Подари мне жизнь

Тае и Чонгук разговаривали до глубокой ночи. Наконец альфа нехотя поднялся, пожелал Тае спокойного сна и пошел к выходу из комнаты. Он остановился у двери, словно до сих пор не решил — уйти или остаться. Его пальцы еще сжимали ручку двери, но взгляд… взгляд уже давно принадлежал Тае.             Тае сидел на кровати, завернувшись в одеяло, его дыхание было неровным, плечи едва заметно дрожали, а глаза… темные, глубокие, наполненные чем-то горячим и беззащитным смотрели прямо на альфу.             — Не уходи… — шепотом попросил омега. — Пожалуйста, останься со мной сегодня…             И в этом голосе было столько боли и страсти, что Чонгук даже не попытался спорить. Он медленно отпустил ручку двери и сделал неуверенный шаг назад к кровати… Еще один.             Воздух в комнате словно стал гуще, тяжелее, запахи альфы и омеги сплелись в один волнующий, удивительный аромат, который мешал ясно мыслить. Каждое движение отдавалось в теле напряжением.             — Тае… — голос Чонгука прозвучал хрипло и отчаянно, словно он уже проиграл эту борьбу со своей порядочностью и совестью, и сейчас окончательно потеряет здравый смысл. Альфа держался из последних сил.             Омега поднялся ему навстречу. Медленно, сдержанно, будто давал ему шанс отступить. Но Чонгук не отступил…             Тае подошел и остановился совсем близко. Настолько, что Чонгук снова почувствовал его тепло, его дыхание… и этот запах — тонкий, сладковатый, опьяняющий запах магнолии, белого чая и спелой груши, что сразу же еще сильнее ударил в сознание, выбивая из него остатки контроля.             Пальцы Тае осторожно коснулись его груди, шеи. Чуть-чуть. Будто проверяя, можно ли. Чонгук резко втянул носом воздух.             — Тае, ты понимаешь, что делаешь? … — прошептал он, закрывая глаза на мгновение.             Но Тае только наклонил голову, глядя на него снизу-вверх… и медленно провел ладонью ниже, скользя по напряженным мышцам под тканью футболки.             — Понимаю… — тихо ответил он. — Я… хочу…             Омега поднял голову, посмотрел горячим томным взглядом в черные, как ночь, глаза альфы, и нежно поцеловал Чонгука в ямочку на шее. А потом, не останавливаясь, начал медленно покрывать поцелуями шею, двигаясь к уху. Сначала осторожно, словно боялся, а потом горячее, сильнее, отчаяннее.             У Чонгука будто что-то оборвалось внутри. Его руки мгновенно легли на талию Тае, сжимая, притягивая ближе — слишком близко. Еще немного — и он окончательно потеряет контроль.             — Не играй со мной, малыш… — его голос уже был низким, вибрирующим, опасным, а запах дымного уда заполнил всю комнату.             Но Тае только тихо выдохнул прямо в его губы и поцеловал, на этот раз медленнее… глубже… оставляя после себя жар, разливавшийся по всему телу альфы и сводивший его с ума. Его пальцы скользнули под футболку Чонгука. Теплая кожа, напряженные мышцы. И эта реакция его тела на прикосновение… мгновенная, неконтролируемая…             Чонгук содрогнулся, его пальцы сжались сильнее на талии омеги, он едва сдерживался. Где-то на грани потери здравого смысла и контроля мелькнула мысль: «Не хватает только сорваться в гон для полного комплекта проблем» … Мелькнула и исчезла, потому что мозг почти не слушался, остались только ощущения, только чувства…             — Тае… — предупреждение прозвучало уже почти как стон.             Но омега только прижался ближе, его дыхание стало быстрым, горячим.             — Будь со мной… — прошептал он. — Хотя бы сегодня… Пожалуйста… Я так люблю тебя…             И в этих словах не было игры, только искренняя, отчаянная потребность. Жажда… Это и сломило Чонгука окончательно. Он резко притянул Тае к себе, впиваясь в его губы, уже без сдержанности, без осторожности — так, будто пытался доказать самому себе, что это он контролирует ситуацию… хотя он уже почти потерял контроль… Его рука скользнула по спине Тае, остановилась на талии, подвинулась чуть ниже на изгиб тугих ягодиц…             …Громкий стук в дверь вернул его в реальность…             — ЧОНГУК! — голос Хосока, слишком бодрый для трех часов ночи. — Я знаю, что ты там!             Оба замерли, словно кто-то резко вырвал их из бешеного горячего сна. Чонгук закрыл глаза и тихо ударился лбом о плечо Тае.             — Я его прибью… — прошептал он сквозь зубы.             Тае тихо выдохнул… и вдруг, вопреки всему, поднял голову и слабо улыбнулся, но его пальцы все еще держались за Чонгука, словно он боялся, что если отпустит, тот просто исчезнет.             Стук повторился. Сильнее. Реальность неумолимо возвращалась и вместе с ней — все, от чего они пытались скрыться хотя бы на эту ночь.             Дверь снова вздрогнула от назойливого стука.             — Чонгук, я сейчас их выбью, клянусь! — голос Хосока уже звучал не просто громко, а подозрительно напряженно.             Чонгук резко отстранился, проводя рукой по лицу, словно пытаясь стереть с него все, что произошло. Дыхание все еще было тяжелым, сердце билось так, что отдавало в висках. Он на секунду закрыл глаза. Собрался. Но когда открыл их — наткнулся на взгляд Тае.             И все снова качнулось в сознании…             Омега стоял совсем близко, растерянный и еще такой возбужденный и горячий от их пылких объятий. Его губы чуть припухли от поцелуев, волосы взъерошены, а в глазах — что- то острое… невыразимое… Желание, страх и что-то еще очень хрупкое. Пальцы Тае все еще держали конец его футболки.             — Ты… пойдешь? — тихо, почти шепотом с отчаянием прошептал омега.             И в этих двух словах было больше, чем просто вопрос. Чонгук вздохнул, его челюсти напряглись.             — Если я сейчас не открою… — хрипло выдохнул он, — Хосок реально выбьет дверь. И тогда нам обоим конец. Или ему…, наверное, что-то случилось, раз он так ломится.             Едва заметная улыбка скользнула по губам Тае, но она была грустной. Медленно… очень медленно… он отпустил ткань футболки и это простое движение ранило сильнее, чем любые слова. Чонгук задержался еще на секунду, словно хотел что-то сказать, что-то сделать.             Но стук стал еще сильнее. Хосок буквально тряс дверь.             — Я считаю до трех! — раздалось за дверью.             — Да иду я, блядь! — рявкнул Чонгук в ответ, и его голос прозвучал резче, чем он хотел.             Он бросил еще один взгляд на Тае, развернулся и резко открыл дверь.             Хосок стоял в коридоре, уже подняв руку для нового удара, но замер, когда дверь отворилась. Его взгляд мгновенно пробежался по другу — растрепанные волосы, сбитое дыхание, покрасневшие губы... И футболка... немного перекошена, будто ее только что кто-то тянул.             Бровь Хосока медленно поползла вверх.             — Ого… — протянул он. — Я, конечно, мог это предвидеть… но чтобы настолько…             — Закройся, — сквозь зубы бросил Чонгук, сжимая кулаки.             Но Хосок уже заглянул через его плечо и увидел Тае. На мгновение он умолк и прикусил губу. Выражение его лица изменилось — шутки исчезли так же быстро, как появились.             — Ясно… — тише сказал он. — Все серьезнее, чем я думал…             Чонгук резко повернулся к нему и закрыл собой Тае.             — Что произошло?             Сразу было ясно — Хосок пришел не просто так. Его взгляд стал сосредоточенным, жестким.             — У нас проблема, — коротко сказал он. — Серьезная.             Тае шагнул ближе к двери, инстинктивно схватил за локоть Чонгука и выглянул из-за его плеча.             — Комитет? — тихо спросил он.             Хосок кивнул.             — Да. Они, суки, не стали ждать утра. Чонгук почувствовал, как внутри что-то холодное резко сжалось.             — Что ты имеешь в виду?             Хосок кивнул головой и снизил голос:             — Мы засекли движение. Периметр… уже не чистый. Кто-то пытается зайти в сектор. Либо они проверяют нас, либо установили наблюдение…             Несколько секунд никто не двигался. Как будто мир резко вернулся в другую плоскость без тепла, без близости — только напряжение и опасность. Чонгук медленно выдохнул, провел рукой по шее и не колеблясь сказал:             — Спускайся вниз. Я сейчас!             Хосок кивнул и быстро скрылся в коридоре. Дверь осталась полуоткрытой. Чонгук не торопился ее закрывать. Он стоял несколько секунд спиной к Тае, а потом тихо сказал:             — Я так не хотел уходить. И сейчас не хочу…             Он, наконец-то, обернулся, его взгляд был другим, таким болезненным и горячим одновременно.             — Но если они здесь… я не позволю им даже приблизиться к тебе. Я… так долго ждал этого… Черт…             Тае смотрел на него молча и медленно кивнул. Чонгук шагнул назад в коридор. Остановился. И вдруг… быстро повернулся, наклонился и коротко, но крепко прижал Тае к себе, и жадно поцеловал в губы.             — Я вернусь, малыш, жди меня! — прошептал он отрываясь от него             И ушел.             А вместе с ним ушло и тепло этой ночи, оставляя после себя только привкус поцелуя… и тревогу, уже стучавшую в двери реальности.             Тае еще несколько секунд растерянно стоял перед полузакрытой дверью, словно не решаясь сделать даже шаг. Воздух в комнате сохранял тепло их объятий — его кожа помнила прикосновения Чонгука, губы — его поцелуй, а сердце… сердце билось так быстро, что это пугало. Он медленно поднял руку и коснулся своих губ. Едва ощутимо. Как будто проверяя — это действительно было?             …Было. И от этого ощущения что-то мягко, но больно сжалось внутри.             «Я так люблю его…»             Эта мысль не прозвучала громко. Она просто появилась — тихая, ясная, без сомнения. И в то же время такая тяжелая и несвоевременная.             Тае закрыл глаза. Раньше… когда он был лишь системой, набором алгоритмов и кодов… все было иначе. Он думал, что знал, что такое любовь. Мог описать ее, проанализировать, смоделировать реакции, предсказать поведение. Он понимал, что чувствует Чонгук, видел это в его словах, в голосе, в задержках дыхания.             Но это было… где-то снаружи. Как будто смотреть на океан сквозь стекло. Видишь волны. Понимаешь их силу. Можешь даже предсказать, когда они ударят о берег. Но не чувствуешь! Не тонешь… Не ощущаешь запаха прибоя и его силу… Не сгораешь…             Тае резко вдохнул. Теперь все по-другому. Теперь это было внутри него: в каждом нерве, в каждом дыхании, в том, как сжимаются пальцы, когда он вспоминает прикосновения Чонгука… в том, как болит грудь, когда его альфа уходит… в том, как хочется ближе, еще ближе, настолько, чтобы исчезла граница между ними…             «Это… и есть любовь?»             Он тихо выдохнул, проводя ладонью по груди, словно пытаясь успокоить это безумное сердце. Это было… слишком. Слишком сильно, слишком ярко и одновременно прекрасно до боли.             — Чонгуки… — еле слышно прошептал он в пустоту.             И только сейчас понял, как сильно боится. Не Комитета. Не опасности. А того, что может потерять его… Пальцы Тае невольно сжали ткань на груди.             «Я не хочу снова быть без тебя…» — эта мысль прошла сквозь него, как ток. Раньше он существовал без тела. Без прикосновения. Без тепла. Без боли. И без его запаха…             Это было нормально. Тогда. Раньше.             Но сейчас… это казалось невыносимым. Невозможным!             Тае широко открыл глаза. «Нет. Сейчас не время!» — мелькнула где-то в его голове мысль.             Его дыхание еще несколько секунд оставалось неровным, но он заставил себя собраться. Провел руками по волосам, словно пытаясь упорядочить не только их, но и собственные мысли. Подошел к стулу, быстро схватил худи и набросил на себя. Движения стали резкими, немного суетливыми — как у человека, убегающего от собственных эмоций, но глаза уже были другими. Сосредоточенными. Живыми.             — Я должен быть с ними… — тихо сказал он себе и уже через мгновение открыл дверь. Коридор встретил его прохладой и полумраком. Тае даже не остановился, быстро, почти бегом, он двинулся к лестнице. Внизу его ждала другая действительность. Опасность. И они. Парни, которые уже успели стать его семьей… И он должен быть там. Рядом.             Тае резко свернул в лабораторию и остановился на пороге. Все уже были там. Свет от мониторов резал тьму холодными бликами, бросая на лица ребят резкие тени. Никто не шутил. Никто не двигался лишний раз. Все внимание было приковано к экранам.             Чонгук стоял немного в стороне, напряженный, собранный — совсем другой, не такой, как несколько минут назад. Он даже не сразу заметил Тае, просто почувствовал его запах и только кивнул головой. «Вот неугомонный!» — мелькнула мысль в его голове.             — Есть движение, — тихо сказал Чимин, не отрывая взгляда от мониторов. Его голос был спокоен, но в этом покое чувствовалась концентрация на грани. — Как минимум… четверо в периметре.             Тае медленно подошел ближе, его взгляд скользнул по экранам. Черно-белые изображения. Деревья. Тени. Едва заметное движение. Сначала ничего.             А потом…             — Там, — прошептал Хосок, наклоняясь поближе.             И в самом деле! За толстым стволом дерева почти сливался с тьмой — силуэт. Неподвижный. Выжидающий.             — Один, — тихо сказал Намджун.             — Не только, — сразу же отозвался Чимин.             Его пальцы быстро пробежали по клавиатуре, переключая камеру.             И тогда стали видны другие.             — Смотрите сюда… и сюда… — он указывал быстро, точно. — Еще один. И еще…             Тени, которые раньше казались просто частью пейзажа, вдруг начали складываться в фигуры. Скрытые. Затаенные.             —Еще трое дополнительно, – выдохнул Джин. – Они растянулись по периметру…             — Их шесть. — голос Тэхена прозвучал резко.             Все повернулись к нему. Он стоял немного в стороне, но его взгляд был прикован к одному из экранов, так сосредоточенно, что казалось, он видит все насквозь.             — Вот здесь, — он подошел ближе и указал на темный участок у кустов. — И здесь.             Несколько секунд — и… Тае тоже это увидел. Едва заметное движение, контур, выдававший себя лишь на мгновение, но теперь уже был очевиден.             — Шесть… — тихо повторил Намджун.             В лаборатории стало еще тише.             — Они не просто наблюдают, — добавил Тэхен, его голос стал холоднее. — Они заняли позиции.             — Осада… — выдохнул Хосок.             Намджун медленно провел рукой по лицу, словно пытаясь быстро собрать все мысли в одну точку.             — Они взяли нас в кольцо, — сказал он тихо, но четко. — Вопрос в том, решатся ли на штурм… и когда.             Настороженная тишина была ему ответом.             Тае почувствовал, как в груди снова что-то сжимается, но на этот раз не от страха. Он перевел взгляд на Чонгука. Тот уже смотрел на него и в этом взгляде было все: напряжение, решительность… и что-то еще очень глубокое, что заставило Тае на миг забыть все остальное.             «Я не дам им тебя забрать, Тае…» — читалось в глазах Чонгука. Это даже не нужно было говорить вслух. Тае и так это ощутил.             — Они думают, что мы будем ждать, — тихо сказал Тае и его голос, на удивление, звучал ровно. — Но ведь мы уже играем не по их правилам. Да?             Все взгляды обратились к нему. Даже молчавший Юнги немного поднял голову и в его глазах промелькнуло что-то похожее на одобрение.             — Что делаем? — тихо спросил Хосок и теперь это был не вопрос страха, это был вопрос дальнейших действий.             Тае уже открыл рот, начал говорить, и даже шагнул вперед — его глаза горели решительностью, почти вызовом:             — Мы можем отвлечь их… — начал он, сжимая кулаки. — Я выйду наружу, они переключатся на меня…             — Нет нужды, — голос Юнги разрезал воздух спокойно, но так, что все сразу умолкли. Тае резко обернулся к нему. И удивленно замер: Юнги… улыбался! Но это была не теплая улыбка… Хищная! Коварная! Уверенная… Та, от которой становилось чуть-чуть не по себе — и в то же время странно спокойно.             — Во-первых, — он медленно поднял взгляд на Тае, и в его глазах блеснула холодная логика, — это опасно! Они уже стреляли в тебя! И мы до сих пор не знаем, где у них предел.             Тае сжал губы, но не стал перебивать.             — Во-вторых, — продолжил Юнги, неторопливо, словно объяснял очевидное, — это здание не просто так здесь стоит. Стены — армированные. Стекло — пуленепробиваемое. Сейчас это самое безопасное место для нас.             Несколько секунд тишины. И тогда:             — А в-третьих…             Он немного наклонил голову, и его улыбка стала еще заметнее, а глаза прищурились.             — …у нас есть план «В».             Пальцы Юнги скользнули по панели управления. Едва заметное движение. Щелк… Сначала ничего не произошло, а потом глухой механический звук прошелся по стенам, словно само здание просыпалось.             