Подари мне жизнь

Несколько минут в лаборатории стояла абсолютная тишина… Джин принес Юнги кофе, и он с наслаждением втянул ноздрями запах.           На мгновение Юнги закрыл глаза. Горький, тёплый, настоящий запах. Не цифры. Не симуляция. Не память из архива.           «Я все-таки живой…» — мелькнула мысль, такая простая и такая невероятная, что от нее вдруг защемило внутри.           Он медленно выдохнул, и напряжение последних часов немного отпустило. Уголки губ дрогнули в едва заметной улыбке — не для других, для себя. В эту секунду ему хотелось ухватиться за этот запах, как за доказательство реальности: что он здесь, что он вернулся, у него еще есть время. Юнги уставился в чашку, будто там можно было увидеть ответы на все вопросы сразу.           — Вот это я… нежданно-негаданно прогулялся по сети, — иронично произнес он, поднимая глаза на друзей.           Хосок засмеялся нервно, почти истерично:           — Ты что, с ума сошел, хен?! Прогулялся он… Мы думали, тебя поймали!           — Поймали? — в голосе Юнги появился знакомый сарказм. — Они даже не поняли, что я у них в доме. Комитет продолжает думать, что я — мертвый, а Тае — просто фантом в статистике.           Намджун подошел поближе:           — Ты нарушил все протоколы безопасности, Юнги! И их, и наши! Как ты вообще выбрался? Мы же все отключили…           — А ты хотел, чтобы я вежливо постучал и спросил разрешения? — сухо ответил Юнги. — Это моя лаборатория! Манипуляторы зачем? Думаешь я вручную все переключаю, что ли? И кстати, я не зря туда сходил. У них там моя история, Намджун. И твоя, и Джина… И вся история Тае и его общение с Чонгуком. И… Дженни.           При этом имени Джин резко поднял голову:           — Ты видел ее?           — Видел, — тихо сказал он. — Она жива. Под арестом. Но не сломлена. И она не одна. Теперь не одна…           Юнги сделал паузу. Задумался, будто подбирал слова:           — Я нашел фото. Хае-Джун держит мальчика на руках возле ее дома. Я послал ей. Она плакала… но теперь знает, что ее сын жив.           В лаборатории воцарилась тишина. Затем Джин растерянно спросил:           —То есть? Если я правильно понял, Дженни замужем и имеет сына?           — Не замужем. Я видел файлы. Но сын есть. Джунмин. Все файлы там, на нашем сервере. И судя по всему тому, что мы теперь знаем, скорее всего, отец Джунмина — Хае-Джун.           — Охренеть! — только и смог произнести Чонгук, вспомнив улыбку и веселые глаза Хае-Джуна.           — О, кстати! Отправьте сообщение Хае-Джуну, что Дженни жива и фото ее отправьте. Я там все на сервер забросил — папка «Дженни».           — Уже делаю! — отозвался Джин.           Тае поднялся медленно и задумчиво произнес:           — Ты рисковал своей жизнью! Снова!           Юнги улыбнулся и отвел взгляд в сторону.           — Я всегда рисковал. Риск — это мое второе имя. Просто раньше не знал ради кого… А теперь знаю.           Чонгук наконец выдохнул, оперся спиной о стену.           — Ну ты даешь, такое учудить, — сказал он хрипло. — Но… я так благодарен тебе за все, что ты сделал!           — Это самая романтичная благодарность, которую я слышал, — фыркнул Юнги. — Запишите в лог. И налейте мне виски, потому что кофе не вставляет мне. Энергии маловато…           Джин усмехнулся и вытер глаза рукавом халата.           — Ты нас чуть не доконал своим исчезновением... И феерическим возвращением…           — Привыкайте, — ответил Юнги. — Я здесь. Я теперь официально — живой и ооочень злой на Комитет.           Тае подошел к Юнги совсем близко.           — Они знают обо мне? Что я уже не только… код…           — Пока нет, — ответил Юнги, разглядывая свои руки. Но знают, что кто-то сломал их внутренний контур. И скоро начнут искать. Там еще какая-то «ТЕСА» фигурировала в моем файле… Но я так и не понял, что это такое — времени не было разбираться.           Ребята переглянулись между собой и Джин уже почти открыл рот, но Тэхен покачал головой и глазами показал — «Нет! Молчите!»           