Подари мне жизнь

Лаборатория дышала усталостью. Не той хаотической, нервной истощенностью последних дней, когда каждый звук заставлял вздрагивать, а той тихой, почти хрупкой усталостью людей, которые слишком долго боялись — и теперь просто ждали приговора. «Будь что будет» читалось на их лицах.             Свет был приглушенным. Мониторы мелькали мягкими синими бликами, отбрасывая тени на стены. На диване Хосок дремал сидя, а Чимин, завернувшись в плед, прижимался к его плечу даже во сне.             Джин сидел у стола, держа чашку давно холодного кофе, но даже не замечал этого. Взгляд был прикован к двери.             Тае с Чонгуком уселись в одно кресло. Их пальцы были переплетены так крепко, будто стоило отпустить — и все снова рассыплется. Чонгук молчал. Большим пальцем медленно гладил косточки ладони Тае, почти машинально. Тае чувствовал это и каждый раз едва заметно сжимал его ладонь в ответ, вызывая волну тепла и нежности в груди своего альфы.             Намджун стоял у окна, скрестив руки на груди. Со стороны он казался спокойным и только Джин знал, что тот уже час не менял позы.             И вдруг… дверь черного хода тихо, почти торжественно, раздвинулась со знакомым шипением.             Все подняли головы одновременно и вскочили на ноги.             — И что? — первым спросил Намджун, резко бросившись им навстречу. — Слава Богу! Живые! Мы здесь уже на гавно все изошли от нервов!             Юнги вошел первым. Усталый, немного помятый, с расстегнутым воротником рубашки и темными кругами под глазами, но все с той же его коронной улыбкой. Опасной  и уверенной. Так улыбаются люди, только что посмотревшие страшной системе в глаза… и заставившие ее отступить.             — Не просто живые, — буркнул он хрипло. — Мы теперь еще и официально законопослушные граждане!             Хосок фыркнул спросонья, Чимин резко встал ровнее.             Вслед за Юнги с тайного входа в комнату вошел Тэхен. Медленно. Спокойно. Как будто после переговоров он оставил все свое напряжение где-то за дверью Комитета.             Он обвел теплым взглядом всех, кто был в комнате —Хосока, Чимина, Джина, Намджуна, Чонгука и остановился на Тае. Всего на секунду. Тае едва заметно кивнул, словно спрашивая: «Ну, что?» И этого хватило. Между ними промелькнуло что-то странное, невидимое для других. Как будто две версии одного сердца молча убедились: «ты живой — значит все ОК!»             — Комитет согласился на сделку, — просто сказал Юнги, проходя дальше в лабораторию. — Никаких арестов. Никаких зачисток. Никаких попыток нас «отключить» или «убрать».             — А если проще, — тихо добавил Тэхен, — они решили сделать вид, что всего этого нападения и давления на нас никогда не существовало. Как-то так…             — А твое дело? Лаборатория? — голос Чимина вздрогнул. — Или теперь наше дело… Потому что я чувствую, что уже завяз в этом всем по самые уши… Мы все завязли…             Юнги фыркнул:             — Ащщщ! Вы не поверите! Финансирование вернули!!!             — Более того, — продолжил Тэхен, спокойно снимая перчатки, — нам, кажется, предложили официальное сотрудничество. И выбор у нас будет не богатый… Ожидаем их официального вердикта.             Тишина. Абсолютная. Кажется, что даже системы словно перестали гудеть, а ребята дышать. Все смотрели на них и еще не знали, как реагировать.             — Да ладно... — Хосок наконец смог что-то произнести и уставился на него. — Вы сейчас шутите?             — К сожалению, нет, — пробормотал Юнги и вздохнул. — И я до сих пор не решил, гордиться этим или начать злиться… Потому что вы все всё еще  существуете в моем личном пространстве…             Он бросил короткий взгляд на Тэхена. Странный взгляд. Такой теплый и почти… восхищенный.             — Он их дожал! — Сказал Юнги тише и кивнул в сторону Тэхена. — Спокойно. Без угроз. Без истерик. Просто сел напротив людей, которые его создали, а потом хотели нас уничтожить, и убедил их, что они не правы и мы все нужны этому миру.             