С привкусом отчаянья

Когда Чимин проснулся, утро было уже в самом разгаре. Юнги дал ему поспать, хотя сам поднялся рано и даже успел поймать в силки несколько рябчиков. Он как раз заканчивал готовить их на костре, когда Омега, учуяв запах еды, открыл глаза. Но Чимин предпочел бы остаться голодным, лишь бы подольше прижиматься к крепкому телу Альфы и вдыхать его терпкий запах. Он ему так нравился, как и ощущение защиты. Однако Юнги решил иначе. Он лишь показал, что близость может приносить наслаждение, но более этого не собирался дарить никаких надежд. С первыми лучами солнца волшебство ночи растаяло словно его и не было. Чимин отчаянно хотел остановить мгновение, но время неумолимо двигалось вперёд и сразу после завтрака Юнги начал собирать вещи, давая понять, что им пора в дорогу. Не обращая внимания на плохой аппетит Омеги, Альфа полностью ушёл в свои мысли, и даже доброго утра не пожелал, хотя спросил, нормально ли тот себя чувствует, и готов ли снова в путь. Чимин не мог на это обижаться, ведь Юнги ему ничего не обещал, и ни к чему не принуждал, лишь предложил показать грани удовольствия, а также пристроить под опеку своего брата. Он предложил — и Чимин пошёл. Но если бы Омегу спросили, почему он доверился этому Альфе, почему позволил себе утонуть в его тёмных глазах, то он бы ответил, что это был его крошечный шанс понравиться. Понравиться настолько, чтобы Юнги взял его к себе в дом, и сделал своим. Он до сих пор чувствовал вкус его губ и помнил, как тот медленно в него входил, заглядывая в глаза, чтобы удостовериться, что Чимину не больно. Больно тогда не было. Больно стало сейчас, когда Омега понял, что даже проведенная в объятиях Альфы ночь, ничего не изменила. После этого осознания он поник. За весь день пути, они едва перекинулись парой фраз. Омега не знал, что ему говорить, а Юнги не хотел новых слёз, поэтому решил больше не задавать никаких вопросов, чтобы не провоцировать на эмоции. Он шел впереди, задавая темп, и лишь изредка оглядывался назад, когда считал участок тропы не безопасен. Альфа нёс на себе не только свой рюкзак, но и узелок, который собрал Чимин, а также свернутое в рулон одеяло. Небольшой походный котелок, подвешенный за крюк в самый низ поклажи, мерно колыхался в такт его шагам. Порой Чимин едва за ним поспевал, но всё же Альфа старался на него ориентироваться. Привал они устроили всего пару раз — первый, в середине дня, когда солнце стало припекать. Тогда они расположились неподалеку от прохладного ручья, под сенью старого дуба. Чимин смог немного освежиться, сняв обувь и дав ногам отдых. Юнги молча поделил оставшееся от завтрака мясо и, организовав небольшой костёр, заварил чай. Они оба по-прежнему молчали. Каждый погрузился в свои мысли, но всё же Чимин украдкой бросал взгляды на профиль Альфы, который, прихлёбывая кипяток, задумчиво смотрел на линию горизонта. Ему так хотелось, чтобы Юнги с ним поговорил, но тот замкнулся, не давая считать свои эмоции. Второй привал Альфа объявил до того, как снова углубиться в довольно густой лес, по которому они шагали до самого вечера. И вот теперь, спустившись с холма в долину, они ненадолго остановились. Чимин скинул с плеч свой мешок, в котором находилась собранная дома одежда, и постарался отдышаться. Последний подъем, а затем спуск дались ему с трудом. Он повел уставшими плечами и огляделся. В низине деревьев было гораздо меньше, зато стали появляться кусты с ягодами, и пока Альфа внимательно осматривал округу, Чимин успел немного полакомиться дикой малиной. Юнги же, сложив вещи на землю и дав знак оставаться на месте, нырнул в ближайшие заросли. Когда он вернулся, его хмурый вид не предвещал ничего хорошего. — Здесь не так давно проходил медведь, — произнёс он, нарушая тишину. — Медведь? — испуганно переспросил Чимин. В нём ещё жил страх к этому животному, потому как именно в схватке с медведем погиб его отец. Юнги кинул на Омегу внимательный взгляд. — Боюсь, на