Подари мне жизнь

…Солнце уже поднялось над горизонтом высоко. Небо было ясным и чистым, бирюзовая вода океана внизу переливалась солнечными бликами и небольшими бурунами белой пены. Легкий океанский бриз дул с моря. Осень еще совсем не чувствовалось и вообще утро было просто сказочное.             Чонгук и Хосок, вымотанные, уставшие и злые, как черти, опять сидели в баре у моря. Хосок нажал на телефоне «Отправить сообщение» и откинулся на спинку стула.             — Все. Пригласил всех наших на выступление, добавил карту фестиваля, чтобы не потерялись. И спросил, не видел ли кто-то вчера двух «стихийных бедствий» по имени Чимин и Тае, которых как корова языком слизала вчера после репетиции.             Чонгук, сидевший напротив и отхлебывавший горячий кофе, только фыркнул и покачал головой.             — Стихийных бедствий? Так ты им почти комплимент сделал…                         Через минуту чат буквально взорвался сообщениями.             Намджун: Вы их потеряли? 🥺🥺             Джин: Как можно потерять двух омег? Они ведь не носки!             Юнги:             Да легко. Особенно этих двоих. Хорошо, если вдвоем потерялись, потому что как правило, носочки обладают способностью исчезать по одному… 🤪🤪🤪             Тае:             Доброе утро всем!             В чате запала подозрительная тишина. Потом...             Хосок: ГДЕ ВАС НОСИТ?МЫ УЖЕ С НОГ СБИЛИСЬ… 👿👿👿             Чонгук: Повторяю вопрос Хосока. 👿👿👿             Юнги: Поддерживаю вопросы.             Джин:             😆😆🤪             Намджун: Мне тоже любопытно. Как можно потерять своих омег…             Через несколько секунд последовал ответ Чимина.             Чимин: А что случилось?             — О нет, — простонал Хосок.             — Он сейчас притворяется невинным? — мрачно спросил Чонгук. — Или издевается над нами?             В чате продолжалось.             Хосок: ГДЕ ВЫ?!Вы в телефон смотрите? Пропущенные считаете? Мы с Чонгуком до трех ночи искали вас по всему острову! В барах! В клубах! На танцевальных площадках! В каком-то караоке, блядь, где бармен сказал, что вы орали дуэтом и предлагали посетителям спеть хором!             Чонгук: В пляжном баре сказали, что видели вас с коктейлями в каждой руке, когда вы пили на брудершафт 😳😳             Хосок: В ресторане французской кухни сказали, что вы танцевали на столе и скрылись через разбитое окно. Счет я оплатил.             Чонгук: На набережной сказали, что вы гонялись за сонными чайками, пытались их поймать и накормить картофелем фри…             Хосок: И ВСЕ ВАС ВИДЕЛИ! «Ах да, два белокурых очень веселых парня!»             Чонгук: НО НИКТО НЕ ЗНАЛ, КУДА ВЫ УШЛИ ДАЛЬШЕ!             Несколько секунд чат молчал. Потом появилось сообщение Тае.             Тае: Ой… А в самом деле… где мы?             Чимин: 140 пропущенных… Теперь я начинаю понимать, почему такой кипиш с утра.             — Он только сейчас начинает понимать! — возмутился Хосок.             Юнги: Отвечайте на вопросы. А то отправлю в капсулу обоих! Мы ждем!             И удивительным образом именно его сообщение подействовало. После минуты молчания чат снова ожил:             Чимин: Ну… если честно…             Тае: Мы немного заблудились.             Чонгук: НЕМНОГО?             Хосок: НЕМНОГО?!!!             Тае: Сначала мы пошли смотреть закат…             Чимин: Затем увидели музыкантов…             Тае: Затем пошли в бар. Оказывается, коктейли — это вкусно! 🤘🤘Конбе!(«до дна» на корейском)             Чимин: Потом еще один бар…             Тае: Затем танцы на берегу моря…             Чимин: Потом мы увидели ночную ярмарку.             Тае: Затем фейерверк. Был.             Чимин: Потом снова море.             Тае: Затем мы решили сократить путь домой.             В чате снова воцарилась тишина. Ее нарушил Намджун.             Намджун: И?             Чимин: И случайно вышли не туда…             Тае: Несколько раз.             