Кто сверху?

      Пока клон Гаары продолжал свой путь, он начал замечать вокруг себя странные вещи.       Во-первых, почти никто, похоже, не замечал, что сам Казекаге разгуливает по деревне без охраны. Все были чем-то заняты. Несколько человек действительно сражались — например, Анко, ловко отпрыгивающая от сенбонов Генмы и в ответ метающая кунай. Но основная масса — и шиноби, и простые жители — стояли группками, лихорадочно листали блокноты, что-то зачеркивали и приписывали, жестикулировали и спорили, тыча пальцами друг в друга с видом обвинителей на допросе.       Для деревни, где, как предполагалось, царил мир и покой, вокруг творился какой-то хаос.       Он заметил Ли, размахивающего руками с огнем в глазах, тогда как Сай сидел рядом под деревом, с довольной ухмылкой что-то набрасывая в альбоме. Гаара колебался, стоит ли к ним подойти (все-таки с Ли у него были пусть и странные, но дружеские отношения), но в этот момент высокий и мускулистый мастер тайдзюцу внезапно вспыхнул еще ярче и с воодушевлением заорал:       — СВЕРХУ, СНИЗУ, СБОКУ ИЛИ ПО ДИАГОНАЛИ — ЭТО НЕ ИМЕЕТ ЗНАЧЕНИЯ! Я ЛИШЬ ЖЕЛАЮ, ЧТОБЫ НАРУТО ПЕРЕЖИЛ ЛУЧШУЮ ВЕСНУ МОЛОДОСТИ!       После этого Гаара ускорил шаг, старательно делая вид, что все в порядке, хотя глаза его все же расширились от нарастающего ужаса — особенно когда он наткнулся на Кибу, который… яростно спорил со своей собственной собакой?!       Кое-как добравшись до знакомой лапшичной, куда Наруто любил захаживать, он решил, что стоит укрыться внутри от всего этого безумия.       Но стоило клону Казекаге переступить порог, как его накрыло нехорошее предчувствие: все оказалось даже хуже, чем он ожидал.       Главный повар и его дочь что-то рьяно обсуждали прямо перед… самим Орочимару, который сидел у стойки, закутавшись в столь нелепый камуфляж, что даже неловко становилось. У змеиного саннина на лице к тому же было выражение почти умиления, пока он втягивал лапшу в себя при помощи чересчур длинного языка.       Все это вместе выглядело крайне тревожно.       Клон Гаары почти машинально призвал песчаный барьер, но тут же заставил себя успокоиться. В конце концов после войны этому человеку официально дали помилование. Нападать было бы политически… неосмотрительно. Хотя желание у него имелось, и немалое.       Гаара мрачно поморщился. Он до сих пор не мог забыть тот кошмар под названием экзамен на чуунина.       Хотя именно тогда он и встретил Наруто.       Наруто, который сумел разглядеть боль и одиночество в его душе еще до того, как сам Гаара осознал, от чего у него сжимается грудь, жжет изнутри и хочется выть. Наруто, такой добрый, терпеливый, неунывающий, как солнце, пробивающееся сквозь пепельное небо, — дарующий надежду и мир. Наруто, такой красивый, такой сексуальный, особенно когда запрокидывает голову в наслаждении…       — Казекаге-сама, не хотите присесть? — окликнул его Орочимару, не поворачивая головы. — Уверен, путь был долгий и утомительный.       Голос его звучал вкрадчиво, даже вежливо, но клон Гаары безошибочно уловил в этой любезности насмешку.       