Голос Юнги стал серьезнее.           — У нас немного времени. И теперь это не просто бегство или укрытие… Это война за всех нас.           В комнате снова воцарилась тишина, но уже не паническая. А та, в которой рождаются решения.           — Тогда мы не будем прятаться. Мы будем готовы. Говори, что делать? — тихо сказал Тае.           Юнги улыбнулся устало, но впервые по-настоящему искренне и ответил:           — Вот это я люблю. Наконец-то деловой разговор!           Юнги поставил чашку на край стола и стал серьезным.           — У них три уровня защиты. Первый — физический. Камеры, биометрия, люди Комитета. Второй — цифровой. Старые протоколы, но уже с новыми ключами и подходами. Они думают, что они крутые. Ха! А третий… — он замолчал на мгновение. — Психобиологический. Там посложнее, но и там я прошел за пару минут. Они не верят, что кто-то из нас способен действовать вместе. И они не верят в способность ИИ быть полноценной субъектной единицей системы…           Намджун уже стоял у голографической панели.           — Тогда мы докажем им, что они ошибаются, — он быстро вывел уже знакомую схему.           — Хосок, ты берешь на себя внешние каналы. Дезинформация, шум, фальшивые сигналы. Короче, создаешь хаос.           — Понял, — коротко кивнул Хосок.           — Джин, контроль жизнеобеспечения и эвакуационные коридоры. Если что-то пойдет не так, ты наш тыл.           — Как всегда, — кивнул, улыбаясь Джин.           — Чонгук… — Намджун посмотрел на него внимательно. — Ты будешь с Чимином. Физическая защита и стабилизация. Если что-то пойдет не так, вы физическая поддержка первой линии.           Чонгук кивнул без колебаний. Чимин тоже.           Тае поднял руку, как школьник.           — А я?           — Ты ключ, — сказал Юнги. — Ты пойдешь в их систему. Но не как взломщик. Как живой субъект, как доказательство. Как то, чего они боятся больше всего: живое сознание.           Тае сглотнул.           — То есть… показать им, что я существую? Пойти к ним вживую?           — Вот именно. И я пойду вместе с тобой.           Все заговорили сразу. Вопросы. Сомнения. Схемы. Время. Риски.           И только Тэхен стоял в стороне…           Сначала он думал, что это случайно. Потом — что до него просто еще не дошел черед. Но минуты проходили, а его имя не прозвучало ни разу.           Он смотрел, как движутся голограммы и графики, как Намджун чертит стрелки, как Чонгук держится ближе к Тае, как Юнги говорит быстро и четко, раздавая указания, как настоящий командир, не ученый. Тэхен стоял у капсулы. Той самой, из которой несколько часов назад вышел Юнги.           «Получается… я здесь лишний?» — промелькнула мысль, острая, как стекло.           Он потупил взгляд на свои руки. Шрамы на запястьях были еще свежие, но длинные рукава худи надежно прикрывали бинты… Эти руки стабилизировали Юнги. Эти руки держали его, когда тот возвращался из небытия. Эти руки дрожали, когда Юнги был между жизнью и смертью.           Но теперь… о нем не вспоминали… Никто не вспоминал… Тэхен молча смотрел на Юнги. На то, как тот стоит боком, опершись на стол. Как сжимает пальцами край чашки, будто держится за реальность. Как его брови сводятся, когда он думает. Как угол губ вздрагивает, когда он сдерживает сарказм.           «Он живой… Настоящий. Смелый. Злой и прекрасный в своей решимости.» — подумал он с легкой грустью. Он ловил каждое движение, каждую паузу между словами. Будто боялся пропустить что-нибудь важное, пытаясь запомнить его таким, как сейчас. Живым, настоящим, энергичным и креативным.           «Я в восторге от него…» — Мысль пришла неожиданно и уже не отпускала. — «Нет. Не так… Как хорошо, что я смог увидеть его! Увидеть живым! Я… люблю его… так люблю…»           Это слово еще не имело для него формы тела. Оно было теплом в груди, светом, разливавшимся внутри, когда Юнги говорил, — болью и ожиданием, когда он умолкал. Тэхен почувствовал, как в нем что-то сжимается: медленно, неотвратимо сжималась его душа в понимании ситуации.           