Подари мне жизнь

К.О.С.С.

Комитет не заметил, как он проник внутрь. Ни тени беспокойства. Ни намека на тревогу. Ни единого предупреждения о взломе. Юнги скользнул сквозь их защиту, как тень сквозь закрытое окно. Протоколы безопасности рассыпались перед ним, как старая пыль. Алгоритмы слежения бессильно молча наблюдали за ним, неспособные определить, кем он является. Он не был вирусом. Не был человеком. Он был вернувшимся призраком фантомом. Перед ним открылась вся структура Комитета — холодная, стерильная, безжалостно строгая, четкая, бездушная. Юнги углублялся всё дальше. Туда, куда даже Комитет заходил редко.       Архивы с меткой: RESTRICTED/BLACK ВОХ. Его сознание скользило меж слоями данных, как лезвие по стеклу.       Файлы открывались один за другим.       PROJECT TAE — STATUS: TERMINATED.       REASON: UNCONTROLLABLE EMOTIONAL EVOLUTION.       (ПРОЕКТ TAE — СТАТУС: ЗАВЕРШЕН.       Причина: неконтролируемая эмоциональная эволюция.) Юнги остановился и погрузился ещё глубже. Следующий документ:       Субъект проявил способность к самостоятельному выбору. Начал формировать привязанность к одному из операторов (Чонгук). Это создает риск выхода из-под контроля. И дальше:       Решения Комитета: разделить эмоциональный модуль и ядро ​​сознания.       Сознание — изолировать.       Эмоциональный блок – законсервировать или уничтожить. Юнги почувствовал, как в нем что-то рвется и злость поднимается изнутри темной волной. Он открыл видеофайл. Темная комната. Стеклянный куб. Внутри — Тае. Еще без тела. Светлый. Спокойный. Неподвижный. «— Чонгуки?.. — тихий голос звучит из динамиков. — Почему ты не приходишь?.. Я… что-то сделал не так?» Запись обрывается. Юнги резко остановил процесс воспроизведения. Его система дала сбой на микросекунду. Но этого хватило, чтобы он почувствовал… ярость. Следующий файл:       «SUBJECT Т — BIOLOGICAL TRANSFER — FAILED.       (СУБЪЕКТ ТЕСА — БИОЛОГИЧЕСКИЙ ПЕРЕНОС — НЕ УДАЛОСЬ.)       Попытка создания биологического носителя для дубликата эмоционального модуля ТЕСА.       Результат: нестабильная личность. Сильная эмоциональная зависимость от объекта Ю.       Рекомендация: стереть память. Изолировать». «Пока непонятно, но сохраню… И почему в папке с моим именем?» — мелькнула мысль внутри виртуального сознания Юнги. Юнги не закрыл файл. У него не было привычки уничтожать вещи, которые могли спасти жизнь. Он спрятал его. Аккуратно, осторожно, переместил в теневую папку, куда Комитет не заглядывал годами — устаревший сектор памяти, называемый «архив ошибок». Он сменил метку доступа, переписал временные штампы, зашифровал все под собственной подписью.       OBJECT: MIN YOONGI       STATUS: PRIVATE CACHE «На всякий случай отправлю копию на свой сервер… — пробормотало его сознание с горькой ухмылкой. — Потому что мир имеет странную привычку ломаться именно тогда, когда ты не готов». Он двинулся дальше. Глубже. Туда, где данные уже не имели названий, — лишь холодные коридоры из черных цифр, как туннели под ледником. Там не было света, не было ошибок. Только тишина, похожая на кладбище алгоритмов. И вдруг — сигнал. Не файл. Не текст. Живой поток! Юнги замер. Закрытое заседание Комитета. Онлайн. Прямо сейчас! «Ого, как вовремя… — подумал он сухо. — Всегда мечтал подслушать богов, пока они решают, кого сегодня казнить или миловать!» Он вошел в канал, как