Техен недовольно поморщился:             — Не преувеличивай! Я просто разговаривал с ними на их же языке…             — Я еще умаляю, — кивнув головой, ответил Юнги.             Джин медленно поднялся, в его глазах уже блестела влага.             — Значит, это все?.. — голос сломался. — Этот кошмар… Весь это ужас с преследованиями, захватами и уничтожениями действительно закончился? Конец?             Намджун обернулся к нему. Смотрел долго, потом тихо улыбнулся — впервые за последние недели по-настоящему.             — Нет, — сказал он. — Я думаю, у нас все только начинается. Мы свободны…             И оказалось этого было достаточно, чтобы что-то внутри каждого окончательно треснуло.             Хосок вдруг схватил Чимина и буквально подбросил в воздух.             — Мы не погибли, Чимини! — рявкнул он так громко, что Джин вздрогнул. — Мы все здесь!             — Хоби! — взвизгнул Чимин сквозь смех взлетая почти до потолка, — ты меня сейчас уронишь!             — Ни за что! И никогда… — и в глазах Хосока Чимин снова увидел огонь пылающей страсти.             Джин уже обнимал Намджуна обеими руками так  сильно, так отчаянно, словно боялся, что тот исчезнет прямо сейчас. Намджун закрыл глаза и прижал его к себе в ответ.             Тае тихо выдохнул и сам не заметил, как прижался ближе к Чонгуку, спрятал лицо у него на шее, глубоко вдохнул его запах — и вдруг… заплакал… Альфа сразу обнял его за плечи, нежно, осторожно, так, будто до сих пор не мог до конца поверить, что у него есть право на это, и что-то тихо зашептал ему на ушко.             Юнги смотрел на весь этот хаос несколько секунд, потом тяжело опустился в кресло и простонал:             — Если кто-то сейчас не сделает мне кофе… я сам лично сломаю это мирное соглашение.             Хосок захохотал.             — О, смотрите! Наш Юнги вернулся! Снова ворчит — значит точно все хорошо!             — Я тебя сейчас выброшу в окно, братец!             — Люблю тебя тоже, хен!             Смех разлетелся по лаборатории. Живой. Теплый. Настоящий.             Тэхен остался немного в стороне от всей этой суеты. Просто стоял и смотрел на них.        На этот хаос из мониторов, серверов, пледов, объятий, смеха, чужих рук, голосов и не сломанных людей, которые каким-то чудом выжили и все еще были вместе. И… ему было так хорошо с ними… Его взгляд стал мягким, а лицо осветила ​​невероятно милая улыбка… И именно в этот момент Юнги поднялся и прошел мимо, едва задев его плечом. Нечаянно. А может — наоборот… Тэхен замер только на мгновение, повернул голову, посмотрел в прищуренные черные глаза Мина, улыбнулся и вдруг облизал кончиком языка губы, отчего Юнги споткнулся на ровном месте, чертыхнулся и зашипел на него, как обиженный кот.             Время обеда… В лаборатории царит необычная тишина — теплая, спокойная, как после долгой бури. Все собрались за широким рабочим столом в гостиной, временно ставшим праздничным. Юнги по дороге домой еще и успел заказать еду, которую курьеры доставили, на удивление, вовремя, и привезли свертки с блюдами: кимчи, пибимпап, мягкое тушеное мясо, джапче, горячий суп и даже десерты, и соджу…             Джин старательно раскладывает приборы, Хосок помогает разливать напитки, Чимин с удовольствием рассказывает что-то забавное, заставляя Тае улыбаться. Намджун с пристальным, но мягким взглядом контролирует процесс — больше для душевного спокойствия, чем по необходимости.             Праздничный шум постепенно утихал. Тарелки уже не были такими полными, соджу разогрело щеки и развязало языки, но вместе с этим пришло другое — потребность наконец-то понять, что и как происходило. Не просто радоваться, а осознать, как они все это прошли и на что могут надеяться.             Чимин первым нарушил тишину. Он отложил палочки, посмотрел на Хосока   внимательно, серьезно, без обычной игривости.             — Расскажи, — тихо попросил он. — Хотя бы коротко. Что там было?             Тае рядом тоже поднял взгляд. В нем не было страха, только спокойное, глубокое любопытство. Ему тоже важно было знать.             