Болваны!

***

Вероятно, даже насыщенные дни с уколами успокоительных не могли противостоять человеческой биологии. Киришима проснулся самым первым. Он чувствовал себя как с бодуна. Глаза были двумя слипшимися пельменями, голова шумная, тело - мешок с цементом. Юноша еле поднялся на ноги, чуть не споткнувшись о сонных соседей, рассыпанных по полу. Какие бы ни были обстоятельства, тренировки никто не отменял, потому, умывшись и одевшись, Эйджиро уже разминался на улице, где ясно светило еще не прогревшее землю солнце. - После пробежки зайди ко мне, - буркнул свежий Секиджиро, обтирающий мокрую голову полотенцем. Мужчина уже закончил свою разминку, всегда успевая провернуть ее до пробуждения учеников. - Есть! - бодро отчеканил Киришима и приступил к первому кругу. Ашидо плохо спалось. Она посмотрела в приоткрытое окно, расслышав сквозь мирное сопение жительниц мужские голоса, доносящееся с улицы. Так Мина поняла, что из «Б» класса кто-то уже начал бегать и, на самом деле, даже четко предполагала кто. Тоска повела ею, заставив подняться и выйти в бодрую прохладу утра. Воздух лизнул оголенные колени и потрепал по смурному лицу, словно пытаясь поднять настроение. Но у Ашидо его не было. Она обнимала себя руками, стараясь согреться, и ждала, когда на холме покажется ученик из параллельного класса. Ожидание заняло долгих шесть минут. Мина глянула щиплющими после вчерашних слез глазами в сторону, разглядев своего старого приятеля... - Киришима, - негромко окликнула его девушка. Эйджиро слегка удивленно приподнял брови и замедлился, шумно выдыхая, но Ашидо лишь показала кивком, что собиралась пробежаться вместе с ним. Она сильнее застегнула кофту и подстроилась под неспешный темп юноши. Подростки бежали вниз со склона по пустой широкой дороге, вглядываясь перед собой в заигрывающую переливами линию океана. Город просыпался пением птиц и дальних перезвонов железных путей. Стояла приятная атмосфера, припыленная легкой летней меланхолией. Пара вышла на узкую тропинку в глубине прохладных домиков и деревьев, скрывая головы от теплеющих лучей. Мина приметила автомат с напитками и остановилась возле него, переводя дыхание. Киришима пробежал немного дальше и спросил одним только взглядом, стоило ли ждать напарницу или можно было бежать дальше. Но Ашидо требовательно махнула рукой, подзывая парня к себе. Эйджиро перешел на шаг, вытерев футболкой взмокшее лицо. Аппарат затрещал и выплюнул бутылку простой воды, которую покупательница вскрыла сразу же, сделав пару глотков. Затем она протянула напиток сверстнику, не отказавшемуся от предложения. Тот жадно пил, с хрустом сминая пластик, насильно выдавливая содержимое. И от его внимания не ушло мрачное состояние Мины. - Я допью? - Пей. Ашидо взъерошила неряшливые волосы и удрученно вздохнула, присев на корточки. Киришима выкинул пустую тару и уставился в розовую макушку, не спрашивая ни о чем. - Как же раздражает… - процедила Мина, не высказываясь напрямую. Она смотрела в сторону, на покачивающиеся одуванчики, воинственно пробившиеся между плиткой и бордюром у мусорного ведра. - Скажи, Киришима… Я всегда была такой слабой? - Что? - Эйджиро моргнул, а затем задумался, вскинув к небу голову. - Я не считаю тебя слабой. - Этот лагерь… Ох, - Ашидо зачесала пальцами челку, оставив руку в волосах. - Как же бесит… Я такая злая! Чувствую себя дерьмом. - Почему? - Киришима, покряхтев, присел рядом, сложив локти на коленях. - Знаешь… - Мина глянула на юношу тяжелым взглядом, а затем, несдержанно выдохнув, уставилась обратно в домá. - Как только я перешла в старшую школу… Я решила взяться за ум. Я подумала, что мне пора стать сдержаннее… - М… - Эйджиро кивнул, давая понять, что принимал к сведению сказанное девушкой. - Я думала, в ЮЭй всё изменится, будет другое окружение, ведь это престижная школа. По крайней мере так говорила мама - что я изменюсь, когда изменится мое окружение… И я пытаюсь измениться. Ты видишь? - Да, ты изменилась, - согласился Киришима. - Вот! - воскликнула Ашидо, разочарованно изогнув брови. - Я тоже считаю, что изменилась! Но знаешь ли ты, сколько раз меня уже оскорбили? Сколько раз меня высмеяли? Черт… Мне вчера сказали, что я похожа на гяру. - Пх… - Ты же только что сказал, что я изменилась! - Да, ты правда изменилась. Но, возможно, я хорошо это вижу, потому что знал тебя раньше. Мина посмотрела на Эйджиро, внимательно прислушавшись к его словам. - Я не знаю что делать… Еще и то, что ты сказал про Рё… меня беспокоит. - Почему? - Я знала, что Рё иногда бывал придурком, но я не догадывалась, что он над тобой издевался… Ты тоже сильно изменился. Это из-за него? - На какую-то часть, - Эйджиро поправил бандану, держащую волосы. - Я не думал, что стану таким, но «с волками жить - по-волчьи выть», верно? К слову, ты была одной из тех, кто меня вдохновил… - Я? - Мина удивленно распахнула глаза, всмотревшись в смущенную усмешку. - Да… Ты была такая смелая и бесстрашная… Мне хотелось быть таким же, но я был тряпкой. - Киришима… - Ашидо сожалеюще замолчала, уставившись в землю. - Я бы никогда не подумала, что через пару лет мы будем говорить с тобой вот так. Что я буду жаловаться тебе… Я такая жалкая. - Хах, потому что говоришь со мной? - Потому что я не знала, какой ты. Если бы я не была поверхностной идиоткой, возможно, я бы заметила, что происходило между тобой, Рё и Уносуке. Может быть, я смогла бы помочь… - Это пацанские разборки, не бери в голову. Если бы не вся эта ситуация, я бы не изменился, Ашидо. Хорошо это или плохо..? Не знаю. Думаю, иногда плохие вещи должны случаться, чтобы мы менялись. Но спасибо тебе за эти слова. Я бы никогда не подумал, что через пару лет услышу от тебя такое, хах… Мина сдержанно улыбнулась, почувствовав в