С привкусом отчаянья

Всё поселение гудело о возвращении Тэхёна. Половина в это не верила, и каждый хотел убедиться своими глазами в том, что тот жив. А ещё никто не понимал, почему Омега не спешит возвращаться в дом своего супруга. Это не произошло ни на первый, ни на второй день. Сам же Тэхён был невозмутим, как скала, и только он один знал, как сильно его сердце ухнуло в пятки, когда он впервые увидел своего Альфу. В этот момент Омега буквально забыл, как дышать. Осознание, что Чонгук всё ещё дорог ему, ударило под дых не хуже крепкого кулака. Огромным усилием воли Тэхён сдержал себя. Никак нельзя показать, насколько эта встреча его поразила, поэтому он сделал невозмутимый вид, выплеснул из ведра грязную воду и вернулся обратно в дом. Однако, закрыв за собой дверь, прислонился к ней спиной и закрыл глаза. Он попытался взять себя в руки, но воспоминания, помимо его воли, стали заполнять сознание. Слишком хорошо он помнил о том, как Чонгук обратил на него своё внимание и как трепетно впервые поцеловал, едва прикасаясь губами. Тогда, в прошлом, сердце Тэхёна билось не менее рвано, чем сейчас, и только теперь он понял, что его тяга к этому Альфе больше разума и больше обстоятельств. Это даже не любовь, это что-то другое, неуправляемое и животное, близкое к инстинктам: когда готов простить, принять и подчиниться. Огромным усилием воли Тэхён заставил себя заблокировать нахлынувшие вдруг образы. Ему понадобилось несколько минут, чтобы восстановить дыхание и принять невозмутимый вид. Никто не должен догадаться о его чувствах. Даже Джин. Тот, как никто другой, знает его боль. Именно он видел Тэхёна разбитым и размазанным, тем, кто не желал жить. Именно он выслушал накопленное в душе Омеги отчаяние и видел разбитые в крошево мечты. И сейчас именно он стал для Тэхёна опорой. Не родители или братья, которые сами нуждались в заботе и от которых, честно говоря, он никогда не видел настоящей поддержки. Поддержки у Тэхёна не было. Он сам стал для себя поддержкой. Джин – единственный, кто подставил ему своё плечо и научил принимать жизнь такой, какая она есть, а также бороться, не оглядываясь на мнение общества. Но сейчас его друг, этот взрослый и мудрый Омега, сам начал сдавать. Перенесённая Джином болезнь высосала из него последние силы и сразу после их приезда уложила Омегу обратно в кровать, отчего Тэхён оказался один на один с нахлынувшими проблемами. Он вспомнил момент первой встречи с близкими, когда после удивлённых возгласов братьев и обморока его папы-Омеги, он долго рассказывал о том, что тогда произошло. Заручившись согласием Джина, он придумал легенду о потере памяти, разнообразив её событиями из реальной жизни в лесу. Тэхёну пришлось слукавить, иначе родные не смогли бы понять и принять настоящие причины его столь долгого отсутствия. Ведь с момента, как он пропал, прошло почти целых семь лет. А Тэхён всё это время готовился. Он морально готовился выстоять против своих чувств, где вперемешку с ненавистью и желанием убить, жила и жажда показать Чонгуку, кого именно он потерял, и что лучше Тэхёна ему не найти. А ещё Омега ощущал в себе отблески былых чувств. Он помнил, как сильно любил этого Альфу, не мог отвести взгляда и едва дышал при его приближении. А ещё помнил, как был счастлив. Но это счастье Чонгук у него отнял своими собственными руками. Свою первую пощёчину Тэхён помнил настолько отчётливо, словно это было вчера. Но если раньше он весь сжимался, ловя фантомные ощущения, то теперь был готов ответить за все нанесённые ему обиды. У него не было чёткого плана. Лишь желание вытребовать от Чонгука свою часть имущества и на эти средства приобрести им с Джином скромное жилище. Встречи им не избежать, поэтому Тэхён решил не прятаться, а наоборот, как можно чаще мозолить Чонгуку глаза. Пусть видит и вспоминает. Пусть жалеет о содеянном и скорбит о прошлом. Особенно когда увидит Сону. Ему не нужно объяснять, откуда взялся ребёнок, его возраст и внешность маленького Альфочки ни у кого не оставят сомнений в том, чей это сын. К версии о потери памяти Тэхён добавил слова о том, что за прошедшие годы у него к Чонгуку пропали все былые чувства, и теперь он не хочет жить с тем, кто стал ему словно чужим. Более того, из-за их последней ссоры