаст с Юнги весточку Тэхёну, а больше ему и прощаться не с кем. Они вошли в лес, когда солнце стояло высоко, но вот оно уже клонилось к горизонту, и Альфа решил сделать привал. Быстрыми и точными ударами топора Юнги свалил старое дерево, и принялся рубить его на дрова. А когда их было достаточно, то сначала вырыл для кострища яму, а затем высек искру. Огонь весело побежал по сухим веточкам. Чимин же в это время с облегчением вытянул уставшие ноги. Так много ходить он не привык, и пока Юнги колдовал над тем, чтобы повесить над костром небольшой походный котелок, наполнив его водой из ближайшего ручья, Омега растирал свои икры. — Устал? — спросил его Альфа, когда закончил подготовку на ночлег, и присел рядом с Чимином. — Немного, — проговорил тот, не желая жаловаться. Юнги протянул краюху хлеба с куском сыра. — Чуть позже запечём с тобой на углях картошку, а пока довольствуйся этим. — Спасибо. Чимин был немногословен, и Альфа вздохнул. Как ему казалось, он предложил этому Омеге лучший выход из создавшегося положения. В конце концов, тот мог и отказаться. Когда костёр совсем прогорел, и Юнги закинул в тлеющие угли картошку, Чимин отошёл ополоснуться в ручье. Когда Омега вернулся, от него повеяло свежестью, и Юнги, помимо воли, втянул носом воздух. Но другого аромата от Омеги не исходило, и Альфа вздохнул. Надо же было Чимину родиться бракованным. Почему судьба бывает так жестока? Юнги тоже пережил много боли. Он мечтал создать большую и крепкую семью, сочетавшись браком с тихим и миловидным Омегой. Не то чтобы он его любил, но относился с должным уважением, проявляя заботу. Юнги видел себя в окружении детей и представлял, как будет наслаждаться семейными вечерами, а в итоге похоронил в одной могиле и мужа, и запутавшегося в пуповине младенца. Став вдовцом, он не нашёл в себе сил попробовать ещё раз. Вот Намджун, пережив подобное, решился, однако судьбу не обманешь — чему быть, того не миновать, и второй супруг брата погиб так же, как и первый, а сам Альфа впал в меланхолию. Юнги пытался поддерживать Намджуна как мог. Сейчас они вместе восстанавливали дом сгоревший при последнем пожаре. Тогда молния ударила в сосну, а та упала прямо в соседний двор, где сушилось сено. Огонь распространился мгновенно, уничтожив целых пять домов, одним из которых оказался и дом Намджуна. Община помогла чем могла: кто-то поделился домашней утварью, кто-то одеждой. Совместными усилиями соседей, в ближайшем лесу было повалено множество деревьев, которые пошли на строительный материал. Дома заново выстроили, но осталось ещё много недоделок, и работа шла во всю. Намджуну ещё повезло, что его сарай стоял в противоположном от ветра направлении, а между ним и домом была вспаханная, подготовленная под посадку земля. Таким образом, часть имущества, хранившаяся в сарае, уцелела, но в целом погорельцам в ближайшее время придётся обходиться малым. Юнги вспомнил, сколько у брата было собрано выдубленных шкур на продажу, и вздохнул. Всё пожрал огонь. В который раз он убеждался, что жизни плевать на твои планы и желания. Решив, что на сегодня грустных мыслей достаточно, Юнги начал собираться ко сну. Накидав на землю елового лапника, он расстелил поверх него своё единственное одеяло, решив уступить его Чимину. Сам же он собирался спать на земле, завернувшись в старенький плащ. Когда оба легли, и Юнги начало клонить в сон, он вдруг услышал, как Чимин тихонько всхлипывает. Альфа поднял голову. — Ты чего? — спросил он. И тут Чимина прорвало. Всё напряжение, которое копилось в нём ещё с утра, нашло выход не только в слезах, но и в словах, которые он говорил бездумно, выплескивая всё, что у него наболело. — Я никому не нужен! Тебе не нужен, другим не нужен! И брату твоему окажусь не нужен. Может, он и переспит со мной пару раз, но потом выгонит на улицу, потому что я весь такой бесполезный. И что я тогда буду делать? Мне опять придётся идти к реке? Где будешь ты? В следующий раз