Подари мне жизнь

Комната была полутемной. Свет лампы ложился теплыми пятнами на стены, но не касался того, что происходило внутри Тае. Внутри него была тьма... Он сидел на краю кровати, свернувшись, словно пытался удержать себя в пределах собственного тела. Пальцы сжимали колени, а мысли разбегались во все стороны, и он никак не мог их собрать вместе. Слезы текли непроизвольно, а обида и боль от непонимания происходящего накатывались на него волнами, вызывая приступы спастического рыдания.             Дверь осторожно приоткрылась. Джин зашел тихо, почти беззвучно, и остановился на мгновение, оценивая ситуацию.             – Можно? – мягко спросил он.             Едва заметный кивок Тае был ответом.             Он сел рядом, не слишком близко, оставляя между ними пространство, но и не позволяя Тае остаться наедине. Несколько секунд в комнате стояла тишина, которую прерывали судорожные всхлипы омеги.             – Я испугался, – вдруг прошептал Тае.             – Чего? – мягко спросил Джин.             – Себя… Я не понимаю, что со мной происходит, – продолжил он, не поднимая глаз. – Сначала я злюсь… сильно. А потом… мне больно. Очень. Словно меня разрывает изнутри…             Он резко выдохнул и снова всхлипнул:             – И это все из-за него… из-за Чонгука. Но в то же время… не только из-за него… Это ненормально!             Джин немного наклонился вперед, оперся локтями на колени и заглянул в глаза Тае.             – Это очень даже нормально, – тихо ответил он.             Тае наконец поднял на него глаза, смущенные и виноватые.             – Нет, – покачал он головой. — Я… я даже не знаю, что это за чувства. Они слишком резкие. Слишком… настоящие. Я не умею с ними быть!             Джин тепло улыбнулся и осторожно взял Тае за руку:             – А кто умеет с первого раза?             Тае молчал.             – Ты ведь не просто чувствуешь, – продолжил Джин. – Ты только учишься это делать. У тебя нет опыта, нет «как правильно». – Он наклонился к нему чуть ближе. – И когда это накладывается на Чонгука… – Джин сделал паузу, подбирая слова. – Это становится сильнее в разы.             Тае опустил взгляд и шмыгнул носом.             – Потому что он важен, – тихо добавил Джин. – Очень важен для тебя. Потому что ты его любишь…             Пальцы Тае вздрогнули.             – Поэтому ты и реагируешь так остро, – мягко объяснил Джин. – Злость, обида, ревность, страх… это не разные вещи. Это одна и та же сторона привязанности, которая еще не научилась быть спокойной.             Тишина. Тае медленно вдохнул.             – Мне стыдно, – прошептал он. – Я накричал на него. Я… выгнал его. Я такого ему наговорил… – Его голос снова сломался. – И Чимина тоже обидел...             Джин положил руку ему на плечо, и похлопал легко, поддерживающе.             – Стыд – это нормально, – сказал он. – Это значит, что ты понимаешь, что сделал больно. Но это не значит, что ты плохой!             Тае закрыл глаза на мгновение.             – А если я снова так…? Не справлюсь?             – Значит, ты снова будешь учиться, – спокойно ответил Джин. – Мы все здесь учимся. В нашей жизни.             Джин легонько сжал плечо Тае.             — И никто не собирается от тебя отворачиваться из-за этого.             Джин тихо вздохнул и продолжил:             – Тае… – осторожно начал он, тщательно подбирая слова. – Я хотел сказать тебе раньше, но не был уверен, что момент правильный…             Тае поднял на него испуганный взгляд.             – Что именно?             Джин снова наклонился вперед, и заглянул ему в лицо.             – То, что ты сейчас чувствуешь… – он сделал паузу, – это не только эмоции.             Тае насторожился.             – Твое тело меняется, – тише добавил Джин. — И эти изменения… влияют на тебя сильнее, чем ты думаешь.             Омега нахмурился.             – Я не понимаю…             Джин посмотрел ему в глаза спокойно и очень внимательно.             – У тебя скоро начнется течка.             Слова прозвучали тихо, но эффект был почти физический. Тае замер и моргнул.             – Что?             – Это естественный процесс для омег, – мягко объяснил Джин. – Но он очень… интенсивный. Особенно впервые. И сейчас ты уже чувствуешь ее предвестники.             Омега смотрел на него широко открытыми глазами и в голове его мозг уже выдавал всю известную информацию о течке у омег.             – Ты хочешь сказать, что… это из-за этого я… такой?             – Ага, – кивнул Джин. – Ты становишься чувствительнее, эмоции обостряются, инстинкты выходят на первый план.             