в душе по-прежнему живёт обида, поэтому Тэхён не хочет выстраивать отношения заново. Причины ссоры он решил не озвучивать, но в целом не кривил душой. Тэхёна жалели. Чонгуку сочувствовали. И никто не посмел вмешиваться, не зная, как было бы лучше. Сам же Тэхён, справившись с мимолетной слабостью, пришёл к мысли, что может оно и к лучшему: встретиться вот так, чем жить в напряжении, зная, что его супруг, находится где-то рядом, а значит они могут столкнуться в любую минуту. Родители успели рассказать Тэхёну, что Чонгук повторно так и не сочетался браком, да и в целом отношения с Омегами у него не ладились. Нашёлся лишь один, который попытался подбить к нему клинья, но, не встретив ответного интереса, отступил. Одним словом, все эти годы Альфа оставался вдовцом. Узнав об этом, Тэхён лишь заметил, что ему будет проще потребовать раздела имущества. По закону, если Альфа с Омегой прожили не менее года и в браке у них появился ребёнок, то при расставании они должны поделить дом пополам, или же Альфа обязан выплатить за вторую половину денежную компенсацию. Надо сказать, что подобная процедура была довольно редкой. Обычно Омеги, создавшие свою собственную семью, держались за неё руками и ногами. Никому не хотелось возвращаться под родительский кров и на брачной ярмарке считаться второсортным товаром. Конечно, вслух подобное не обсуждалось, но такое разделение существовало по умолчанию, и никто не хотел попадать под подобную маркировку. Что касалось Чонгука, то с его средствами, да при помощи далеко не бедных родителей, проблем с деньгами не должно было возникнуть. Родители же Тэхёна, наоборот, питали надежды, что тот вернётся к мужу. После того как их сын пропал, по селению начали ходить слухи об измене Чонгука, однако никто не знал подробностей и в открытую об этом не говорил. Не став давить на сына, расспрашивая о прошлом, родители радовались тому, что к ним вернулась их надежда и опора. Однако когда папа Тэхёна впервые было заикнулся о том, что сыну необходимо навестить своего мужа, Омега буркнул: — Виделись уже. — Виделись? Когда? — Вчера, у нашего дома. — Так что же ты его не позвал? Почему же он ушёл? Что он сказал? — засыпал Омега вопросами сына. Тэхён стоял отвернувшись спиной и мыл посуду, поэтому смог скрыть выражение своего лица от сидящего за столом родителя, а также от играющих с Сону младших братьев. — Ничего не сказал, — проговорил он безэмоционально. — Как же так? Он хотя бы узнал тебя? — Думаю, узнал. Чувствуя возросшее внезапно напряжение, папа Тэхёна замолчал. Правда, ненадолго. — И ты не пойдёшь к нему? Это ведь и твой дом. Вы по прежнему супруги, — проговорил он негромко. — Я к нему не вернусь, — отрезал Тэхён таким тоном, что сразу стало ясно: дальше разговор бесполезен. Однако папа Тэхёна предпринял ещё одну попытку: — Но… как же так? Ты же его супруг и обязан… — Я ничего и никому не обязан! Тэхён с громким стуком поставил кружку на стол. Воцарилась тишина. В комнату вошёл старший брат Тэхёна. У него на руках сидел малыш. У того начали резаться зубки, и он плохо спал последние несколько ночей. В связи с этим Менсу был измучен и даже не мог по-настоящему порадоваться возвращению брата. Сам он был готов потесниться и принять Тэхёна обратно, но тот вернулся не один, а если взять в расчёт не только Сону, но и Джина, то для маленькой клетушки, в которой ютился Менсу, это был уже перебор. Тем временем папа Тэхёна предпринял ещё одну попытку решить насущные проблемы: — Хорошо, как скажешь. Не обязан — так не обязан. Но ты же сам понимаешь, что у нас не то что лишней кровати нет, но даже на полу тесно, — осторожно проговорил он. Тэхён поднял голову. — Я постараюсь как можно скорее решить вопрос с жильём. Завтра пойду к старосте и переговорю с ним о расторжении моего брака, а когда получу компенсацию, то куплю нам с Джином дом. В округе сейчас есть свободные? Севший на стул Минсу негромко проговорил: — Дом Чимина пустует. Его так и не продали. — Пустует? Почему? А где он сам? В голосе Тэхёна впервые за всё время зазвучала настоящая живая эмоция. Неужели его друг погиб? Или… — Он вышел замуж? — Да, вышел. — Но кто же его взял? Может, вдовец какой-то? — Можно сказать и так. Юнги отвёз его в селение к своему брату. Там он и