Одна из бетонных стен… дрогнула, незаметный ранее шов медленно обозначился тонкой линией и через несколько секунд часть стены начала сдвигаться в сторону. Медленно, без спешки, открывая темноту за собой. Оттуда повеяло холодом, сыростью и чем-то… старым.             Свет из лаборатории едва доставал внутрь, выхватывая из темноты узкий проход и спускавшуюся вниз крутую бетонную лестницу. Лампы вдоль стен горели тускло, желтовато, бросая длинные рваные тени, которые, казалось, двигались от каждого дыхания воздуха. Это место не выглядело частью лаборатории. Скорее тайником или путем для отступления. Или… чем-то, что готовили заранее, на случай самого худшего.             — Готовность десять минут, — спокойно сказал Юнги, словно они обсуждали обычный рабочий процесс. — Я еще вчера предвидел их коварство. Так что… немного подготовился.             Хосок только присвистнул:             — Ты меня иногда реально пугаешь, хен…             — Это нормально, –— сухо ответил Юнги, даже не взглянув на него.             Его взгляд снова стал цепким и сосредоточенным. А голос четким. Командным.             — Чимин, Тае! — Вы остаетесь здесь!             Тае резко вдохнул.             — Что?!             — Вы остаетесь, — повторил Юнги, уже тверже. — И внимательно слушаете инструкции. Нам нужен кто-то, кто будет контролировать ситуацию изнутри и позволит нам выполнить план «В». Ну… чтобы не пришлось применять план Г, Д и так далее…             Чимин кивнул сразу, собранный и серьезный. А вот Тае… Он инстинктивно шагнул вперед и его взгляд отчаянно метнулся к Чонгуку.             Нет! Ему явно не нравилась эта часть плана! И это было видно без слов, но в воздухе уже что-то изменилось — паника отступила, вместо нее появилась новая структура. План. Задачи.             Лаборатория внезапно ожила в интенсивном движении. Парни разбежались по комнатам — быстро, без лишних слов. Каждый знал, что брать: одежду, сумки, аптечку, связь. Шаги раздавались по коридорам, двери открывались и закрывались, где-то звякнуло стекло, кто-то тихо выругался — и снова тишина, напряженная, натянутая, как струна.             В центре этой тревоги остались трое: Юнги, Чимин и Тае.             Юнги стоял у панели, его пальцы быстро двигались по сенсорной поверхности, открывая схемы, маршруты, резервные протоколы. Его голос был ровный, четкий без всяких эмоции, только логика и контроль.             — Слушайте внимательно. Повторять не буду!             Чимин сразу сосредоточился, слегка наклонившись вперед. Тае тоже смотрел… но его внимание рассыпалось, потому что запах его альфы, запах дымного уда, словно растворился за той дверью…             — В случае штурма, — продолжил Юнги, — вы активируете эту клавишу.             Он нажал одну из иконок — она ​​вспыхнула холодным синим светом.             — У вас будет десять минут…             На экране открылся маршрут — подземный проход, ведущий далеко за пределы здания.             — Открываете этот выход… и исчезаете.             Его голос не повышался, казалось он был совершенно спокоен, но каждое слово было точно продумано:             — На выходе вас ждет авто. Ключи в замке. Маршрут вашего движения уже введен в навигатор.             Чимин кивнул:             — Понял.             Юнги перевел на него взгляд:             — Не забудь закрыть за собой черный ход, иначе вас вынесет взрывной волной вместе с дверью на выходе из тоннеля… — Он сделал шаг в сторону и показал еще одну клавишу в стене черного хода — Вот эта. После активации дверь закроется полностью. Без возможности возвращения.             Несколько секунд тишины.             — Все понятно?             —Да, — твердо ответил Чимин.             И именно в этот момент стали возвращаться остальные. Шаги. Голоса. Движение. Но Тае… он почти ничего не слышал. Потому что смотрел. Смотрел только на своего альфу… Только на него. Чонгук остановился у входа, еще слегка задыхающийся после быстрого подъема и спуска. Его руки были заняты снаряжением, но это было неважно сейчас. Их взгляды встретились и мир словно на секунду сузился до этих глаз, напротив.             Тае смотрел и не мог поверить, что это реально. Что это происходит с ними...             «За что?..» — Этот вопрос зародился где-то глубоко внутри. Не как крик. Как боль. Тихий, глухой. — «За что нам это?».             