С привкусом отчаянья

Тэхён посмотрел на паутину, скопившуюся по углам. За прошедшие годы дом Чимина значительно обветшал, но всё ещё был пригоден для жилья. До этого дня его так и не купили, скорее всего, по причине страха навлечь на себя беду, ведь ранее все считали, что на Омеге лежит некое проклятие. И даже после того, как Чимин смог родить ребёнка, да не одного, его старый дом по-прежнему обходили стороной. Такова была сила суеверий. Впрочем, Омега жил в полном достатке и совсем не переживал об оставшимся ему от родителей наследстве. В конце концов, когда его дети подрастут, то, если пожелают, смогут здесь поселиться. Юнги, который всё реже появлялся в селении, но так же сохранивший за собой своё старое жилище, присматривал за обоими домами, поэтому кроме пыли и излишней сырости, от которой удалось избавиться, лишь растопив камин, всё остальное находилось в полном порядке. Однако с пылью пришлось побороться. И пока Сону под присмотром Джина бегал по двору, осматривая новые территории ставшие принадлежать его небольшой семье, Тэхён взялся за метлу и тряпки. — Теперь будет всё иначе. Я сам построю свою новую жизнь. Я смогу, — произнёс он уверенно и принялся за дело. Ближе к обеду к дому подошли его младшие братья и помогли натаскать воды из колодца, а затем вымыть окна. В целом эта покупка оказалась очень даже удачной, потому что Чимин, уезжая, оставил нетронутыми не только мебель и сундуки с одеждой, но и посуду. В те разы, когда они с Намджуном приезжали в гости к Юнги, своё прежнее жилище Омега навестил всего лишь пару раз. Слишком грустными были воспоминания, связанные с прошлой жизнью, и у Чимина совершенно не возникало никакого желания оставаться в старом доме надолго. Все эти годы тот стоял словно заброшенный, но пришло время вдохнуть в него новую жизнь. Тэхён сдернул старые, пропитанные пылью и изрядно попорченные молью занавески и вынес на улицу пожухшие от времени половики, а затем раскрыл сундуки и начал потрошить их содержимое. Слишком ветхие вещи пришлось выкинуть, но были и приятные находки: на самом дне нашелся неплохо сохранившийся отрез ткани, из которого можно было пошить новые шторы. Тэхён решил, что именно этим они завтра и займутся. Зашедший на следующий день навестить брата Минхо предложил свою помощь, и Тэхён не стал отказываться. Покормив детей и уложив малыша Минхо на дневной сон, они засели за шитьё. Тем временем Джин ощипывал подстреленную Тэхёном утку. Последний встал очень рано, и едва солнце забрезжило за горизонтом, отправился в лес. Накануне он выпросил у отца коробку с патронами и на некоторое время вопрос с пропитанием был решён. По крайней мере, мясом Тэхён сможет обеспечить не только их с Джином и Сону, но и родителей. Сегодня он подстрелил пару уток и поделил трофеи на две семьи. Надо сказать, когда его родители узнали, что вопрос с жильем решился столь быстро, то выдохнули. Они, безусловно, искренне были рады возвращению сына, но жить в стесненных условиях было тяжело. В целом, их можно было понять и Тэхён не стал обижаться, увидев в глазах папы-Омеги явное облегчение. Стоит отметить, что тот постарался помочь чем мог. Во-первых он подарил сыну трёх кур, что в их время было немаловажным подспорьем. Теперь Тэхён с Джином могли надеяться на свежие яйца к завтраку. Во-вторых, он договорился с соседями, чтобы те дали в долг молоденькую козочку, за которую Тэхён обещал расплатиться через полгода, когда та принесёт приплод. И ещё он собрал целую корзину корней топинамбура, который следовало посадить в землю до следующего урожая. Большего он сделать не мог, но Тэхён и этому был чрезвычайно рад. Погрузившись с головой в череду нескончаемых хлопот, он словно выпал на какое-то время