С привкусом отчаянья

Тэхён стоял на том самом месте, где пару месяцев назад случилась роковая встреча с медведем. В тот день едва не оборвалась жизнь Чонгука, и только Тэхён знал, что именно он пережил в моменте, когда медведь подмял под себя Альфу. Меткий выстрел остановил зверя, но было непонятно, насколько сильные увечья тот успел нанести. Сцепив зубы и оттаскивая неподъёмную тушу с тела потерявшего сознание Альфы, он повторял словно заклятье: — Не смей умирать! Ты мне ещё должен, Чонгук. Ты мне ещё должен. Дорогу домой Тэхён помнил плохо. Согнувшись под немалым весом и спотыкаясь о торчащие из земли корневища деревьев, он упрямо шагал несколько километров подряд, пока не вышел на протоптанную тропинку. Останавливаться было нельзя, иначе Чонгук истечёт кровью раньше, чем он донесёт его до поселения. Перед тем как взвалить Альфу себе на плечи, он, как мог, его перевязал, но раны были слишком глубокими и мгновенно пропитали ткань тэхёновой рубашки, из которых Омега спешно соорудил несколько жгутов. Чувствуя такой яркий запах крови и ощущая её на себе, он словил вспышку отчаяния и чтобы отвлечь себя от паники, начал приговаривать в такт своим шагам: — Не смей умирать! Слышишь, Чонгук? Не смей! Ты хотел познакомиться со своим сыном и должен увидеть, каким он у нас получился ладным. Такой же смелый, как ты. И такой же безрассудный. Если ты умрёшь, то клянусь, что никогда не расскажу ему, кто его настоящий отец! Слышишь, Чонгук? Он никогда этого не узнает. Поэтому ты просто обязан выжить! Ты просто обязан! В какой-то момент Тэхёну показалось, что хриплое дыхание Чонгука прервалось, и он встряхнул его. — Эй! Ты чего затих? Не смог сделать меня счастливым, ещё и умереть на моих руках вздумал?! Решил пожертвовать собой, чтобы меня мучила совесть? Вот значит как ты решил? Не бывать этому! Слышишь, Чонгук? Не бывать! Я тебя донесу, и тебя залатают. Ты ещё сможешь портить мне жизнь своим существованием. И потом, ты просто обязан меня выслушать. Просто обязан! Ты должен знать, как мне было плохо. Как я все эти годы умирал без тебя. Тэхён говорил и говорил без остановки, не желая оставаться в тишине. Он и сам не понимал, почему его так пугала лишь одна мысль, что Чонгук может умереть. Не он ли совсем недавно желал ему смерти? Сейчас же тащил на себе его почти бездыханное тело, покрываясь холодным потом от одной только мысли, что не успеет донести. Таковы усмешки судьбы, которая, не размениваясь на мелочи, резала по живому, снимая маски и выворачивая наружу истинные чувства. Только сейчас Тэхён понял, как сильно в нём перемешались любовь и ненависть. Если бы Чонгук стал ему безразличен, он бы давно отпустил своё прошлое и с лёгким сердцем шагал дальше. Однако все эти годы Тэхён носил в себе тяжесть, не позволявшую ему дышать полной грудью. Обиды были живы и кровоточили, не заживая. Он хотел сделать Альфе так же больно, как тот сделал ему, но сегодня, когда увидел, что Чонгук готов защитить его ценой своей жизни, увидел, как тот ринулся ему на помощь без малейшего колебания, то ненависть его словно потеряла опору. В данный момент он Альфу не ненавидел. В данный момент он торопился изо всех сил, стараясь спасти ему жизнь. И он смог. Когда Тэхён вышел из леса и появился в начале крайней улицы, к нему сбежались местные жители. Они же и помогли донести Альфу до местного лекаря. Тот немедленно занялся рваными ранами и до самого утра зашивал порванные в клочья куски живой плоти. Одно из сухожилий пришлось укоротить, и теперь Чонгук будет хромать до конца своей жизни. Если выживет. Чонгук выжил. Много дней