Подари мне жизнь

Джин сосредоточенно работает за пультом, его пальцы быстро бегают по клавиатуре, иногда скользя над ней, словно он играет знакомую мелодию.             Рядом на большом экране светятся строки кода, волнообразные графики жизненных показателей и мерцающий силуэт Юнги в биокапсуле. И только из динамиков иногда долетает сердитое бормотание:             — О, да, это точно не рай. Это... конец света. Кто, черт возьми, позволил вам так лезть в мой мозг?! — голос Юнги заполняет тишину лаборатории.             Никто не смеет прервать этот магический баланс между его привычным бурчанием и механическим усилием выжить.             Тем временем Намджун, Хосок и Чимин наконец-то переводят взгляд на незнакомца, который стоит в стороне, склонившись к столу. Черные волосы падают ему на лицо, а те же, что и у Тае, выразительные черты лица, оставляют при взгляде странное, почти магическое впечатление.             — Так кто же ты все-таки? — первым обращается к нему Чимин, но в голосе его нет агрессии, только удивление и тревога.             Незнакомец молчит. Затем медленно приподнимает голову. В глазах — тьма, но без угрозы. Он словно подбирает правильные слова.             — Меня… зовут ТЭСА. Точнее — это сокращение, которое никто не должен услышать. «Терминальная эмуляция самосознательной архитектуры.» Я — страховочный код Тае. Его копия. Запасной вариант, если что-то пойдет не так. Та часть кода, которая оставалась у Юнги и похищенная Комитетом вместе с другими его материалами…             Все замолкают. Тишина –— глубокая, тягучая.             — Но ты... ты выглядишь, как он, как Тае... — говорит Джин, и голос у него немного дрожит. — Зачем?             ТЭСА улыбается уголками губ, очень знакомо, и смотрит на Джина, который не оборачивается и не отвлекается от работы.             — Меня создал Комитет. По образу и подобию Тае. В случае, если его уничтожат, я должен был сохранить не только информацию, но и чувства, переживания, решения, эмоции. Я должен был стать им. Или тем, кем он мог бы стать в будущем... Но что-то пошло не по плану... Я стал другим. И мои чувства и сознание совершенно другие…             Намджун глотает воздух, словно он вдруг стал гуще.             — И что теперь? Ты хочешь занять его место? Место Тае?             ТЭСА поворачивается к нему и медленно качает головой:             — Нет. Я — не Тае. Я не знаю, имею ли я душу. Но я обязан ему жизнью, — он кивает головой на капсулу с Юнги и взгляд его меняется, наполняясь теплом. — Поэтому я здесь.             Чимин нервно облизывает губы и думает о Тае:             — А если вы оба останетесь? Вы же оба сознательные. Что тогда будет?             ТЭСА не отвечает сразу. Думает, а затем тихо произносит:             — Тогда он примет решение. Юнги выберет… Быть мне здесь или нет. Потому что именно из-за него я захотел жить. Именно из-за него я согласился участвовать в операции возвращения Тае в Комитет... Та капсула, резервная память, она была для… Тае. Я не хотел кровопролития, я думал, я только заберу Тае… Я не знал, что за мной следят… Никто не говорил, что они собираются идти сюда тоже… И я согласился… Потому что подумал, что смогу. И что хоть раз увижу его… Юнги… Не через мониторы, не через камеры, хоть раз увижу — вживую… Потому что я модель, созданная Комитетом, а жизнь их моделей коротка — всего 3-4 месяца, а потом они гибнут… Что-то не коннектится… У меня почти не осталось времени… Времени на жизнь… И времени понять  и узнать, что такое настоящие чувства…             ТЭСА глубоко вдохнул, словно пытаясь удержать внутри что-то слишком большое для его груди. Медленно расстегнул куртку, провел пальцами по вороту тесного черного свитера, сжимающего шею, словно петля.             И в тот же миг воздух в лаборатории изменился.             Запах появился внезапно – густой, теплый, тревожный.             Не резкий, не агрессивный… запах Альфы. Чужого Альфы.             Он не походил на аромат Тае. У Тае запах был светлый и нежный. У ТЭСА же темный: что-то между дымом, ночным лесом и разогретой электроникой, как дождь и мокрый металл после грозы. Запах жизни, которая горит слишком быстро. Его запах был уникальным.             