тень в свет. Экраны открылись. Семь силуэтов. Лиц словно не существовало — только темные фигуры и голоса, звучавшие так, будто им никогда не было больно — сухо, четко, без эмоционально. — Проект «Тае» окончательно вышел из-под контроля, — сказал первый. — Ядро активное. Эмоциональный блок встроен. Попытка возвращения ИИ на базу не удалась. Юнги почувствовал, как в нем что-то резко остановилось. — Невозможно, — ответил другой. — Мы его разделили. Для полноценного функционирования требуются обе части. — Кто-то вмешался. Человеческий фактор. Как обычно. Сейчас объект вне нашего контроля. Резервная копия также утрачена — связи с объектом ТЭСА нет. «Человеческий фактор! — Юнги хотелось смеяться. — Вы создали существо с душой, а теперь удивляетесь, что оно живет, — мысленно бросил он. — Тоже мне, гении». — Тогда запускаем фазу «Очистки» протокола BLACK ВОХ — холодно произнес женский голос. Юнги почувствовал, как пространство вокруг него сжимается. — Мы не можем допустить существования двух самосознательных единиц, — продолжила она. — Тае неподконтрольный. ТЕСА нестабильный. — А женщина? — Дженни пока нужна. Она знает архитектуру Тае. Пока что — полная изоляция. После завершения операции — аннуляция. Юнги перестал слушать. «Ну что ж, уроды! — подумал он холодно. — Если вы играете в богов, я буду дьяволом в вашей системе». Он начал работать. Переписывал протоколы, словно переписывал судьбы. Менял координаты операций, подменял временные окна. Создавал фантомные отчеты.       OBJECT Y – нестабильный.       TRANSFER DELAYED.       REASON: SYSTEM ERROR.       (OBJECT Y – нестабильный.       ТРАНСФЕР ЗАДЕРЖАН.       ПРИЧИНА: СИСТЕМНАЯ ОШИБКА) «Немного бюрократии и хаоса вам не помешает», — со злым сарказмом прокомментировал он. Затем он нашел папку:       PROJECT CLEAN SKY. (ПРОЕКТ ЧИСТОЕ НЕБО.) Название было почти поэтическим. Содержимое — нет. Ликвидация нелегальных ИИ. Стирание сознаний. Перепрошивка биологических носителей. Зачистка лаборатории Намджуна. Уничтожение всех причастных. Отсчет: 48 часов. «Вы хотите прийти за нами… — прошептал Юнги. — но я пришел к вам первым!» Он скопировал все: файлы, голоса, подписи, фотографии, видео, приказы. Переместил папки и файлы, запаролил входы в сети, заблокировал коды доступа к блокам и дверям. И оставил подарок. В главном сервере Комитета появилась новая строка:       ERROR: EMOTIONAL MODULE DETECTED       SOURCE: UNKNOWN       STATUS: SISTEM SPREADING. Не вирус. Не атака. Посеянное сомнение… Пусть подергаются. Юнги уже собирался вернуться, и вдруг на одной из видеокамер он увидел знакомое лицо. Изолированный сектор походил на могилу с блеклым светом. Комната без окон. Стол. Ноутбук. И девушка, казалось давно забывшая, что такое сон и отдых. Дженни сидела, сгорбившись, словно мир давил ей на плечи всем своим весом. Волосы выбились из небрежного пучка, темные пряди падали на щеки. Лицо было истощено, а глаза красные, воспаленные от бессонных ночей и молчаливых слез. Ее не уничтожили. Не смогли. Она знала слишком многое. О Тае. Об архитектуре сознания. О том, как рождается не код, а «Я». Комитет держал ее как опасный ключ, который боится потерять: тот, который необходим, но страшен. Юнги видел ее руки. Они дрожали над клавиатурой, когда она вводила очередной запрос во внутреннюю систему. Холодные буквы, холодные запросы, бездушные ответы. Дженни