Хосок на секунду задумался. Улыбка, которая еще секунду назад светилась на его лице, немного погасла. Он провел рукой по волосам, вздохнул и откинулся на спинку стула.             — Коротко… — фыркнул он. — Ну, тогда готовьтесь к очень «веселой» истории.             Джин молча придвинул к нему стакан. Хосок кивнул в благодарность, сделал глоток и начал:             — После того, как я, Юнги и Тэхен вошли внутрь, предварительно вырубив нескольких работников и переодевшись в их одежду, прямой связи почти не было. Только старый резервный протокол, который Намджун когда-то прописал… — он бросил короткий взгляд на Намджуна. — И который, кстати, помог нам всем спасти задницы.             Намджун только чуть приподнял бровь.             — Я был… внутри, в серверной, — продолжил Хосок тише. — Передавал все, что мог. Иногда — обрывками. Иногда — с задержкой. Иногда вообще вслепую. Потому что половина времени связь была слабой, пока я не нащупал их каналы и не переключился на нужные частоты.             Чимин сжал губы. Тае незаметно напрягся.             —Хуже всего было ждать, — признался Хосок. — Когда ты получаешь отрывок сигнала, какие-то данные, кусок голоса… и не знаешь, сейчас это происходит, или уже 2 минуты прошло, или вообще уже поздно принимать какие-либо решения и действия...             Он замолчал на мгновение. Проглотил вдруг ставший в горле ком, отхлебнул соджу и продолжил:             — Был момент, когда связь исчезла полностью. На несколько минут. И я… — он тихо выдохнул, — я уже думал, что все. Хана… Но потом… — Хосок улыбнулся, чуть-чуть криво, — вернулся сигнал. И первое, что я услышал, как Юнги ругается на систему безопасности так, будто она его лично оскорбила.             Тихий смех прокатился по столу. Даже Юнги чмыхнул, не поднимая глаз.             — А потом уже Юнги и Тэхен вошли в зал заседаний. И надо сказать, что появление их там было фееричным — визг у членов Комитета был такой, что мне уши заложило! А потом пошли переговоры, — добавил Хосок. — И здесь... — он кивнул в сторону Тэхена, — этот гений решил не ломать их, а переубедить.             Тэхен лишь слегка пожал плечами.             — И, как видите, сработало, — закончил Хосок. — Мы все это время просто… держались. И ждали, когда они завершат разговор и выйдут.             Он замолчал и на минуту задумался, качнув головой. Чимин медленно кивнул, прижался к его плечу:             — Спасибо, — тихо сказал он.             Затем перевел взгляд на Чонгука. Тот сидел за столом немного сгорбившись. Пальцы сжаты вокруг стакана, взгляд опущен.             — А ты, Гуки? — осторожно спросил Чимин. — Что случилось с тобой?             — А… нормально, — мягко ответил альфа. — Теперь нормально, потому что я уже грешным делом думал, что не вернусь…             Глаза Тае стали огромными, как блюдца и даже румянец сошел со щек. А Хосок фыркнул:             — О, это будет весело.             Чонгук бросил на него короткий сокрушительный взгляд.             — Ты вообще молчи, ты здесь тоже герой не последнего уровня.             — Я связист! Я не мозг операции!             — Ты — паника операции!             — Неправда.             — Правда.             — Ну ладно, правда, — сдался Хосок, вызывая тихий смех. — Здесь я действительно запаниковал…             Чонгук выдохнул, провел рукой по волосам и наконец начал:             — Я стоял у запасного выхода. Просто… ждал. Делал вид, что говорю по телефону. Чтобы не привлекать внимания.             Его голос был ровный, но пальцы на стакане снова напряглись.             — И в какой-то момент дверь открылась и оттуда вышел он…             Тишина за столом стала гуще и напряженнее.             — Тот самый охранник, — тише добавил Чонгук. — Который… допрашивал меня в камере. И бил. Жестокий, сука…             Чимин резко втянул воздух. Тае рядом замер и невольно вцепился Чимину в руку.             — Он узнал меня сразу, — продолжил Чонгук. — Я даже не успел ничего сделать.             Его челюсти сжались.             — Да  еще он и не  один был…             Хосок уже не улыбался.             — Он сразу узнал меня, и они набросились вдвоем, — коротко сказал Чонгук. — Без разговоров. Без вариантов. Пытались вызвать подмогу…             — Я успел заглушить их рации! — вставил Хосок.             Перед глазами, кажется, снова вспыхнули ужасные секунды.             — Я пытался вырваться, но… — Чонгук тихо выдохнул, — их было двое. И они знали, что делают.             Его голос стал немного тише.             — В какой-то момент я уже реально подумал: все. И тут… — Чонгук нахмурился, будто сам до сих пор не верил в это, — прямо из ниоткуда появляется какой-то парень.             Хосок сразу поднял голову:             — Че какой-то? Не «какой-то», — вставил он. — Это же…             — Да помолчи ты! — Бросил на него укоризненый взгляд Чонгук и продолжил:             — Он даже ничего не сказал. Просто… вырубил их. Обоих. Быстро. Четко. Как будто это для него ежедневная рутина. Я пока раздуплился, пока немного пришел в себя, едва узнал его. Это был Хае-Джун! И знаете, что самое смешное?             Никто не ответил, только все внимательно смотрели на него.             — Я даже не успел спросить его, какого черта он здесь делает… — Чонгук коротко улыбнулся. — Как из-за угла вылетает Намджун…             Все синхронно перевели взгляды на Намджуна. Тот уже закрыл глаза, словно предчувствуя реакцию, которая сейчас будет.             — И что вы думаете он делает? — Чонгук поднял бровь.             Хосок фыркнул...             — Даже не разбираясь, кто есть кто… — продолжил Чонгук, — просто берет и… — Он сделал короткий жест рукой.             — Вырубает Хае-Джуна одним ударом по голове… Я едва успел его подхватить…             Секунда тишины.             — Что?! — одновременно выдали Тае и Чимин.             Джин прикрыл рот рукой, чтобы не смеяться. Тае широко раскрыл глаза. Юнги медленно приподнял бровь:             — Ого, оказывается, есть что-то, о чем я не знаю?             Все смотрели на Намджуна. Тот... молчал.             — Я действовал по обстоятельствам, — спокойно сказал он.             — Ты вырубил чувака, который меня спас! — не выдержал Чонгук.             — Я увидел неизвестного, стоящего над тобой и два тела рядом, — так же ровно ответил Намджун. — У меня было полсекунды на принятие решения. Ну и…             — И ты решил, что он враг?             — Я решил, что не имею права рисковать… И вмазал…             На несколько секунд наступила тишина, а затем Хосок не выдержал и захохотал.             — Это… это самая плохая координация событий, которую я видел!             Чимин тоже смеялся, пряча лицо в ладонях.             — Бедный Хае-Джун… — пробормотал он сквозь смех. — Надеюсь, он жив?             Юнги тихо покачал головой:             — Надо будет ему премию выписать. И шлем подарить.             Даже Тэхен едва улыбнулся. Чонгук покачал головой, но уголки его губ поднялись.             — Короче… — выдохнул он. — Я выжил. Они тоже. Да, Хае-Джун, надеюсь, тоже.             — Да живой он! Живой!  — сухо бросил Намджун. — Правда особого счастья я в его глазах не заметил, когда он в себя пришел...             — Еще бы!             Смех снова прокатился по комнате, но в этот раз — легче, теплее, без того давления, которое было раньше.             Чимин тихо оперся плечом на Хосока. Тае снова переплел пальцы с Чонгуком. Юнги молча наблюдал за ними, а потом тихо буркнул:             — Вывод дня: мы гениальны! Но нам категорически нельзя работать вместе.             — Поздно,братец! — сразу отозвался Хосок. — Мы уже это делаем. И несмотря ни на что — у нас неплохо получается.             И, как ни странно… на этот раз никто не возразил, все засмеялись. Смех еще не успел полностью затихнуть, как Хосок вдруг щелкнул пальцами, словно вспомнил что-то важное.             — О! — он подался немного вперед, опираясь локтями на стол. — Мы еще одну деталь пропустили.             Чонгук настороженно сузил глаза.             — Если это снова что-нибудь, где кто-то кого-то вырубит…             — Нет-нет, на этот раз романтика, — хитро усмехнулся Хосок. — Почти.             