Подари мне жизнь

– Верните меня в тело! Немедленно. – эхом прокатилось по лаборатории. Голос Юнги из динамиков был резким, без привычного ленивого сарказма. Сухой. Повелевающий. Опасный. В лаборатории повисла тишина. Джин уже протянул руку к панели управления капсулой: – Юнги… ты уверен? – тихо спросил он. — Ты только что вернулся. Ты… нестабильный! – Я стабильный достаточно, чтобы знать: у нас нет времени, – отрезал Юнги. – Комитет запустит операцию через сорок восемь часов. Возможно, раньше. Я не могу оставаться в сети. Я здесь нужен. В теле. С руками. С ногами. С глазами. С возможностью действовать. Тае глубоко вдохнул и с дрожью в голосе попытался вмешаться: — Юнги… мы только стабилизировали тебя… еще немного… – Никакого «немного», – резко рявкнул Юнги. – Запускайте протокол возврата! Намджун пожал плечами и его рука уже потянулась к переключателям на панели: – Если он говорит, что… – Нет!!! – внезапно прозвучал голос Чимина. Спокойно, сдержанно, но тон был такой, что все обернулись. Он стоял у монитора с биологическими показателями, не отрывая взгляда от графиков: – Нет! – повторил он. – Мы этого не сделаем сейчас! Юнги завис: – Что значит «не сделаем»? Это кто там сейчас пытается меня остановить? Наша аромабомба? Чимин медленно наклонился к микрофону. – Это значит: твое тело еще не завершило восстановление нейронных путей. Сердце стабильное. Дыхание стабильно. Но моторные центры – нет. Языковые – нет. Сенсорные – нет. Он показал парням на экран: – Два часа. Минимум. Еще два часа для стабилизации тела. – Да кто ты такой, чтобы меня останавливать! Два часа - это целая вечность, - взорвался Юнги. – Они уже двигаются. Они готовят зачистку… – Я биолог! И я вижу реальную картину. А если ты проснешься и не сможешь говорить? – спокойно спросил Чимин. – Или не сможешь двигать руками? Или еще каким-нибудь более важным органом и кого-то огорчишь? Кто-то на заднем плане тихо прыснул и тишина снова стала глухой. Юнги взорвался: – Ты думаешь, мне есть дело до пальцев?! Они убьют Дженни! Они заберут ребенка! Они придут за Тае! За всеми вами! Экраны задрожали от его сигнала. Лампы мигнули. – Я не буду сидеть здесь, пока они планируют смерть! Они доберутся до вас и всех истребят! – кричал он. – Я запускаю процесс сам! На панели замелькали индикаторы. Джин вскрикнул: – Юнги, не смей! Тае бросился к пульту: – Юнги, пожалуйста… ты же… ты знаешь, что это опасно… И тогда Чимин подошел поближе к капсуле. Медленно, уверенно, как врач к пациенту, который паникует перед операцией: – Можешь, – сказал он тихо. – Ты действительно можешь запустить процесс сам… Юнги умолк. – Но тогда ты можешь проснуться и не сказать ни слова. Или не сможешь встать. Или не сможешь никому подать руку. Хочешь быть героем без полноценного тела? – спокойно добавил Чимин. – Или живым альфой, который сможет защитить всех нас по-настоящему? В динамиках послышалось тяжелое, неровное рычание: – Ты шантажируешь меня медициной, Пак Чимин, – глухо сказал Юнги. – Я спасаю тебя от тебя самого, Мин Юнги. Намджун медленно подошел к пульту и выключил ручной доступ к консоли. – Решение принято, – сказал он твердо. – Два часа. Ни минутой меньше, Юнги! Ты слишком важен для нас! Попробуй не потеряться в пространстве за это время. Соберись. Юнги молчал. Долго, а потом тихо и уже не так агрессивно произнес: – Если за эти два часа кто-нибудь пострадает… – Не пострадает, – сказал Чимин. – Мы все здесь. И никто не сдается. И мы все ждем тебя. Хосок поднял глаза на капсулу: – Ты нам нужен живым, брат. Не