из жизни и даже не заметил, как прошла целая неделя. Однажды, когда он возвращался из леса, дорогу ему преградил Чонгук. До этого момента они ещё не встречались вот так лицом к лицу, если не считать первый день возвращения Омеги домой. Увидев вставшего на его пути Альфу, Тэхён остановился. Оба молчали. Каждый ждал, когда заговорит другой. Видя, что Тэхён по-прежнему не настроен на диалог, Чонгук решился: — Здравствуй. Тэхён посмотрел Альфе прямо в глаза. Здороваться он не стал. — Чего ты хочешь? — Увидеть тебя. Поговорить с тобой. — И о чем же нам с тобой разговаривать? Неужели ты собираешься просить прощения? Чонгук переступил с ноги на ногу. — Не думаю, что я его достоин, — проговорил он и замолчал. Лицо Тэхёна искривила горькая улыбка. — Тогда о чём нам ещё говорить? Он было сделал шаг вперёд, чтобы обойти Альфу, но остановился услышав: — Познакомь меня с ним. Тэхёну не нужно было уточнять, с кем именно. Он прекрасно понял, кого Альфа имеет ввиду. — Нет! Его ответ получился слишком быстрым и более резким, чем он хотел. Чонгук не мог этого не заметить. — Нет? Хочешь сказать, что я не заслужил быть отцом своему ребёнку? — Я не хочу делать ему больно. — Но ведь рано или поздно он узнает, кем именно я ему прихожусь. Так зачем тянуть время? Тэхён молчал. Эта же мысль не раз приходила ему в голову. Зная, что у него нет ответа на этот вопрос, Омега вздохнул. Не всё так просто, как бы ему хотелось. Он действительно не может спрятать Сону от Чонгука. Если только им с Джином искать для себя другое место под солнцем. Но здесь живёт его семья, его близкие, и он не хочет бежать куда-то ещё. — Я не хочу, чтобы он нахватался от тебя того дерьма, которому ты можешь его научить, — озвучил он в итоге свой единственный аргумент. Услышав это, Чонгук вздрогнул. Его нежный и мягкий Тэхён научился бить словами. Переубедить его будет нелегко, но он всё же попробует. — Я знаю, что жизнь со мной оказалась для тебя кошмаром. Я совершил кучу ошибок, о которых сейчас жалею. Но я могу тебе пообещать, что никогда не обижу Сону. У каждого ребёнка должен быть отец. Ты так не думаешь? В конце концов, я могу его научить чему-то полезному. — Чему именно? Охоте? Я охочусь не хуже тебя. Любви? Так ты не умеешь любить. Они схлестнулись взглядами. Тэхён смотрел твёрдо и без жалости, тогда как Чонгук умирал, не видя в глазах Омеги ничего, кроме презрения. А ещё его накрыло внезапным желанием. И это при том, что его тело уже давно было словно мертво, не реагируя больше ни на чьи феромоны. Чонгук считал, что после исчезновения Тэхёна с ним что-то такое случилось, что он больше никогда не сможет по-настоящему с кем-то быть, но сейчас его сущность встрепенулась. Ему внезапно захотелось впиться губами в упрямо сжатые губы Омеги и почувствовать, как тот ему уступает. Однако разумом Чонгук осознавал, что сейчас не время. Он не добьётся ничего, кроме ещё одной порции безразличия. Ему придётся очень сильно потрудиться, что бы Тэхён его простил и подпустил к себе хотя бы для общения. О другом сейчас вообще думать не стоит. Чонгук сжал кулаки, заставляя себя принять данность. Жизнь и так смилостивилась над ним, вернув то, о чём он даже и мечтать не мог. Знать, что Тэхён жив — уже не мало. Теперь бесцельное существование внезапно наполнилось смыслом. Более того, узнав, что у него есть сын, и осознав до конца, какой именно шанс ему подарила судьба, Альфа принял решение не отступать и шаг за шагом пытаться наладить утерянную с Тэхёном связь. Сегодня он отступит, а завтра найдёт в себе силы и снова подойдёт к Омеге. Возможно, если он приложит достаточно терпения и упорства, то сможет растопить раненное им самим сердце. Как бы Тэхён ни хмурился в его присутствии, как