остался. Более того, ты же не знаешь, но у Чимин родился сын, а ещё к нему вернулся его аромат. Сейчас у твоего друга трое детей, их семья пополнилась ещё и близнецами. — Не может быть! — Оказывается, и так бывает. Тэхён вспомнил лицо своего друга и улыбнулся. — Я рад за него. Он как никто другой достоин счастья. — Ты тоже достоин, — произнёс негромко Минсу. Пожалуй, он был единственным, кто догадывался о настоящей причине разлада с Чонгуком. Успев пожить в браке, Омега понял, насколько семейная жизнь может оказаться сложной и с какими проблемами могут столкнуться молодые супруги. Тэхён на замечание брата ничего не ответил. Он уже знал, что в этом мире ничего не даётся просто так, а за жизнь, как и за счастье, надо бороться. Причём каждый день. Омега посмотрел на свои, покрытые мозолями, руки. Они не боятся трудностей. Долгое время Тэхён накапливал силы, и вот пришло время начать строить новую жизнь. Он даже не сомневается, что и себя сможет устроить, и Джина прокормить, и даже Менсу возьмёт под свою защиту, не говоря уже о стареющих родителях и подрастающих братьях. Если надо, Тэхён и на охоту может ходить, и дрова рубить, и пашню пахать. Для этого ему необходимо лишь время, а его у Омеги теперь предостаточно.

***

Чонгук не находил себе места. Он вообще не понимал, что именно происходит. Тэхён вернулся, но стал на себя не похож. В легенду о том, что тот потерял память, Чонгук не верил. Он многое прочитал в том первом взгляде, который бросил на него Омега, прежде чем обуздал свои эмоции и одел маску равнодушия. Тэхён всё помнит, он ничего не забыл. И он не готов к прощению, а значит, домой не вернётся. Это осознание хлестнуло, отрезвляя. Но это был не единственный шок, который Чонгуку пришлось пережить. Оказалось, что у Тэхёна есть ребёнок. Альфа его ещё не видел, но уже неоднократно слышал о том, как сильно тот на него похож. Как вообще такое возможно? Неужели Тэхён тогда был беременным? Чонгук попытался вспомнить последние дни перед тем, как Тэхён пропал, и понял, насколько мало бывал в ту пору дома, используя любую возможность, чтобы не оставаться с Омегой наедине. Даже по ночам он от него отворачивался. Тогда Чонгук думал, что чувства остыли, но сейчас начал понимать, что это были первые отголоски его совести. Ему бы тогда остановиться, задуматься и что-то поменять, но его несло и несло, и он совершал такие поступки, которые сейчас самому противны. Он и сам становился себе противен. Всё больше и больше. И вот судьба дала ему шанс повиниться и что-то исправить, но он не знал как именно. Если бы Тэхён не изменился, оставаясь тем чутким и трепетным Омегой, каким был ранее, возможно, Чонгук бы смог найти с ним общий язык. Но к новому Тэхёну невозможно было подойти. Да и с чем бы он пошёл? Его поступкам не было оправдания. Муки совести и тоска по этому Омеге — это лишь его проблемы. Однако Чонгуку просто необходимо найти в себе силы и убедить Тэхёна пойти на диалог, хотя бы ради ребёнка. Особенно если это его сын. От осознания, что у него есть наследник, у Чонгука сжималось сердце. Он хотел увидеть его, но никак не мог решиться на то, чтобы настоять на знакомстве. Если Тэхён до сих пор не заявил о нём, значит, не хотел их встречи, а пойти ему наперекор в открытую Чонгук не решался. Единственное, что он сейчас мог — это околачиваться у дома в надежде, что Омега его заметит и они всё же поговорят. Но Тэхён его игнорировал, хотя наверняка неоднократно видел из окна. — Который день ходит, — каждый раз негромко комментировал его появления у дома папа Тэхёна. Но Тэхён лишь отмахивался. У него и без этого полно забот. Планы, как можно быстрее увидеться с главным старостой и потребовать развод, пришлось отложить из-за того, что Сону начал хлюпать носом, а затем у него поднялась температура. Поэтому Тэхён вместо старосты поспешил в дом к местному лекарю. Заодно он выпросил укрепляющий настой для Джина. Тот начал приходить в себя, отдохнув от дороги, и уже вовсю помогал по дому, но Тэхён видел, что сил в Омеге ещё недостаточно. И ему, и Сону, а также всем домашним не помешает покушать горячей и наваристой мясной похлёбки, но в погребе у родителей стояла лишь бочка квашеной капусты да ящики с остатками прошлогодних овощей, а единственная дойная