глубине души легкое облегчение. Двое подростков немного помолчали, видимо, переваривая честный разговор, затронувший события общего прошлого. - Ты доволен своими изменениями? - Да. - Тогда это хорошо. - Что насчет тебя? - Мои изменения… - Ашидо глубоко вдохнула запах зелени, пыли и солоноватых морских брызг, а затем решительно посмотрела в ярко-красные глаза. - Киришима, только скажи честно… Я прежняя и я настоящая - что ты об этом думаешь? - Я? - Эйджиро изумленно вытянулся в лице, а затем вдавил голову в плечи, погрузившись в размышления. - Ты говорила, что решила «взяться за ум»… Прозвучит странно, но в каком смысле? - Мх…. - Мина раздраженно махнула шевелюрой, стряхнув упавший на голову зеленый лист. - У меня строгий папа… Он пилит меня за мой внешний вид и мое поведение. И после того случая в конце второго года, ну, когда меня поймали в баре… Тогда я сама, знаешь, ощутила на своей шкуре, какого это быть отбросом общества. Хотя я не выпила ни капли алкоголя и не обжималась с левыми парнями, как некоторые из моего окружения, все всё равно смотрели на меня косо и обращались со мной, как с мусором. Дома был, можно сказать, серьезный разговор о моем будущем. И в итоге папа хотел отправить меня в местную школу для девочек, чтобы контролировать каждый мой шаг. Это был бы конец… Поэтому я хотела доказать родителям, что могу измениться. У нас была договоренность: если я поступлю в ЮЭй - смогу уехать и жить в общежитии сама по себе. И что ты думаешь? Я поступила. Однако вся семья переехала вместе со мной. Еще и сестра поперлась в местный институт… Думаю, они из-за нее и переехали, а со мной просто так удачно совпало. В общем, я хотела доказать родителям, что чего-то стою… Что я могу быть прилежной и хорошо учиться, не доставлю проблем, если захочу… Киришима терпеливо выслушивал Ашидо. Солнце настойчивее грело асфальт, зачастили машины и скутеры по дорогам, зашумели улицы. - Когда я сейчас это сказала, - Мина слегка щурилась от яркого дневного света, - мне стало так паршиво… Черт… Неужели я настолько бестолковая? Что даже родителям от меня тошно. - Я думаю, твои родители не желают тебе плохого… - Эйджиро вгляделся в носки своих потрепанных кроссовок. - М… Я скажу, что думаю, ладно? Знаешь, как говорил мне дед… Я только сейчас стал это понимать. «Лучше быть честным. Быть честным с другими и с собой. Тогда не будет сожалений». И я стараюсь жить сейчас так. Я думал, что могу разочаровать родителей своим образом жизни… Да, им, наверное, было бы неприятно. Но, потом я подумал, если на меня нападут, кто меня защитит? Если меня заденут, кто за меня заступится? Раньше в такие моменты родителей не было рядом… А если я хотел получить от предков поддержку, в итоге я сам и был виноват. «Не стерпел, спровоцировал, всё потому, что альфа», ну и дальше в таком духе. Поэтому, я решил… не терпеть некоторые вещи. И защищать себя, защищать тех, кто мне важен. Для этого нужно быть уверенным в том, что ты делаешь. А чтобы быть уверенным, нужно быть честным. Согласна? Кхм. Если я ошибусь - хорошо, я ошибся. Прошу прощения. Если я не пойму - хорошо, я не понял. Я готов выслушать. Если меня не поняли - хорошо, меня не поняли. Я объясню еще раз. Если меня ударили - я бью в ответ. И если я ударил - я жду, что меня ударят. Всё честно. Так я живу… Мина вдумчиво кивнула, теребя ногтем корочки отслоившейся на губах кожи. А Киришима немного застеснялся, впервые так откровенно поделившись с кем-то своими взглядами. Он не знал куда деть глаза, и по итогу решил размяться, почувствовав онемение в затекших ногах. Ашидо продолжала молчать, в голове пережевывая состоявшийся разговор, и немного отрешенно наблюдала, как Эйджиро приседал, размахивал конечностями и нагибался в разные стороны. В какой-то момент она хмыкнула, когда Киришима сделал неудачный выпад, чуть не упав. - Слушай… - наконец девушка подала голос. - Можно я возьму с тебя пример? - Что? С меня? - Бунтарь все-таки повалился, расцарапав о камни ладони, но поспешил выпрямиться и отряхнуться, немного покраснев от неловкости. - Да, - Мина по-доброму улыбалась, почувствовав прилив хорошего настроения. - Раз я вдохновила тебя стать янки, то теперь твоя очередь меня вдохновлять. Это же честно? - К-конечно… Буду рад! - Хах! Спасибо за хорошую работу! - Д-да, пожалуйста, - Эйджиро от растерянности отвесил поклон. - Хах! Что это? Ты по-прежнему неуклюжий! Но это выглядело немного круто! - Я не знаю как реагировать! - Всё нормально, хорошая реакция, но смешная! - Кхм! - Киришима встряхнулся, сделав важное лицо. - Мне нужно продолжить тренировку! Поэтому я побежал! - Пф, теперь ты такой серьезный! - Мне неловко! - Вау! И вправду супер честный! - Ашидо, хватит! - Мина! Для тебя Мина. Ты не против? Юноша впал в легкий ступор, на эмоциях отрицательно мотнув головой. - Отлично! - Ашидо подскочила, воодушевленно хлопнув друга по спине. - Раз я решила на тебя равняться - подавай хороший пример! Пробегу с тобой все круги! - Тогда вперед! - Юху! Эйджиро и Мина вперед! - Что это? - Конфеты… - Ты жрешь с утра конфеты? - Они с кофе… капучино. - «Капучино», - грубо передразнил подросток. - А это какие? - Просто кофейные… - Аояма напряженно смотрел снизу-вверх. - Эспрессо… Они для всех, можешь взять. - Ты думал, я буду у тебя спрашивать? - Тецутецу брезгливо корчил лицо. - Если мне чего-то хочется - я просто беру это. Даже силой. - Тогда, надеюсь, ты подавишься. - Че сказал?! - Тецутецу схватил Юга за футболку, дернув на себя. - Давно рожу не чистили? - Меня ни разу не били, - голос Аоямы дрожал, но он продолжал сохранять гордость. - Оставь его, Тецу, - безразлично зевнул Авасе, перевернувшись на своем одеяле. - Если Айзава увидит у него фингал - тебе не поздоровится. - Да чихал я