Ты моя, омега

Аллисон смотрела на Райана, пытаясь заглянуть ему в глаза и понять — остались ли в его сердце хоть какие-то чувства к ней. Ни капли. Его пронзительный взгляд был полон жажды мести и… насмешки. Она опустила голову на дверь и закрыла глаза. Слёзы снова и снова катились по щекам. Он тоже молчал. Не двинулся и не произнёс ни слова. — Чего ты хочешь теперь, Райан? — спросила она, не открывая глаз. — Слабая омега, вроде тебя, не может дать мне ничего, — холодно ответил он и отпустил её руки. Аллисон открыла глаза и посмотрела на него: — Если я скажу, что жалею обо всём, что сделала… ты сможешь меня простить? — всхлипнула она, вытирая глаза. — Никогда, — отрезал он и отвернулся, направляясь к дивану. Сев, он закурил сигарету. Она следила за каждым его движением. Когда их взгляды встретились, она опустила глаза и промолчала. Ей хотелось высказать всё, что было на сердце, но в памяти всплыло лицо Элоры — будущей Луны Райана. Как она могла разрушить их союз? Элора была сильной и красивой, и, без сомнения, идеально подходила на роль Луны. Я — ничтожная женщина, которая даже не смогла защитить свою любовь. Он прав. Я его не достойна, — подумала Аллисон. Райан нарушил тишину, выпустив облако дыма: — Жажда мести не знает преград. Всё равно, касается ли это твоих родителей, семьи или человека, которого когда-то любил. — Можешь убить меня… Так все будут счастливы, — прошептала она, глядя в пол. Он тихо усмехнулся: — Убить тебя? Это слишком просто, детка. У меня для тебя кое-что получше. Тело Аллисон пробила дрожь. Не зная, что её ждёт, она ощутила настоящий страх. — Но сначала… у меня есть планы для двух других человек, — усмехнулся он. Аллисон медленно подняла голову: — К… кого? — Твоего Итана и его дорогого тестя. Её глаза расширились: — Пожалуйста, не трогай их. Отпусти их. — Отпустить? Конечно… Они же святые, верно? — с издёвкой бросил он. Она наблюдала за ним, заворожённая каждым его движением — как он держал сигарету, как сбрасывал пепел, как выпускал дым. Перед ней уже был совсем другой человек. Когда-то он был добрым, шутил с ней… теперь же последствия её предательства выжгли в нём всё тепло. Аллисон глубоко вдохнула, сжала кулаки и подошла ближе. — Я знаю, что они поступили неправильно. Но ты живёшь дальше. У тебя огромная стая и Луна, которая идеально тебе подходит. Прошу… оставь остальных в покое. Пусть живут нормально. Все вокруг счастливы. — Я не рад за их счастье. Моя радость важнее, чем их, — резко ответил он. — Я не такой, как ты — идеальный сын, готовый всем жертвовать ради других. Её сердце сжалось от его слов. Она знала, что он до сих пор ненавидит Итана и её отца. — Он не охотится за твоим. Всё, что у тебя было, было и его с самого начала. Он твой брат. Да, двоюродный, но брат. Когда родители приняли его, они сделали его своим сыном. Он каждый день работает, чтобы доказать, что их решение любить его было правильным. Райан метнул в неё тяжёлый взгляд: — Похоже, он в твоих глазах настоящий герой. — А я, выходит, злодей… — горько сказала она. — Может, если бы меня не было в вашей жизни, вы бы с ним ладили. Он поднялся. Она невольно отступила. — Продолжай его защищать — и я сделаю его жизнь невыносимой, — прорычал он. — Я заставлю его страдать так, как он и представить не мог. Аллисон смотрела на него с отчаянием. Она не хотела войны в семье. — А что до Элоры… — его губы изогнулись в насмешке. — Она моя женщина. Даже если умрёт, то только с моего разрешения. Она в тысячу раз лучше тебя. Единственная ошибка, которую я совершил, — это стоящая сейчас передо мной. Её кольнуло это сравнение, но сильнее всего ранило то, как он назвал Элору — своей женщиной. — Делай, что хочешь… Я могу только просить, чтобы ты не трогал их. Больше у меня нет ничего, — тихо произнесла она и повернулась к двери. Но он подошёл сзади, так близко, что её сердце замерло. Наклонившись к её уху, он тихо спросил: — А как насчёт тебя? Ты не хочешь узнать, какое наказание я приготовил для тебя? Её губы задрожали, глаза закрылись, и слёзы потекли по щекам. В этот раз она перестала думать обо всех преградах. Она резко развернулась и обняла его, заставив его на миг застыть. Её заплаканное лицо прижалось к его обнажённой груди, и она обвила его руками, словно боялась отпустить. Её неожиданный порыв заставил Райана замереть. Аллисон же не смогла остановить себя — её руки лишь крепче сжали его торс. Она рыдала в его грудь, не в силах произнести ни слова. То, что он не обнял её в ответ, разры­вало её на части, но она не отпускала. Ей было всё