Он говорил спокойно, осторожно, словно раскладывая хаос по полочкам:             – Ты можешь реагировать резче обычного. Чувствовать сильнее. Привязываться глубже… или более болезненно реагировать на что-либо...             Тае медленно отвел взгляд.             – То есть… я не схожу с ума?             Джин улыбнулся:             – Нет! Ты просто проживаешь это впервые…             Тае молчал. Долго. Как будто пытался принять эту мысль:             – Это… пройдет? – тихо спросил он.             – Станет яснее, – ответил Джин. – Ты научишься это чувствовать и не теряться, и научишься управлять своими чувствами.             Он положил ему руку на плечо.             – Но сейчас ты имеешь право быть растерянным. Это нормально. Гормоны дело сложное… Ты же сам выбрал судьбу омеги, а не альфы… – Джин мягко улыбнулся, вспомнив реакцию Юнги на появление Тае-омеги в капсуле.             Тае закрыл глаза, его плечи немного расслабились.             – Мне так стыдно, – прошептал он. – Перед всеми вами...             – Стыд – это нормально, – тихо сказал Джин. – Это значит, что тебе не безразлично, но не путай это с виной за то, кем ты есть сейчас.             Тае медленно вздохнул.             – Я не хочу делать никому больно.             – Тогда скажи это им, – мягко ответил Джин. – Они поймут.             Несколько секунд продолжалась тишина, а потом Тае кивнул:             – Я хочу извиниться.             Джин поднялся и подал ему руку.             – Тогда пойдем. Всё будет хорошо!             Они спустились вместе. В лаборатории разговор стих, как только они появились. Юнги, Намджун, Хосок, Чимин и Чонгук с осторожностью и опаской смотрели на Тае.             Тае на миг остановился, но не отступил. Он сжал руку Джина с благодарностью, затем отпустил ее и шагнул вперед.             – Я хочу извиниться, – сказал он тихо, но четко.             Он посмотрел на Чимина.             – Прости! Я был резким. Это было… нечестно. Прости меня…             Чимин удивленно хлопнул ресницами и кивнул.             Затем Тае перевел взгляд на Чонгука и на этот раз смотрел и думал чуть дольше. – Прости меня, Чонгуки! Я виноват перед тобой. Я не справился с собой, со своими эмоциями… Это не оправдание. Но… теперь я хотя бы понимаю, почему так… Это потому, – Тае закусил губу и сердце Чонгука сжалось, – что ты очень важен для меня…             Чонгук смотрел внимательно и влюбленно. Без осуждения:             – Я тоже не все понимаю, – тихо сказал он. – Так что… можем разбираться вместе. Хорошо?             Тае чуть выдохнул и кивнул. Чонгук подошел к нему, осторожно обнял, прижал к груди и поцеловал в макушку светлых волос. Тае спрятал лицо на груди Чонгука, глубоко вдохнув его запах. Потом повернул голову к ребятам и сказал:             – Простите меня за этот срыв…             Он перевел благодарный взгляд на Джина и добавил:             – Спасибо, Джин! И прости меня тоже…— и зарылся носом в шею Чонгука.             И впервые за этот день напряжение в его плечах немного отступило. Не исчезло, но стало… более терпимым и понятным.             В лаборатории еще сохранялось тепло недавних слов, но оно быстро сменилось другим – собранностью и тревожными предчувствиями.             Юнги первым нарушил тишину.             – Что ж. У нас мало времени, – сказал он сдержанно, но четко. – Переходим к плану «Б».             Воздух будто сразу стал плотнее. Намджун подтянул к себе ноутбук, Хосок откинулся на спинку стула, но взгляд его стал серьезным. Чимин выпрямился. Чонгук с Тае немного сместился ближе к столу, чтобы было лучше видно. Техен остался стоять рядом с Джином.             – Завтра мы идем в Комитет, – продолжил Юнги. – Я и Техен.             – А я? – тихо спросил Тае.             Юнги взглянул на него и на этот раз в его взгляде не было резкости. Только твердость, понимание и сострадание.             – Ты остаешься здесь, – слова прозвучали спокойно. – Это без вариантов.             Тае попытался возразить:             – Я могу…             – Нет, – перебил его Джин. – Юнги прав. В твоем состоянии это опасно. Для тебя и для всех нас. – Добавил Джин.             Тае молчал. И на этот раз… не возразил, только отвел взгляд.             – С ним кто-нибудь должен остаться, – сказал Намджун, быстро возвращая разговор в рабочее русло.             – Я, – сразу отозвался Чонгук.             Но Юнги покачал головой.             – Нет. Ты будешь нужен снаружи, если вдруг нам понадобится подтвердить твою связь с Тае.             