подряд он метался в бреду, и только терпение Тэхёна, который часами не отходил от его постели, помогло Альфе прийти в себя, а затем, пережив кризис, медленно, но верно начать выздоравливать. Но если раны на теле начали зарубцовываться, то, когда Чонгук увидел себя в зеркале и осознал, в какого калеку превратился, он целый вечер выл в подушку, словно раненый зверь. Он утратил желание жить, перестал есть, и только гневные нападки Тэхёна могли выдернуть его из полулетаргического состояния. Только на его присутствие Чонгук реагировал, но его же и не хотел видеть. Вернее, он не хотел, чтобы Тэхён видел его лицо, изуродованное когтями зверя, и изувеченное, никому теперь не нужное тело. Если ранее Чонгук намеревался присматривать за Тэхёном и помогать ему, то теперь сам стал тем, кто нуждался в помощи. Всё, что он сейчас мог, это залезть в петлю, что, собственно, и сделал, едва остался ненадолго один. На этот раз Тэхён успел вовремя, как и в следующую попытку Чонгука перерезать себе вены. После этого инцидента от Альфы попрятали все ножи, а Омега ещё долго его отчитывал, повторяя одну и ту же фразу, которую Чонгук неоднократно от него слышал: — Ты мне должен, Чонгук. Ты мне должен. Тэхён требовал от него мужества. Он настаивал на том, что бы Чонгук не лежал на кровати, а потихоньку двигался, восстанавливая порванные мышцы. Однажды Альфа не удержался и вскинулся. — Что ты от меня хочешь?! — закричал он. — Я теперь ни на что не пригоден! Я даже покормить себя не могу. Я стану обузой любому! Какого чёрта ты притащил меня к себе домой?! Зачем тебе это надо?! Тэхён перетерпел вспышку гнева, которая показывала степень отчаяния Альфы, и произнёс: — Я не мог позволить тебе умереть. Я не хотел, чтобы ты именно таким образом искупил свою вину. Мне такое не нужно. Он помолчал секунду и добавил: — В поселении все только о тебе и говорят, а Сону спрашивал, кто этот Альфа, который меня спас. При упоминании имени сына, Чонгук затих. Он поднял усталые глаза, один из которых теперь плохо видел, и тихо произнёс: — И что ты ему сказал? Тэхён провел рукой по волосам. Он словно колебался, однако, мысленно себя встряхнув, решительно ответил: — Сказал, что этот храбрый Альфа — его отец. Сказал, что не успел вас познакомить, но сделаю это, когда ты встанешь на ноги. Оба замолчали. Чонгук переваривал услышанное. — Как он воспринял эту новость? — Он гордится тобой. Услышав это, Альфа резко отвернулся. Из его глаз брызнули нежданные слёзы. Тэхён же, сделав вид, что не заметил этого, встал со стула и загремел посудой. Он проворчал, словно себе под нос, но так, чтобы Чонгук его услышал: — Хоть что-то ты в этой жизни сделал такого, за что сын может с гордостью говорить: «Это мой отец!», — а затем, повысив голос, Тэхён добавил: — Он ждёт встречи с тобой, но я попросил его подождать. Сказал, что к тебе пока нельзя. Только тут Чонгук, будто впервые, осознал реальность происходящего. Он повертел головой, осматривая небольшое и довольно скромное жилище. — Но… Если я сейчас у тебя дома, то где же тогда Сону? Тэхён вздохнул. Это решение далось ему не просто. Однако сейчас ему было совсем не до заботы о ребёнке. Очень своевременным для него оказался приезд в поселение Чимина. Старые друзья долго обнимались и даже всплакнули на плече друг у друга, а затем каждый занялся своими неотложными делами, пообещав вдоволь наговориться, когда самые важные вопросы будут улажены. Чимин решил остаться в поселении на всю зиму. Он закатал рукава и принялся за уборку в доме Юнги. Намджун, погостив с ними неделю и, обняв на прощание детей, отправился