Чимин: Много раз…             Тае: Очень много раз…             Юнги медленно потер переносицу и нежно посмотрел на еще спящего Техена:             — Я даже вижу, как это было, — пробормотал он. — Слава богу, что ты не омега…             А потом появилось последнее сообщение Чимина.             Чимин: Но домой мы вернулись сами!             Хосок: Какой нафик домой? Вас дома и близко нет!             Чонгук: И где вас носит? Вы хоть геолокацию сбросьте, где ваш дом?             Тае: Мы устали. И прилегли…             Чимин: Очень. И хотим еще поспать.             — Я сейчас их удавлю! Обоих! — прошипел Хосок.             — Становись в очередь, — отозвался Чонгук.             И именно в этот момент в чат прилетело фото от Джина. На фотографии были Чимин и Тае. Оба. Они сидели на полу, прижавшись друг к другу. Растрепанные, сонные и с абсолютно счастливыми улыбками.             Джин: Кажется, я знаю, кто здесь совсем не жалеет о вчерашнем происшествии! 😂😂😂   Они ввалились в наш номер через окно в 4,45 утра, пьяные в дым, несли какую—то ахинею, лезли ко мне целоваться, а потом стащили покрывало с дивана и устроились спать прямо на полу в гостиной… Так что приходите и забирайте ваши «носочки», пока они снова куда—то не чухнули…             Чонгук и Хосок еще несколько минут всматривались в чат, который разразился хохотом и сарказмом, а потом вскочили и галопом побежали в гостиницу Намджуна с Джином…                                                                        ***             Вечерние сумерки окутывали Чеджу своими теплыми крыльями. Первые звезды вспыхнули в небе… Намджун, Джин и Юнги с Техеном стояли прямо у сцены. Хосок устроил им приглашение в вип-зону.             Звук музыки накрывал фестивальную площадка мощной волной. Тысячи человек заполнили площадь перед сценой. В темноте мерцали световые палочки, загорались экраны телефонов, а над всем этим сияли прожекторы, превращая вечер в калейдоскоп света и цвета.             За кулисами было горячо, шумно и немного безумно.             Хосок что-то кричал танцорам, координаторы бегали с планшетами, стилисты в последний раз поправляли кому-то воротнички и прически.             Чонгук стоял у выхода на сцену и чувствовал знакомое волнение, приходившее перед каждым большим выступлением. Оно никогда не исчезало полностью, сколько бы лет он ни провел на сцене. Просто со временем научилось прятаться за улыбкой и уверенными движениями.             — Тридцать секунд! — раздался рядом голос Хосока.             Он кивнул. Зазвучала музыка и уже через мгновение они выскочили на сцену. Зрители взорвалась восторженным ревом. Чонгук всегда любил эту первую секунду! Тот момент, когда ты выходишь из темноты на свет прожекторов и чувствуешь, как тысячи людей смотрят на тебя.             Первый танец пролетел, как мгновение! Он был настоящим праздником — зажигательный, быстрый, яркий. Музыка пульсировала в крови, движения рождались сами собой. Рядом улыбался Хосок, который как батарейка заряжал своей энергией и команду, и зрителей. Чонгук и Чимин танцевали рядом с ним так, словно музыка текла у них по венам вместо крови. Публика кричала от восторга. Свет мерцал в такт битам музыки, ритм ускорялся. И когда последний аккорд оборвался, площадь взорвалась аплодисментами. Чонгук тяжело дышал, но улыбка не сходила с его лица. Чимин тоже отдувался опершись на какую-то деревянную конструкцию.             За сценой все смешалось в один сплошной поток света, музыки и адреналина.             — Ай-да! Молодцы! Вы фееричны! — воскликнул Хосок, забегая за кулисы.             Все танцоры смеялись, перекликались, хватали бутылки с водой. Но времени почти не было.             — Скорее! Скорее! — кричали координаторы.             Чонгук уже стягивал сценический пиджак. Следующий номер — «Лебеди», их с Чимином дуэт. Один из самых сложных номеров вечера и один из самых красивых. Чонгук остановился у кулисы и выглянул в зал, отыскивая глазами Тае. Сердце все еще билось быстро после предыдущего выступления, в груди бушевала энергия. Он так и не смог его увидеть среди огромной толпы людей, отчего сердце немного сжалось.             …Они долго говорили с Тае сегодня… Чонгук сначала ругался на Таэ по поводу его ночных похождений с Чимином, а потом плакал и просил прощения, и пообещал, что всегда будет говорить Тае правду и они все будут решать вместе… Только вместе… А потом они целовались… Как они целовались! Ох!..             Он быстро переоделся, поправил наушники. И уже через несколько секунд бежал через темный лабиринт к другой стороне сцены.             Именно так начинался их с Чимином танец. Любимый зрителями номер. Особый, почти интимный. Музыка для Чонгука всегда была языком чувств, а этот номер был написан именно на этом языке.             Чонгук замер за кулисой. Сделал вдох, выдох, закрыл глаза. И услышал первые ноты. Те самые, знакомые до последнего удара сердца. «Прости меня, Тае! Я же обещал тебе, что сегодня я буду танцевать только для тебя, любимый мой…» Он улыбнулся, вспомнив нахмуренные брови своего омеги, когда он кивнул, давая согласие, чтобы Чонгук выступил с Чимином снова… И выскочил на сцену. Темнота. Черные силуэты танцоров. Белый свет прожектора. Чонгук скользнул на место и присел среди других. Танцоры в черном уже заняли свои места. Чонгук плавно опустился на одно колено. Голова опущена, руки замерли в начальной позиции. Зрители стихли. Начался номер. Музыка набирала силу.             Первое движение.             Второе.             Поворот.             Его тело двигалось само. Словно память была сильнее мыслей, словно каждая мышца знала свою историю и очередь. Впереди появился знакомый белый силуэт. Движение руками… Прыжок. Второй. Поворот. Третий. Шаг вперед. Его тело работало само. Годы тренировок. Сотни репетиций. Тысячи повторов под бдительным глазом Хосока… Все было идеально.             Партнер в белом костюме появился рядом как раз в нужный момент. Чонгук даже не смотрел. Он знал хореографию наизусть. Знал, где должен стоять Чимин, знал каждый сантиметр сцены. Он протянул руку, схватил партнера за талию и резко привлек к себе. «Он что вес набрал?» — мелькнула мысль. Мелькнула и исчезла. Поворот. Еще одно движение. Подхват. Белый силуэт легко закружился у него в руках и медленно скользнул по его телу после поддержки… Лицо остановилось прямо напротив его глаз… Время остановилось тоже… На мгновение. На один удар сердца… На одно дыхание… Чонгук обомлел и открыл рот. Потому что напротив… нежно улыбался и всматривался в его глаза Тае…             Его черные глубокие глаза! Его невероятная улыбка! Его руки, которые сейчас в четком соответствии танца, раскинулись как крылья лебедя... Его Тае... В белом сценическом костюме, настоящий, живой, элегантный, невероятно красивый!             В свете прожекторов он казался почти нереальным... Как будто тот самый его сон... Словно та самая голограмма, танцевавшая в солнечном свете только для него... Словно совершенное чудо! Чудо, которое стало реальностью...             Чонгук даже забыл вдохнуть, в голове мелькнула тысяча мыслей. «Что? Как? Откуда? Когда он научился?» А потом Тае едва заметно улыбнулся. Именно той улыбкой, которую Чонгук узнал бы среди миллионов. И Чонгук увидел, как блестят его глаза. Как будто он вот-вот заплачет. От счастья… От того, что наконец-то стоит здесь, на сцене, рядом с ним… Рядом! Чонгук почувствовал, как что-то сжимается в груди так сильно, что стало больно. Он вдруг понял, почему сегодня днём Тае смотрел на репетицию с такой грустью. Понял, о чем тот молчал и о чем мечтал, чего омега желал всем сердцем. И сейчас одно из его заветных желаний сбылось! Но как??? Думать не было времени…             Музыка продолжала звучать, тело самое подхватило следующее движение. Чонгук осторожно притянул Тае поближе. Так требовала хореография! Но на этот раз дело было не только в ней — так требовала его душа. Их взгляды встретились и больше не могли оторваться друг от друга. Словно между ними существовала собственная вселенная, собственная мелодия, собственный танец. Чонгук улыбнулся Тае. Не театрально, не для публики, не для камер, которые сейчас следили за каждым их движением, а так, как улыбаются только любимым и одними губами послал ему поцелуй. И они продолжили танцевать… Среди тысяч людей, под ослепительным светом прожекторов, под восторженные крики зрителей…             Но для них двоих сцена вдруг опустела. Остались только музыка, движение, их сердца и руки, снова и снова находившие друг друга среди танца. Как будто судьба наконец поставила их именно туда, где они всегда должны быть.             