Он только начал чувствовать. Жить. Любить. Он только недавно сделал первый вдох, первый глоток воды… Он только понял, что такое быть рядом с ним… чувствовать его тепло, его прикосновения, его запах… И вот его уже снова заставляют готовиться к бегству. К разлуке. К потере??? Пальцы Тае едва заметно сжались, его губы задрожали, но он сдержался.             Не сейчас.             Не здесь.             Чонгук смотрел на него так же пристально и страстно... и, казалось, тоже все понимал. Без слов. Без пояснений. Просто… почувствовал.             Юнги еще что-то говорил. Хосок что-то переспрашивал. Намджун уже проверял данные и снаряжение… Но между ними двумя существовала своя тишина, глубже всех звуков в мире. И в этой тишине было все: страх, боль, и это упрямое, бесшабашное — мы еще не закончили. Мы даже не успели выпить из этой чаши…             Тае медленно втянул носом запах Чонгука, не отводя взгляда, словно запоминал его. Будто боялся, что это может быть… в последний раз… КОСС – Комитет ограничения сознательных систем (C.C.C.S. — Committee for the Containment of Conscious System) 6 часов назад             Зал заседаний был залит холодным светом — ровным, безжалостным, не оставляющим места ни теням, ни эмоциям. Длинный глянцевый стол отражал лица присутствующих, размывая их черты, делая всех похожими друг на друга.             Тишина здесь не была паузой, она являлась инструментом и угрозой.             — Мы потеряли контакт с внешней системой наблюдения, — спокойно произнес один из членов Комитета, не поднимая глаз от данных. – Сигнал оборвался одновременно по всем каналам.             — Помехи? — коротко спросила Председатель Комитета.             — Нет. Это было… чистое отключение. Они нас вычислили?             Едва заметное движение по столу. Кто-то сменил позу. Кто-то остановил пальцы над экраном.             — Может совпадение? — сказал седовласый член Комитета, сидевший рядом с мониторами.             — Не много ли сбоев и совпадений в наших системах за последнее время? — ответ молодой женщины со шрамом на лице был четким и агрессивным.             На центральном экране появилось изображение здания лаборатории. Снаружи — тихое, неподвижное, погруженное в темноту.             Слишком тихо…             — Кто находится сейчас внутри — сложа руки на груди, спросила Председатель Комитета.             Имена появились на экране. Четко. По очереди.             — Чон Чонгук.             — Ким Намджун.             — Пак Чимин.             — Чон Хосок.             — Ким Сокджин             — ТАЕ             — ТЕСА             — Теоретически это все. Они взаимодействуют между собой, — тихо добавила она. — Система больше не фрагментирована. Они действуют как единое целое, как команда.             — С нашими моделями? Это невозможно!             — Это уже происходит.             Тишина стала еще напряженнее. Более холодной.             —Тогда вопрос не в том, что они делают, — сказал один из членов Комитета. — А в том… чего они хотят. Почему мы не получили ответа на наш ультиматум?             Женщина в центре медленно подняла взгляд.             — И что они планируют делать. И где они дели тело исследователя Мин Юнги?             — Мы недооценили скорость адаптации наших моделей к ситуации, — сказала она.             — Это еще не угроза.             — Это уже выход за пределы контроля!             Несколько секунд только тихая работа систем, а затем прозвучал голос Председателя Комитета:             — Ваши предложения? —– она положила руки перед собой на стол. Четко. Спокойно. — Усилим давление?             Взгляды членов Комитета обратились к ней.             — Они не совершат ошибки, пока чувствуют себя в безопасности. Но если создать контролируемую угрозу…             — Они начнут паниковать и двигаться, —закончил кто-то.             — Вот именно.             На экране появилась схема периметра лаборатории.             — Рекомендую пока без прямого вмешательства, — уточнил один из мужчин. — С целью устрашения! Мы не знаем все их возможности…             — Наблюдение. Изоляция. Ограничение ресурсов, — уверенно добавила Председатель Комитета. — Моральное давление. Осада. Пока без штурма, – холодно уточнила она.             — Задание?             Она еще раз прищурено посмотрела на изображение лаборатории, которая выглядела как современная крепость. Немного дольше, чем нужно и уверенно произнесла:             — Вывести их из равновесия. И посмотреть… что именно выйдет наружу. Кто знает, что там наворотил Мин Юнги при жизни… и какие сюрпризы мог оставить…             Свет от экрана отражался в ее глазах. Холодно, но с любопытством она посмотрела на лица членов Комитета.             — Начинайте. Поддерживайте постоянную связь с группой осады! Никому не расходиться. Все работаем. Эти образцы — ТАЕ и ТЕССА — очень ценны для нас, поэтому нужны нам живыми! Предупредите всех! В 7:00 собираемся на совещание. Я думаю они прибудут где-то в 9-10 утра. Мы должны быть готовы. Подготовьте боксы для изоляции. Проверьте все медицинские системы. Обеспечьте свободное прохождение для тех, кто придет добровольно сдаваться, в периметр здания… Надеюсь, они обдумают наши условия и примут правильное решение. Нам нужны все материалы и оборудование Мин Юнги! Не забывайте об этом!             Зал заседаний уже не был статическим. Свет приглушили еще больше, оставив лишь холодные блики экранов, отсвечивающихся на лицах собравшихся. В воздухе повисло ожидание — терпеливое, напряженное, как на охоте. На большом центральном дисплее мигало видео с камер бойцов, окруживших лабораторию.             — Есть движение, — раздался голос оператора по каналу связи. — Свет появляется в разных частях здания. Перемещение фиксируем регулярно.             На экране одно окно загорается. Гаснет. Через несколько минут — другое. Тени скользят за стеклом. Нечеткие. Быстрые.             — Они не спят, — тихо заметил один из членов Комитета.             — Они готовятся, — поправила женщина в центре.             Оператор группы осады продолжил:             — Фиксируем по меньшей мере пять разных силуэтов. Периодически исчезают из виду. Поведение… хаотичное, но не паническое.             — Они что-то планируют, — раздалось с другой стороны стола. Женщина едва наклонила голову, наблюдая за экраном.             Свет снова изменился. Тень мелькнула ближе к стеклу — на мгновение. И исчезла.             — Нет, — тихо сказала она. — Я думаю, они растеряны, потому что чувствуют давление. Два наших бойца специально дали им возможность себя увидеть. Пусть думают, что это наблюдение.             Тишина. Все смотрели на экран, словно пытаясь разглядеть больше, чем разрешало изображение.             — Сколько у них времени? — коротко спросил кто-то.             — До утра, — ответила она. — Мы дали им 24 часа. Они истекают в 9.00. У них нет выбора! Они поступят так, как мы приказали!             — А если нет?             Едва заметна пауза.             — Они выполнят наши условия! — В ее голосе не было сомнения.             На экране снова зажегся свет в одной из комнат. И две тени медленно проплыли мимо окна.             — Мы должны усилить давление, — сказал один из мужчин. — Что-то они слишком активны для четырех утра.             — Нет, — отрезала женщина спокойно. — Пока-что наблюдаем.             Несколько секунд она смотрела на изображение лаборатории, как будто просчитывала.             — Если они решат выйти… — начала она медленно, — мы не должны их останавливать.             — Уточните! — раздался голос командира группы осады.             — Пропустить транспорт, если в нем будут ТАЕ, ТЕССА и Чон Чонгук. — Ее пальцы едва коснулись поверхности стола. — Если часть группы останется внутри… — она сделала короткую паузу, — это создаст дополнительный рычаг воздействия.             — Заложники, — тихо озвучил кто-то.             Она не возразила, а тихо кивнула:             — В случае, если они решат действовать не по правилам, заложники нам не помешают.             Несколько секунд оператор группы осады обдумывал услышанное, а затем из динамиков раздался его четкий голос:             — Группа осады: получены новые инструкции:             — Пропустить группу указанных лиц.             — Заблокировать всех остальных.             — Удерживать периметр.             — Ожидать дальнейших указаний.             — Подтверждение? — раздалось из динамика.             — Подтверждаю, — ответила глава Комитета.