на «Стёрку», - грубо выплюнул парень, оттолкнув блондина так резко, что тот отлетел спиной в шкаф. - Сука, как же бесит… - Иди, подрочи, выпусти пар, - Йосецу снова зевнул, сопроводив репликой друга, сердито топающего к выходу. - Ебанный педик. Тецутецу сначала швырнул полотенце в раковину, а затем накинул его на шею, сдувая со лба пряди спутанной челки. - Ты о себе? - послышался знакомый голос в одной из кабинок. - О тебе, блять! - рявкнул «железный» парень, ударив ногой по двери. - Испарись! - Ты там, че, охуел, дятел?! - заорали в ответ. - Я тебя бошку снесу, как только выйду! - Ты сначала выйди, сука! Не забудь вытереть свой вонючий зад! - надменно высказался раззадоренный Тецутецу, встав над раковиной. Он включил кран, собираясь умыться, как расслышал сквозь шум воды странные звуки. Его внимание сразу метнулось по зеркалу к непонятному движению за спиной… И Тецутецу точно не ожидал увидеть Бакуго, решившего выйти не через дверь кабинки, как делают все нормальные люди, а поверх нее, напомнив собой Человека-Паука. Только вот седовласому было не до сравнений, когда Кацуки буквально прыгнул на него, приложив животом об умывальный камень. Завязалась ожесточенная драка. Неожиданная и без какой-либо четкой причины. Но это был точно свирепый бой. Разнимать их рискнули только бесстрашный Киришима, вернувшийся с пробежки, и крупный Сато, сумевший за счет массивности совладать с чужым весом. Вопли стояли на всю гостиницу… - Два олуха! - прикрикнул рассерженный Кан, выхаживая перед двумя драчунами, стоящими в планке в качестве наказания. - Как малолетние болваны! Где ваш самоконтроль?! - Извиняюсь! - отчеканил Тецутецу сквозь пот и кряхтение. Он терпеливо выдерживал статичное положение, пялясь в пол. - А ты?! - гавкнул Секиджиро на Бакуго. - Молчишь?! - Черт… - Кацуки цыкнул, уронив с носа каплю натужной влаги. - Мне жаль. - И вы зовете себя мужчинами?! И вы-то альфы?! Нет! Мне, как альфе стыдно, что вы к ним относитесь! В комнату вошел сутулый Айзава, пройдя к столу. Тецутецу глянул мельком на его стопы в тапках и вновь уставился перед собой. - Ну что? - Шота присел на стул. - Для них сегодня никакого хайкинга? - Думаю… - начал было сварливый Кан, как Тецутецу перебил его кашляем, не успев что-либо сказать из-за звука снова отъехавшей в пазах двери. - Извините… - раздался голос Киришимы. Бакуго еще больше напрягся, перенеся вес на руки, чтобы выглядеть более устойчиво, чему последовал и Тецутецу, который стыдился своего наказанного вида, но даже в нем хотел выглядеть круто, сохраняя неподвижное положение. - Вы говорили мне зайти… - А, да, не лучшее время, - отозвался спокойный Айзава и поманил Эйджиро рукой. - Раз ты уже пришел, заходи. - Да… - Киришима не мог не бросать взгляды на уже порядком пропотевших друзей, избегая при этом смотреть на своего классного руководителя. Ему до сих пор было стыдно за свои проступки, а теперь еще и за товарищей, предполагая, сколько они вместе доставляли мужчинам хлопот. - Я встречался… кхм… - тихо заговорил Шота, чтобы его голос не доходил до лишних ушей, - с учителем Анакуры… - Да, - Бунтарь кивнул и сцепил руки за спиной, встав ровно. - Я и учитель Секиджиро… провели, хмх, можно сказать, дипломатическую миссию… Эйджиро всё-таки глянул в суровое лицо Кана, который продолжал, не отрываясь, следить за двумя наказанными хулиганами. - Нам нужна была уверенность… в отсутствии последствий, - Айзава выложил на стол какие-то бумаги, как поняли по шелесту корчащиеся на полу подростки. - Подпиши… Киришима внимательно всмотрелся в документ, заголовок которого гласил: «Мировое соглашение». Там писалось про отсутствие претензий с обеих сторон и про поручителей в виде временных опекунов несовершеннолетних лиц из Старшей Котехаши и Академии ЮЭй… Эйджиро читал сосредоточенно, стараясь понять и осмыслить каждое слово. Затем он медленно взял предложенную ручку и оставил подпись в одном краю листа, где напротив, в противоположном углу, были кривые иероглифы Анакуры Рё. - Это… - Всё в порядке, - по-своему ответил Шота. - Теперь всё в порядке. То, что произошло в Камакуре… останется в Камакуре. Ты согласен с этим? Киришима пару секунд изучал мрачное лицо Айзавы, а затем не дрогнувшего Секиджиро, немного затруднительно приходя к мысли, что ситуация с Рё позади и вопрос об исключении Эйджиро тоже теперь неактуален. Когда до юноши наконец дошло, его захлестнули невероятное облегчение и безудержная благодарность, которую он при всём желании не смог бы сдержать. - Спасибо! - громко воскликнул Киришима после пары минут тишины, отвесив низкий поклон сначала одному педагогу. - Огромное Вам спасибо! - а потом и другому. - Я навсегда запомню вашу доброту! И постараюсь больше не доставлять проблем! Спасибо большое! Тецутецу аж дернулся от звонкого дружеского голоса, чуть не потеряв равновесие. Бакуго раздраженно выдохнул, почувствовав себя уже на грани в такой неподходящий момент… - Да, не доставляй проблем, - теперь подал голос Секиджиро, скрещивая на груди сильные руки. - Передай остальным, чтобы собирались в поход. И сам тоже собирайся. - Есть! - воскликнул осчастливленный Эйджиро, вновь шустро поклонившись. Он ринулся к двери, но вдруг замер, обернувшись на корявые позы товарищей, уже одним этим жестом показав своё небезразличие к их дальнейшей участи. - Если будешь таскаться с ними - мы не оберёмся проблем! - опережая какие-либо вопросы громогласно заявил Кан. - Вы плохо друг на друга влияете! Расселить! - Он сдурел?! - прошипел Тецутецу, упав на одно колено и поспешив снова подняться. Юноша тряхнул головой, смахнув с лица щекочущую влагу. Бакуго тоже не устраивал такой расклад событий, но ему оставалось лишь сжимать зубы и кидать на Тецутецу ненавистные взгляды. - Я