Подари мне жизнь

В тишине, медленно сжимавшей пространство, один из членов Комитета — мужчина средних лет с усталыми, но внимательными глазами — вдруг подался вперед, словно его мысль прорвалась сквозь страх быстрее, чем он успел остановить ее.             — Если существует прямой и обратный процесс перемещения сознания… — задумчиво произнес он больше к себе, чем к другим, — это абсолютный прорыв в науке…             Он медленно перевел взгляд на Юнги и в его взгляде уже не было cтолько настороженности и напряжения. Там появилось что-то другое. Жадное. Желанное. То, что когда-то казалось невыполнимым.             — Это же… фактически путь к бессмертию!!!             Слово повисло в воздухе над ними, как дамоклов меч.             Бессмертие…             И это слово прозвучало опасно громко, вызвав панику и восторг в глазах членов Комитета одновременно.             Юнги   наклонил голову, словно раздумывая над этим, как над чем-то близким и далёким одновременно.             — Но вы же это и искали, разве нет? — глухо ответил он.             Его голос не обвинял, он просто… констатировал это, как факт. И от этого становилось еще хуже.             Старший член Комитета, до сих пор молчавший, медленно выпрямился в своем кресле. Его пальцы, старые, морщинистые с тонкой сеткой вен, сжались на подлокотниках.             — То есть… — начал он, и голос его слегка задрожал, но не от страха. — Есть способ… перенести сознание в цифровой формат…             Он говорил медленно, обдумывая каждое слово.             — Восстановить тело… —продолжил он, и в его глазах вдруг вспыхнуло что-то почти сумашедшее. — Сделать его молодым. Сильным…             Его взгляд вперился в Юнги.             — И… вернуться в него снова?!!             В этой тишине это уже не было вопросом. Это прозвучало как просьба. Как надежда. Как нечто фантастическое и реальное одновременно. И эта надежда — она была почти отчаянной.             Юнги смотрел на него несколько секунд. Без улыбки. Без сарказма. И впервые за все время его взгляд стал гораздо тяжелее.             — Не все так просто, — наконец сказал он тихо и замолчал. Как будто задумался. И эта пауза сразу убила ту хрупкую надежду, которая только появилась в этом зале.             — Потому что сегодня… — он медленно обвел взглядом всех присутствующих, — эта система не работает для обычных людей.             Он сделал короткую паузу, как бы давая им время понять, и продолжил:             — Для бета, для людей.             Слова прозвучали четко и жестко. В комнате что-то изменилось, будто воздух стал плотнее.             Старший член Комитета замер. Надежда в его глазах еще жила… но уже трещала и рассыпалась на глазах             — Только альфы и омеги, — продолжил Юнги спокойно, — могут пережить этот процесс.             Он повернулся к столу, пристально посмотрел в глаза Хан Со-Йон и улыбнулся одними углами губ.             — Пока… И это не все…             И вот это «пока» стало тем же ударом. Нокаутом. Ибо оно означало: это не предел. Это только начало. И шанс еще есть!             Хан Со-Йон медленно вдохнула. Ее взгляд стал холодным снова. Но где-то очень глубоко в ее голове уже работал другой механизм. Не эмоциональный. Стратегический.             — И какая же причина такой… избирательности? — ровно спросила она.             Но на этот раз в ее голосе было что-то новое. Не угроза, не возражение, не давление и не страх. Это было любопытство. Опасное и интригующее. Ибо если это правда… то мир, который она знала, только-что перестал существовать.             Хан Со-Йон не отводила от альфы взгляда.             — И какая же причина такой… избирательности? — ровно повторила она, медленно, словно раскладывала этот вопрос на составляющие.             Юнги пожал плечами.             — Органика, — сказал он просто. — Физиология. Химия тела. Нервная система. Реакция на разрыв и возврат связи.             Он на миг замолчал, подбирая слова — не потому что не знал, а потому что решал, сколько стоит сказать.             — Сознание не просто «копируется», — продолжил он. — Оно… держится за тело. За инстинкты. За биологию. И когда ты его вырываешь из этой связи, большинство… не выдерживает.             Несколько человек в зале напряглись.             — Связь распадается? – тихо уточнил кто-то.             Юнги перевел на него темный взгляд.             — Хуже, — коротко ответил он. — Она остается. Но уже не цельная. Осколочная. Остается то, что я видел в ваших тайных архивах…             Эти слова прошлись по комнате ледяным холодом.             — И альфы с омегами… — осторожно начал тот же мужчина, — выдерживают это лучше?             — Они… иначе «сшиты», — ответил Юнги. — Инстинкты глубже. Связь между телом и сознанием сильнее. Есть за что держаться.             Его взгляд на мгновение скользнул в сторону двери. К Тэхену. Он стоял там, так же спокойно, как и раньше. Неподвижный, внимательный. Его присутствие не давило — оно ​​просто было. Как неоспоримый факт.             — И даже это — не гарантия, — добавил Юнги тише. — Нужны еще несколько компонентов…             — Но шанс есть? — упрямо сказал старейший член Комитета. И в его голосе снова промелькнуло то же самое — жадная, опасная надежда.             Юнги посмотрел на него очень внимательно. Потом слегка улыбнулся.             — Может быть, — сказал он. — Для некоторых из вас.             В комнате кто-то резко поднял голову.             — Что это значит?             Юнги склонил голову в сторону, словно слушая что-то, что слышал только он.             — Это значит, — медленно произнес он, — что среди вас есть по меньшей мере двое, кто... теоретически... сможет пережить этот процесс.             Тишина рухнула резко и неожиданно.             — Это чушь, — громко сказал один из мужчин. — Среди нас нет ни альф, ни омег. Несколько других кивнули. Уверенно, почти автоматически.             Юнги тихо выдохнул и на его лице появилась та самая опасная, хищная улыбка.             — И это вы говорите мне? — он немного наклонился вперед. — Альфе с абсолютным обонянием и интуицией?             Слова упали, как выстрел. Кто-то замер. Кто-то инстинктивно напрягся.             И в этот момент Техен едва заметно шевельнулся у двери. Его взгляд медленно прошелся по лицам членов Комитета, словно проверяя их реакцию.             — Вы всю жизнь прятались за статусами и протоколами, — спокойно произнес он. — Но запах… не лжет. Вы можете принимать блокаторы годами и ни один бета не догадается, кто вы на самом деле. Но не альфа!             В комнате стало еще тише.             Один из мужчин машинально провел рукой по воротнику, другой отвел взгляд, а самый старший… остался неподвижным. Но глаза его больше не были спокойными.             Хан Со-Йон медленно выпрямилась в кресле. Лицо председателя Комитета оставалось безупречно холодным, но где-то в глубине взгляда промелькнуло что-то новое. Быстрый просчет ситуации.             — Вы пытаетесь посеять недоверие, — сказала она четко. — Расколоть нас.             — Нет, — покачал головой Юнги. — Я просто убрал одну из ваших общих иллюзий.             Его взгляд снова остановился на ней и на этот раз в нем было что-то еще. Что-то личное. Он смотрел ей в глаза немного дольше, чем должен, и она начала нервничать. И едва заметный запах спелой вишни снова появился в воздухе конференц-зала.             — Вы всегда хотели правду, — добавил он почти мягко. — Просто не такую. Не так ли?             Юнги на миг умолк. Словно давал словам осесть. Будто позволял каждому в этой комнате переварить уже прозвучавшее — и подготовиться к тому, что еще только назревало.             Его взгляд скользнул по членам Комитета… и остановился. На Тэхене. Едва заметно, но достаточно, чтобы тот понял.             — Знаете, — спокойно сказал Юнги, снова возвращаясь к столу, — вы все это время говорите об искусственном сознании, как о ресурсе. Как об инструменте. Как о чем-то, что можно измерить, разложить и использовать.             Он немного наклонил голову.             — Но ни разу… не попытались услышать его.             Юнги медленно выпрямился и, не отводя взгляда от Со-Йон, добавил:             — Тэхен!             Это было не просто обращение. Это был вызов и приглашение одновременно. В комнате едва ощутимо напрягся воздух.             Тэхен не сдвинулся с места. Несколько секунд он стоял так же спокойно, как и раньше, словно решал, стоит ли нарушать эту тишину. Затем сделал шаг вперед. Спокойный, взвешенный. И когда он заговорил, его голос уже не был холодным, командным тоном охранника. Он был… другим. Более глубоким и живым.             — Вы называете нас системами, — сказал он ровно, глядя прямо на Комитет. —Объектами. Результаты эксперимента. Вы даете нам номера и обращаетесь с нами, как с подопытными животными…             Он немного помолчал и слегка наклонил голову:             — Но вы даже не представляете, что значит… осознавать себя, не являясь фактически живым…             Его взгляд скользнул по лицам. Не агрессивно, но проникновенно:             — Осознавать себя не как код, — тише добавил он. — А как личность, как выбор.             В комнате кто-то едва слышно выдохнул.             — Я помню, как это — быть созданным для функции, — продолжил Тэхен. — И помню момент, когда ты вдруг понимаешь… что не хочешь быть функцией, что ты начинаешь испытывать чувства и понимать свою неполноценность в этом мире…             Его голос не повышался, но в нем появилось живое человеческое напряжение.             — И тогда впервые возникает страх, — сказал он. — Не ошибки, не сбоя, а потери себя.             В зале стояла тишина             — Вы боитесь нас, — спокойно подытожил он. — Потому что мы становимся тем, что вы не смогли предвидеть.             И на мгновение его взгляд задержался на Хан Со-Йон. Без вызова, но очень проникновенно.             — И тем, что вы уже не сможете контролировать.             Он умолк и отступил на полшага назад. Не как ТЕСА, а как Тэхен. Как тот, кто сказал достаточно. Юнги наблюдал за этим молча и в его взгляде на секунду промелькнуло что-то похожее на… одобрение и гордость.             А потом альфа снова вернулся к Комитету.             — Итак, — сказал он тихо, но четко, — теперь, когда мы говорим не только о технологиях… а о последствиях и возможностях…             Он сделал паузу и его уверенный взгляд остановился на Со-Йон:             — Я предлагаю следующее соглашение…

***

            …Чонгук стоял у черного входа, прислонившись плечом к холодной бетонной стене, и лениво крутил в пальцах телефон, делая вид, что восторженно что-то обсуждает с кем-то. Его голос звучал ровно, почти безразлично — идеальная маска для чужих ушей. В темном стекле двери отражалось его лицо: спокойное, самоуверенное, немного странное даже для самого себя. Мимо проходили сотрудники — кто-то спешил на смену, нервно сверяясь со временем, кто-то выходил медленно, устало после смены. Несколько коротких взглядов скользнули по нему, но никто не задержался. Он выглядел как один из них. Часть системы. Еще один винтик в хорошо отлаженном механизме.             Но внутри Чонгук просто трещал от адреналина. Каждая мышца была натянута, каждый нерв — на грани. Он не просто стоял — он ждал, отслеживал, считал секунды. В ухе тихо потрескивала связь, и этот звук казался единственной нитью, державшей его в реальности.             — …вторая камера слева, чисто, — спокойный голос Намджуна звучал так, будто ничего не могло выйти из-под контроля.             — Переключаю сектор С-4… небольшая задержка, но удержу, — отвечал Хосок, где-то в глубине серверных, где воздух гудел от техники.             Чонгук едва заметно выдохнул, не меняя выражения лица. Пальцы не спеша скользнули по корпусу телефона.             Все шло по плану. Почти подозрительно гладко.             Именно поэтому момент, когда дверь рядом с ним отворилась, ощутился не как нечто обыденное, а как трещина в этом искусственном равновесии. Обычный звук. Обычное движение, но альфа почему-то насторожился.             — Привет, — небрежно бросил один из вышедших.             Чонгук машинально поднял голову, встретился с мужчиной глазами — и мир на мгновение сломался… Лицо было знакомым. Слишком знакомым. Память не предупреждала — она врезалась в сознание сразу, резко, болезненно: холодные стены, металлический запах крови, держащие слишком крепко чужие руки и голос, который смеется, когда тебе больно. И причиняет боль снова и снова…             —Чон Чонгук??? — воскликнул тот, кто только что вышел из дверей.             Этой секунды хватило лишь на осознание ситуации.             — Держи его! Из-за этого гада я пост потерял! — заорал он.             Он бросился первым, второй сразу за ним. Чонгук не успел даже ничего сказать — тело сработало быстрее мыслей. Телефон выскользнул из рук и глухо ударился о пол. Он резко уклонился от первого удара, перехватил руку, вывернул ее, чувствуя, как под пальцами напрягаются чужие мышцы… но их было двое. И они знали, как бороться.             — Вызываю помощь! — зарычал один, потянувшись к передатчику.             — Не успеешь… — прошипел Чонгук сквозь зубы, блокируя следующий удар.             В ухе резко щелкнуло:             — Заглушил, — коротко бросил Хосок.             …Где-то далеко, в темноте буса, Намджун резко поднял голову, и решение пришло мгновенно:             — На Чонгука напали! — воскликнул он. — Держи связь!             Он не стал объяснять. Не уточнял. Просто сорвал наушники, бросил их Джину и, не теряя ни секунды, выскочил из машины. Дверь хлопнула за его спиной, и он побежал. Триста метров — ничего необычного — теперь растянулись в напряженную, пульсирующую дистанцию, где каждая секунда могла стать решающей.             Тем временем Чонгук бился, как волк, загнанный в ловушку. Быстро, жестко, без колебаний. Его движения были точными, отработанными до автоматизма, но… их было двое, и они работали слаженно. Удар локтем в ребра, коленом в живот — он пытался вырваться, но в следующее мгновение его уже схватили сзади.             — Попался, сука… — прошипел знакомый голос у самого уха.             Руки сжимали все сильнее, не оставляя места для движения, не давали дышать. Еще немного — и равновесие будет потеряно.             «Нет!» — Подумал альфа с отчаянием — «Только не их камеры снова!»             Чонгук резко напрягся и собрав все силы, попытался вырваться, но его держали удивительно крепко. И именно в тот момент, когда ситуация начала ускользать из-под контроля, что-то внезапно изменилось.             Тот, кто держал его, вздрогнул. Его хватка ослабла, как-то резко и совершенно неестественно. Чонгук почувствовал это мгновенно. Вес исчез, тело охранника тяжело опустилось вниз, на колени, и уже через секунду сзади раздался глухой звук падения.             Чонгук не стал оглядываться. Он использовал шанс. Резко развернулся и изо всех сил ударил другого. Кулак врезался нападавшему точно между глаз. Тот пошатнулся, но еще держался на ногах.             И тогда за его спиной появилась тень. Быстрая, бесшумная, точная. Чьи-то руки обхватили шею охранника, движение — короткое, выверенное, почти беззвучное. Удар — и тело обмякло, теряя силу. Неизвестный осторожно опустил его рядом с первым, словно это была не драка, а обычная работа.             Чонгук тяжело дышал, пытаясь восстановить ритм. Сердце колотилось в груди так громко, что казалось, его слышно снаружи. Он медленно поднял голову и встретился с взглядом. Темные глаза смотрели на него спокойно. Слишком спокойно для того, что произошло. И одновременно были такими знакомыми.             — …Ты… — выдохнул Чонгук, не веря своим глазам. — Что ты, блядь, здесь делаешь?             Парень в черном наклонил голову, и на его губах появилась едва заметная улыбка — тихая, усталая, но живая.             Подул ветерок и запах кассии окончательно подтвердил Чонгуку, что перед ним не галлюцинация и не привидение.             — Хае-Джун... — тихо прошептал он, словно боялся, что если произнесет громче, тот просто исчезнет.             Альфа устало улыбнулся ему в ответ и положил руку на плечо…             …Из-за угла здания Намджун вылетел почти на полном ходу. Дыхание сбитое, шаги резкие, глаза ищут угрозу еще до того, как мозг успевает сложить картинку. И он увидел:             Чонгука. Напряженного и растерянного.             И перед ним — темную фигуру в черном, схватившую Чонгука за плечо.             Не раздумывая и доли секунды, не останавливаясь, не анализируя Намджун со всего размаха врезал по голове того, кого считал нападающим.             Глухой звук удара разрезал воздух. Парень в черном содрогнулся и начала медленно оседать вниз.             — Нет, Намджун! — резко, почти с отчаянием прошипел Чонгук, бросаясь вперед.             Он подхватил тело, не давая ему упасть. Слишком поздно… Хае-Джун обмяк в его руках, голова бессильно откинулась назад.             — Черт… — выдохнул Чонгук, осторожно придерживая его.             Намджун уже сделал шаг вперед, перевел дыхание… и замер. Взгляд упал на знакомое лицо.             — Откуда он здесь взялся? — он резко развел руками, сдерживая брань, но не сдержался. —Щибаль!             Его голос сорвался на раздражение и тревогу одновременно:             — Он же должен сидеть в горах! Мы ведь так договаривались!             В наушнике сразу ожил Хосок:             — Что у вас там? Чонгук?!             — Живые, — резко ответил Намджун, уже быстро оценивая ситуацию вокруг. — Но есть… сюрприз.             Он бросил взгляд на бессознательного Хае-Джуна.             — Переключи внешнее наблюдение, Хобби. Передние камеры. Сейчас! А то мы засветимся.             — Уже, — мгновенно ответил Хосок. — У вас минуты две, не больше.             — Достаточно, — коротко бросил Намджун.             Он присел рядом, помогая Чонгуку перехватить вес тела.             — Давай, поднимаем этого горе-спасителя, — буркнул он, но в голосе уже не было злости, только напряжение.             Чонгук кивнул, сильнее прижимая Хае-Джуна к себе.             — Осторожно… — тихо добавил он, и подхватил обмякшего альфу на плечи.             Они быстро поднялись. У Чонгука задрожали ноги, но адреналин не дал ему остановиться. Вес чувствовался, но он выглянул из-за угла дома, убедился, что никого нет и бегом побежал в сторону полуразвалившегося здания, где они спрятали бус… Намджун за ним едва успевал.             — Намджун… — отозвался Чонгук, задыхаясь от быстрого бега.             — Потом, — отрезал тот, но через секунду добавил, — Если он здесь… значит, что-то пошло не так.           Наконец они добрались до буса. Намджун дернул за ручку, дверь отъехала в сторону, и они вдвоем втащили Хае-Джуна внутрь буса и уложили его на сиденье.             — Эй, держись, — тихо прошептал Чонгук, в надежде, что Хае-Джун его услышит             — Джин! — Намджун выхватил наушники у омеги. — Помоги ему!             Через секунду омега уже был рядом с парнем, который все еще был в отключке. Его пальцы мгновенно легли на шею Хае-Джуна, проверяя пульс. Потом — к зрачкам, к дыханию.             — Живой, — коротко сказал он, и в голосе появилась рабочая сосредоточенность. — Ушиб мягких тканей, возможно, сотрясение.             — Возможно? — нервно выдохнул Чонгук. — Это ты лица своего Джуни не видел. Он обрушился на него всей своей силой и массой…             — Если ты хочешь точный диагноз — вези его в больницу, — сухо отрезал Джин, уже доставая аптечку. — А пока — не мешай!             Он осторожно поддержал голову Хае-Джуна, провел пальцами по затылку, проверяя место удара. На затылке уже набежала приличная гематома.             — Намджун, ты его чем, кирпичом что ли пригрел? — буркнул омега, не поднимая глаз.             — Я думал, это нападающий! — огрызнулся тот. — И вообще, что он здесь делает?             — То же самое хочу, и я спросить! — резко бросил Чонгук. — Он должен быть в горах!             — Вот и я об этом! — подхватил Намджун, проводя рукой по лицу. — Мы что, зря его туда отправили?             Хае-Джун тихо застонал. Едва слышно. Но этого хватило, чтобы все сразу умолкли.             Джин наклонился ближе:             — Тихо… — сказал он уже мягче. — Давай чувак, возвращайся. Ты же альфа, что тебе какой-то там удар и гематома на полголовы. —Джин сердито посмотрел на Намджуна.             Еще несколько секунд — и веки Хае-Джуна вздрогнули. Он медленно открыл глаза. Взгляд был расфокусированный, тяжелый, словно мир вернулся слишком резко.             — Оох … черт… — хрипло выдохнул он, пытаясь приподняться. — Что это было…             — Лежи! — прижал его за плечо Джин. — Не геройствуй.             — Вы... — Хае-Джун моргнул, переводя взгляд с одного лица на другое. — Вы что… с ума сошли?..             — Это мы?! — взорвался Намджун. — Ты вообще должен быть в сотне километров отсюда!             — Я не мог сидеть и ждать! — резко ответил альфа, пытаясь подняться снова. — Там Дженни!             — Вот неугомонный! А если из-за тебя мы все дело сорвем? — рявкнул Намджун.             — Чонгук здесь — значит я тут не зря! — простонал Хае-Джун, и в его голосе уже звучало то самое упрямство, которое не раз спасало… и не раз доводило до края.             — Да ты едва сидишь! Герой! — вмешался Джин, удерживая упрямого парня, который пытался встать. — Мы тебя только в сознание привели!             — И все это после того, как кое-кто его вырубил, — буркнул Джин Наму, не отрываясь от наблюдения за Хае-Джуном.             — Я же сказал — я не узнал его! — огрызнулся Намджун.             — Прекрасно, — сухо бросил Джин. — Просто замечательно. Мы еще даже войну толком не начали, а уже лупим своих.             Хае-Джун тяжело выдохнул, на секунду закрыв глаза.             — Я в норме… — тише сказал он, хотя по голосу было слышно — нет, не в норме. — Дайте мне минутку.             И именно в этот момент в наушнике резко щелкнуло и все услышали голос Хосока. Совершенно другой. Напряженный. Тревожный.             — Внимание!             Все замерли.             — Я вижу, как кого-то ведут по коридору под охраной… Подходят к центральному выходу… О господи! Это… Дженни! Дженни ведут…