легендой, не призраком, не кодом… Тае, прижавшись к плечу Чонгука, прошептал, чуть не плача: – Не уходи от нас еще раз… Из динамиков раздалось знакомое хриплое: – Вот черт… Вы все — коллективный эмоциональный шантажист! Ненавижу вас!.. – и после небольшой паузы. – Хорошо. Два часа! Но если мир сгорит – это будет на вашей совести... Капсула светилась мягким голубым светом. Внутри – тело Юнги. Все еще неподвижное и слишком тихое для человека, который только что перевернул Комитет вверх дном. Чонгук с Хосоком поехали за продуктами, Джин и Намджун где-то завеялись, Чимин продолжал отслеживать стабильность показателей и готовил медицинский блок, а Таэ с Техеном остались возле Юнги. Тае стоял рядом с капсулой, не решаясь прикоснуться к стеклу. Пальцы его дрожали, как у того, кто боится нарушить сон, из которого можно и не выйти. Техен молча сел на пол у капсулы, спиной к холодному металлу. Голову прижал к стеклу, словно прислушиваясь к тому, что происходит внутри. – Он снова пошел во тьму ради нас… – устало прошептал Тае. – Как тогда… когда я еще был кодом, но он услышал меня… – Если бы не Юнги… меня бы не было, – продолжил он. – Они бы стерли меня. А он… он вложил меня в это тело… Дал свои эмоции, свое сердце, свою память и веру… Техен закрыл глаза: – А меня он вытащил из небытия, – сказал он хрипло. – Я должен был умереть. Мое тело не приняло бы меня. Он что-то разбудил во мне и… сделал невозможное. И теперь… боюсь, что мы требуем от него еще больше. Еще больше ответственности… Он сердится… Тае осторожно коснулся стекла ладонью: – Он сердится… потому что боится! Он всегда так поступает. Кричит, когда ему страшно потерять кого-то, или ворчит, когда хочет что-то скрыть. Техен тихо усмехнулся: – Знаешь… странно. Я ревновал его к тебе. Думал, он выбрал тебя. А теперь понимаю… он просто любит всех, кого спасает. По-своему. Каждого по разному. Но сильно. У него большая душа… Они смолкли, но тишина между ними была не пустой – она была полна теплом и новыми ощущениями. – Если он не проснется… – Тае захлебнулся. – Я не знаю, как жить с этим… Это же я его туда запихнул… Техен поднялся и встал рядом. – Он проснется! Ибо он слишком умный, мужественный и упрямый, чтобы умереть вот так… Ты сделал невозможное, Тае… Ты подарил ему второе рождение! – Он положил ладонь на стекло. – Слышишь, Юнги… Ты еще не смеешь нас бросать! Тае посмотрел в темные глаза Техена и прошептал: – А ты, Тэ, дал нам возможность завершить этот процесс… И я очень надеюсь, что мы сможем воспроизвести формулу Юнги снова и вернуть его обратно в тело. Он снова взглянул на бледное лицо Юнги в капсуле и сказал ему: –Возвращайся. Прошу! Мы без тебя не сможем. Ты научил нас быть живыми. Теперь твоя очередь. Быть живым! На экранах едва дрогнули показатели. Линия пульса Юнги стала более четкой, а кривые мозговой активности поползли вверх. Как будто Юнги их услышал. И ответил. К.О.С.С В центральном зале Комитета царил хаос, прикрытый холодной тишиной. Экран больших мониторов светился белыми окнами ошибок. ERROR. UNKNOWN SOURCE. EMOTIONAL MODULE DETECTED. (ОШИБКА. НЕИЗВЕСТНЫЙ ИСТОЧНИК. ОБНАРУЖЕН ЭМОЦИОНАЛЬНЫЙ МОДУЛЬ) Семь фигур сидели в полумраке. – Это был не вирус, – сказал один голос. – Вирус так не работает. – Тогда что это было? Побывавший внутри нашей системы видел все, – ответил другой. – Наши протоколы. Наши планы. Наши решения. Часть информации исчезла и наши специалисты не могут ее восстановить… – Это невозможно. Мы закрыты от внешнего доступа! – Закрыты для людей. Не для этого… Это