равно, возненавидит ли он её ещё сильнее за то, что она сделала. Она знала: как только покинет эту комнату, её жизнь вернётся в прежнее, полное отчаяния русло. Но здесь и сейчас, в этой комнате, кроме них двоих, не было никого. Она хотела рассказать ему, что чувствовала все эти дни без него. И даже если он уже придумал для неё наказания, она была готова принять их сердцем. Аллисон решила уйти ото всех, разорвать все данные родителям обещания. Жить в одиночестве — ведь вернуть этого мужчину в свою жизнь она уже не могла. Он больше не был её. Он был чьим-то другим. Одна мысль об этом разъедала её изнутри. Его руки легли ей на плечи. — Отойди, — сказал он. Она покачала головой, её нос коснулся его груди. Аллисон всхлипнула, и дрожащие губы невольно коснулись его обнажённого тела. — Я… прости за всё. Мне не стоило быть такой слабой. Сжатие его пальцев на её плечах ослабло. Райан убрал руки и замер в полном молчании. Она не знала, что он чувствует. Его глаза вспыхнули оранжевым, лицо налилось гневом, но он продолжал молчать. — Поверь… я никогда не отдавала твоё место ему. Это были лишь отношения по необходимости. Я изо всех сил пыталась держать себя в руках. Я думала о тебе каждый день. Никогда не снимала с шеи ожерелья, что ты подарил. Это была последняя ниточка, что связывала меня с тобой. Я не могла забыть тебя… ты всегда был в моём сердце… — её голос дрогнул, она заплакала. Она пыталась глубоко вдохнуть, чтобы хватило воздуха. Немного успокоившись, Аллисон продолжила, будто это была её последняя возможность освободиться от вины. — Я знаю, уже слишком поздно. Я знаю, ты пошёл дальше. Клянусь, у меня нет намерения разрушать твои отношения с Элорой. Она хорошая. Она сделает тебя счастливым. И да, ты прав — она лучше меня. Я согласна. Живи с ней. Но умоляю… не ненавидь меня. Я не могу видеть эту ненависть в твоих глазах. Я так долго готовилась к этой встрече, но перед тобой всегда теряю себя… Я… я… — слова застряли в горле. Она вдохнула глубже, вбирая его запах. Где-то в глубине её волчица выла по нему. Этот аромат успокаивал её так, будто она долгое время была мертва и только сейчас ожила. Они стояли так долго, обнявшись, почти не дыша. Её разум был околдован этой близостью — она не хотела просыпаться, если всё это сон. Спустя вечность она подняла голову, осторожно убрала руки от его тела. Его глаза были чёрными, как бездна. Он смотрел не на неё, а в сторону двери. — Райан?.. — Уходи. Ледяной тон обжёг её сердце. Она медленно отступила. — Д-да… я… пойду, — пробормотала она, развернулась и направилась к двери. Он не остановил её. Хотя его ответ ясно говорил, что он никогда её не простит, на сердце стало легче. Тяжесть, давившая на грудь, исчезла. Она знала: он пошёл дальше. И пообещала себе, что больше никогда не вмешается в его новые отношения. Но, по крайней мере, она сказала ему всю правду. Вытерев глаза, Аллисон вышла в пустой коридор. Она не знала, сколько времени прошло. Взяв в офисе забытый телефон, она спустилась вниз. По пути встретила служанок. — Молодая госпожа, альфа вернулся в дом стаи несколько минут назад, — сказала одна из них. — Понятно, — коротко ответила Аллисон и вышла. Она уже хотела позвонить водителю отца, но водитель Итана стоял у входа и, думая, что она поедет с ним, открыл заднюю дверь. Не тратя время, она села в машину Итана — единственное, чего хотелось, это попасть домой. Всю дорогу она думала только о Райане. Его слова «Уходи» звенели в голове. Он не хотел её прощать. И, возможно, никогда не забудет. Я приму любое твоё наказание, клянусь. Я заслужила. Я причинила тебе столько боли… прости, — мелькнуло у неё в мыслях. У дома она поблагодарила водителя, вошла внутрь и увидела родителей, сидящих на диване. Заметив её, они поднялись. — Мы ждали тебя, — сказала мать, Джои. — Почему? — голос прозвучал хрипло от слёз. — Ты не отвечала на звонки. Где ты была? — спросил отец, Глен. Она горько улыбнулась: — Я была в доме стаи. Там, где вы и хотели меня видеть. Надеюсь, вид моего состояния приносит вам радость. Жизнь просто чудесна, я наслаждаюсь ею каждую секунду, папа, — с ядовитой иронией произнесла она и поднялась в свою комнату, громко хлопнув дверью. Джои посмотрела на мужа, и в его глазах ясно читалась боль. Она положила руку ему на плечо: — Сколько ещё ты будешь позволять ей думать, что ты разрушил её жизнь? Глен отвернулся и покачал головой: — Если бы я сказал ей правду, она всё равно услышала бы только себя. Жена обняла его, смахнув слёзы. — Когда ты расскажешь ей, зачем всё это, Глен? Когда скажешь правду?