обратно. Его, как обычно, ждала большая охота, а затем ярмарка, и он бы в любом случае отсутствовал дома несколько месяцев. Этот быт давно был налажен, и дети привыкли к тому, что их отец, время от времени, уезжает по неотложным делам. В последние годы его сопровождал Юнги, но на этот раз он займётся тем, чтобы устроить Чимина и детей на новом месте. Как-никак, у него теперь была своя собственная семья. Благодаря великодушию брата и совместно принятым решениям, Омега теперь будет жить с ним. Эту зиму здесь, а вернувшись — в новом доме Юнги. Благо, что тот был построен рядом с домом Намджуна. Так близко, что детям даже из двора не придётся выходить, чтобы навестить своего отца. О том, кто его настоящий отец, Юнги и Чимин решили рассказать Хаюну чуть позже, когда Альфочка чуть повзрослеет и будет к этому готов. Но уже сейчас, подчиняясь внутреннему инстинкту, тот всё больше и больше тянулся к Юнги, что не могло не радовать последнего. Одним словом, в этой семье царил мир и покой. Более того, именно Юнги с Чимином без колебаний приняли под своё крыло Сону. Чимину было не трудно, а детям веселее. Конечно, Тэхён виделся с сыном, приходя к ночи и уходя под утро, но всё остальное время он делил между охотой и заботой о Чонгуке, а когда отсутствовал, пропадая в лесу, за Чонгуком следили Джин и, конечно, папа Чонгука. Меняя друг друга, они ни на минуту не оставляли Альфу одного. Родители Чонгука хотели было забрать сына к себе, но, увидев, каким обжигающим взглядом тот смотрит на Тэхёна, поняли, что для полного выздоровления души, ему будет лучше именно под присмотром своего бывшего Омеги. Надо сказать, что в поселении уже давно шептались об этих довольно странных и непростых отношениях. Сначала Тэхён пропал, потом вернулся, но потребовал от Чонгука развод, а затем случилась эта история с медведем и не всем понятное решение Тэхёна забрать Альфу к себе, посвящая заботе о нём всё своё свободное время. Местные сплетники с удовольствием обсасывали подробности жизни этой неординарной парочки. Они помнили, какими юными и красивыми те были в прошлом, и тайно злорадствовали тому, как сильно жизнь подкосила эту пару. Впрочем, Тэхёну было всё равно на разговоры. Каждое утро он, в сопровождении Юнги отправлялся либо на охоту, либо на рыбалку, затем помогал Чимину приготовить обед и, забрав свою порцию, спешил к Чонгуку, отпуская Джина по своим делам. Что до последнего, Омега удивительно быстро обжился на новом месте. Джину очень понравился Чимин, и он с удовольствием гостил у него в доме. Спальное место на брошенном на пол матрасе его не смущало. Он с большим удовольствием рассказывал детям на ночь сказки, а когда дом затихал, заложив руки за голову, мечтал. И в этих его мечтах главное место занимал один конкретный Альфа по имени Намджун. Когда они впервые встретились, Джин выходил из дома с тазиком постиранного белья. Он собирался развесить его на улице, но уронил всё прямо на пол, когда в буквальном смысле чуть не расшибся о незнакомого ему Альфу. Намджун пришёл к бывшему домику Чимина, чтобы отнести для Чонгука густой и наваристый лечебный бульон, но выронил его вместе с кастрюлей прямо себе на ноги, когда ему в спину воткнулся чей-то острый локоть. А дело было в том, что Джин пятился задом, пытаясь обойти прикрывающую вход занавеску, и совершенно не видел того, что творится по ту сторону двери. Намджун же замешкался, прежде чем войти в дом. Он отвлёкся всего на секунду и не успел среагировать на шум у себя за спиной. Альфа с Омегой столкнулись так сильно, что каждый выронил свою ношу. — Какого лешего здесь