Тае мечтал об этом! Мечтал стоять здесь, на сцене, рядом с любимым… Не смотреть со стороны, не восхищаться издалека, а быть частью музыки, частью танца, принадлежать и этой части жизни Чонгука тоже. Омега едва заметно приоткрыл губы, облизал их розовым язычком, слегка кивнул своему альфе и подмигнул. Улыбка его была неуверенной, почти детской, будто он до сих пор не верил, что это происходит на самом деле. И именно эта улыбка сейчас почти сбила Чонгука с ног.             Перед его глазами вдруг возник другой день. Его день рождения. Голограмма Тае… Танец, подаренный только для него одного. Тогда Тае еще не имел настоящего тела, не мог коснуться его, не мог почувствовать тепло его ладоней, но даже тогда смотрел на него так же. Влюбленно… Преданно… Нежно… Чувственно… И сейчас этот взгляд никуда не исчез. Напротив, он стал еще глубже, страстнее, болезненнее.             Чонгук вдруг отчетливо осознал, что рядом с ним стоит не просто его любимый. Перед ним стоит человек, который ради него преодолел невозможное. Человек, который когда-то был только голосом в системе, только строчками кода, только мечтой и жаждой… А теперь он живой, настоящий, и смотрит на него такими счастливыми глазами, словно он и есть целая жизнь для него.             Музыка продолжала звучать, вокруг как тени двигались другие танцоры, гремела толпа. Они с Тае синхронно двигались, исполняя танец любви, но для Чонгука все это сейчас не имело значения. Остался только Тае. Единственный и неповторимый… Его теплые руки, его блестящие от волнения глаза. И когда хореография требовала совершить следующее движение, Чонгук привлек его к себе чуть ближе, чем требовалось. Лишь на несколько сантиметров, только на одно короткое мгновение. И Тае увидел слезы, которые будто бриллианты блестели в глазах альфы в свете софитов.             Глаза омеги вспыхнули еще ярче, но он не остановился и они продолжили танец. Вместе, как одно целое, словно всю жизнь шли именно в этот момент, в эту музыку, в эту встречу взглядов среди тысяч людей.             …Чимин стоял за кулисами, прижимая к груди руки. Отсюда сцена выглядела совсем по другому. Зрители видели сказку, свет прожекторов, невероятно чувственный и красивый танец двух белых лебедей среди черных волн танцоров.             А он видел все сейчас в другом ракурсе. Каждое движение, каждый рискованный поворот, каждую секунду, когда что-то могло пойти не так. И если честно, сейчас он нервничал в 1000 раз больше, чем во время своего выступления.             Он видел глаза Тае после генеральной репетиции, видел ту грусть, которую тот пытался скрыть. И Чимин просто не смог пройти мимо. Надо было что-то придумать. И он придумал… Но теперь, наблюдая за сценой, он начинал понимать, насколько сумасшедшей была эта идея.             — Ну же, Тае... — еле слышно прошептал он. — Не подведи меня!             На сцене началась одна из самых сложных поддержок. Чимин невольно затаил дыхание. Он знал этот танец наизусть, знал, где нужно вовремя повернуться, где довериться партнеру, где даже небольшая ошибка может испортить весь рисунок танца.             Его пальцы нервно сжали край пиджака. Он уже до крови искусал губы… Но Тае не ошибся! Напротив! Он двигался так, словно родился для этой сцены. Да, технически он уступал профессиональным танцорам, и Чимин это видел, но было что-то значительно важнее техники. То, чему невозможно научиться на репетициях: чувства, искренность, любовь. Все то, что сейчас буквально светилось в каждом движении Тае.             