Взгляд его скользнул по комнате и остановился на Чимине.             – Чимин!             Тот едва приподнял брови.             – Ты остаешься с ним!             Короткая пауза.             – Почему я? – пытаясь не выдать беспокойство, спросил Чимин, с осторожностью взглянув в сторону Тае.             – Потому что ты сможешь его защитить, – ответил Юнги. – И себя тоже. Ты знаешь лучше всех систему безопасности лаборатории. Умеешь держать периметр. У тебя быстрая реакция и если что-то пойдет не так – вы уйдете по черному ходу. Я потом покажу.             Чимин медленно кивнул.             – Понял.             Тае посмотрел на него и в этом взгляде было что-то тихое, благодарное, и немного виноватое.             – Дальше, – продолжил Юнги.             Он шагнул к столу, оперся руками о поверхность.             – Мы с Тэхеном заходим в здание.             – Я все продумал, – спокойно добавил Техен. — Мы зайдем через черный ход, как технические работники. Они приходят рано где-то к пяти утра, мы зайдем с ними. Есть слепые зоны, о которых в Комитете не знают, и они точно не знают, что я помню об этом. Все коды доступов у нас есть. Они меняются каждый день, но я просчитал все последовательности, когда был там, в Комитете. Поэтому я смог вывести тогда Чонгука, помочь ему исчезнуть и вернуться незамеченным назад.             Юнги коротко кивнул. А глаза Тае вдруг расширились, и он посмотрел на Тэхена с неописуемой благодарностью.             – Это ты спас моего Чонгука!!! – он закрыл рот рукой, но его глаза сказали Тэхену все.             Юнги продолжил:             – Джин.             – Медицинская поддержка, как всегда, – тотчас ответил тот. – Все необходимое будет в машине.             – Намджун.             – Координация, – сказал Нам, уже быстро печатая что-то. – Мы выезжаем еще затемно, прячем бус в рабочей зоне. Я остаюсь там с Джином и веду вас по ситуации.             – Хосок.             – Связь, – коротко ответил Хосок. – Закрытый канал, резервный – на случай глушения.             – Чонгук, – Юнги поднял на него взгляд. — Я знаю, что тебе это будет не просто, снова вернуться в это здание, но ты можешь понадобиться. Так что ты контролируешь черный выход, который покажет Тэхен. И если что-то идет не так и ты понадобишься, ты заходишь.             Чонгук кивнул:             – Я понял.             Его взгляд на мгновение скользнул к Тае, и он улыбнулся ему.             – Хорошо, – тихо сказал Юнги.             На его ноутбуке вспыхнуло новое сообщение. Он замер на секунду, взгляд быстро пробежался по строчкам и что-то в выражении его лица изменилось.             – От Хае-Джуна, – сказал он.             Все напряглись.             – Он с семьей добрался до бунгало. Безопасно.             Едва заметный выдох облегчения прошелся по комнате. Намджун сразу подтянулся ближе.             – Тогда мы можем запускать процессы?             Юнги кивнул и его пальцы быстро забегали по клавиатуре.             – Готовим загрузку.             Намджун открыл несколько окон сразу на мониторах.             – Новостные порталы подключены. Ждут сигнала.             – Резервные копии? – коротко бросил Юнги.             – Готовы! – ответил Намджун. – Но нужно будет окончательное подтверждение для активации.             Юнги быстро открыл почту.             – Отправляю Хае-Джуну ссылку с подробной инструкцией.             Клик.             – Если что-то пойдет не так, он активирует ее и тогда Комитету – хана навеки.             Намджун посмотрел на него:             – Ты уверен? Что это сработает? Что это вас защитит?             Юнги поднял глаза и ударил ладонью по столу.             – Нет. – кратко и честно. – Но это наш единственный шанс удержать Комитет от кардинальных действий.             В комнате воцарилась тишина. Напряженная, но уже не хаотичная. Собранная и осмысленная.             Юнги медленно закрыл ноутбук и оглядел всех:             – Мы готовы!             Ночь опустилась на землю, парни разбрелись по комнатам, обдумывая завтрашний день. Сон не шел… В лаборатории было спокойно. Без резких звуков, без движения – лишь глухая тишина, почему-то чувствовавшаяся громче любых слов. Где-то внизу еще тускло светились мониторы, но этажом выше было темно… и слишком спокойно для того, что ожидало их завтра.             Чонгук остановился перед дверью Тае. Он не сразу решился зайти. Его рука зависла в воздухе, будто даже это простое движение имело значение. Словно, открыв эту дверь, он перейдет границу – не пространства, а чего-то большего.             