слышал, что у тебя тоже были конфликты с Бакуго! - Секиджиро продолжал отчитывать притаившегося у дверей Киришиму. - И с Тецутецу тоже! Вы кого хотите впечатлить своими драками, а?! Родителей?! Полицию?! - Прошу прощения! - теперь Эйджиро пришлось извиняться за другую часть своего прошлого, будучи уже связанным с этими дураками некоторыми эмоциями и событиями. - Мы иногда расходимся во мнениях, но мы миримся! - Миритесь? - Айзава не сдержал усмешки. - Д-да, на самом деле, мы хорошие друзья! - Что? - Кан сощурился, видимо, не поверив. - Мы еще притираемся друг к другу! И иногда выходим из себя! Но мы будем сдержаннее, извините! - А этот парень умеет извиняться, - с ухмылкой восхитился Шота, обратившись к Кану, который испытал замешательство после неожиданной похвалы. - Этим двоим бы у него поучиться… - про между прочим тихо обмолвился Айзава… - Да! Это я вспыльчивый! Буду работать над собой! Прошу прощения! - сразу спохватился Тецутецу. Казалось, всё шло своим чередом и настало время Кацуки сказать лестное слово. А Бакуго молчал, скрипя челюстями в нежелании переступать через гордыню. Но ведь двое сверстников, можно сказать, приятельски создали общую для них возможность избежать праведного гнева старших и уже внесли свой вклад… Поэтому Кацуки не мог их подвести. - Я… - с рыком подал он голос, - виноват. Извините. - У тебя яйцо в горле встало, что ты не мог из себя ниче выдавить? - нервирующе нудел Тецутецу, как воющая в стене дрель. Бакуго резко развернулся на ступеньках, собираясь сбросить причину своей ярости с третьего этажа. - «Виноват, извините», - продолжал дерзко передразнивать Тецутецу, не страшась убийственного взгляда. - Че ты так на меня смотришь? Нарываешься? - Я убью тебя, слышишь, - процедил блондин. - Эй, - Киришима раздраженно прервал бойких одногодок, затормозивших на середине лестницы. - Двигайте, нам еще собираться. - Тц, - оба парня цыкнули и заспешили наверх, толкаясь плечами. Вдруг Тецутецу замер, подождав Эйджиро, поднимающегося следом. - Слушай, брат… - он закинул локоть другу на шею, всмотревшись ему прямо глаза. - Че? - Спасибо… Ну… За то, что не кинул меня. Киришима моментально подобрел, смущенно улыбнувшись. - Да брось, бро. - Но этого говноеда на стоило называть нашим другом, - снова завел шарманку докучливый Тецутецу. - Надо было его там оставить, пусть бы стоял в планке до конца лагеря. - Слышь, уебок, я тебя сейчас навечно в планку отправлю! - Эй, вы! - с угрозой рявкнул Секиджиро с нижнего этажа, шуганув всех троих разом. Те мигом заткнулись и поторопились сбежать от злости учителя. Но почему? Вокруг летало потрескивающее напряжение, будто воздух в мужской комнате был умышленно наэлектризован. Тецутецу всё время бубнил что-то под нос, резкими движениями собирая вещи. Бакуго молча и так же грубовато дергал молниями рюкзака. Остальные парни старались вести себя как обычно, не акцентируя внимания на поведении двух дерганных друзей. И Киришима тоже. Однако негодование внутри него росло с каждой минутой, потому что он не мог поделиться своей большой радостью после подписания «мирного договора» ни с насупленным Кацуки, который знал о ситуации Эйджиро, ни с Тецутецу, который почти ничего не знал, но которому Эйджиро хотел всё рассказать. В итоге Киришима чувствовал себя одиноким и в малой степени преданным, видя полное безразличие к нему друзей и их заинтересованность только в бессмысленных склоках. Не то, чтобы красноволосый подросток был таким вдумчивым и ранимым, но именно сейчас, в тех обстоятельствах, в которых он находился, ему приходилось сложно и даже неприятно из-за всего этого. И самое дурацкое заключалось в том, что он пытался общаться по-прежнему и с одним, и с другим, скрывая внутреннее разочарование, которое между тем росло и пухло, скоро придавив изнутри лоб. - Блять, Дерьмоволосый, свали уже нахуй, - в какой-то момент гавкнул Бакуго. Поблизости особо никого не было, они столкнулись у стеллажей магазина, посетив его по пути в гору. - Ты… - Эйджиро тогда непривычно для себя растерялся, не найдя что ответить. Он в смятении рассматривал сердитое лицо Бакуго, не увидев в нем ни капли чего-то человеческого. - Как же ты заебал за мной таскаться, - при этом продолжал распаляться Кацуки. - Еще раз подойдешь ко мне после блядского моржа - урою. - Че ты всё время с ним лясы точишь? - наезжал Тецутецу, стоя на «шухере» для курящего Серо. Киришима слегка морщился от дыма и солнца, потому как друзья уже заняли всё место в теньке. - А че? - спрашивал Эйджиро твердым голосом. - У тебя с головой проблемы, а? - звучало грубо. - Он мразь, а ты всё ещё не догнал? Какой же ты тупой, пиздец просто. Напряги мозги! - Да забей ты на шпица, Тецу, - вздыхали другие члены общей компании, которых Тецутецу не стеснялся, откровенно высказываясь. Ханта тогда просто молча курил. Дорожки через душистые леса Камакуры были протоптанными и слегка влажными. Высокая трава лизала оголенную кожу ног, изредка застревая в чьей-то обуви и носках. Школьники не могли надышаться свежим воздухом и полной мерой насладиться прохладой почвы, шумно охая и страстно перешептываясь. Секиджиро, возглавляющий поход, останавливался каждые полчаса, проверяя подопечных и обмениваясь с Айзавой, плетущимся то в середине, то в конце, различными немыми знаками. И подросткам до этого не было дела, они любовались природой и делились эмоциями друг с другом, кто-то ковыряясь в цветах, кто-то пугаясь жуков. Но извечно главных крикунов не довелось слышать весь путь, потому оставшаяся часть десятиклассников обсуждала вот эти вот непредвиденные обстоятельства, теряясь в причинах. Бакуго шел практически в начале, видимо, ощущая так свою главность. Он не обронил ни слова, скорее, занятый восхождением в гору и