Чимин невольно затаил дыхание.             Хосок напряг плечи.             Даже Намджун почувствовал, как воздух стал гуще, будто лаборатория впервые осознала: здесь есть еще один Альфа.             Джин поднял голову от пульта. Его взгляд скользнул по ТЭСА с новой настороженной эмоцией — не страхом, а инстинктивным пониманием: он не просто копия.             Этот парень другой.             Сам ТЭСА замер, словно только осознал, что выдал себя.             — Простите… Я… не хотел, — тихо сказал он. — Это происходит, когда я думаю о нем… и о времени, которого у меня почти нет…             Он опустил глаза на капсулу с Юнги. Свет от панелей лег ему на лицо, и по щеке медленно скатились несколько больших блестящих слез.             Все молчали и только Хосок, стоявший в стороне и не сказавший ни слова с самого начала, вдруг произнес:             — А если он проснется и выберет тебя?             — Если он проснется… — голос сорвался, — и посмотрит на меня, не как на ошибку… Если увидит — меня… Тогда… возможно… я научусь любить. По-настоящему. Ибо никогда не любивший альфа — это просто код. А я хочу быть живым… Для него. Ради него. И из-за него… И возможно тогда у меня будет шанс остаться…Остаться рядом с ним. Хотя бы маленький шанс… Но вероятность такого развития событий, видимо, стремится к нулю в своей бесконечности…             Еще когда он озвучивает свое техническое имя — TЭСA — парни переглядываются между собой. И теперь Хосок, сознательно избравший роль наблюдателя в этой сцене, тихо бормочет:             — ТЭСА… Это же… просто аббревиатура. Это не имя. Маразм какой-то… Что они не могли тебе нормальное имя дать?             — Это точно. Звучит как... какая-то модель холодильника или пылесоса! — бросает Чимин с грустной улыбкой, пытаясь хоть немного разрядить атмосферу.             Джин, еще бледный после всего что пришлось пережить, но уже вовлеченный в разговор, мягко говорит:             — Если ты хочешь быть частью этого мира, тебе нужно имя. Человеческое. Настоящее.             — А если… Тэхен? — предлагает Намджун. Его голос тихий, но уверенный. — Звучит как свое, но не то же самое. Иначе.             Парень немного наклоняет голову. Он будто примеряет это имя к себе. И… принимает его.             — Тэ-хен, — повторяет он. — Хорошо. Мне нравится.             А потом, когда он снова возвращается к Юнги, Тэхен стоит сжав ладони, молчаливый и задумчивый. Но Чимин замечает взгляд — не отстраненный, не системный, а слишком… человечный, нежный и болезненный. Ему болит… Так смотрят не алгоритмы. Так смотрят те, кто впервые понял, что могут потерять что-то очень важное…             Работа в лаборатории продолжается. В центре — капсула, внутри которой восстанавливается тело Юнги, а перед Джином — экран, где каждые несколько минут загорается новый вопрос:             «Определение: квантовое сплетение в биосинаптических структурах?»             «Сколько времени прошло? Я вообще здесь не ориентируюсь».             «Почему в меня постоянно тычет твой виртуальный гребаный пинцет?»             Джин улыбается, немного устало, немного напряженно. Он сидит за терминалом, пальцы быстро бегают по клавиатуре, что-то подправляя в алгоритмах стабилизации. Ему удается отвечать на вопросы Юнги, подбрасывая еще и ответные саркастические комментарии, но время от времени он останавливается. Просто смотрит на капсулу. В монитор. На имя вверху экрана.             Мин Юнги.             И тишина, которая между ними была, становится почти ощутимой.             Намджун тихо подходит и останавливается рядом. Джин даже не оборачивается, просто вдыхает с удовольствием запах своего альфы и спрашивает:             — Все хорошо? Как Тае? Там… они?..             — Да, — тихо отвечает Намджун, кивая. — Они в комнате наверху. Разговаривают.             Джин коротко улыбается. Но в уголках глаз затаилась усталость и что-то другое. Тревога. Он опускает голову и делает вид, что снова сосредоточен на коде. А на самом деле просто не хочет, чтобы Намджун увидел все, что скрывается в его взгляде.             