было что-то дикое… и сознательное. Оно действовало со знанием дела и двигалось по правильным маршрутам… Будто знало все каналы и модули нашей системы… Пауза затянулась. – Вы думаете, это был… Тае? – Нет. Тае не имеет такого уровня проникновения. Тае шел напролом. Это что-то другое. Хитрое, изощренное, бесстрашное. Да и маркеры Тае давно не появлялись в сети – наверное, он в глубокой консервации… – Тогда кто? ТЕСА? Он тоже скрылся. Эта лаборатория Юнги, как Бермудский треугольник, все поглощает и не дает никаких ответов. Тишина стала тяжелой. – Это был кто-то, кто знает нашу архитектуру, – медленно произнесла Председатель Комитета. – Кто-то, кого мы хорошо знаем, и кто знает о нас много. Какой-то призрак… – Призрак, – кто-то нервно засмеялся. – Вы сами слышите, как это звучит? – Я видел метку, – сказал другой. – ERROR: EMOTIONAL MODULE DETECTED. – Это не код. Это… вызов. Ее оставили специально, как маркер – «Здесь был я!». Если бы наши агенты не доложили о смертельном ранении Юнги, я бы, грешным делом, подумал… – Что с PROJECT CLEAN SKY? (Проект Чистое небо) – перебил его другой член Комитета. – Утечка тоже зафиксирована. Он есть. Но мы не знаем – куда. Глава Комитета поднялась. – Тогда ускоряем операцию. Если они узнали – значит, они близко. Кто-то пытается нам противостоять, но мы не знаем – кто! Это нонсенс нашей системы. – А Дженни? – Под контролем. У нас есть существенные рычаги влияния на нее. Ребенок. Один из силуэтов скрипучим голосом произнес: – Если это был один… – сколько еще таких может быть? И что делать с системой защиты? Была ли утечка секретных программ? Слишком много проблем от одного вторжения… Тишина. Ибо впервые Комитет почувствовал не власть, а… страх. *** Два часа прошли. В лаборатории собираются все. Никто не говорит. Даже дышат осторожно. Чимин стоит у мониторов, скрестив руки, словно собственным телом прикрывает Юнги от ошибки. – Еще пятьдесят секунд… – бормочет он. – Если сейчас что-то пойдет не так, я этого себе не прощу. Никогда… – Эй! Не паникуй! – прошептал Хосок. – У нас появился биолог с эмоциями? Ты только что был, как скала и готов бороться, как тигр, за эти два часа! – Он улыбнулся и обнял омегу за плечи. – Все будет хорошо! – Финальная синхронизация… – тихо говорит Намджун. – Нужен эмоциональный блок. Начинаем. Техен кладет ладонь на панель. Красный круг загорается и начинает нагреваться. Тае стоит за пультом рядом с капсулой, бледный, светится изнутри, будто держится из последних сил. Техен стоит у основного пульта, его глаза темные, взгляд сосредоточен. Они активируют финальный протокол: эмоциональный блок переноса. – Готов? – спрашивает Джин, но Техен не отвечает. Он только мягко нажимает на панели. Игла вырезается ему в вену, кровь струится по системе и эмоциональный блок Юнги, насыщаясь эмоциями Техена, начинает свое движение домой. И все… Мгновение – и цифровое пространство стирается изнутри, словно кто-то выключил все огни. Сознание Юнги исчезает из сети серверов. Внутри капсулы тело Юнги вздрагивает, веки дрожат, пальцы сжимаются в кулак. Капсула шипит и плавно открывается, выпуская облачко стерильного пара. – О, Боже… – шепчет Джин. – Он возвращается, – шепчет Тае, стоя рядом с Чонгуком. К ним, зажимая рукой рану на запястье, подходит Техен. И действительно, Юнги резко открывает глаза… – ЖЕСТЬ! – выдает первое, что приходит в голову. – Почему все так ярко? Кто включал HDR? У меня ощущение, будто меня вытащили из черной дыры и усадили под софиты. Он морщится, озирается... и сразу замирает. Его