изучением рельефа местности, чем какими-то другими неважными для него вещами. Тецутецу не спеша топтался позади, наверное, остро желая перегнать Кацуки, но при этом посчитав увлекательную компанию друзей приоритетнее, чем скучное одинокое шествие. Возможно, их неосознанная дистанция благоприятно сказалась на обстановке в целом, потому как больше не возникало ни столкновений, ни ссор. Но напряжение росло. И причиной тому стал оторванный ото всех Киришима. Он брёл в середине, где-то в сторонке, специально отдаляясь от Тецутецу и не приближаясь к Бакуго. Юноша держал идеальную дистанцию не только от них обоих, но и от остальных, показывая свое не лучшее расположение духа отчужденным выражением лица. Где-то через час, минуя густую бамбуковую рощу, Секиджиро объявил остановку возле небольшого буддийского храма под названием «Хококудзи». Шуметь запрещалось, так как это место предназначалось для медитаций и имело свою уникальную успокаивающую атмосферу. Школьники осторожно разбрелись по территории, найдя каждый себе укромный уголок для легкого перекуса. Урарака пыталась как можно тише раскрыть хрустящую упаковку с булочкой, смущенно посматривая по сторонам, мало ли, она была слишком громкой. Однако подруги рядом даже не придали никакого значения ее скованным действиям, полностью погруженные в храмовую среду. Очако, воспользовавшись случаем, пробежалась глазами по одноклассникам, любопытствуя, кто где был и что делал. И не найдя Киришиму, она вспомнила последний разговор между девочками, обсуждающими, вероятно, конфликт хулиганов из обоих классов. И всё выглядело правда так, учитывая их разбросанность друг от друга. Шатенка вдруг допустила мысль найти Эйджиро и поговорить с ним. Может быть, это был ее шанс узнать его и немного сблизиться, чтобы в дальнейшем выполнить очень смущающее задание женской игры на смелость. Но стоило ей поднять взгляд на Ашидо, с прошлого дня пребывающую в смурном расположении духа, как любой проблеск смелости сразу угасал, так и оставляя девушку на своем прежнем месте. Урарака хорошо видела вчерашним вечером глаза подруги, покрасневшие от слез, и прекрасно чувствовала ее плохое настроение, но целенаправленно делала вид, что не до конца разбиралась в человеческих поведениях, единожды бегло при всех спросив у Мины о ее самочувствии. Конечно, Ашидо не вдавалась в подробности и отмахивалась словами о своем нормальном состоянии, но от чуткой Очако не ушла теперешняя обеспокоенность одноклассницы ссорой между сверстниками. Она тоже, как думала Урарака, искала Киришиму. И Очако оказалась права. Мина правда беспокоилась о Киришиме, приметив его молчаливость и отстраненность в долгожданном походе. К тому же общее настроение компании несносных мальчишек резко переменилось, порушилось, если можно было его так описать. И Ашидо это волновало особенно сильно на фоне утреннего душевного разговора, случайно произошедшего с Эйджиро. Он так хорошо ей помог, принеся своими словами душевный покой, что Мине хотелось срочно отплатить ему тем же. Однако девушка не упускала вероятность лишней навязчивости и не хотела непрошеной жалостью задеть юношеское эго. Поэтому она бездействовала, внимательно отслеживая перемены в окружающей обстановке. Но не все были, как Ашидо. - Хули он там уселся? - Тецутецу недовольно жевал подсохший хлеб. - Где он вообще? - Сидит за воротами, - промямлил Каминари с набитым ртом. Серо и Авасе невольно глянули туда, не отыскав красную голову. - Бля… Сходи за ним, - скомандовал Тецутецу, пнув Денки. - Мф… Почему я?! - сразу застонал блондин, но грозный взгляд седовласого одногодки таки вынудил его подняться. Каминари без энтузиазма поплелся к забору, скрывшись за ним с наружней стороны. И вернулся почти что сразу, выглядя при этом слегка озадаченно. - Че он? - нетерпимо буркнул Тецутецу. - Сказал оставить его одного, - пожал плечами Денки, усевшись на свое место. - Он, че, дуется, блять?! - «железный» парень повысил голос и поспешил сбавить его обратно, забыв о контроле громкости. - Какого хера?! На что?! - Может, ты ему что-то сказал? - спокойно предположил Ханта, доедая онигири. - Лично я ему ничего не сказал, - сразу отрезал Тецутецу. - Пиздец, блять, ведет себя, как девчонка. Ну и пусть торчит там один, как придурок! И Эйджиро торчал один, совершенно не чураясь своего одиночества. Он сильно устал за эти дни от эмоциональных качелей, друзей и себя самого, находя бамбуковые стволы, теряющиеся высотой в небе, захватывающей картиной. Проскальзывающий через листву солнечный свет поблескивал ровно так же, как суетливые морские блики. Была ли такая возможность, что океан с лесом поменялись местами? Вот, сейчас, на нос упадает капля другая соленой воды, а затем обрушится столб, водопад, всё содержимое залива разом с булыжниками и резными ракушками, снесет на своем пути Хококудзи, голову Будде и Киришиму, насмерть потопив. Эйджиро сморгнул эту идею, когда на щеку присела какая-то мошка. Он шлепнул себя, увидев на ладони раздавленную кляксу. «Не комар…», - первое, что подумал парень после тех глобальных мыслей, вытерев убитое насекомое о штаны. И пока накапливались эти незначительные мгновения, Киришима всё больше замыкался в себе и в своем растущем как на дрожжах огорчении. Бакуго же было плевать на чужие обиды, когда сам он был обижен. Нет, он никогда не обижался, это вообще в самом деле ребяческое поведение, но блондин мог злиться, и вот если его что-то злило, ему было плевать на чужие обиды. А Кацуки очень злился, без аппетита заталкивая в себя бутерброд. Он не слепой, не тупой и не бессердечный, в чем можно было, конечно, легко усомниться. Однако, к заверению плохо знающих его людей, Бакуго человек, тоже имеющий разные чувства. Хоть и не в самом богатом их