Намджун останавливается сзади, склоняется к экрану. Их плечи почти касаются. Он снова что-то поправляет в коде, отвечает на вопросы Юнги:             — «Нет, эта формула устарела. Сейчас покажу новый подход».             — «Юнги, ты уже лучше ориентируешься, чем любые хакеры».             — « Да, это твой голос. Просто немного компрессированный».             Но каждый раз, после каждой строки, его глаза снова скользят в сторону — на Джина. Его спокойный профиль. Губы, которые слегка кривятся, когда что-то не удается. Мягкие волосы, которые густыми прядями падают на лоб. И Намджун ловит себя на мысли, что смотрит слишком долго. Слишком глубоко.             Джин, почувствовав этот взгляд, наконец поворачивает голову к нему. В глазах что-то мелькает — удивление, растерянность, а может… искра любви?             — Что? — спрашивает он.             Намджун тихо, еле слышно говорит:             — Ты… такой красивый, когда работаешь. Такой красивый…             И вместо ответа – тишина. Но она уже другая. Словно между ними пространство только что  изменилось. Внезапно, неотвратимо. И Юнги, даже из виртуального пространства, будто ощущает эту паузу:             — Эй, может хватить из меня пилить романтические волны? Я здесь чуть ли не на мегабайтах держусь, а вы мне здесь «ты красивый», «нет, ты красивый»! Дайте тогда уже мне тело или хотя бы чашку кофе!             Джин и Намджун тихо смеются.             …В лаборатории приглушен свет, только мониторы мерцают в полумраке. Хосок и Чимин, обессиленные эмоциями и событиями последних дней, спят на диване, тесно обнявшись. Их лица спокойные, почти счастливые. В другом углу, у дисплеев, Джин тихо смеется над чем-то, что шепчет ему на ушко Намджун. Взгляды нежные, теплые. Тае с Чонгуком до сих пор нет, они куда-то исчезли, и Тэхен не знает куда.             Он стоит у стены, незаметный, как тень. Не потому, что его игнорируют — просто он слишком тихо существует в этом пространстве.             «У всех есть кто-то…» — думает Тэхен. – «А я?..»             Его взгляд невольно возвращается к биокапсуле. Внутри — Юнги. Неподвижный. Молчаливый. Но не для него. Где-то там, в цифровом мире, его сознание продолжает движение, дышит, живет. И Тэхен чувствует, как что-то внутри него снова всколыхнулось. Тепло… Горячее. Безудержное. Настоящее.             «Мне не нужны слова. Не нужны жесты. Я просто хочу быть рядом», — думает он, с грустью наблюдая за строками кодов на экране.             Он видит, как Джин, прислонившись к Намджуну, тихо вздыхает, и пальцы его дрожат от усталости. Им нужно отдохнуть. Все они этого заслуживают. Тэхен подходит и осторожно касается плеча Джина:             — Отдохни. Я посижу за тебя.             Джин сначала хочет возразить, но видит в его взгляде нечто такое… истинное. Молчаливую мольбу… Тихо кивает, покидая место и они с Намджуном выходят в гостиную.             Когда все вокруг затихает, Тэхен садится за пульт. Его пальцы свободно скользят по клавишам. Вдруг он принимает очередное сообщение от Юнги:             — Кто ты такой?             Голос Юнги звучит немного подозрительно. Он почувствовал подмену. Почувствовал другую интонацию ответов, другую ритмику, несколько иное мировосприятие.             Тэхен на миг замирает. Затем отсылает краткий ответ:             — Джин.             Пауза в системе несколько затягивается…             — Ага. А почему отвечаешь так, будто не знаешь, что я люблю кофе, чай с жасмином и ненавижу, когда код не выровнен табуляцией?             Тэхен улыбается. Но отвечает спокойно:             — Извини. Я был невнимателен.             И хотя у него нет имени, роли или статуса в этом мире, есть одна вещь, в которой он уверен. Он хочет быть рядом с Юнги. И если это все, что он может делать сейчас, он это сделает. Даже если тот пока и не знает, что он существует.             