отдых остановится не получиться, — сказал он. — Надо пройти ещё немного. Там дальше есть переправа, и только после неё можно будет остановиться на ночлег. Ты как? Выдержишь? Чимин вскинул голову. — Я не такой неженка, как тебе кажется. Я ещё много смогу пройти, — сказал он с вызовом. На самом деле у него ужасно болели ноги, но показывать это Омега не собирался. Юнги вздохнул. — Не нужно строить из себя героя. Я знаю, что ты устал. Но надо потерпеть, если мы не хотим попасть в лапы к хозяину этих мест. Обещаю, что завтра дам тебе отдохнуть и мы выйдем в путь гораздо позже, чем сегодня. Больше они не разговаривали. Чимин покорно шагал за Альфой, а тот ускорил шаг, давая понять, что им действительно лучше убраться подальше от медвежьей тропы. К переправе они дошли меньше чем за час. И пока Юнги отвязывал от небольшого причала лодку, Омега смог выдохнуть. Путь на ту сторону реки, прошёл без происшествий. Вода была спокойной, а вокруг царила умиротворяющая тишина. Чимин слушал стрекотание цикад и смотрел на то, как солнце медленно приближается к горизонту. Часть их пути через лес закончилась, и впереди расстилалась долина, полная полевых цветов. — Как красиво, — выдохнул Омега не удержавшись. Юнги вскинул на него взгляд, задержал буквально на секунду и, словно одёрнув себя, отвернулся. Чимин не мог этого не заметить, и вспыхнувший было в душе восторг как рукой сняло. Всё было бы иначе, если бы Альфа сказал нужные слова, но тот не отступит от первоначального плана и действительно сосватает его своему брату. Сосватает, а потом уйдёт, и Чимин останется совершенно один среди чужих ему людей. От этой перспективы в горле встал ком и накатили слёзы. Однако, сцепив кулаки, он попытался сосредоточиться на приближающемся береге. Когда они выгрузили из лодки все вещи и нашли подходящее для ночевки место, Чимин вдруг, набравшись храбрости и задрав голову вверх, заявил: — Я хочу попросить тебя об одолжении. Раз у нас осталась ещё одна ночь, то не мог бы ты научить меня доставлять Альфе удовольствие. Юнги вскинул на него удивлённый взгляд. Он довольно долго молчал, прежде чем произнести. — Ты молодой и глупый. Таким вещам не учат. Разве, что шлюх в борделе. Но ты не шлюха. А то, что может доставить обоюдное удовольствие как Альфе, так и выбранному им Омеге, рождается в моменте. Когда обе души тянутся друг к другу, для физиологии не нужно слов. Всё будет так, как должно быть. Но Чимин заупрямился. — И всё же. — Ты нарываешься. Одного раза было достаточно для того, чтобы ты понял, что никакой страшной судьбы тебя не ждёт. Мой брат никогда не был груб с Омегами. Я уверен, что он тебя не обидит. Конечно, доминанта у него сильная и он иногда поддавливает, но что-то я не помню, чтобы его бывшие супруги на это жаловались. Одним словом, если ты не будешь думать о том, на сколько у тебя несчастная доля, а сосредоточишься на простых житейских делах и удовольствиях, то под защитой Намджуна проживёшь довольно счастливую жизнь. Однако в Чимина словно бес вселился. — Это моя последняя просьба. Юнги просверлил Омегу взглядом и сам удивился тому, насколько ему понравилось это его упрямство и решительно задранный вверх подбородок. Конечно, Чимин никогда не расскажет о том, сколько ему стоило храбрости просить Альфу о подобном. Он на столько сильно сжимал кулаки, что ногти буквально впились в ладони, оставляя следы. — Хорошо, — произнёс наконец Юнги. — Мы с тобой проведём ещё одну ночь, но на этот раз ты будешь сверху, и сделаешь всё, что я тебе скажу. У Чимина настолько сильно, отдаваясь звоном в ушах, заколотилось сердце, что он едва расслышал своё собственное: — Я согласен. — Но сначала мы поужинаем, — подытожил разговор Юнги. Когда на небе зажглись первые звезды, а от костра остались лишь тлеющие угли, Альфа притянул Чимина к себе. Чуть ранее они сидели на разложенном около костра одеяле, разделённые небольшим пространством, но вот уже Омега ловит дыхание Альфы на