спектре… В общем, от него не ушла нарочитая отрешенность Киришимы. Возможно, она должна была зашевелить у кого-то чувство вины, но абсолютно никто здесь не чувствовал себя виноватым. И Кацуки еще больше негодовал, оскорбляя в уме красноголового нарушителя спокойствия за его непоследовательность и пустословие. Еще и за то, что он стал причиной, из-за которой Бакуго ощущал себя набитым дураком, так эмоционируя по четко неизвестному для себя поводу. Этот летний лагерь стал проверкой уровня его эмоционального интеллекта. И по текущим результатам устрашающий и всевеликий Динамит позорно трепыхался на последних позициях, потому как не мог сбежать от необъяснимого и незнакомого в пустой дом, рабочую рутину, учебу и тренировки. Ему приходилось всё время находиться в обществе, коммуницировать с членами этого общества и принудительно копаться в своих чувствах, чтобы окончательно в них не погрязнуть, показав себя незрелым, недалеким, не поспевающим за общей скоростью. Поэтому Кацуки не хотел ехать в лагерь, не хотел оставаться один на один со сверстниками, всё больше убеждаясь в своём с ними разрыве относительно жизненных принципов, ценностей, взглядов. Что элементарно давалось другим - было ему незнакомо и сложно, а в чем другие испытывали затруднения - решалось им быстро и легко. И постоянные несостыковки так или иначе вынуждали Бакуго сомневаться в себе, укореняли давно живущий в нём комплекс неполноценности. Еще и маячащий перед глазами Деку подбрасывал дрова в огонь, без проблем находя со всеми общий язык, без труда понимая те или иные темы, собирая вокруг себя верную компанию единомышленников. Кацуки ужасно раздражало всё это особенно потому, что он считал Деку отстойным человеком, с которым бы любой прекратил общение, узнай его хоть на капельку ближе. Но никто общаться с ним не прекращал, да и изгоем он не становился, преуспевая то там, то сям, сильно меняясь в лучшую сторону. А Бакуго словно топтался на месте, удовлетворенный старыми достижениями. И в какой-то момент он ощутил себя трусом, просто боящимся непредвиденных метаморфоз. В этом скрывалась подлинная причина его участия в состоявшейся поездке, в этом же и была причина нескончаемой работы над собой и своим мировоззрением. Юноша бросал себе вызовы, выполняя задуманное с переменным успехом. И, казалось бы, только он начинал понимать, как устроен мир, его тут же встряхивали и возвращали к прежним убеждениям - что все бестолковые и ленивые, бесхарактерные и тупые, а один он умный, сильный и волевой. Кацуки хмыкнул под нос, снова подумав о том, насколько Киришима беспечный, раз пытался набиться в друзья ко всем подряд. Что раньше, что сейчас, он был совершенно неразборчивым в людях, слишком доверчивым и открытым, потому и встревал во всякие неприятные ситуации. Какой толк от большого количества друзей? Зачем дружить со всеми? Это расточительно, некачественно и просто невозможно. Глупые мечты наивного дурака. Бакуго выдохнул, запив сухомятку прохладным чаем. «Зачем вообще нужна дружба?», - спросил он себя, сидя в полном одиночестве. - Привет. - Привет… Тодороки присел на каменный выступ забора, достав из крафтового пакета ролл из теста и курицы. - Не мешаю? - Нет, - Киришима слегка обескураженно отвечал неожиданному гостю. Шото находился по другую от него сторону, видимо, тоже предпочитая тихое уединение в отсутствии лишних глаз. - Приятного аппетита… - тихо прошептал под нос необычный юноша, откусив первый кусок. Он скучающе зажевал, всматриваясь в невидимую точку, и Эйджиро последовал его примеру, доедая булку с мясом. Было тихо, мирно и лишь чуточку напряженно, как если бы два незнакомых человека сидели неподалеку и вместе перекусывали в обеденный перерыв. - Я позвонил отцу, - спонтанно заговорил Тодороки. Киришима посмотрел на него, встретившись взглядом с разноцветными глазами, от невыразительного вида которых становилось немножко не по себе. - Он разрешил мне пойти, когда услышал о Дзёсиро Маруяме. - О… - не зная, как точно ответить, выдавил Бунтарь. - Извини, - теперь Шото неожиданно извинялся, при этом не меняясь ни в лице, ни в голосе, оставаясь совершенно невозмутимым, напоминая собой умиротворенный лик Будды. - Я не просил его связаться с директором… На самом деле, я просто не хотел просить его. Мне жаль, что я не выполнил твою просьбу. - Ох… - Эйджиро немного расслабился, хмыкнув под нос. - Понял, что ж… Всё равно спасибо за попытку? - Я не пытался. - Тогда спасибо, что сказал честно. Ну… Ничего страшного, думаю. Мы просто не хотели лишний раз получить прогул… - Я понял. - Да… - Ты занимаешься дзюдо? - Что? А, нет. Просто, эм, интересно посмотреть. Маруяма же чемпион! А там еще и визит Российского самбиста… Вот… - Я думал ты дзюдоист, как Тецутецу. - Хах, нет-нет. Я занимаюсь баскетболом. - М… - Тодороки замолк, откусив курицу. Киришима отпил воды, чувствуя себя неловко. Он не хотел пытаться заговорить, не было на это никаких сил, но привычка вынуждала его нарушить молчание. - Как тебе… эм, лагерь? Тебя почти не видно. - Я отсыпаюсь, - моментально ответил Шото, будто заранее предвидев вопрос. Эйджиро аж подвис на секунду. - Хах, то есть, дома ты плохо спишь? - Нет, я соблюдаю режим, - Тодороки опять резко замолк и так же резко продолжил. Эти паузы были очень непредсказуемыми. - Так как я профессиональный спортсмен, у меня строгий распорядок дня. Но здесь учитель Айзава не требует тренироваться, поэтому я могу долго спать… Еще Аояма сказал, что отдых важен, так что я отдыхаю. - Хах, понял, - Киришима не сдержал смешка. - Аояма прав! Отдых и сон очень важны для хорошей формы. В Камакуре еще и воздух что надо, свежий, такой, чистый! Хорошо спится. - Да, - четко согласился Шото. Снова воцарилась пауза, но теперь она