Он вздрогнул, резко вернувшись в реальность — в который уже раз за день, снова погрузившись в мечты о Наруто. Плечи невольно напряглись, но он все же прошел вперед и сел рядом с Орочимару. По пути незаметно провел рукавом по уголкам губ, молясь, чтобы, упаси Шукаку, не пускал слюни, как какой-нибудь сталкер.       — Орочимару-сама, — коротко кивнул он.       Но его приветствие потонуло в истеричном крике дочери повара, которая обвинила отца в том, что он «ничего не смыслит в тонкостях… Бейль? Би Элль? Бель?» — Гаара так и не разобрал, что она имела в виду, — и вылетела из лавки, хлопнув дверью. Повар, не слишком расстроенный, вернулся к своему занятию — тихо растворял мисо в бульоне — и лишь один раз поднял голову, чтобы бросить в пространство философское:       — Мужчина, не любящий рамен, никогда не завоюет сердце того, кто его любит. Чтобы по-настоящему ценить рамен, надо быть по-настоящему мужественным мужчиной.       После чего с невозмутимым видом принялся шинковать зеленый лук.       Два могущественных ниндзя сидели в молчании.       Клон Гаары пытался выглядеть равнодушным и непробиваемо спокойным, но взгляд его все равно непроизвольно скользнул по компаньону. Бледная, припудренная кожа, накрашенные глаза, пастельное кимоно, черные с фиолетовым отливом волосы, собранные в пучок… И это выражение — почти кроткое, совершенно неуместное для человека, чье имя внушало страх целым поколениям. А еще — этот язык. Этот невозможный, отвратительно длинный язык, которым Орочимару сейчас вылизывал край своей огромной миски до скрипа.       С каждым чавкающим звуком Гааре все больше хотелось либо выскочить в окно, либо закричать. Или и то, и другое.       Но снаружи вдруг раздался голос, подозрительно похожий на голос Неджи Хьюги:       — Хината! Я не могу читать такую вероломную книгу и отказываюсь обсуждать, действительно ли этот «семе» на обложке выглядит в точности как Наруто! Не проси меня больше о таких ужасных вещах!       Клон Казекаге начал покрываться испариной.       — Вы… с миссии возвращаетесь или только выдвигаетесь? — робко спросил он, надеясь, что Орочимару уберет этот свой ужасный язык обратно в рот, чтобы ответить.       Тот, к счастью, действительно втянул язык, когда заговорил:       — Нет. На миссиях я давно не был, — печально произнес он, а потом с легким удивлением глянул на Гаару. — Но почему вы так решили?       Клон кашлянул, подбирая слова, а потом буркнул:       — Просто спросил, — и отвел взгляд.       Орочимару хохотнул. Получилось у него как-то шипяще.       — Ну, не совсем честно будет сделать вид, что я не понимаю. Догадываюсь, что вы подумали. Да, бывало, такая одежда мне действительно пригождалась в некоторых… миссиях специфического характера. А зачем бы я ее еще носил, верно?       Гаара кивнул, будто понял. Орочимару снова рассмеялся.       — Хотя вы не знали? Все выездные миссии сейчас приостановлены на неопределенный срок. Похоже, в Конохе есть дела куда более срочные…       Глаза его вспыхнули хищным блеском. Гаара сглотнул.       — Что за дела? — спросил он, и если бы у него были брови, они бы сейчас скрылись в волосах.       — А вот это и стоит выяснить… — протянул саннин нараспев. — Думаю, нам стоит сходить и задать этот вопрос нашей великодушной Хокаге. Как считаете?       