прижала ладонь ко лбу. Медленно убрала рукой прядь волос. — Боже… — прошептала она. — Хае-Джун… Ну где же ты… Нашел ли ты мою семью? Или вообще кто-нибудь услышал меня? Ответа не последовало. — Джунмин… — Ее голос сломался на имени сына, словно само слово было слишком тяжелым для ее уст. Юнги почувствовал, как в нем сжимается что-то, чего не должно было существовать в алгоритмическом сознании. Теперь он лучше понимал Тае. Это была не ошибка. Не сбой. Боль. Он нырнул глубже — в темные архивы камер наблюдения. Старые записи. Зернистые изображения. Перешел в сеть серверов, отследил ее данные и активировал записи камер наблюдения и дронов у ее дома. Мир состоял из обломков и обрывков… И вдруг он нашел то, что искал. Выделил кадр — Хае-Джун стоит у двери дома. Лицо худое, изможденное, но на нем столько эмоций! На руках он держит Джунмина, мальчик улыбается и обнимает Хае-Джуна за шею. Юнги задержался на этом изображении дольше, чем разрешали вычислительные нормы. Его сознание зависло. Не как система алгоритмов, а как человеческая боль и сострадание. Несколько секунд Юнги рассматривал снимок, а затем создал сообщение. Без подписи. Без маршрута. Без источника. Для единственного адресата — Дженни. Он прикрепил фото и написал: «Они живы. Твой сын в безопасности. Ждущий тебя рядом с ним. Держись. Мы помним. Мы не забыли». Сообщение пошло по каналу Комитета тихо, как дыхание, как шепот через бетонные стены и металлические двери и ограждения, по внутренним каналам, зашифрованное под запрос Комитета. Ноутбук Дженни звякнул сообщением. Она вздрогнула так, словно в комнате раздался выстрел. Потому что ей казалось, что о ее существовании вообще забыл весь мир. Девушка медленно подняла глаза на экран. — Что еще им надо от меня… — прошептала устало. Файл открылся. Сначала свет. Потом — силуэт. Потом знакомое лицо… С экрана на нее смотрели сияющие глаза Джунмина. — …Джунмин… сынок… — одними губами прошептала она. Ее пальцы коснулись экрана, словно она боялась, что изображение исчезнет, ​​если она хотя бы моргнет. — Хай-Джун… ты нашел их… не оставил… Слезы появились мгновенно. Без разрешения. Без стыда. Она прикрыла рот ладонью, чтобы не вскрикнуть. — Вы живы…— прошептала. — Вы… действительно живы… Господи, как же я соскучилась… Ее грудь содрогалась от сдерживаемого рыдания. Она прочла сообщение снова. И снова. Особенно последняя строчка: «Мы не забыли». — Кто ты?.. — прошептала она в пустую комнату. — Кто… смог это сделать? Ее плечи дрожали, но впервые за много дней — не от страха, а от надежды. Она вытерла слезы тыльной стороной ладони и прошептала: — Я выдержу, — потом, тише. — Если вы там… помните обо мне и ждите… Я выдержу… Юнги еще несколько секунд смотрел на Дженни, сделал фото из камеры наблюдения и отправил его на сервер своей лаборатории, а затем направил свое сознание на выход из здания, но в заключение он включил сразу всю систему сигнализации во всех зданиях и серверах Комитета. Юнги ускользнул так же тихо, как пришел. Комитет не почувствовал, как он ушел, но их мир уже трещал и кричал, звенел и мигал всеми сигнальными огнями, сработала пожарная и защитная система, и все помещение начало заливать водой из пожарных датчиков. Проводка в серверах горела и плавилась, все двери были заблокированы, паника и ужас накрыли Комитет окончательно. А еще теперь призрак знал их планы. И впервые в жизни Юнги подумал не как ученый и не как программа, а как тот, кому есть что терять, и кто знает, кого нужно защищать. — Времени мало… Кто владеет информацией, тот владеет миром, — прошептал он в темноту сети. — И теперь надо еще разобраться, кто добыча, а кто охотник в этой охоте. И исчез в сетке интернет паутины.       