Альфа тихо выдохнул и все же постучался, и, не дожидаясь ответа, открыл дверь.             В комнате был полумрак.             Тае сидел на кровати, спиной к стене, подтянув колени к груди. Его плечи были напряжены, а пальцы сжимали колени так, словно он держался за что-то единственно стабильное в этом мире. Он сразу почувствовал запах своего альфы. Еще до того, как тот открыл дверь.             – Ты пришел…             Голос – тихий. Немного хриплый. Чонгук захлопнул дверь за собой и сделал несколько шагов вперед.             – Я не мог не прийти…             Он остановился рядом, не садясь сразу, словно давал время Тае… или себе.             – Как ты? – Спросил альфа, внимательно вглядываясь в лицо любимого.             Тае тихо усмехнулся. Едва заметно.             – Честно?             Он поднял на него глаза и в этом взгляде было столько всего – растерянность, стыд, потребность, желание… и что-то еще, более глубинное.             – Я не справляюсь…             Эти слова прозвучали почти шепотом. Чонгук медленно сел рядом. Ближе, чем раньше, но не коснулся сразу.             – Это из-за меня? – тихо спросил он.             Тае резко покачал головой.             – Нет… – выдохнул. – То есть… и из-за тебя тоже.             Омега закрыл глаза на секунду.             – Когда ты рядом со мной… еще сложнее. Ибо я испытываю в тысячу раз больше эмоций. – Его пальцы сжались сильнее. – Слишком много.             Чонгук смотрел на него внимательно.             – Джин тебе объяснил? – осторожно спросил альфа, вглядываясь в лицо Тае.             Омега кивнул.             – О течке? – Это слово он произнес тихо, будто еще не привык к нему. – Я не думал, что это… так…, – добавил он, закрыв глаза, и в голосе появилась тень растерянного смеха. – Как будто меня кто-то подсоединил ко всем эмоциям сразу и забыл дать инструкцию для пользования. Я чувствую себя сломанным…             Чонгук улыбнулся.             – Ты не сломан, – сказал он. – Ты просто чувствуешь все впервые по-настоящему.             Омега медленно открыл глаза и посмотрел прямо на него.             – А если я тебя оттолкну? – прошептал он. – Снова... сделаю больно?             Чонгук молчал несколько секунд, а потом осторожно… очень осторожно потянулся и накрыл его руку своей и тепло посмотрел в растерянные глаза.             – Тогда я останусь рядом. И подожду, пока ты вернешься ко мне.             Тае вздрогнул. Его дыхание стало глубже.             – Почему?.. – почти беззвучно прошептал он. – Почему ты такой? Такой хороший…             Чонгук выдохнул воздух и немного наклонился поближе, вдыхая запах столь желанного и родного омеги.             – Это же ты! А я тебя так люблю! И я не хочу потерять тебя… даже из-за тебя самого.             Эти слова... Они снова сдвинули мир омеги из равновесия и что-то в Тае... снова сломалось. Не больно. Напротив. Казалось, будто в его скорлупе появилась трещина, сквозь которую, наконец, прорвалось тепло. Он вдруг потянулся вперед. Немного неуверенно, но его пальцы вцепились в футболку Чонгука.             – Я боюсь, что ты уйдешь… – прошептал он ему в губы. – Я боюсь... завтра...             И Чонгук не сдержался. Поцелуй был не осторожным, он был настоящим – теплым, глубоким, немного отчаянным, будто каждый из них пытался сказать все, что не умеет произнести словами.             Тае ответил сразу, словно ждал этого. Его руки обвили шею Чонгука, пальцы запутались в волосах, притягивая ближе. Дыхание сбилось, сердце стучало о ребра слишком быстро, но впервые за этот день, это не пугало. Это… успокаивало и позволяло расслабиться…             Когда они наконец смогли оторваться друг от друга, между ними осталось всего несколько сантиметров и так много невысказанного.             Тае коснулся его лба своим.             – Не иди завтра туда… – тихо прошептал он. – Мне так страшно…             Чонгук закрыл глаза на секунду.             – Я должен. – Он взял руку омеги и нежно коснулся губами ладони. – Но я вернусь. Он легонько провел пальцами по его щеке.             – К тебе, любимый мой.             Тае вдохнул глубже и на этот раз не заплакал, хотя слезы и навернулись ему на глаза. Он только прижался к нему поближе, позволяя себе хотя бы на эту ночь не держаться. Не сражаться. Просто быть рядом.             И в тишине, объявшей их, появилось что-то новое. Это был не страх, не боль. Это была хрупкая, но упрямая надежда, что завтра все изменится…             Все будет хорошо…