своих губах. Однако в этот раз Юнги его не поцеловал. — Раздень меня, — приказал он. И Чимин начал нерешительно стаскивать с него рубашку. Юнги лёг поверх одеяла. — Теперь штаны. Омега замешкался и Альфа не преминул заметить: — Уже передумал? Чимин вспыхнул и начал трясущимися руками развязывать шнурок, крепивший штаны. Юнги ему не помогал. Он закинул руки за голову давая понять, что весь и полностью во власти Омеги. Наконец Чимин справился с завязками и потянул пояс вниз. — Вместе с бельём, — произнёс довольно будничным тоном Альфа. И Чимин снял, а потом не удержался и посмотрел туда, где у Юнги находилось его достоинство. — Дотронься, — произнёс тот. Омега придвинулся и протянул руку. — Аккуратнее. Погладь его и слегка помассируй, — направил его действия Альфа. Чимин, словно прилежный ученик, сделал всё, что ему сказали, и удивился, как быстро под его пальцами стало жёстко и упруго. Теперь он в полной мере мог увидеть реальные размеры. Его глаза расширились от удивления. — Всего лишь немного ласки, и Альфа захочет тебя, — произнёс Юнги, а затем добавил: — Возьми его в рот. Чимин застыл, словно кролик перед удавом. — Зачем в рот? — спросил он испуганно. — Но ты же хотел узнать, как можно манипулировать удовольствием Альфы, — заметил Юнги, — Это самый верный способ. И Омега решился. Сначала несмело, одними губами, а потом лизнул на пробу, и был вознагражден реакцией: тело Альфы слегка выгнулось ему навстречу, словно тот требовал большего. Чимин откликнулся и окунул в глубину своего рта сначала головку, а потом взял гораздо глубже. С этого момента Юнги больше ничего не комментировал. Он был прав как минимум в том, что удовольствие рождается в моменте, главное, чтобы оба этого хотели. Чимин очень хотел понравиться и старался как мог. Интуиция подсказывала ему, когда следует ускориться, а когда чуть приостановиться. В какой-то момент тело Альфы напряглось, и, схватив Чимина за волосы, он удержал его на месте, не давая тому отстраниться. Омега почувствовал, как горячая струя бьёт ему прямо в горло, но отторжения не было. Скорее чувство гордости от осознания, что это именно он довёл Альфу до пика. Когда тот позволил ему отодвинуться, и Чимин вытер рукой губы, воцарилась уже привычная для них тишина, разбавляемая тяжёлым дыханием Альфы. — Ты был хорош, — произнёс Юнги пару мгновений спустя. — И это ещё один урок, для осознания, что Альфа не так страшен если иметь к нему особый подход. А теперь ложись спать. Сказано это было непреклонным тоном, и Чимин понял, что большего сегодня не дождётся. Омега подумал, что Юнги, возможно слукавил, когда сказал, что он был хорош, и лишь Альфа знал, каких усилий стоило взять себя в руки. Чимин, безусловно, был для него желанным — с этими его пухлыми губами, которые оказались просто божественными. Юнги хотел зацеловать их, как и всего Омегу целиком, но он прекрасно понимал, что если тот к нему привяжется, то ему будет сложно переключиться на другие отношения. А Альфа не желал Чимину лишних страданий. По его мнению, это было довольно разумно, вот только он не учёл одного: Омега уже давно к нему привязан самой крепкой нитью. Пусть это ещё не любовь, но, без сомнения, та самая тяга, когда душа стремится лишь к одному, не видя для себя остальных. Именно она рождает самые глубокие чувства. И только от того, к кому эта нить протянута, зависит, будут ли чувства счастливыми. На этот раз Юнги уснул первым, а Чимин ещё долго лежал, смотря в огромное тёмное небо, усеянное миллионами ярких звёзд. Говорили, что звёзды — это души людей, сияющие на небе. Если это так, то, значит, где-то есть и его душа. Чимину казалось, что на небе она также одинока, как и он сам тут, на земле. В какой-то момент Омега почувствовал, как по его щеке скатилась слеза и упала ему за воротник. Сегодня он в который раз убедился в том, что судьбе всё равно на его желания, и что она зависит не только от него самого, но и от тех, кто находится рядом.