***

      — А… — только и смог выдавить клон Гаары, когда госпожа Цунаде наконец объяснила ему, что здесь вообще происходит.       Он, Орочимару и сама Хокаге сейчас находились внутри одного из песчаных защитных куполов — сооружения, больше похожего на спасательный пузырь, чем на нечто, созданное для переговоров с лидерами наций. Но иначе в нынешнем аду, в который превратилось здание администрации, выжить было бы сложно. Цунаде стояла, скрестив руки на груди, и отбивала дробь каблуком, Орочимару вытирал слезы — смеялся он уже давно.       Он вообще начал смеяться с того самого момента, как они вошли в здание. И с тех пор не останавливался. Клон Гаары, в отличие от него, не видел в происходящем ничего забавного — ни тогда, ни сейчас. Сразу при входе их обоих накрыло стеной воды, вырвавшейся из-за стола с заданиями. Дальше стало только хуже.       — Прошу прощения, — сказал двойник Казекаге, стоя посреди лужи, промокший с ног до головы, но его проигнорировали.       Девушка-чуунин, бросившаяся на них, явно была занята: она отбивала град кунаев, летящих со стороны другого чуунина. Тот прижимал к груди промокшую насквозь тетрадь с надписью на обложке: «сасУКЭ».       — ПРИЗНАЙ! — вопил парень, не обращая ни малейшего внимания на двух высокопоставленных ниндзя, один из которых надрывался от смеха, а другой пытался выжать воду из рукавов.       — ВЫКУСИ! — ответила она с не меньшей страстью, тоже совершенно не замечая гостей.       На этом моменте клон Гаары решил, что настала пора вызывать песчаный щит. И правильно сделал — судя по всему, парень уже готовил ветряную технику.       Уже внутри купола, закатившегося вглубь здания, они с Орочимару слышали за стенами самые разные ругательства и угрозы, которыми ниндзя из Конохи щедро одаривали друг друга. Хотя внутри они находились в гигантском, откровенно подозрительном шаре из песка, на них никто даже не обратил внимания. Все были слишком заняты… этой самой Бейль? Би Элль? Бель?..       Кувыркаясь и подскакивая внутри шара, который явно не был рассчитан на передвижение по лестницам, они в конце концов докатились до офиса Хокаге, где Цунаде как раз говорила по телефону:       — Ну раз уж решено, что ты будешь следующим Хокаге, не понимаю, почему бы тебе не взять все в свои руки прямо сейчас и не избавить меня от мучений, — проговорила она усталым, страдальческим голосом.       «Без проблем, — ответил голос на том конце линии, — но тогда я публично заявляю, что, естественно, Саске — сверху».       Цунаде мгновенно отключилась и повернулась к песчаному шару, застывшему у входа.       — Пустите меня.       Сказано это было с таким отчаянием, что Гаара молча раздвинул защиту, впустив внутрь подавленную женщину с бутылкой саке в руке…       …И вот он теперь здесь. В тесноте, прижатый к двум из трех легендарных саннинов, в ситуации, настолько абсурдной и неловкой, что ему хотелось просто исчезнуть. Лучше бы он рассеялся сам — пусть даже в песок — лишь бы не участвовать во всем этом.       — А, — повторил он безнадежно, все еще надеясь, что сейчас кто-нибудь выскочит из-за угла и крикнет: «Сюрприз! Шутка!», вручит ему нужного ниндзя и отпустит с миром из этого безумного селения.       — Угу, — откликнулась Цунаде без малейшего намека на шутку. — И прости, что не отвечала на твои вызовы. Боялась, что это снова окажется спор о том, сверху Наруто или Саске…       — Понимаю, — кивнул клон Гаары.       Ни черта он не понимал, конечно. Подумал только: если бы у нас в Сунагакуре вдруг все сошли с ума точно так же, я бы не вылезал из песка до конца жизни…       И тут его осенило.       «Но постойте! — вспомнил он. — Я ведь стал свидетелем… момента, который, возможно, принесет исцеление народу Конохи!»       Он уже открыл рот, чтобы сказать это вслух, как вдруг заговорил Орочимару:       — У меня, конечно, есть свои теории. Но я предвзят, ты же понимаешь. Мне интересно — а ты что думаешь, Цунаде?       — А я… — она посмотрела сперва на одного, потом на другого, обреченно вздохнула. — Я думаю, что хочу сдохнуть.       — М-м-м, очень похоже на правду, — слишком уж охотно согласился Орочимару, отчего Гаара-клон почувствовал себя не в своей тарелке. — Как наставнице Сакуры, тебе бы, наверное, хотелось, чтобы все закончилось СасуСаку, а не СасуНару или НаруСасу, верно?       Но тут Цунаде словно очнулась от вечной усталости и раздраженной тоски.       — Не неси чушь, Орочимару, скотина ты такая. С какой стати мне было вкладывать душу и силы в Сакуру, а потом мечтать, чтобы она сошлась с парнем, который ее даже не уважал? Не то что не любил — уважения ноль! Какаши рассказал, что Саске сказал про Сакуру во время битвы с Кагуей. Я, может, и понимаю теперь, почему он злился на Коноху… но чем, спрашивается, ему Сакура насолила? Тем, что слишком сильно его любила?       — Тоже верно, — протянул Орочимару с глухим гортанным хмыком, но Цунаде, казалось, его уже не слушала. Она сделала глоток саке и продолжила.       — А вот Наруто… Этот мальчишка всегда относился к ней по-человечески. С самого начала. Даже когда она, может, и не заслуживала. Клятые малявки… — Она икнула и снова приложилась к бутылке.       — Но ведь тогда разве это справедливо по отношению к Наруто? — не выдержал Гаара-клон и тут же прикрыл рот ладонями. К счастью, свет плохо пробивался сквозь песок, так что румянец, наверняка, остался незамеченным. — По-вашему, он должен быть с ней только потому, что тот, кого она по-настоящему хотела, ее отверг?       — Ага, понял, — сказал Орочимару, вытягивая обе руки, будто взвешивал два варианта. — Если ты за Наруто, то считаешь, что Сакура его недостойна, потому что вела себя с ним не лучшим образом. А если ты фанат Сакуры — наоборот: она достойна Наруто, потому что он всегда был рядом и поддерживал ее.       — Все не так просто, — вздохнула Цунаде, вернувшись к той же унылой обреченности. — Есть у Шизуне ученица — большая фанатка Сакуры. И СасуСаку ей по душе, потому что, мол, Сакура наконец-то получила то, чего так долго хотела: Саске Учиху.       Орочимару немного загрустил:       — Какой же извращенный у молодежи взгляд на отношения… Если она так обесценивает чувства Саске — может, она и правда его ненавидит? Увы, он ведь не будет сидеть, как трофейный муж. Он много глупостей натворил…       (Тут Цунаде и Гаара переглянулись — без слов поняв, что самой большой ошибкой Саске было возвращение в их жизнь этого психа.)       — …А еще, — продолжал Орочимару, ни капли не смутившись, а скорее даже воодушевившись, — у него внутри есть та самая жестокая жилка. Чтобы справиться с таким, нужно не просто любить, но еще и уметь ставить его на место. И вот тут появляется Наруто! Ах, я всегда ценил влияние Наруто на Саске!       — Только не из твоих уст, — в один голос фыркнули Цунаде и Гаара-клон. Затем они синхронно дали друг другу пятюню, торжественно отметив этот момент взаимопонимания, а Орочимару философски пожал плечами, как бы признавая: да, говном я был, не спорю.       — …Но, по большому счету, — задумчиво сказала Цунаде спустя минуту молчания, — ну очевидно же, что сверху — Наруто. Все остальное было бы просто абсурдно… Все равно что… если бы ты сверху Джирайи оказался…       — О! — Орочимару расплылся в зловещей улыбке и облизнул губы. — Знаешь ли, этот язык бывал в таких местах, где тебе и не снилось, и, как мой член, он побывал в том числе в…       — ОНИ МЕНЯЮТСЯ! ПРОШУ, ПОЩАДИТЕ. ОНИ МЕНЯЮТСЯ! — завопил Гаара-клон, зажимая уши. — Я шел мимо дома Наруто и слышал их! О-о-они там… все делали… и так, и этак!       Цунаде прищурилась, будто мысленно назвала его извращенцем, но тут же протаранила песчаную преграду кулаком и крикнула Шизуне, чтобы готовила экстренное объявление для деревни.       — Ладно, отправлю тебе подкрепление, как только передам послание, — сказала она, на ходу царапая что-то на листке. — А ты убирайся отсюда, пока кровью пол не залил, сопляк.       Гаара-клон с облегчением тут же развеял технику — он был слишком счастлив вернуться домой, чтобы сказать хоть слово на прощание.       Орочимару закатил глаза и вытянул изо рта свой чудовищный язык, чтобы слизать кровь с пола.       — Ну а как иначе? Конечно, они меняются. На дворе две тысячи двадцать пятый год, разнообразие — это норма, и эти два сорвиголовы никогда бы не согласились на что-то меньшее.