меня уже никто не спасёт. И потом, я боюсь того, что происходит между Альфой и Омегой. Мне этого не надо. Я не хочу. Почему я вообще должен?! Альфа помолчал, осмысляя услышанное, потом поднялся и сел, а затем перебрался к Чимину по ближе и обнял рыдающего Омегу. — Ну всё, всё. Успокойся. Никакой ты не бесполезный. Я обратил внимание, насколько у тебя дома чисто и уютно. Моему брату такой Омега и нужен. Ты сможешь позаботиться о его доме, а он, в благодарность, будет заботиться о тебе. — А я, может, не хочу в благодарность! Я, может, по любви хочу! Юнги немного помолчал, слушая всхлипы Омеги. Чимин дрожал в его руках, полный своих переживаний. Альфа попробовал подобрать подходящие слова: — Я думаю Намджун сможет тебя полюбить, если ты ему откроешься. Я же видел, каким ты бываешь солнечным. Слышал, как смеёшься. Словно колокольчики звенят. Ты — тёплый. Уже только за это тебя стоит любить. — Но почему меня должен полюбить твой брат, а не ты? Он совсем для меня чужой, тогда как ты… Чимин замолчал, шмыгая носом. — Что, я? — переспросил его Юнги. Но Чимин не стал отвечать на этот вопрос. Его рыдания перешли в тихие всхлипы. Юнги подумал мгновение, а потом прижал Омегу к себе ещё крепче. — Всё будет хорошо. Поверь мне, — проговорил он. — И почему ты так боишься близости с Альфой? Насколько я знаю, Омегам это нравится, и они мечтают найти свою пару, чтобы иметь близость с законным супругом. — Мне не нравится. Я не хочу, — упрямо заявил Чимин. Именно после этих слов Юнги прикинул, какой это может оказаться проблемой. О том, что Чимину может не понравиться близость с Намджуном, он как-то и не подумал. Его заботило другое. Но если этот Омега так боится связи с Альфой, то это может стать очередной трагедией. Насколько Юнги знал, Намджун, при всём его добродушии, не отличается терпимостью. Это может напугать Чимина. Возможно, его идея привести Омегу к брату изначально обречена на провал? И что ему теперь делать? Возвращать его домой? Они уже довольно далеко углубились в лес. У Юнги нет времени мотаться туда-обратно. Но тащить за собой бьющегося в истерике Омегу — тоже не вариант. Ещё подумают, что Юнги увёл его силой. И потом, Чимин, возможно, преувеличивает свои страхи. А может, показать этому Омеге, что близость — совсем не страшна, можно даже сказать — это довольно приятное времяпровождение. Альфа немного отстранился и приподнял Омегу за подбородок, заглядывая ему в глаза. — Скажи. Ты хотел бы попробовать эту самую близость, которая так тебя пугает, со мной? — спросил он. Чимин застыл в его руках. — С… тобой? — спросил он неуверенно. — Да, со мной. Не думаю, что Намджуну важно, чтобы его Омега был запечатан. И если ты хочешь, то я могу показать тебе здесь и сейчас, на сколько твои страхи беспочвенны. И так как Чимин молчал, не зная, что ответить, Юнги наклонился, и медленно его поцеловал. Он попытался быть нежным настолько, насколько умел. Чимин не сопротивлялся, и Альфа углубил поцелуй, запрокидывая ему голову. Крепкие руки, со слегка шершавыми пальцами, спустившись с затылка, заползли за край воротника, посылая первую волну возбуждения. Чимин обмяк. Это был его первый поцелуй, и он оказался именно таким, о котором он когда-то мечтал. Замерев в крепких и уверенных руках, он забыл обо всём на свете. Его мозг словно выключили, погрузив в тягучее нечто. Омега из этого нечто выплывать не хотел. Ему было хорошо. Слишком хорошо. Настолько хорошо, как никогда до этого. Он всхлипнул, но теперь уже от внезапно накатившего наслаждения, не замечая того, что уже лежит на спине, а его обнажённую грудь холодит лёгкий свежий ветерок, потянувший из леса. Но Чимин ничего не видел и не слышал. Он ловил отголоски наслаждения, которое его настигло в моменте, когда Альфа, скинув с себя мешающую одежду, склонился над ним, входя в разгорячённое тело. Время остановилось и застыло, и только какая-то ночная птица взлетела с ветки, вспугнутая первым гортанным стоном Омеги.