***

К поселению, в котором проживал брат Юнги, они подошли к вечеру. Утром Альфа сдержал слово и дал Чимину поспать. Кроме того, в отличие от прошлого раза, он не стал от него уходить и даже обнял, пытаясь укрыть от сырости раннего утра. В лесу было гораздо теплее, а на лугу же каждое утро появлялась роса, отчего становилось довольно промозгло. Проведя бессонную ночь и забывшись к раннему утру, Чимин спал, уткнувшись носом в грудь Альфы. Сон его был крепок, поэтому он не видел, как пристально на него смотрит Юнги. Тот долго разглядывал разметавшиеся пепельные волосы, аккуратный носик и пухлые губы Омеги. Альфа словно размышлял, как ему быть, но в итоге, глубоко вздохнув, решил не менять принятого решения. Он не готов опять окунуться в эмоции с головой. Слишком много это может принести боли. И каким бы милым ему не казался Чимин, и как бы ни потянулось к нему сердце, лучше остановиться здесь и сейчас. Этому Омеге нужен более крепкий духом Альфа, а его брат именно таким и являлся. Кроме всего прочего, тот несколько лет подряд в день ярмарки Омег даже из дома не выходил, чтобы не пугать своим присутствием. Намджун прекрасно понимал, что каждый свободный Омега боялся его выбора. Никто не хотел стать его супругом, потому как это означало верную смерть. Испуганному Омеге пришлось бы отказать Альфе прямо при всех, но по правилам отбора тогда он будет обязан пропустить следующий год, а кому хотелось ходить в холостяках, когда возраст достиг брачного? Даже пара вдовцов обходила Намджуна стороной, чтобы не навлечь на себя беду. Осознавать такое положение дел было нелегко. Поэтому вариант взять к себе Омегу, который сто процентов не забеременеет — лучшее, что можно было придумать. Так думал Юнги, и о том же самом подумал Намджун, когда узнал, почему его брат вернулся не один. Чимин сразу ему приглянулся. Можно даже сказать, тот глаз с него не спускал. Омега тем временем тихо сидел за столом, скромно сложив ладошки на коленях. Такое его поведение Альфе тоже понравилось — значит, не своеволен. Одним словом Юнги не ошибся: Намджун получил свой неожиданный сюрприз и был доволен сверх меры. Омега же пытался выглядеть доброжелательно, не желая производить плохого впечатления. В конце концов, ему с этим Альфой жить. Чимин не нашел во внешности Намджуна ничего отталкивающего, и возможно, если бы его сердце было свободно, он бы им проникся. Особенно если бы тот проявил к нему заботу, по-настоящему согрев от одиночества. Но теперь, когда в кровь Чимина, словно яд, проникла тяга к другому Альфе, он понимал, насколько ему будет трудно, и старался этого не показывать. Пусть Юнги никогда не узнает, насколько стал ему дорог. Только когда он их покинет, Чимин сможет выдохнуть, а пока ему нужно притворяться, не позволяя настоящим эмоциям взять верх. Омега слишком хорошо помнил последние слова Юнги, которые тот сказал ему, прежде чем они вошли в поселение. — Думаю, ты и сам понимаешь, что Намджуну не следует знать о том, что первым твоим Альфой стал я. Мой брат довольно деликатен, не думаю, что он вообще заговорит на эту тему, однако я предупрежу его, что ты не опытен, чтобы он ненароком не причинил тебе боли. Этого будет достаточно. Чимин кивнул, глотая ком в горле. Вот так, словно вещь, его отдают в другие руки. А он хотел бы принадлежать Юнги. Теперь же, сидя на грубой табуретке в совершенно чужом для себя доме, он надеялся только на то, что ему хватит сил жить с высоко поднятой головой. В данный момент голова его была опущена, но когда он в первый раз встретился глазами с Намджуном, то не стал их отводить, читая в направленном на себя взгляде неподдельное восхищение. После этого он выпрямил спину. Пришло время быть сильным. И Чимин им будет. А Юнги ещё пожалеет о том, что когда-то держал его в своих руках, но отказался по доброй воле, не взяв на себя ответственность. Теперь за свою жизнь Чимин будет нести ответственность сам. Как минимум один урок он усвоил: Альфы не так страшны, если иметь к ним особый подход.