Он больше не был нужен…           Юнги вернулся.           Команда снова была целой.           План рождался без него.           «Моя миссия выполнена…, — грустно подумал Тэхен. — Может быть, именно для этого я и ожил. Чтобы не дать ему исчезнуть. Чтобы удержать его между жизнью и смертью. А теперь… он один может идти дальше… Нет, не один… С друзьями. С единомышленниками… Они почти семья…»           Он снова посмотрел на свои руки, на свое отражение в стекле капсулы:           «Люди остаются вместе, потому что у них есть единые цели, им есть что делить. А я… Пожалуй, я все-таки не человек… я только код, который выполнил задание… и скоро снова растворится в бесконечности Вселенной».           Он снова посмотрел на Юнги. Тот смеялся над чем-то, что сказал Намджун. Такой красивый, такой живой, такой уверенный и прекрасный в своей стихии...           Не его…           «Если я останусь, я буду только тенью. А тени не имеют права мешать свету. Пусть сияет. Всегда.»           Никто не заметил, как Тэхен шагнул назад. Еще шаг. Затем еще.           Голоса сливались в шум.           План отпора и сопротивления Комитету рос. Война начиналась.           А Тэхен… он тихо уходил из их мира. Он развернулся к двери медленно, осторожно, словно боялся, что звук шагов разрушит этот момент и оглянулся в последний раз: «Прощай, Юнги. Ты научил меня, что такое быть живым. А теперь я научусь исчезать. Уходить так, будто меня здесь никогда и не было…»           Дверь скользнула в сторону беззвучно. Тэхен вышел из лаборатории и пошел по длинному коридору. На выход…           …В лаборатории было шумно. Все что-то делали, что-то обсуждали, о чем-то спорили.           Юнги вдруг замолчал посреди фразы.           Что-то исчезло… Сразу он даже не смог понять, что? Но что-то изменилось. Сознание Юнги будто вело отсчет в поиске триггера: Не звук… Не люди... Не свет... Что? И вдруг он понял.           Запах!           Тот самый непонятный и тревожный, как пахнет земля после грозы. Как мокрый асфальт и холодный воздух. Как что-то, что отразилось и записалось в подсознание.           Петрикор… Запах петрикора! Он исчез!           Юнги резко поднял голову: «Где он?» — альфа окинул взглядом лабораторию.           Капсула.           Мониторы и голограммы.           Намджун.           Чонгук и Тае….           Джин.           Хосок с Чимином…           Тэхена — не было. Сердце вдруг ударилось об ребра так, словно кто-то резко обесточил его тело.           — …стоп, — коротко сказал Юнги. Он уже не слушал никого, он быстро двинулся к выходу. Шаг. Второй. Дверь лаборатории распахнулась перед ним. Коридор был темный и длинный. Свет ламп слегка дрожал, как и его напряженные нервы.           И там, в глубине коридора, шел к выходу Тэхен. Шел медленно, с опущенными плечами, как будто учился нести собственный вес. Тэхен шел, не глядя вперед. Слезы катились из глаз: такие горячие, соленые, настоящие. Он коснулся щеки и удивился влаге на пальцах.           — Значит, я снова плачу, — прошептал он. — Болит… душа болит…           Его грудь сжималась, словно кто-то впервые запустил в нее человеческое сердце и сейчас оно билось там истекая кровью:           «Я не хотел мешать. Я просто не знаю, где мое место. Я думал здесь, но, похоже, я ошибся…»           Позади раздались шаги. Резкие. Уверенные.           — Эй! — Голос был хрипловатый, с легкой улыбкой и угрозой внутри. — Я, кажется, никого не отпускал.           Тэхен замер.           — Ты куда собрался? Тэхен, с запахом петрикора?           Тэхен медленно повернулся. Юнги стоял в нескольких метрах, тяжело дыша, словно бежал:           — Ты вышел, — сказал он тише. — И вместе с тобой исчез запах грозового дождя.           Тэхен не знал, что сказать. Слезы предательски побежали еще быстрее.           —Я… — голос дрогнул. — Я уже не нужен. У вас у всех есть роли. План. Война. А я… я просто выполнил свою функцию. Свое предназначение… И я хотел…           Юнги шагнул еще ближе. Его взгляд потемнел и в голосе появились металлические нотки:           — Я. Никого. Не отпускал! — выделяя каждое слово, отчеканил он.           Тэхен вздрогнул, но высоко поднял голову. Юнги подошел еще ближе.           — И «никого» — это значит НИ-КО-ГО! — Он наклонил голову, глядя прямо в чернильные глаза Тэхена. — Или ты не считаешь себя — кем-то?           Тэхен не знал, что ответить. Слова застряли между сердцем и горлом. Юнги стоял слишком близко. И тогда Тэхен почувствовал… Ощутил его запах. Так явно и остро, до боли в солнечном сплетении, до головокружения:           Темная древесина.           Табак.           Дым.           Мокрая кожа после дождя.           Что-то глубокое, тяжелое и взрослое.           Запах альфы, доминантной альфы. Он накрыл Тэхена волной — и в это же мгновение в нем самом что-то дрогнуло. Тело напряглось, будто кто-то резко натянул тетиву лука.           «Почему… почему мне тяжело дышать? Почему сердце бьется так, будто это не страх? А… что-то другое — неизвестное, дикое и опасное».           В ответ его запах тоже вырвался наружу — резкий, чистый, пронзительный.           Петрикор смешался с ноткой сосновой живицы, свежей и горькой, как разрезанная кора. И Юнги почувствовал это мгновенно.           Его плечи слегка напряглись. И внутри него внутренний волк глухо рыкнул, приподнимая голову и навострив уши.           «Что это за реакция?.. Щибаль… Почему меня так давит его присутствие? Почему хочется сделать шаг еще ближе, а не отступить? И хочется увидеть его… повиновение…» Их взгляды скрестились между собой в немом поединке. Два альфы. Две силы. Две воли.           Словно внутри них, их внутренний зверь снова поднял шерсть на холке.           Как будто они стояли не в коридоре лаборатории, а на границе территории, которую еще не поделили.           Тэхен почувствовал, как его тело готовится к чему-то, важному и неотвратимому: не к побегу — к столкновению и противостоянию.           «Я знаю, что люблю его…Но почему мое тело ведет себя так, будто он мой соперник???» — удивленно подумал Тэхен. Его пальцы невольно сжались в кулаки.           Юнги заметил это.           — Ты же вроде сбежать собрался, — с кривой ухмылкой сказал он. — Но ведешь себя так, будто готов драться.           Тэхен глубоко вдохнул:           — Я не собираюсь драться…           — Тогда вернись в лабораторию, — ответил Юнги так же тихо, но с угрозой, и толкнул языком щеку.           Между ними было несколько десятков сантиметров. Достаточно, чтобы ощутить тепло. Достаточно, чтобы запахи сплелись. Достаточно, чтобы каждый осознал: это не просто разговор, это нечто более глубокое, страшное и опасное.           Юнги медленно выдохнул, словно хотел избавиться от этого запаха, этой зависимости:           «Черт… он не просто альфа. Он что-то другое, но почему у меня сносит крышу и хочется… разорвать его на куски и… обнять одновременно?».           Тэхен закрыл глаза на секунду и подумал: «Я хотел уйти тихо… Но почему рядом с ним я не могу быть тихим? Почему меня рвет, и какая-то страшная сила поднимается внутри…»           Коридор наполнился запахом грозы и дыма и ни один из них не собирался делать ни шагу назад.           Юнги чувствует свое дыхание и чужой учащенный пульс.           «Да что же это за фигня со мной… почему он так на меня влияет?» — думает он, а в то же время чувствует неприятие, внутреннюю бурю, поднимающуюся снизу живота к шее. Казалось у его внутреннего волка вся шерсть на спине поднялась дыбом, инстинкт распознал соперника, достойного соперника, и он уже готов ринуться вперед.           — Ты думаешь, что можешь уйти? — шипит Юнги, —Я не позволю! — и с неожиданной силой резко хватает Тэхена за шиворот.           