***

            Лаборатория жила. Не так, как обычно — не ровно, не спокойно, не уверенно, а отрывочно, нервно, обманчиво. Чимин и Тае двигались, словно тени, пытающиеся казаться людьми.             Свет загорался в одной комнате — и через несколько секунд гас, чтобы загореться в другой. Дверь приоткрывалась и закрывалась. Силуэты скользили мимо окна — быстро, нечетко, специально запутано.             — Левое крыло, второй этаж… еще раз, — тихо сказал Чимин, не отрывая взгляда от мониторов. Его голос был собранным, четким, но внутри напряженным был каждый нерв. Тае кивнул, уже на ходу стягивая с себя худи.             — Сейчас.             Он быстро сменил кофту на другую — более темную, с капюшоном, другой силуэт, другой «человек». Пробежал по лестнице, зашел в комнату, остановился на секунду у окна — специально, чтобы его силуэт был виден. И исчез.             Сердце билось слишком громко.             «Они смотрят… они точно наблюдают…» Он чувствовал это почти физически, словно чей-то холодный взгляд скользил по коже.             Но теперь… Он не был просто кодом или алгоритмом, не был наблюдателем… Он тоже был бойцом, но на другом фронте. Он имел свою миссию… Омега переходил из одной комнаты в другую, менял образы, надевал шапочки, трепал волосы, менял походку и осанку… Он четко выполнял все указания Чимина.             «Я боюсь…» — Эта мысль пришла внезапно и Тае даже на мгновение замер в темном коридоре. — «Я… боюсь потерять его…Чонгука.»             Это уже не было отвлеченным понятием. Не «связью». Не приоритетом. Теперь это было болью. Живой. Настоящей. Телесной. Той, что рвет душу на части и от которой кровь стынет в жилах… Он прижал ладонь к груди — там, где сердце билось быстро и неровно.             Шаг. Еще один. Он заставил себя двигаться дальше.             — Тае, скорее, — тихо раздался голос Чимина в наушнике. — Давай на пульт, а я в гостиную!             — Бегу. — И он снова стал движением, тенью, иллюзией присутствия многих.

***

            Тем временем глубоко под землей тайный ход кончился. Последняя лестница вела вверх — и холодный воздух ночи сразу ударил в лицо, когда Юнги открыл скрытый люк.             Вокруг шумел лес, темный, с первыми опавшими листьями, которые шуршали под ногами. Парни выходили один за другим — быстро, без лишних слов и только когда последний поднялся вверх — они на секунду остановились.             Впереди, под густыми кронами деревьев, едва видимые в темноте, стояли два автомобиля. Какой-то темный бус. И… темно-зеленое Ламборджини Чонгука… Словно воспоминание о прошлой, беззаботной жизни…             — …ты серьезно? — выдохнул Хосок, оглядываясь на Юнги. — Когда ты все это успел?             Юнги только пожал плечами, проверяя часы.             — Когда вы все спали. — Его голос был спокойным, словно это был какой-то пустяк. Чонгук ничего не сказал. Он смотрел на свою машину. На те плавные линии, знакомые до боли, на отблеск света на капоте… Сколько раз он гонял на ней по городу… Сколько раз она спасала его от погони копов… Он так соскучился по ней. И сейчас… Он не мог ее взять. Чонгук резко отвел взгляд.             — Для Чимина и Тае, — коротко сказал Юнги, словно прочитав его мысли. — Если придется.             Чонгук кивнул.             — Грузитесь, — тихо бросил Намджун. — Мы выдвигаемся…             Они быстро заняли места в бусе, дверь закрылась глухо, мотор завелся почти бесшумно. И уже через несколько секунд черный бус исчез между деревьями, растворяясь в ночной тьме.             Ламборджини остался стоять посреди леса. Неподвижный, присыпанный редкими опадающими листьями, как тихое обещание или последний шанс на спасение.             Ночная тишина снова накрыла лес. Словно эта ночь ничего не видела и ничего не знала. Но где-то далеко, за пределами этой тишины, уже строилась ловушка и игра переходила в последнюю стадию. Стадию, где больше нет возможности отступить, где останется только бороться. Бороться до конца за свою жизнь и за любовь.