***

Дни Тэхёна были похожи один на другой. Утром он вставал раньше Чонгука, умывался и готовил для Альфы завтрак, потом ждал, когда тот проснётся, и только тогда выходил из дома для того, чтобы кормить перепёлок, а также дворового пса. Он собирал Чонгуку узелок с едой и провожал его до поля, откуда возвращался с остальными Омегами. На людях он держал лицо и даже улыбался, показывая, что у него всё в порядке. А ещё слушал скабрезные шуточки молодых о том, как ему повезло с Альфой. По их мнению, такая гора мускулов и неоспоримое обаяние Альфы гарантировали Тэхёну море удовольствия. Синяки на своих руках Тэхён прятал за длинными рукавами и старался не морщиться, когда садился. Буквально каждую ночь Чонгук несдержанно вбивал его в их супружеское ложе. Тэхён кусал до крови губы и терпел. И если в самом начале Чонгук попытался быть ласков и вошел в него, заглядывая ему в глаза, то, увидев, как его Омега поморщился, как ему показалось от неприязни, перевернул его на живот и больше ни разу не брал Тэхёна лицом к лицу. Он ставил его на колени, до хруста прогибал в пояснице и двигался настолько резко и настолько глубоко, что Тэхён задыхался от его напора, стараясь, чтобы его стоны воспринимались Альфой за стоны удовольствия, а не боли. Чонгук же, услышав, как Омега под ним рвано дышит, думал, что ему нравится, и старался вдвойне, проявляя ещё большую несдержанность. На утро Тэхён сползал с кровати, и давясь слезами, смывал с себя следы прошедшей ночи. Так они и жили. За всё это время Тэхён лишь раз посетил родителей, наигранно рассказывая, насколько он счастлив. И если его папа Омега что-то и заподозрил, то спрашивать ничего не стал, потому как рядом маячил Чонгук. Надо сказать, что на второй день Альфа подарил ему сундучок с украшениями, который ранее для него приготовил, только сейчас это подношение не принесло удовольствия ни одному, ни другому. Тэхён постарался улыбнуться и поблагодарить, но слова не шли из горла, а Чонгук, посчитав, что Омега ожидал от него большего, ещё более обозлился. В очередной вечер, когда уставший и вымотанный Альфа вернулся с пашни домой. Тэхён встретил его с нагретой водой и чистым полотенцем. Он помог Чонгуку вымыть голову и покорно ждал, когда тот, закончив купаться, сядет за заранее накрытый стол. Однако судьба и в этот раз решила поиздеваться над Омегой, и когда он поставил перед Чонгуком свой любимый десерт — хворост, политый мёдом и посыпанный орехами, Чонгук брезгливо отодвинул тарелку. — Никогда больше это не готовь. Альфе бы объяснить, что у него с детства аллергия на орехи, но занятый своими мыслями он не догадался, а у Тэхёна помимо его воли брызнули слёзы. — Ты что ли реветь собрался? — спросил у него Чонгук. И вроде не грозно, но Тэхён весь сжался. — Нет. — Как нет, если — да. — Я не плачу…я не буду, — чуть ли не заикаясь проговорил Тэхён. От солнечного Омеги каким он не так давно был, словно ничего и не осталось. — Ты почему меня боишься? Я же тебя не бью. И Тэхёну бы напомнить ту пощечину, о которой Чонгук и не знал, потому как первая ночь осталась для него в воспоминаниях чем-то очень смутным. Но Омега промолчал, а Чонгук вздохнул. — Я думал, у нас с тобой всё будет по-другому, — сказал он. — Ты раньше был совсем другим. Часто что-то мне рассказывал, и я любил тебя слушать. А сейчас всё время молчишь. Скажи, что я делаю не так? Тебе что-то не нравится? — спросил он, ведомый добрыми намерениями. Он действительно хотел наладить отношения. Но Тэхён не мог вымолвить и слова, и Чонгук подумал, что тот на него