Юнги тихо фыркнул, но ничего не сказал.             — Короче, — продолжал Хосок, — пока эти двое, — он кивнул в сторону Юнги и Тэхена, — устраивали дипломатическое чудо, они еще и успели выбить освобождение Дженни!             Тае резко поднял голову:             — Да ты что?.. Она жива?             Чимин тоже уставился.             — Ее отпустили? Она… вышла?             Хосок кивнул, уже немного мягче:             — Да. Через центральный выход Комитета. Официально. Без наручников, без охраны. Просто… вышла.             На лице Тае появилось что-то очень светлое. Настоящее облегчение — все живые, никто не погиб!             Юнги отвел взгляд, будто не хотел акцентировать на этом внимание, но в уголке его губ едва заметно дернулась тень удовольствия.             — И знаете, что было дальше? — не удержался Хосок.             И тут тихо вмешался Джин, с той же интонацией, которая всегда предшествовала хаосу:             — Ага… знаем… — протянул он, едва улыбаясь. — Хае-Джун, как только услышал об этом...             Он сделал паузу и посмотрел на Намджуна.             — …ломонулся как сайгак к ней. Ни головокружение, ни гематома на полголовы не остановила! Он буквально исчез, — продолжил Джин, уже смеясь. — Просто — ррраз! — и его нет. Мы даже не сразу поняли, что произошло.             Хосок уже склонился на стол, хохоча:             — Нет, ну это… это уровень!             — И знаете, что еще лучше? — добавил Джин, вытирая слезы от смеха. — Намджуну пришлось снова возвращаться под здание Комитета.             Все медленно перевели взгляды на Намджуна. Он молчал.             — Чтобы забрать этих двоих, — спокойно закончил Джин, — которые стояли посреди площади... обнимались и смотрели друг на друга так, словно мир перестал существовать вокруг.             Чимин уже не сдерживался:             — Они серьезно так и стояли?! А охрана? А Комитет?             — Да, — кивнул Джин. — И еще немного — и они бы сорвали нам всю операцию. Поэтому Хосок перекрыл видеокамеры, а Нам побежал за ними и буквально силой притащил их к нам в бус.             Юнги тихо закатил глаза.             — Романтики, — буркнул он. — Везде, романтика…             Тэхен   улыбнулся.             — Ты ж сам только что…             — Заткнись, — автоматически отрезал Юнги, но без злости, а так, для проформы.             Намджун покачал головой:             — То есть… подытожим. Нас чуть не поймали, нас чуть не прибили, нас чуть не раскрыли… и в какой-то момент двое решили постоять и посмотреть друг другу в глаза?             — Вот именно, — удовлетворенно подтвердил Хосок.             — И мы это пережили? И я никого не прибил?             — Чудом, — сухо сказал Джин.             И они засмеялись. Тае тихо оперся плечом на Чонгука. Чимин уже снова что-то эмоционально объяснял Хосоку. Джин качал головой, но улыбался. Юнги сделал глоток, глядя на всех с той же усталой, но теплой иронией.             А Намджун… Намджун на секунду закрыл глаза. И позволил себе выдохнуть… Теперь это все действительно было позади.             Смех еще перекатывался волнами по комнате, когда Тае, до этого молча слушавший, вдруг тихо спросил:             — А где они сейчас?.. Дженни и Хае-Джун?             Джин, который собирал пустые тарелки, на мгновение остановился. Посмотрел на него через плечо и едва улыбнулся — тепло, почти по-домашнему.             — Дженни… — начал он мягче обычного, — очень соскучилась по сыну. Так что они не поехали сюда, — продолжил Джин, возвращаясь к столу. — Сели в машину Хае-Джуна и уехали сначала домой, а потом они собирались в бунгало.             — В бунгало?.. — переспросил Чимин.             — Забрать маму Дженни, Джунмина… — Джин немного наклонил голову, словно воспроизводя в памяти, — и, кажется, отца Хае-Джуна.             — Отца? — поднял брови Чонгук. — Ли-Вон тоже там был?             Юнги только головой покачал, уже предчувствуя продолжение. И не ошибся.             — Ага, — совершенно серьезно ответил Джин. — Ли-Вона, которого Хае-Джун… оставил в горах вместо себя, а сам уехал спасать Дженни… А спас… Чонгука… Ну короче, хорошо все, что хорошо кончается…             Юнги потер висок.             — Я уже даже не удивлен, — пробормотал он. — У нас здесь, похоже, у всех проблемы с адекватностью принятия решений.             — Это, должно быть, у нас семейное, — тихо добавил Намджун.             — Очень успокаивает, — буркнул Юнги.             И все же… Несмотря на абсурдность ситуации, несмотря на усталость, несмотря на все, что они пережили — на лице Тае появилась улыбка. Тихая. Светлая.             — Значит… все в безопасности, — сказал он почти шепотом.             — Да, — подтвердил Джин. — Впервые за долгое время.             …В комнате снова стало тепло и уютно. Юнги выпивает пару глотков соджу, ставит бутылку на стол, молча встает из-за стола, привлекая к себе несколько взглядов. Но он только подходит к роялю, стоящему в углу гостиной — его давнему  другу, которого он давно не касался. Опускает пальцы на клавиши и начинает тихо наигрывать знакомую, трогательную мелодию. Звучание наполняет помещение, обволакивает каждого мягкими, тёплыми волнами.             Тэхен встает, не отводя взгляда от Юнги. Его движения плавные и уверенные. Он подходит ближе, останавливается рядом, опирается на рояль и, через мгновение закрыв глаза, начинает подпевать. Его баритон — бархатный, теплый, глубокий — просачивается в каждую ноту, в каждое сердце, плывет по помещению и словно возвращает их всех к мысли, что все будет хорошо.             Юнги не поднимает глаз, пока не слышит, как голос Тэхена меняется, становится мягче — он поет уже не для всех. Он поет для него. Только для него…             И тогда Юнги поднимает взгляд. И тонет. В черных глазах, в которых не просто мигает свет от ламп, а горит что-то такое глубокое и настоящее. Жизнь. Надежда. Любовь.             Мелодия угасает, последние аккорды раздаются в воздухе, и только после мгновения молчания в комнате раздаются аплодисменты. Восторженные. Благодарные. Но отдалённые — как будто из другой реальности. Ибо для Юнги мир сейчас сузился до одного лица. Лица Тэхена…             Они остаются у рояля, когда все остальные снова возвращаются к еде и смеху. Юнги вдыхает глубоко, чувствуя какое-то безумное тепло в груди. Он долго смотрит в глаза Тэхена, будто пытается сдержать тот водоворот чувств, который сейчас бьется внутри его души.             — Я боюсь любить, — вдруг говорит он почти неслышно Тэхену. — Потому что те, кого я люблю, всегда выбирают кого-то другого.             Тэхен молчит мгновение. Потом делает шаг ближе, смотрит ему прямо в глаза. Его голос мягкий, но полон такой силы и страсти:             — Ты дурак! Я не буду выбирать никого, кроме тебя. Никогда! Потому что ты не вариант! Ты — истинный. Мой… Навсегда…             Юнги затаивает дыхание.             — У меня нет прошлого, нет сравнений. Есть только ты! И я знаю, что это мой выбор. Сознательный и окончательный. — продолжает этот странный альфа с запахом петрикора.             Юнги не отводит взгляда. Впервые за долгое время он позволяет своему сердцу поверить. Он протягивает руку, кладет ее на ладонь Тэхена — чувствует тепло, силу, жизнь.             — Даже не верится, что ты создан искусственно, — шепчет Юнги, и это больше не вопрос, а попытка защититься.             — А любовь — это не искусственность, — отвечает Тэхен. — Это то, что я сам выбрал, из всех возможных чувств, еще до того, как появился в этом теле. Ибо только с тобой я чувствую себя настоящим…             В комнате снова стихает смех и разговоры, все медленно расходятся кто куда. Только Тае останавливается на мгновение в дверях, смотрит на Юнги и Тэхена, улыбается и, не мешая, исчезает в коридоре, догоняя Чонгука.             Юнги и Тэхен остаются у рояля. Два альфы, ферромоны которых сейчас просто взрываются в воздухе и мир словно стихает для них обоих.             — Ты боишься позволить себе чувство, — мягко повторяет Тэхен, — а я боюсь упустить возможность любить тебя. У меня так мало времени…  Пожалуйста… позволь мне не потерять ни тебя, ни себя…             Тэхен наклоняется ближе и прижимается лбом ко лбу Юнги. Их дыхание сплетается. А сердца — кажется, они уже давно объединены.             