происходит?! — взревел Намджун, отпрыгивая назад. Горячий бульон мгновенно просочился сквозь холщовые штаны, и он зашипел от довольно неприятных ощущений. Хорошо хоть не кипятком на себя плеснул. — Что за хрен встал поперёк дороги! — возмутился не менее громко Джин. — У тебя глаз, что ли, нет?! — не остался в долгу Намджун. — А у тебя мозгов, чтобы тут стоять?! Альфа и Омега воззрились друг на друга с крайним возмущением. Оставив несчастное бельё, которое теперь в любом случае придётся полоскать заново, Джин упёр руки в бока, тогда как Намджун, осматривая облитые бульоном не только брюки, но и ботинки, устрашающе нахмурил брови. — Как это вообще понимать?! — спросил он, пытаясь отряхнуть пострадавшую одежду. Однако жирные пятна давали понять, что ему придётся попотеть, чтобы от них избавиться. — Как хочешь, так и понимай! — не остался в долгу Джин. — Ты кто вообще такой? — Я-то? Друг Тэхёна. А ты кто? Намджун молчал, внимательно оглядывая вздёрнувшего подбородок Омегу. Он привык к миниатюрным размерам Чимина, и ему было непривычно видеть высокого, словно каланча, Джина. — Чего уставился? — взвился тот. — Хочу и смотрю, — по-детски проворчал Намджун. Гнев начал проходить. Тем временем по нему ударило природным запахом Омеги, и он застыл от пронзившего его внезапного желания. «Что за херня?» — подумал он в немалом возмущении. Намджун всегда довольно спокойно реагировал на любого Омегу и даже в самые страстные ночи с Чимином мог себя контролировать, а тут его буквально повело. Тем временем наглый Омега совершенно без стеснения снова на него наехал. — Не стой бревном! Давай, помогай бельё собирать! Мне теперь из-за тебя его снова перестирывать. И Альфа подчинился. Чуть позже они познакомились уже в более спокойной обстановке. Джин заставил себя извиниться, и Намджун улыбнулся ему своей самой обаятельной улыбкой. Запечатлевшиеся в памяти ямочки на щеках Альфы стали преследовать Омегу каждую ночь. Он хотел узнать его поближе, тем более Тэхён шепнул по секрету, что в семье Намджуна всё не однозначно и его супруг теперь будет жить с его братом. Это не укладывалось в голове и требовало пояснений. Но Тэхён на тот момент и сам мало знал, поэтому эту тему временно закрыли. А затем Намджун уехал, и Джину осталось только вздыхать, что это неожиданное и такое эпичное для обоих знакомство пришлось временно прервать. Но ничего, Джин терпеливый, он обязательно дождётся возвращения Альфы и узнает его поближе. Намджун поразил его как своим ростом, так и шириной плеч. Надо сказать, что Юнги рядом с братом, выглядел довольно скромно, но, по мнению самого Джина, Чимину подходил именно второй. Они с Юнги смотрелись настолько гармонично, что трудно было представить рядом с этим Омегой кого-то другого. Чимин и сам теперь не мог представить рядом с собой кого-то, кроме Юнги. Ему было стыдно, но он отчаянно желал скорого отъезда Намджуна, чтобы наконец побыть с предметом своих тайных желаний наедине. Видимо, это так явственно отражалось на его лице, когда он смотрел в сторону Юнги, что однажды, тот подловив его, усмехнулся. Он и сам тратил последние крохи терпения. С того самого разговора они ещё не были вместе. Поездка заставила отложить на потом все личные переживания и каждый сосредоточился на предстоящем пути. Личные желания вполне могли подождать, ведь, если подумать, у них теперь для их исполнения впереди целая жизнь. Но вот синие холмы остались позади, обустройство на новом месте завершено, а Намджун, попрощавшись, уехал с небольшой группой охотников, и Чимин наконец остался наедине с Юнги. Ну как наедине. В их доме