дуется и показывает характер, играя в молчанку. — Иди сюда, — сделал Альфа ещё одну попытку, протягивая руку. Омега нерешительно подошёл. — Сядь, — похлопал Чонгук по своей коленке. Тэхён осторожно присел. Прострелившая от последствий ночи поясница заставила напрячься. Увидев каменное выражение его лица, Чонгук начал заводиться. — А любил ли ты меня когда-нибудь? Или только притворялся? Я слышал шепотки, что ты вышел за меня только потому, что я хорошая партия, что смог выплатить твоим родным неплохой выкуп, и что это подняло статус вашей семьи. Тэхён молчал. Он вообще не знал о свадебных договоренностях, позволяя решать это родителям. Сам же он витал в облаках, представляя свою семейную жизнь. Однако та оказалась сплошным кошмаром. Он боялся нарушить приказ Альфы не выходить из дома без его на то разрешения, и даже не виделся со своими друзьями, которые по-прежнему ходили купаться на речку, после чего некоторые стали считать, Тэхёна зазнайкой. Одним словом, брак отдалил его от всех, с кем Омега привык общаться. Чонгук тем временем ласково погладил его по волосам. Он аккуратно взял Омегу за подбородок и собирался поцеловать, однако тело Тэхёна, против его воли, напряглось и стало словно каменным. Альфа рыкнул и запрокинул голову Омеги ещё сильнее. Почувствовав зверя Чонгука, Тэхён распахнул глаза. Его зрачки расширились. Альфа старался держать себя в руках, но не мог не спросить: — Ты любишь пожестче? Да? Ну же, отвечай! Но всё, что смог выдавить из себя Тэхён, было только: — Мне не нравится… — Не нравится со мной? — понял его неверно Чонгук. — Да. Нет... Тэхён от испуга совсем запутался. — Так да или нет? — уже довольно грозно спросил Альфа. — Я думал, у нас будет по-другому. Я хотел иначе, — пролепетал нашедший в себе силы говорить, Тэхён. — Я тоже думал, что у нас всё будет по-другому, — сказал Альфа, имея в виду, что не ожидал от Тэхёна такого холодного к себе отношения. — Я не хочу лёжа, — начал было говорить Тэхён, собираясь рассказать, как ему важно видеть лицо своего Альфы, и что он предпочел бы близость на спине, но в этот момент волнение перехватило горло, и большего выдавить из себя он не смог. — Не хочешь лёжа? Давай попробуем иначе. Я хочу, чтобы тебе понравилось. Чонгук развернул замершего в его объятиях Тэхёна к себе спиной, и стащив с него штаны, заставил наклониться и лечь животом на стол. — Давай попробуем по-другому! — повторил он, думая, что Омега всё ещё ждёт от него бешенной страсти. Только сегодня, пока они косили траву на поле, его друзья рассказывали, как предпочитали брать своих Омег, и как те скулили от удовольствия выгибаясь под ними. Кто-то из Омег, оказывается, любил, когда его слегка душили, другие предпочитали быть сверху, но всем и каждому нравился напор их Альфы, когда тот давил своей доминантой, показывая кто из них в паре главный. Так были устроены Омеги, и Альфы давно считали это нормой. Наслушавшись подобных историй, Чонгук подумал, что он, наверное, мало старался и решил приложить максимум усилий. Схватив Тэхёна за бёдра и не проверив насколько тот готов, он резко вошёл в него сразу на всю длину. От этого движения стол скрипнул и ударился о стену. А Тэхён, стоя босыми ногами на деревянном полу, прижатый к столешнице щекой, и удерживаемый крепкими руками своего Альфы, тихо молился о том, чтобы всё скорее закончилось. Но он уже знал, что Чонгук может очень долго. Теперь же под мерные удары стола о стену, и вместо хлопков бьющихся друг о друга тел, Омега отчётливо слышал, как крошится на осколки его сердце.