была не такой тяжелой и неудобной, скорее, своевременной, дав обоим юношам в подтверждении своих слов вдохнуть того самого упомянутого насыщенного кислородом воздуха. - Ты давно занимаешься баскетболом? - А? Нет, я не профессионал, иногда играл в средней школе… Мне он просто нравится, поэтому я решил вступить в баскетбольный клуб. А ты же… айкидо? Тецутецу упоминал об этом. - Да, - Тодороки кивнул и опять замолчал, всмотревшись в свой пакет. Возможно, так он формулировал мысли. Эйджиро старался лишний раз не говорить, в чем не прогадал. - Но я думаю, что хотел бы попробовать себя в другом, - особенно внезапно заявил профессиональный спортсмен. Киришима уставился на него во все глаза. - П-почему? - Айкидо скучное, - чистосердечно и полностью невозмутимо выдал Шото, сокрушив Эйджиро этой новостью. - Хах, внезапно… - выпалил тот своё удивление. - Баскетбол… - задумчиво пробубнил Тодороки, наклонив голову. - А… - его «а» должно было прозвучать как восклицание, но на деле оно оказалось без какой-либо интонационной окраски. - В двух кварталах от гостиницы есть баскетбольная площадка. Мидория ее нашел. - О… - заразившись карикатурностью, Киришима выдавил странный звук. - Я не видел… - Он предложил поиграть там в мяч. Мне интересно. Я давно в него не играл. - Серьезно? - Да. - Вот как… - Киришима старался сдерживать свой шок, чтобы не ставить Шото в неловкое положение, еще не догадываясь о врожденном отсутствии у Тодороки какого-либо чувства стыда. - Сыграешь с нами? Было бы неплохо, если бы ты показал, как это правильно делается. Эйджиро повременил с ответом, смерив Шото внимательным взглядом. А тот, будто только сейчас вспомнив, что любое предложение должна сопровождать улыбка, слабо улыбнулся. - Хорошо, - Киришима скомканно кивнул, не умея отказывать вежливым просьбам. - Странно, что ты не видел в Камакуре баскетбольных площадок. Это же родина «Slam Dunk». - Что..? Серьезно? - Да, так было написано в гиде по Камакуре. Разве не все баскетболисты смотрели «Slam Dunk»? - Я смотрел! П-просто давно, вот и забыл! А ты смотрел? - Нет. Я же не занимаюсь баскетболом. - Тогда почему ты говоришь так, словно знаешь больше меня? - Выходит, я правда знаю больше тебя. В то время, как кто-то с кем-то ссорился и обижался, кто-то другой пребывал в замешательстве по совсем иным поводам. Например, Джиро не переставала обмениваться с Каминари различными подколами, являясь с ним хорошими знакомыми по музыкальному кружку, и при этом кидать на угрюмого Бакуго различного характера взгляды, буквально отслеживая каждое его движение. И пока она смеялась над одним, тайно интересуясь другим, Янаги ни на кого не смотрела, избегая каких-либо контактов с юношами со вчерашнего вечера. Девушка специально, возможно, даже немного навязчиво, держалась рядом с Ашидо и Ураракой, чье общество ей нравилось больше старосты своего класса. Но держалась она их только потому, что хотела подумать и не дать подойти к себе некоторым лицам. А Серо это выбивало из колеи. Его избегали и ему не казалось, но он не мог понять причины, следственно, не мог перестать об этом думать, с утра пребывая особенно отстраненным и молчаливым, практически не интересуясь разногласиями в своей дружеской компании. Ханта знал, что очередной пустой конфликт разрешится, если не к обеду, то точно к вечеру, потому не придавал этому никакого значения. Брюнета больше волновала Рейко и возможные ошибки, которые он вчера совершил и которые, может быть, стали основанием для резкой перемены в поведении девушки. Гадание сводило с ума, оттого Серо тайком много курил. Бакуго правда недоумевал по поводу того, что с ним происходило. После продолжительной злости на него напала хандра. Прекрасные виды, манящая свежесть зелени и кардионагрузка не спасали положение. Совсем. - Черт… - Кацуки взъерошил волосы, устало вздохнув. Как же на него это не похоже и как же это страшно раздражало. - Дерьмоголовый правда передал мне свою слабость… Кусок говна… - он ругался на Киришиму, припоминая его вчерашние слова, сказанные в состоянии полубреда. И как понял Бакуго, Эйджиро на утро их уже забыл. Потому что если бы помнил - не вёл бы себя таким образом! И не таскался бы с дурацким Тецутецу всё это время. Крутился бы возле Бакуго, пытаясь поговорить, верно? - Ну ёбаный… - это Кацуки так думал, снова взлохматив голову. - Съеби из моей бошки..! Тем временем остальные ученики только поднялись на очередную смотровую площадку, лицезрев сверху раскинутые пейзажи прелестной Камакуры. - Вау! - вдохновенно вздохнула Ашидо полной грудью. - Как красиво! - Невероятно! - согласилась с ней усталая Урарака, шагнув ближе, и в тот же момент ее кроссовок неудачно зацепился носком о выступающий корень. Очако споткнулась, почти упав коленями на землю, но невероятная реакция Бакуго спасла ее от неминуемой травмы. Он грубо схватил девушку за плечо, дернув в обратную сторону, чем помог удержать равновесие. - Ой-ой! - шатенка испуганно схватилась за сильные и влажные руки, пытаясь как можно быстрее вытащить застрявшую обувь. - Спасибо, боже..! Что же такое..? - Очако, ты в порядке? - Мина подхватила подругу с другой стороны, пару раз ударив пяткой по древесной ловушке. Урарака наконец вырвалась из плена и перевела дух, приложив руку к быстро бьющемуся сердцу. - Фух, я… извините… - Смотри под ноги, - осуждающе буркнул Кацуки и отошел подальше, грозно ссутулившись в спине. - Спасибо! - поблагодарила еще раз Очако, пару раз поклонившись. - Как же неловко… - Спасибо, Бакуго! - внезапно отметилась и Ашидо, получив в ответ лишь тотальный игнор. Но девушка ничего и не ожидала, совсем не расстроившись. Она опять полностью переключилась на подругу. - Эти корни торчат повсюду! Я тоже пару раз так чуть не упала! Будь