бы холодно ни разговаривал, Чонгук чувствовал его внутреннее волнение, и это не могло не радовать. Обдумав всё это, он поднял голову и произнёс: — Хорошо. Не буду тебя задерживать, но не могу пообещать, что не буду попадаться на пути. Мы ещё с тобой поговорим. Возможно, ты сможешь пересмотреть своё ко мне отношение. Зная, как сильно я тебя обидел, могу лишь надеяться на доброту твоего сердца. Ты умеешь прощать. Я знаю. Он отошёл с тропинки, и Омега двинулся мимо, не произнеся больше ни слова. Тэхён решил не отвечать на последнюю фразу Альфы, но не мог признаться сам себе, что Чонгук в чём-то прав. У него слишком доброе сердце, и сколько бы он не пережил, как бы себя ни закалял, внутри всё ещё живёт тот молодой Омега-романтик, который по-прежнему верит в большую любовь. Жаль только, что у него такая не случилась. Когда Тэхён поравнялся с Чонгуком, то невольно втянул в себя воздух и вздрогнул, узнав такие до боли знакомые феромоны. Сдержавшись, он не подал вида и твёрдым шагом направился в сторону дома, а Чонгук ещё долго стоял на лесной тропинке и смотрел ему вслед.

***

Намджун держал в руках картину, сделанную Чимином. Тот по прежнему любил рисовать и Альфа привёз для него целую стопку бумаги. Обычно, переделав все домашние дела, Омега забирался с ногами в любимое кресло и, положив на колени плоскую дощечку, а сверху лист бумаги, рисовал. Намджун видел, какими красивыми у него выходят узоры, цветы или деревья, и даже продал несколько рисунков, оформив их в рамку. Чимин пробовал рисовать и портреты. Особенно хорошо у него получалось изображать детей. Дома лежала целая куча сделанных его рукой набросков. Чимин никогда не прятал свои работы, но этот рисунок Намджун видел впервые. Он нашёл его в шкатулке с украшениями Омеги. Альфа хотел положить туда серёжки-колечки, которые Чимин снял перед тем, как лёг спать. Вчера у него разболелась мочка уха: Омега ненароком зацепился серёжкой за шаль и неосторожно дёрнул. К вечеру мочка покраснела, и Чимин решил какое-то время не носить свои любимые серьги. Он их снял, но забыл убрать, а Намджун, открыв довольно большую шкатулку, обнаружил там сложенный вчетверо рисунок. Развернул, да так и замер. На бумаге был изображен его брат. И он был обнажен. Юнги лежал, закинув одну руку за голову, а вторую положив себе на живот. Чимин очень хорошо смог передать спокойную силу, исходящую от Альфы. А ещё пронзительный взгляд его глаз. Намджун однажды видел, как именно таким взглядом Юнги смотрел на Чимина. Более того, если раньше в их семье царила гармония, и Намджун считал, что его брат как и его супруг отпустили прошлое, довольствуясь тем, как сложилась их судьба, то теперь всё чаще начал ощущать возрастающее напряжение. Ранее Чимин в присутствии Юнги был довольно расслаблен. Он много улыбался и часто делился своими мыслями, но в последнее время Омега стал избегать Альфу, всё чаще предпочитая уходить в их с Намджуном спальню, нежели находиться в общей гостиной. Намджун не мог этого не заметить. А теперь он держит в руках столь откровенный рисунок, который несёт в себе неосознанные желания Чимина. А может, и осознанные. Но если тот молчит, ровно так же, как и Юнги, значит, они оба решили пожертвовать своим счастьем ради Намджуна. Но вот вопрос: нужна ли самому Намджуну такая жертва? Он счастлив рядом с Чимином, но если он будет знать, с Омегой всё в порядке, он доволен жизнью и живёт, не зная горя, то будет готов его отпустить. Тем более к Юнги. Намджун аккуратно сложил рисунок и убрал его обратно в шкатулку. Он понял, что в их довольно спокойной и размеренной жизни настали перемены. Впрочем, не стоит забывать о детях, поэтому Альфе понадобится время, чтобы всё хорошо обдумать, прежде