Лаборатория Юнги Тихо. Только мягкий свет экранов и ритмичное мигание индикаторов биокапсулы. Все либо спят, либо просто исчезли из виду. Техен сидит за пультом вместо Джина. Он пытается синхронизировать данные для Юнги — скрупулезно, точно, как научился, как… почувствовал, что нужно. Но вдруг — начинают поступать непонятные пакеты данных. Его взгляд цепляется за строчку, которая не должна быть здесь. Его глаза сужаются. Он молча пробивает защиту, движения почти интуитивны. Что-то в нем — толи старое знание или новая интуиция — ведет его глубже, пока он не натыкается на:       СЕРВЕР К-9. УРОВЕНЬ ДОСТУПА: КЛАСС А.       ОЖИДАНИЕ АКТИВАЦИИ: «ПРОТОКОЛ 9».       СТАТУС: ГОТОВ.       ПРИМЕЧАНИЕ: ТЕСА не считается нейтральным объектом. Признаки эмоциональной контаминации.       Рекомендация: уничтожить. В воздухе будто повеяло холодом. Техен смотрит в экран, и его сердце сжимается от мысли: «Уничтожить… меня? Ну что ж… Ожидаемо… Но откуда это здесь?» Он продолжает читать. Там еще что-то: «Ум ИИ склонен к образованию связей. Особенно с объектами, проявляющими к нему эмоциональное тепло. Реакция на Юнги — сильная, потенциально опасная». «Не допускать активацию связи. Если начнется процесс интеграции —ликвидировать объект физически или в цифровом формате». Техен замирает. На мгновение все внутри затихает. А потом будто что-то ломается и разбивается в середине. Он медленно подходит к капсуле Юнги. Смотрит сквозь стекло на его спокойное, но бледное лицо: «Не допускать активации… Поздно спохватились… Я уже здесь… «Реакция на Юнги — сильная, потенциально опасная» — вы даже не представляете, насколько! Они хотят уничтожить меня. Но если я — угроза только потому, что умею чувствовать… Тогда я выбираю не себя. Я выбираю тебя...» И уже не как программа, не как код, не как виртуальный ТЕСА, а как живой Техен, он тихо говорит в пространство: — Меня так просто не сломить. Я буду сражаться за тебя. Но если придется исчезнуть, чтобы ты жил… тогда — да будет так!

***

Джин с Намджуном, весело разговаривая, вернулись в лабораторию и заняли свои места у мониторов. Техен стоял у капсулы, вглядываясь в лицо Юнги. Хосок и Чимин только проснулись и собирались выпить кофе, когда в лаборатории что-то щелкнуло. Странно.       Слишком тихо.       Джин наклонился к экрану: — Намджун… Юнги больше не отвечает на внутренний канал. — Что значит «не отвечает»? — резко поднялся Намджун. — Его виртуальный модуль сознания… исчез из контура, — растерянно ответил Джин. Секунда тишины, затем сигнал.       NETWORK BREACH DETECTED.       