временно обосновался Джин с Тэхёном, поэтому об уединении не могло быть и речи. Однако Чимин, пошептавшись с другом и оставив детей под присмотром Джина, упросил Юнги переночевать с ним на сеновале. Альфа посмотрел на него долгим взглядом и вначале ничего не ответил, что было вполне в его характере, но когда стало смеркаться, отнёс в сарай несколько тёплых одеял. Ту ночь Чимин никогда не забудет. Впервые в его голове было пусто, а в теле легко. Его больше не пугало будущее, так как он был уверен, что оба Альфы о нём позаботятся. А ещё он был уверен, что у них с Юнги обязательно случится много-много жарких ночей. В этот раз Альфа брал его медленно, постоянно заглядывая в глаза и требовательно целуя. Чимин под ним задыхался и мычал в закрывающую ему рот ладонь. Юнги был грубее Намджуна. Грубее и требовательнее. Ему было мало видеть, как Чимину под ним хорошо, он хотел его слышать и разрывался от того, что они сейчас не могли шуметь. Однажды, когда их дом покинут гости, а дети будут крепко спать, Юнги закроет ведущую в спальню большую дубовую дверь и выбьет из Чимина весь дух. Сейчас же он лишь требовательно попросил: — Смотри на меня! И Чимин смотрел. Юнги хотелось, чтобы Омега осознавал кто сейчас с ним. — Скажи, что ты мой! — требовал он. И Чимин покорно повторял: — Я твой. Юнги! Я только твой… А дальше было что-то мало вразумительное, перемежающееся со стонами. Юнги дорвался до желанного тела и не хотел его от себя отпускать. Он получил удовольствие дважды: сначала уложив Чимина на спину и согнув ему ноги в коленях, а затем перевернув на живот и прижавшись к его спине. Отросших по плечи волос Омеги хватило, чтобы крепко за них держать. И Юнги держал, не отпуская, закопавшись пальцами в густой и мягкий шёлк. Волосы у Чимина были шикарными, кожа — бархатистая, губы — пухлые и сладкие. Юнги выворачивал Омеге голову и целовал куда мог дотянуться. Чимин тяжело дышал и выгибался, покорно его в себе принимал. Ночь для обоих пролетела как один волшебный сон. На следующее утро Чимин неосознанно потирал как шею, так и поясницу. Он уже отвык от таких марафонов, но, судя по тому, как жадно на него смотрел Юнги, совсем скоро они повторят. Тэхён же, заметив припухшие губы друга, а также огненные взгляды Альфы, по-доброму усмехнулся. Кто бы мог подумать, что Чимин, которого он когда-то знал, станет сосредоточением жизни сразу двух братьев, один из которых был знаменит своим мрачным характером. Но Тэхён всегда подозревал, что в Чимине есть нечто особенное, мимо чего невозможно пройти. Более того, его друг обладал особого рода терпением, благодаря которому смог дождаться своего счастья. Возможно и Тэхён сможет. Омега вздохнул и подумал о Чонгуке. Он и сам не понимал, для чего так неистово боролся за его жизнь. У него не было планов на будущее. Случившиеся события перемешались, создавая в голове хаос из мыслей. Впереди их всех ждала долгая зима, и Тэхён мог себе представить, что легко не будет. Родители Чонгука не бросят сына и обеспечат всем необходимым, но на плечах Тэхёна по-прежнему забота о своих родителях, братьях, сыне, а теперь ещё и Чонгуке. Справится ли он? Тэхён вспомнил свои дни тренировок, на которых так настаивал когда-то Джин. Сейчас он был безмерно благодарен за это. Чувство уверенности, что сил хватит, проникло в кровь и побежало по венам. Он сможет! Он позаботится о родителях, найдёт братьям достойные партии, вырастит достойным Альфой Сону и поставит на ноги Чонгука. О своём личном счастье Тэхён в этот момент не думал. Ему предстоял непростой путь, и он решил сосредоточиться только на этом.