Тэхен чувствует, как внутри становится горячо, мышцы словно наливаются свинцом, и он с силой отталкивается, выкручивается, пытаясь вырваться. Его сердце колотится, адреналин заполняет кровь.           «Почему я хочу, чтобы он не отпускал меня?» — мелькает мысль, пока он всматривается в горячие прищуренные глаза Юнги. И тут происходит срыв ограничений. Они толкают друг друга. Сначала осторожно, будто на грани контроля, но инстинкт и безудержность альфы одерживают верх.           Цепкие пальцы Юнги сжимают ткань у шеи Тэхена и не отпускают, а другой рукой он пытается уцепиться за выступы на стене, пытаясь утащить упрямого альфу назад в лабораторию:           —Ты вернешся назад! — практически хрипит альфа.           Тэхен отбивается изо всех сил, получает от Юнги несколько пинков и отвечает, плотно обхватывает Юнги и прижав к себе, пытается нейтрализовать удары, но чувствует, как его собственная сила растет с каждым прикосновением. Его сердце гудит от восторга и ярости одновременно.           — Ты… ты не знаешь, с кем связался! — рычит Тэхен, и воздух между ними наэлектризован и кажется, что сейчас вспыхнет огнем.           Юнги только улыбается криво, зубы слегка смыкаются, и в глазах блестит ярость: «Не дождешься! Я не отступлю», — думает он.           Техен получает увесистый пинок под колено, они падают на пол, тела переплетаются, руки, ноги, плечи сталкиваются, кожа касается кожи. Оба рычат и матеряться, дышат тяжело, запахи смешиваются и зависают в воздухе. Юнги шипит и царапается, как дикий манул, тело гибкое, быстрое, руки и ноги постоянно толкают и бьют. Тэхен отвечает с такой силой, жесткостью и упрямством, о которой он и сам никогда раньше не догадывался.           Юнги чувствует невероятный выброс адреналина, он выворачивается из рук Тэхена и не удержавшись, впивается зубами в шею сопротивляющегося альфы.           — Аааай! — истошный крик Тэхена прорезает тишину коридора. — Ты что, с ума сошел?           Испуганные парни, услышавшие крики и шум, вылетают из лаборатории в коридор. Клубок тел, запахи, рычание — и на миг они все зависают, открыв рты, в шоковом состоянии от представшей перед ними картины.           — Полный пиздец…— вырывается у Намджуна.           Юнги наконец-то вырывается из хватки Тэхена, поднимается на ноги и с взбешенными глазами, уже совершенно не сдерживая себя, продолжает тянуть Тэхена по коридору в сторону лаборатории и ругается отборным матом, как пьяный сапожник.           Тэхен пытается зажать рану, кровь капает на пол, но сердце его пылает, как никогда раньше. «Почему я хочу еще? Хочу почувствовать его еще так близко?» — думает он, все еще ощущая прикосновение губ Юнги, и в то же время боится ответа на этот вопрос.           Парни бросаются к ним, растягивают в разные стороны.           Тэхен держится рукой за шею, из-под ладони струится кровь.           Юнги дышит тяжело, глаза горят, губа разбита и рот в крови, непонятно —своей или Техеновой, а челюсть еще дрожит после укуса, который он нанес своему противнику в схватке.           — Блин… — заорал Джин, едва сдерживая смесь ужаса и раздражения. — Вы с ума сошли? Вы что, серьезно?           Тэхен сидит на полу, пульсируя от боли и адреналина. Юнги смотрит на него с адским блеском в глазах — горячим, властным и... немного виноватым.           — В следующий раз, — тихо шипит Юнги, — лучше не провоцируй меня так, альфа.           Тэхен показывает ему «фак», молча качает головой, поворачивается с широко открытыми глазами к Джину и сдавленным голосом спрашивает:           — Он всегда такой? Бешеный?           Джин в ответ только открывает рот, как рыба, вытащенная из воды, потому что за все свои годы общения с Юнги, он… никогда не видел его в таком состоянии…           А Юнги молча смотрит на Тэхена из-подо лба, грудь еще пылает от возбуждения и злости, и не понимает, почему глубоко внутри он чувствует, что никогда уже не отпустит этого чокнутого, упрямого альфу с дыханием грозы и бездонными черными глазами... _____________________________