коза давала слишком мало молока, чтобы насытить всех. Молоко в первую очередь приберегли для самых младших, а мясо семья не видела ещё с прошлой недели. Тогда у них получилось обменять несколько десяток куриных яиц на остатки требухи, которой торговали соседи. Осознавая, насколько скудный у семьи рацион, Тэхён решил отправиться на охоту. В итоге он принёс двух упитанных зайцев, разделал их, а затем поставил тушиться, добавив немного моркови и ароматных трав. Он твёрдо решил, что теперь его родители и младшие братья никогда не будут голодать. Увидев, как Омега шагает по улице с ружьем в сторону леса, многие качали головой. Не сошёл ли он с ума? Мало кто из местных Альф мог отважиться на такое. Столкнуться один на один с медведем никто не хотел. Одно дело — собирать на одной из ближайших опушек грибы или ягоды, а другое — отправиться на полноценную охоту. По эту сторону холмов и до самой реки водились не только дикие кабаны, но и волки. Зная об этом и не преуменьшая возможную опасность, Альфы предпочитали отправляться за добычей как минимум по двое. Так раньше охотились и Чонгук с Юнги. Тэхён мог взять с собой Джина, но сейчас тот был ещё слишком слаб, поэтому в данный момент Омега мог надеяться только на себя. Одним словом, заботы навалились как-то сразу. Кроме всего прочего, резко испортилась погода и зарядил проливной дождь. Сразу стало ясно, насколько обветшала крыша у родительского дома. Одну половину залило полностью, и стариков пришлось переселять в более новую пристройку. В итоге все разместились буквально друг у друга на головах. Видя это, Тэхён вернулся к вопросу о переезде и, надев резиновые сапоги отца, направился к дому старосты. Зная, что этот довольно молчаливый Альфа не станет распространять лишние слухи, Омега довольно сухо, но в то же время достаточно откровенно, описал свою ситуацию, заявив, что к супругу больше не вернётся и ребёнка ему не отдаст. И что он намерен строить новую жизнь и выбрать в будущем более достойного супруга. Альфа внимательно выслушал его рассказ, лишь пару раз прервав уточняющими вопросами, а затем задумался. Он пригладил рукой свою жёсткую бороду, после чего пообещал поговорить с Чонгуком, чтобы полюбовно решить между супругами этот вопрос. Когда на следующий день он пригласил к себе молодого Альфу, то, подбирая слова, попытался объяснить ему, чего от него хочет Тэхён. Сначала Чонгук вспыхнул, но быстро поник, понимая, что проиграл по всем фронтам. Появившаяся в его сердце было надежда вернуть себе Тэхёна, угасла так быстро, что он даже не успел её осознать. И сейчас, сидя перед тем, кто был старше его, он вдруг стал выглядеть большим стариком, нежели его собеседник. Плечи Чонгука опустились, и он сгорбился. Вот и всё. У него как не было ничего, так ничего и не осталось. Конечно, он выплатит Тэхёну сумму, на которую тот рассчитывает, и даст ему от себя свободу. Только если для Омеги эта свобода расправит крылья за спиной, то Чонгука ещё больше придавит к земле. И если до этого он хоть как-то влачил своё существование, то теперь ему совсем расхотелось жить. Пообещав на следующий день принести деньги, Чонгук ушёл, шаркая ногами. Староста смотрел в окно на то, как тот пропадает в пелене зарядившего на несколько дней дождя и думал о том, насколько порой бывает жестока жизнь. Но люди сами делают её такой. Чего не хватало этому молодому, харизматичному и статному Альфе, когда он привёл в дом молодого, неопытного Омегу? Вместо того чтобы стать для него защитой, он превратил его жизнь в кошмар. Эгоизм, неумение слушать и слышать других, а также желание доминировать и прогибать под себя не довели до добра, и теперь Чонгуку придётся мириться с последствиями своих ошибок. Умудрённый жизнью Альфа вздохнул и задёрнул занавеску. Ему было жалко обоих. Тэхёна не меньше, если не больше, но он понимал, что поделать здесь ничего нельзя и только время расставит всё по своим местам. Чонгук же, дойдя до своего дома, ещё долго стоял на крыльце, подставив лицо под холодные капли дождя. Тот умывал мир от пыли, и скоро тот будет сиять чистотой и свежестью, а Чонгуку теперь никогда не отмыться. Не отмыться и ничего не исправить, потому что никакое слово и никакой поступок не смогут сделать так, чтобы Тэхён его простил.