взгляд скользит по комнате… и останавливается… Останавливается на двух лицах Тае. – … – … – Эй! Вы что, меня в копию бросили? Это уже не шутки! Мне что теперь две зарплаты будут платить? – он начинает нервно рассматривать один образ, потом другой. – Постойте… Нет, я точно не умер? Потому что действительность не выглядит как косплей-выставка БТС. Техен не сводит горящего взгляда с него. Сжатые губы. Тае наоборот — едва не смеется, прикрывая лицо рукой. – Что это?! –кричит Юнги. – Тае, ты поделился? Тебя… тебя сломали? – Юнги… – пытается вставить несколько слов Джин, но Юнги уже поднялся, сел на край капсулы и машет руками: – Эй, люди, я только вернулся из киберотпуска, а вы мне сразу фантомов набросали? Да, ясно все! Это ошибка алгоритма! Где эта аромобомба, которая мне обещала, что все будет хорошо через два часа??? Чимиииин!!! У меня двоится. ДВОИТСЯ! И я требую кофе. И справку от психолога. И... и еще один кофе! Намджун, не сдержавшись, тихо хохочет. – Поздравляем с возвращением, Юнги, – мягко говорит он. – И нет, это не глюк. Просто мир стал немного сложнее, пока тебя не было. – Это не мир сложнее, это вы все – придурки! – ворчит Юнги, но уже мягче. Он встает на ноги, покачивается – и вдруг останавливается, глядя в упор на Техена. – А ты кто, черт возьми, такой? – Я Техен, – отвечает тот. – Ага! «Adaptive mimicry»! Ну все. Кофе мне. И отдельную капсулу. И ПЛАН ПОБЕГА ИЗ ЭТОГО БЕЗУМНОГО МИРА. Лаборатория разразилась хохотом. – ЮНГИ!!! Наконец-то!!! – закричал Джин. – Не вопи, – прохрипел Юнги хватаясь за голову. — У меня только что мозг снова загрузился. Он еще без драйверов!!! Он снова посмотрел на «двух Тае»: – Намджуууун… – едва повернул он голову. – Ты что, решил клонировать проблемы? Одного мне было не достаточно? Техен нервно сглотнул. Чимин обиженно и сухо сказал: – Ну вот, кажется, ты проснулся со способностью говорить. Мог бы поблагодарить, что сейчас можешь шутить. – О, – прошипел Юнги. – Кто там еще отозвался? Значит, это не рай! Он попытался поднять руку и его пальцы задрожали и он немного пошатнулся. Техен инстинктивно шагнул вперед вытянув руки, словно хотел поддержать: – Не двигайся резко! – мягко произнес он. – Лапы убрал! – прошипел Юнги. – Так кто же ты все таки? Версия Тае с… запахом грозы? Техен горько усмехнулся: – Я – его дубликат. Ошибка природы. Но живая. Юнги закрыл глаза на секунду. – Прекрасно… Я прогрузился в сеть… Я слетал в Комитет… Вернулся… И мир сломался. — Юнги хрипло выдохнул. — Кто-то объяснит мне… Почему я вижу не одну, а две главные проблемы сразу? Я просто пошел посмотреть, что делает Комитет. А они, суки, как обычно, планируют апокалипсис. А здесь еще и это… Намджун становится серьезнее. – Юнги… что ты узнал? Юнги смотрит на всех. Затем снова на «двух Тае». – Ну, может, сначала дадите мне одеяло? Потому что я– голый, мир– странный... И у меня перед глазами две копии одной трагедии, которые сейчас бесстыдно меня рассматривают... Джин подает ему одеяло, он заматывается в него и продолжает: – Ну если коротко… У нас проблемы. Большие проблемы. И времени мало. – Он хмыкает. – Ничего нового. Все, как всегда, правда? В лаборатории кто-то нервно смеется, кто-то вытирает слезы, кто-то просто выдыхает с облегчением. А на мониторе вспыхивает зеленая строчка: EMOTIONAL CORE: STABLE CONSCIOUSNESS: OFLINE SUBJECT MIN YOONGI: ALIVE (ЭМОЦИОНАЛЬНОЕ ЯДРО: СТАБИЛЬНОЕ СОЗНАНИЕ: ОФЛАЙН СУБЪЕКТ МИН ЮНГИ: ЖИВОЙ) А Юнги, хоть и с выражением абсолютного возмущения на лице, в глубине души… счастлив. Потому что он снова здесь.