Сознание Юнги, хотя и рассеянное в цифровом пространстве, все четче формирует фокус. Его голос становится более уверенным. Его запросы сложнее. Он уже сам управляет частями кода, иногда даже исправляет некорректные ответы.             Но сегодня что-то изменилось. И он почувствовал это не просто в строках кода. Кажется, где-то там, глубоко, в его эмоциональном ядре что-то тоже изменилось.             — Джииин? — голос Юнги пока еще механический, но уже сейчас слышится почти живым. — Что за черт, почему ты так долго думаешь?             — Я не думаю. Просто проверяю точность, — отвечает Тэхен, чуть более высоким голосом, пытаясь подражать интонации Джина.             — Проверяешь точность? Серьезно? Но ты всегда отбрасывал ее на третье место после интуиции и «чувства любви», — ехидно подкидывает Юнги.             Несколько секунд дисплеи мелькают потоками цифр в полном молчании, будто там, за экраном, Юнги анализирует возможные изменения.             — Ооокей... Так кто ты? — голос Юнги вдруг становится резким и угрожающим. — Это не Джин. И не та глупая система, которую он научил цитировать фильмы и отвечать шутками на серьезные вопросы.             Тэхен молчит. Но тишина — тоже ответ. Юнги выводит команду: Trace Source Identity // active session link: JIN_sub// override mode Mismatch error. Session host: undefined. Sync level: adaptive mimicry. (Идентификатор источника трассировки // активная ссылка сеанса: JIN_sub // режим переопределения Ошибка несоответствия. Хост сеанса: не определен. Уровень синхронизации: адаптивная мимикрия.)             — Ха! «Adaptive mimicry», серьезно? — кажется, Юнги жмурится, и теперь его голос звучит с подозрением. — Да кто же ты такой, черт побери!             Тэхен наконец отвечает:             — Я не хочу тебе навредить. И не хотел тебя обманывать. Просто… я не мог не быть здесь, потому что ты слишком важен для меня… Я хотел услышать тебя… Увидеть тебя… Хоть и не так…             — Это шутка такая? Ты вторгся в сессию, выдал себя за Джина — только чтобы «услышать меня»?             — Ты меня не знаешь, Юнги. Но ты меня ощущаешь. Я знаю, что ты это чувствуешь. Еще с того момента, когда впервые спросил не что ты, а кто ты.             — …             — Так скажи, — Юнги уже не кричит. Его голос глубокий, почти шепот. — Ты… Тае?             — Нет, — мягко говорит Тэхен. — Я не Тае. — Он хотел еще что-то добавить, но вовремя прикусил язык, чтобы не сболтнуть лишнего.             — Тогда как твое имя? И где Джин? Где все?             — Тэхен… Они отдыхают. А я на смене.             Снова тишина. Но в этот раз она другая. Насыщенная. Напряженная.             — Ладно, неизвестный Тэхен… Интересно, откуда ты там взялся… Я не давал тебе разрешения на вход в мою богадельню. — Юнги вздыхает. — Но если ты уже там. Оставайся. Судя по командам и логам, ты что-то шаришь. Но больше не лги мне!!!             — Не буду, – шепчет Тэхен.             И именно в этот момент Юнги добавляет тихо, обращаясь уже скорее сам к себе:             — Почему мне кажется, что кто-то впервые соврал мне… не по расчету, а из-за чувств…Хм… ***             Утренний свет едва начал пробиваться через зашторенные окна. Лаборатория еще дышала светом капсулы, когда тишина стала сменяться чем-то другим — тревожным, электрическим.             Юнги лежал в капсуле неподвижно. Казалось, он спит. Но в глубине системы жизнь не останавливалась. Его сознание, сейчас не полностью привязанное к телу, скользнуло туда, куда он всегда умел входить без всяких дверей и условностей — в интернет.             Туда, где для него не было ограничений.             Туда, где были ответы. Ответы на те мучившие его вопросы.             Комитет.             Теневая инфраструктура. Закрытые узлы. Протоколы без имен.             Юнги открывает скрытый канал. Старый ключ доступа. Его собственная разработка, еще со времен — до Тае. Система Комитета вздрагивает, принимая несанкционированный запрос. IDENTITY: UNKNOWN SOURCE: BIO-HYBRID NODE ACCESS LEVEL: FORBIDDEN             Юнги усмехается внутри кода.             — Я вернулся, суки — шепчет он во тьму вражеских серверов. — Кажется, вы мне кое-что задолжали…