чем принимать какие-либо решения. Не зная о том, что его маленький секрет обнаружили, Чимин беззаботно играл с детьми. День был тёплым, и не стоило упускать возможность погреться на солнышке. После довольно затяжной зимы весна показалась слишком короткой, поэтому не хотелось упускать ни дня пришедшего ей на смену лета. Более того, Омега предвкушал поездку через дальние холмы в своё родное селение. До них дошли невероятные слухи о том, что его друг юности — Тэхён, вдруг оказался жив. В это совершенно не верилось, но Чимин не хотел лишать себя вспыхнувшей в сердце надежды. Он упросил Юнги, который переживал за Чонгука, и сразу же начал собираться в дорогу, подождать их с Намджуном. Омега был уверен, что супруг не откажет ему в поездке, но дальний путь предполагал и большие сборы. Они же не могли оставить детей. Кроме всего прочего, одно дело путешествовать одному под защитой двух Альф, как это было ранее, когда у Чимина ещё не было детей, и другое — тащить через леса всю свою семью. Видя, как его супруг переживает, Намджун смог договориться с парой охотников сопроводить их. Он обещал хорошо заплатить, и таким образом вопрос был решён. Вещи были собраны, и уже завтра они должны были отправится в путь. В тоже время, прикинув все за и против, Намджун решил переговорить с Чимином до отъезда. Мало ли что случится в пути. Альфа хотел выкинуть из головы терзавшие его мысли, приняв окончательное решение: он отпустит Чимина, и только Омеге решать, с кем именно он хочет быть. Когда день сменился вечером и приятная прохлада опустилась на землю, Альфа предложил Омеге прогуляться. Оставив детей на Юнги, они вышли за пределы селения и направились в сторону реки. — Ты хотел мне что-то сказать? — спросил у супруга Чимин. — Да, хотел. Они остановились на небольшом пригорке, с которого хорошо просматривалось русло реки. Солнце плавно уходило за горизонт, раскрашивая небо нежно-розовыми росчерками. Чимин вдохнул полной грудью и улыбнулся. — Как же здесь хорошо, — сказал он негромко. Намджун посмотрел на профиль Омеги. Он считал своего супруга очень красивым, но красота эта не была агрессивной и раскрывалась в моменты, когда тот был счастлив и вот так мягко улыбался, подставляя лицо тёплому летнему ветерку. Альфа залюбовался тем, как красиво пепельные пряди Омеги лежали на его утончённой шее. — Так, о чём ты хотел поговорить? — спросил Чимин, отрывая свой взгляд от горизонта. — Иди сюда, — позвал его Альфа, раскрывая объятия. Чимин нырнул в них и уткнулся носом ему в грудь. — Ты счастлив? — спросил Намджун. — Конечно, я счастлив. — И ничего не хотел бы изменить? Намджун считал лёгкую заминку перед тем, как Чимин ему ответил, и ещё раз утвердился в своём решении. — Если бы я мог что-то изменить в своём прошлом, — осторожно начал говорить Чимин, — разве это не могло привести к другим событиям? Сейчас у меня есть ты, есть дети, и это больше того, на что я мог рассчитывать до нашей с тобой встречи. — И всё же. — Что ты хочешь от меня услышать? Чимин заглянул в глаза своему Альфе и увидел там лишь желание оберегать и защищать. Намджун тем временем решился. — А как же Юнги? — спросил он. При имени его брата Омега, так уютно расположившийся в его объятиях, напрягся. — А что Юнги? — Разве ты не испытываешь к нему особых чувств? Я видел, как вы иногда друг на друга смотрите. Не пойми неправильно, я говорю не в суждение. Я слишком вас обоих люблю, чтобы желать счастья лишь себе одному. — Что ты хочешь сказать? Намджун убрал от лица Чимина упавшую ему на глаза прядь волос и нежно заправил её ему за ухо. — Я получил от тебя лишь заботу и счастье, — сказал он, — так много, что это порой переполняет меня настолько, что становится страшно. Я