ORIGIN: UNKNOWN (ВЫЯВЛЕНО ВЗЛОМ СЕТИ. ПРОИСХОЖДЕНИЕ: НЕИЗВЕСТНО.) Один из мониторов гаснет. Затем второй. На главном экране появляется красная строка:       VIRTUAL CORE: NO RESPONSE (ВИРТУАЛЬНОЕ ЯДРО: ОТВЕТА НЕТ) Джинн резко поднимает голову: — Нет... нет-нет-нет... — Он бросается к клавиатуре. — Юнги? Юнги, отвечай! Тишина. Пульс есть. Мозговая активность есть. Но виртуальный модуль… пуст. — Он… — голос Джина срывается. — Он… — Черт… — прошептал Намджун. —– Он вышел во внешнюю сеть… В интернет… Джин вскочил. — Он же еще нестабильный! После переноски! Если Комитет его заметит… Хосок вскочил и побежал вверх по лестнице. Дверь в комнату хлопнула, и альфа влетел внутрь комнаты Тае: — Тае! Быстро! С Юнги что-то не так! Тае еще даже не успел стереть слезы с лица. Он резко побледнел. — Что значит «не так»? — Он… исчез из системы. Джин говорит — он во внешней сети. Мир для Тае сузился до одного слова: ИНТЕРНЕТ. Он сжал руку Чонгука, вскочил и побежал за Хосоком. Чонгук за ними. Когда Чонгук забежал в лабораторию, все уже были у пульта. В комнате царил хаос. Руки Тае дрожали, но работали слаженно, код лился без пауз. Экран вспыхнул потоками данных. — О-он... в-в-вышел?.. — голос сломался, слова начали путаться. — Я… я же… я н-н-не позволял… М-м-мы все выключили! Он сделал шаг назад и ударился спиной о стол. — Это из-з-за меня… — шептал он. — Он… он хотел спасти… Техен стоял неподвижно, сжав кулаки. Запах альфы — резкий, горький, тревожный — наполнил воздух. — Это моя вина, — сказал он глухо. — Если бы я не вмешался… если бы не попросил его… Глаза его стали от страха темными, как пропасть. — Я привел за собой Комитет. Я… я не имел права. А теперь он исчез? Чимин растерянно переводил взгляд с одного на другого: — Мы же его не потеряем, да? Если он в сети… они могут его найти… — Замолчите все! — резко сказал Намджун. Не громко, но это прозвучало так, что тишина наступила мгновенно. Он стоял посреди лаборатории, выпрямившись, будто весь этот хаос был теперь его ответственностью. — Никто никого не теряет, — четко произносит он. — Пока я здесь. Работаем! Он подошел к пульту и положил руки на стол. — Джин, подними все каналы. Ищем его цифровой след. — Хосок, стабилизируй капсулу. Следи за жизненными показателями. — Чимин, проверь внешние порты. Никаких каналов? Мы же все выключали! — Тае… — он посмотрел на него мягче. — Дыши. Ты здесь нужен. Сейчас. Тае вздрогнул: — Я… я попробую… я могу его почувствовать… если… выйду в сеть… — Ты не сломаешься, — твердо сказал Намджун. — Ты поможешь. Техен поднял голову: — А я? — Ты стоишь здесь и не исчезаешь, — сказал Намджун. — Мы хотим его вернуть. А ты важен в этой схеме. Запах страха медленно сменился запахом концентрации. Кнопки клавиатур застучали одновременно. Экраны вспыхнули строчками цифр. Лаборатория превратилась в боевой пост. И Джин, не отвлекаясь от мониторов, вдруг подумал не о страхе. Он посмотрел на Намджуна. На его спину. На спокойные движения. На то, как он держит всех вместе, когда мир рушится. «Какой же ты сильный…— подумал Джин. — Ты не кричишь. Не паникуешь. Ты просто берешь ответственность и несешь ее». Ему стало тепло от этого осознания. — Он вернется, — тихо сказал Намджун, словно сам себе. — Юнги всегда возвращается. С проблемами. С решениями. И с правдой. И в этот момент… Из динамиков хрипло, с паузой, словно после долгого заплыва, раздался знакомый саркастический голос: — Ну что? Вы уже успели меня похоронить? Или еще держитесь? Джин вздрогнул и уронил наушники: — ЮНГИ!!! Кажется, даже стены лаборатории выдохнули с облегчением. Тае расплакался. Техен прикрыл ладонями глаза. А Намджун только тихо выдохнул: — Щибаль… Ты доведешь нас до инфаркта, Юнги! Где тебя носило? Что ты там забыл? — Парни… Я немного прошерстил Комитет. У нас большие проблемы. И ооочень мало времени…