Чимин улыбнулся и вдруг заметил кое-что еще. Чонгук. Он смотрел на Тае совсем не так, как смотрят на партнера по танцу. Чонгук смотрел на него так, будто забыл о существовании всех других людей на Земле, будто прожекторы светили только для него, его Тае, будто музыка была написана только для него, будто весь этот фестиваль существовал только ради этого момента.             И почему-то от этого в груди Чимина стало тепло. Когда-то он сам смотрел на Чонгука именно так, когда-то его сердце тоже сжималось от одного взгляда... И именно поэтому сейчас он мог узнать это чувство безошибочно. На сцене музыка начала замедляться, приближался финал номера — самая красивая часть. Самая опасная. Чимин снова затаил дыхание. Тае выполнил оборот. Еще один. Чонгук подхватил его. Мягко, уверенно, будто боялся уронить самое дорогое сокровище в своей жизни. И тогда Чимин вдруг перестал беспокоиться. Потому что вдруг понял одну простую вещь: Чонгук никогда не позволит Тае упасть - ни в танце, ни в жизни! Никогда!             Последние ноты мелодии разлились над сценой. Белые костюмы вспыхнули под светом прожекторов и две фигуры замерли в заключительной позе, как два лебедя посреди черного озера.             Музыка стихла. На несколько коротких секунд воцарилась абсолютная тишина… А потом зрители разразилась овациями. Аплодисменты. Крики. Свист. Тысячи голосов слились в один сплошной восторженный рев.             Чимин медленно выдохнул. Только теперь он понял, что весь номер почти не дышал. Напряжение постепенно отступало, а на его место пришло теплое, тихое счастье. Он смотрел на сцену и не мог перестать улыбаться. Теперь он видел не просто хороший танец. Не просто удачное выступление их команды. Он видел мечту, которая сбылась. Видел счастливого омегу, который когда-то был только голосом в наушнике, только строками кода, призраком на экране. И видел, как этот парень стоит под светом прожекторов рядом с человеком, которого любит самозабвенно. И вдруг Чимин почувствовал, как на глаза наворачиваются слезы.             — Вот дурачки... — прошептал он с нежной улыбкой, и его голос предательски задрожал.             Потому что иногда счастье тех, кого любишь, может оказаться не менее важным, чем собственное. И хотя нагоняй от Хобби был неотвратим, сейчас Чимин был, пожалуй, самым счастливым зрителем на этом фестивале.             Стоя за кулисами и глядя на две счастливые белые фигуры под светом прожекторов, Чимин вдруг тихо засмеялся и покачал головой, вспоминая их с Тае ночные приключения.             Флешбек

***

            Громкая музыка в баре, разноцветные огоньки над стойкой. И Тае, который после нескольких коктейлей вдруг стал невероятно болтливым. Они сидели у самого окна, глядя на ночное море. Тае крутил в руках коктейль и выглядел удивительно грустным.             — Чиминии... Ну почему я чувствую себя таким несчастным???             — Мм?             — А ты знаешь, что я выучил ваш танец? — поднял он на него темные глаза.             Чимин тогда моргнул несколько раз и тряхнул головой.             — Какой именно?             — Лебедей... Белых лебедей...— И Тае так тяжело вздохнул, словно только что признался в самой страшной тайне своей жизни.             — Весь?             — Весь.             — Зачем?             Тае обиделся. По-настоящему обиделся и надул губы.             — Потому что он красивый! Такой завораживающий… и нежный… и… — Затем немного наклонился вперед и почти шепотом добавил — И потому что я мечтал когда-нибудь станцевать его с Чонгуком…             В его глазах тогда было столько искренности и горя, что Чимин даже не нашелся, что ответить.             — Тэ...             — Я серьезно.             Омега склонил голову на сложенные руки.             — Я каждое движение помню… Каждый поворот… Каждую поддержку…             Затем его губы дрожа ​​скривились и Чимин с ужасом понял, что сейчас будут слезы.  — Эй, ты чего?             — Ничего...             — Тае!             — Ничего...             — Тае!             — Чонгук меня не любит... — судорожно выдавил Тае из себя и после этих слов он действительно всхлипнул.             Чимин чуть не подавился коктейлем.             — Что?!             — Не любит...             — Ты с ума сошел?             — Не любит...             — Тае! Не мели глупостей!             Омега смотрел на него глазами несчастного котенка. Чимин даже поставил бокал на стол.             — Тае! Да он души в тебе не чает! Пылинки с тебя сдувает!             — Ты так думаешь? Это тебе кажется!             — Тае, он на тебя смотрит так, будто ты последнее чудо света!             Омега задумался на секунду, а потом снова всхлипнул:             — Вот именно...             — Что «вот именно»?             — Он даже коснуться меня боится...             Чимин застонал и закрыл лицо руками.             — Господи... Чонгук? Коснуться боится? Не придумывай, Тае!             — Ходит вокруг меня кругами, как буд-то я какой-то драгоценный антиквариат… Он не любит меня… Не хочет…. Я, должно быть, так и умру... Нетронутым... Девственником…             Чимин чуть не упал со стула от смеха.             — Тае! Чонгук тебя не желает? Да я сам видел, как его трясет только от одного взгляда на тебя!             — И что?             — Что что?             — Что мне от этого? Это трагедия... — и Тае снова всхлипнул...             И пока Чимин размышлял, что бы это значило, Тае грустно отхлебывал свой коктейль, глядя куда-то вдаль так, будто писал самую трагическую поэму в мире…             — А хочешь я с тобой станцую танец лебедей? Хочешь? Я буду партию Чонгука танцевать, а ты мою! Хочешь?             — Прямо здесь и сейчас? — Сквозь слезы пробормотал Тае, но в глазах загорелся огонек любопытства. Чимин оглянулся по бару:             — Да нет! Места маловато! Пойдем!             Он рассчитался с барменом и утащил Тае за собой на берег моря. И там два часа муштровал его сначала под счет, а затем под собственную запись танца Лебедей…

***

            Теперь, глядя на сцену, Чимин невольно усмехнулся. Там, под светом прожекторов, Тае кружился в танце вместе с Чонгуком. Именно в том танце, в белом костюме. Именно так, как мечтал.             — Ну что ж, — пробормотал Чимин себе под нос. — По крайней мере, с танцем я тебе помог, драматическое ты существо...             И его улыбка стала еще теплее.             Последние аплодисменты затихли и за кулисами забурлила жизнь. Танцоры возвращались со сцены разгоряченные, счастливые и переполненные адреналином. Кто смеялся, кто обнимался, кто уже доставал телефон, чтобы проверить реакцию соцсетей.             Тае едва успел зайти за кулисы, как на него налетел Чимин.             — Ты был невероятен!             — Правда? — радостно воскликнул Тае.             — ДА, СЕРЬЕЗНО!             — Я… ну я… старался!             — ТЫ ВИДЕЛ ЛИЦО ЧОНГУКА?!             — ВИДЕЛ!             И они дружно завизжали, после чего Чимин буквально повис у Тае на шее. Он засмеялся и закружил его на месте.             Именно в этот момент к ним подошел Хосок. Вернее, сначала он шел быстро, потом медленнее, потом совсем остановился и несколько секунд просто смотрел на эту картину: на Чимина, прыгавшего вокруг Тае, словно заводной; на Тае, который светился от счастья; на то, как оба обнимаются и чуть ли не танцуют прямо здесь, между декорациями и кабелями.             У Хосока дёрнулся глаз. Очень осторожно он потер висок. Затем второй. Потом глубоко вдохнул, пожал плечами и развел руки. Потому что ровно пятнадцать минут назад ситуация выглядела совсем по-иному…

***

            — Хобиииии... —Чимин лежал на диване в гримерке и выглядел так, будто умирал. Нет, не так. Будто умирал очень драматично.             — Хоби... я не могу... — почти плакал Чимин.             — Что случилось? — испуганно бросился к нему альфа.             — Я умираю...             — Чимин-а!             — Мне так плохо… — и Чимин закатил глаза…             Хосок уже был готов вызвать скорую.             — Где болит? Что?             — Везде...             — ЧТО ЗНАЧИТ ВЕЗДЕ?!             — Живот...             Чимин свернулся клубочком и даже слезы выступили на глазах.             — Очень болит... — простонал омега.             — Надо врача?             — Неееет...             — Точно?!             — У меня начинается течка...             Хосок побледнел. Запах корицы действительно расплывался по всей гримерке горячей волной и альфа почувствовал, что еще немного и его накроет гон прямо здесь…             — ЧТО?! Что делать?             — И я едва дотанцевал первый номер...             — ЧИМИН-а!             — Я не могу выйти на «Лебедей»... — театрально рыдал Чимин.             В этот момент у Хосока началась настоящая паника. До выхода оставалось менее десяти минут. Меньше десяти! Он уже представлял, как объясняет организаторам, почему один из главных номеров фестиваля вдруг исчез из программы.             — Нет! Нет! Нет! Мы что-нибудь придумаем! Может, блокаторы? Обезболивающее?             — Нееее! Не поможет!!! Не успеют подействовать! — скулил Чимин, а потом вдруг поднял голову. —Придумал...             Хосок замер.             — Что?             Чимин показал пальцем на сидящего рядом Тае.             — Он знает всю партию.             — Что???             — Всю.             — ЧТО?! Ты  с ума сошел?             Тае открыл рот от удивления, смотрел на Чимина и хлопал глазами:             — Я действительно знаю... Но... Чонгук...             — Откуда?! — рявкнул Хосок.             — Ну... — Тае смущенно почесал затылок. — Я... выучил...             — ЗАЧЕМ?!             — Для души...             Хосок тогда подумал, что это самый абсурдный разговор в его жизни. Но другого выхода не было. Он обреченно махнул рукой, бросил Тае белый костюм и почти гаркнул:             — Переодевайся! Быстро! И только попробуй нас подвести. Прибью…

***

            И вот теперь этот, «для души», только что станцевал один из самых сложных номеров вечера. Хосок отлично помнил каждую секунду выступления. Каждую! Поддержки. Повороты. Переходы. Каждый раз, когда Чонгук подхватывал Тае, у Хосока волосы становились дыбом и рождалось еще несколько седых волос. Когда они выполняли сложное вращение, он вообще переставал дышать. А во время финальной поддержки мысленно уже вливал в себя успокоительное.             Но... Тае справился. И справился блестяще. Ну почти… Хосок неохотно признавал это. Очень неохотно. Однако признавал. Потому что сейчас за кулисами все вокруг подходили поздравить его. А Чонгук вообще смотрел на своего омегу так, словно только что выиграл все возможные премии мира.             Хосок перевел взгляд на Чимина и поднял бровь. Очень грозно. Очень внятно. «И что это было?» Именно этот вопрос был написан на его лице заглавными буквами. Чимин сразу понял, что сейчас получит на орехи и шагнул назад. Затем еще раз.             — Хоби...             — Ммм?             — Ты не сердишься?             — О нет... — улыбка Хосока была жутко доброй. — Вовсе нет.             Чимин сглотнул. Тае сделал то же самое.             — Просто объясни мне одну вещь, любимый…             — Какую?             — Каким образом человек, пятнадцать минут назад умиравший от боли, сейчас скачет как молодой козленок?             Чимин заморгал.             — Э-э-э...             — И КАКИМ ОБРАЗОМ этот человек случайно нашел себе замену в лице Тае?             — Ну...             — И ПОЧЕМУ МНЕ КАЖЕТСЯ, ЧТО ТЫ ВСЕ ЭТО СПЛАНИРОВАЛ?! И ПОЧЕМУ, БЛЯХА, Я ОБО ВСЕМ УЗНАЮ ПОСЛЕДНИЙ??? — уже откровенно орал Хосок.             Воцарилась этакая, очень красноречивая тишина. Чимин медленно посмотрел на Тае и скривил губы. Тае посмотрел на Чимина и сделал то же самое. Потом они синхронно повернулись к Хосоку, улыбнулись на все тридцать два и сделали невинные глаза. И это было худшее, что они могли сделать.             — Агааа... — протянул Хосок.             — Хоби...             — Агааа...             — Мы можем все объяснить... Это был педагогический прием стрессового погружения в реальность… — начал Чимин.             — Не сомневаюсь. Я вам сейчас покажу педагогику…— прошипел Хосок.             — Это была очень хорошая и своевременная идея! — попытался отбиться Чимин.             — Для чего?             — Для спасения любви! — гордо брякнул Чимин и спрятался за спиной счастливо улыбающегося Тае.