Рояль еще сохраняет тепло их прикосновений. Воздух вокруг них становится, как расплавленный металл — не от феромонов даже, а от тех чувств, что не вмещаются ни в какие слова. От того, что скапливалось слишком долго. Того, что оба так старательно скрывали — каждый по-своему.             Юнги не отводит взгляда. Его пальцы все еще лежат на ладони Тэхена, но теперь держат крепче, словно проверяя. Как будто он боится, что стоит ослабить хватку — и это невероятное чувство единения и близости исчезнет.             — Ты просишь так, будто я могу отказать, — хрипло выдыхает он.             Тэхен чуть усмехается. Не той своей привычной, легкой улыбкой, а  очень уязвимой. Невероятно человеческой во всем своем совершенстве.             — Можешь. От тебя всего можно ждать, — отвечает он. — И именно поэтому я прошу.             Это было честно. Слишком честно. Юнги резко вдохнул, закрыв глаза на мгновение. Его лоб все еще касался лба Тэхена, и эта близость вдруг стала невыносимо необходимой.             — Ты даже не представляешь, насколько это… страшно, — прошептал он. — Я привык все контролировать. Разлагать на формулы. Логику. Причины и следствия.             — А я — следствие, которое ты не просчитал? — тихо уточнил Тэхен и улыбнулся.             Юнги выдохнул в короткий, нервный смех.             — Худший из возможных.             — Тогда почему ты еще здесь?             Тишина, такая хрупкая и тонкая, как стекло. Юнги открыл глаза, слегка отодвинулся и посмотрел прямо в его душу.             — Я не хочу никуда идти. Мне так уютно рядом с тобой… Как будто ты— мой дом…             Эти слова прозвучали так просто и спокойно, но сейчас весили значительно больше.             Тэхен замер и что-то в его взгляде изменилось — стало еще глубже, теплее, магнетичнее. Как будто он только что получил разрешение дышать.             — Тогда не уходи от меня, — прошептал он. — Никогда…             И в этот раз это прозвучало не как просьба, а как утверждение. Юнги скользнул взглядом по его лицу. Медленно. Внимательно. Как будто впервые позволил себе смотреть не как исследователь… а как мужчина, как альфа. Его пальцы поднялись с ладони Тэхена и осторожно коснулись его щеки.             Тепло. Живое. Настоящее.             — Это все еще кажется мне невозможным, — признался он тихо. — Ты… здесь. Дышишь. Смотришь на меня так, будто я для тебя… центр вселенной.             — Ты и есть, — без колебаний ответил Тэхен. И на этот раз — без паузы. Без раздумий. Просто как факт.             Юнги задержал дыхание.             И впервые за долгое время… не стал с этим спорить.             Его большой палец провел по скуле Тэхена, задержался у уголка губ. Едва ощутимо. Как будто давал себе последний шанс отступить. Не отступил. Он наклонился первым. Медленно. Осторожно. Их губы наконец соприкоснулись… и это не было взрывом. Не было страстью, что сносит все по пути. Это было… Тепло. Мягкость. Доверие, которое только рождается и еще боится собственного существования.             Тэхен не двигался поначалу. Будто давал Юнги возможность остановиться, но когда тот не отступил, ответил. Так же осторожно. Так же честно. Их дыхание смешалось.             Руки Юнги уже не колебались — он притянул его ближе, почти неотвратимо, впервые позволяя себе желать открыто. Техен тихо выдохнул в поцелуй — и этот звук отозвался где-то глубоко в груди Юнги. Мир вокруг исчез.             Нет лаборатории. Нет людей. Нет прошлого. Нет будущего… Только этот момент. Когда страх не исчезает — но перестает быть важнее чувств. Когда выбор, наконец, сделан. Когда двое, у которых были все причины не доверять, не любить, не оставаться… Остаются… вместе.             Когда они наконец-то отрываются друг от друга, между ними еще дрожит воздух. Юнги прижимается лбом к его плечу, закрывает глаза.             — Если это сон… — шепчет он.             — Даже не мечтай, я уже здесь… — тихо отвечает Тэхен, обнимая его крепче…