безумно тебе благодарен за детей. Ты оказался прекрасным родителем и в целом лучшим Омегой на земле. При этом я вижу, как ты иногда уходишь в свои мысли. Что-то тебя тревожит. То же самое происходит и с Юнги. Я знаю, что он был у тебя первым Альфой. Я могу ошибаться, но между вами словно струна натянута, и разорвать её не в силах ни твоя любовь ко мне, ни время. Я свою долю счастья получил и не имею права требовать большего, как не имею права делать несчастным ни тебя, ни Юнги. Не буду говорить, что он совершил ошибку, познакомив нас с тобой, но при этом осознаю, насколько его чувства к тебе сильны. Может, поначалу они не были такими, но я могу дать этому объяснение: он боялся снова полюбить. Полюбить, а затем потерять. Я в этом плане сильнее его. Поэтому и имею столь много. Скажи, Чимин, Хаюн — это ребёнок Юнги? Внезапный вопрос заставил Омегу испуганно выдохнуть. Отпираться не было смысла. Его выражение лица сказало Намджуну больше слов. — Я знал это. — Знал и ничего не сказал? — Всему своё время, Чимин. Всему своё время. Намджун не торопился разжимать объятия, и Чимин, чувствуя в его голосе тепло, снова прислонился головой к груди Альфы. — Я не хотел этого, но так вышло. Это оказалось сильнее меня, сильнее разума. Я долгое время думал, как быть с тем, что произошло, а потом, видя, как ты счастлив, решил отпустить все сомнения и жить в моменте. У нас ведь получилось? Чимин поднял голову и заглянул Альфе в лицо. Намджун задумчиво смотрел вдаль. — Да, Чимин, у нас получилось. Каждый из нас смог обмануть судьбу и получить от неё то, что она поначалу не хотела нам давать. Но, как говорят, «Ничто не вечно под луной», и пришло время принимать решения. — Решения? Какие решения? — Если твоё сердце желает, я тебя отпущу к брату. — Отпустишь? Отпустишь к Юнги? В голосе Омеги послышалось лёгкое волнение, словно он на миг представил себя совсем в других объятиях. Намджун улыбнулся краешком губ. Счастье на самом деле очень хрупкая субстанция: одно неосторожное слово или действие — и оно рассыплется на тысячу мелких осколков. Ему надо быть крайне осторожным, чтобы сохранить то, что они создали за эти годы. — Да, Чимин, я тебя отпущу. Отпущу с лёгким сердцем. — Но как же так? Зачем? А как же дети? — За детей не переживай. Они будут с тобой. И неважно кто из нас — Юнги или я — будет рядом. Они любят каждого. Я по-прежнему буду участвовать в их судьбе и обеспечу вас всем необходимым. Прошу только не уезжать, а поселиться рядом. Мы с Юнги построим новый, хороший дом, и дети будут иметь возможность выбирать, где именно им ночевать. Младшие пусть подрастут, а Хаюн уже вполне способен высказывать свои желания. Кроме всего прочего, я хочу, чтобы ты рассказал ему, кто его настоящий отец. Пусть знает и гордится. Юнги — замечательный охотник, он уже научил его многому, но чувство благодарности к родному дяде и любовь к отцу — это разные вещи. Я хочу чтобы брат в полной мере познал любовь своего ребёнка. Чимин молчал, переваривая сказанное. — Найди Юнги и поговори с ним, — добавил Намджун. — Думай о себе и своём счастье. Альфа замолчал, а Чимин почувствовал, как с его сердца словно тиски снимают. Раньше он их не чувствовал, думая, что всё в порядке. Сейчас же слова Намджуна вскружили голову, и Омега не мог себя сдержать. Слёзы помимо воли брызнули у него из глаз, и он всхлипнул. Альфа терпеливо ждал, пока Чимин успокоится, продолжая согревать его в своих объятиях. Прошло несколько минут прежде, чем Омега, шмыгая носом, проговорил: — В этом мире нет никого более великодушного. Я не знаю, что именно будет в нашем будущем, но сейчас я тебе безмерно благодарен за всё, что ты мне сказал. — Иди к нему, — произнёс Намджун и разомкнул объятия.