осторожна, Очако. - Д-да, я буду внимательнее… - Урарака стыдливо опускала глаза, краснея в щеках от своей неуклюжести. Она пару раз быстро глянула на шатающегося рядом блондина, все еще не особо веря в щедрую помощь с его стороны. Это стало невероятным событием, заставившим женское сердце пропустить лишний удар. - Бакуго так подлетел… - вдруг шепотом затараторила Очако, остро нуждаясь в обсуждении произошедшего. - Я испугалась… - Да, я тоже не ожидала, - честно согласилась Мина, стараясь говорить тише по примеру подруги. - Он так шустро тут оказался… Словно телепортировался. - Да-да! - бурно закивала шатенка, смущенно укладывая прядь волос за ухо. - Если он так быстро отреагировал… Он же не мог смотреть на меня, да? Он же не следил за мной? - А? - Ашидо подумала, что ослышалась. Она часто заморгала своими ресницами, ошеломленно изучая пунцовое лицо Очако, которая, наверное, даже не понимала, как прозвучала. На это Мина и списала такие необычные для Урараки умозаключения. - М-может, и смотрел… - ответила она с запинкой, и Очако вновь вздохнула, приглаживая челку. - А, может, просто вовремя заметил… - Да, может быть… Пока парни занимались любованием… Пони, сама Пони пыталась сделать селфи то на фоне разных старинных статуй, передразнивая их нелепые моськи, то с кем-то из класса, не спрашивая разрешения, подлетая внезапно со спины. Но никто не смел возмущаться, потому что это же Цунотори. У нее словно было исключительное право на такие шалости. И пока блондинка старалась выстроить хороший ракурс, чтобы запечатлеть себя с хорошим освещением среди старых деревьев, в кадр попал Серо, пристально следящий за кем-то. Девушка из любопытства незаметно сменила положение телефона, через фронтальную камеру просматривая происходящее за спиной. Теперь в краюшке экрана виднелась спина Янаги, стоящей возле деревянных перил обрыва, а рядом с ней находились Ашидо и Урарака, потому Пони не смогла точно понять, на кого был обращен взгляд почти незнакомого ей юноши. Однако предчувствие американки подсказывало, что она заметила, возможно, тайный интерес, и это защекотало ее жаждущее романтики сердце. - Почему одна? - ухмыляющийся Монома легко нарушил личное пространство Цунотори и нагло влез в кадр, сразу начав делать пафосное выражение лица для совместной фотографии. Иностранка подыграла, сделав пару кадров, а затем, хихикнув, на время убрала телефон. - Нейто, блин, я хотела сама сфоткаться! - Хах, самые лучшие фотки те, где есть я, - самолюбиво выстрелил юноша очередную фирменную фразочку. Пони опять подыграла, якобы, обидчиво надув губы, но довольно быстро задумалась о том, чем развлечь себя дальше, пока воздыхатели оставили ее в покое, отвлекшись на кривое изваяние местного божества. Зеленые глаза среди них разглядывали высокого шатена, выделяющегося из всех комплекцией и медвежьей внешностью. - Цунотори. - М? - блондинка глянула на Моному, мило улыбнувшись. - Тебе кто-то нравится? - прямолинейно спросил Нейто, сохраняя насмешливое выражение лица. Пони сначала удивленно подняла брови, после чего фальшиво засмеялась, прикрыв рот рукой. - Нейто! - Что? Я серьезно. - Почему ты спрашиваешь? - кокетливо промурлыкала иностранка, откинув от лица вьющиеся волосы. - Я учусь здесь всего пару месяцев… - Разве для этого нужно много времени? - блондин хмыкнул, словно настоящий знаток межличностных отношений. - Я не думала об этом, - вздохнула девушка с каплей наигранной усталости. - Хотелось бы немного адаптироваться. - М… Ладно, - Монома спокойно кивнул, удовлетворенный таким ответом. Пони вновь милейше улыбнулась, обращая глаза снизу-вверх, чем напоминала очаровательную олениху. - Перестать так на меня смотреть, - Нейто вдруг смутился, закрыв дрогнувший в улыбке рот кулаком, а Цунотори захихикала в какой-то своей маленькой победе. - Ах, как жалко, что я пришла в ЮЭй не в начале учебного года, - громко воскликнула Пони, когда вокруг присевшей на лавочку девушки столпились жаждущие ее внимания юноши. Цубураба и Кайбара в борьбе за пустое рядом с ней место пинались и толкались, не забывая заглядывать блондинке в рот. Позади нее стояли Кендо и Токаге, обменивающиеся между собой красноречивыми взглядами. - А когда в Америке начинается учебный год? - с интересом поинтересовался внезапно нарисовавшийся Мидория. Цунотори внутри себя порадовалась новому лицу и тем временем снаружи невозмутимо взмахнула ресницами, невинно взглянув на Изуку. - В сентябре… Поэтому, наверное, я младше вас всех… Ах, если бы я только знала! Как бы я хотела отпраздновать с вами свой день рождения! - А когда у тебя был день рождения? - в унисон спросили фанаты, среди которых выделился Каминари, юрко усевшийся рядом с девушкой. Та немного застенчиво улыбнулась круглыми щечками. - Двадцать первого апреля… - О-о! - ожидаемо бурно отреагировали парни. Кроме изумленного Мидории. Тот со смешком прикрыл рот рукой и, не подумав, сказал: - У Бакуго двадцатого… За гомоном столпившихся школьников трудно было разобрать прожеванные слова, однако Пони вдруг стрельнула заинтригованными глазами прямо в Изуку. - Что? - звонко пискнула воодушевившаяся девушка, прервав окружающий галдеж. Ученики из «Б» заткнулись, заинтересованно и недовольно посмотрев на дрогнувшего Мидорию. - Ты шутишь! - Цунотори подскочила, завертев головой, наверное, в поисках Кацуки. - Так я и Бакуго, получается, почти брат и сестра! - Что?! - разорались шокированные парни, которым Изуку попытался объяснить, на основании чего Пони сделала такой неожиданный вывод. Та, безусловно, не имея терпения, стартанула прямо к светловолосому хулигану, слоняющемуся неподалеку с каким-то снэком в зубах. И летела она к нему так, словно они были сто лет знакомы или действительно приходились друг другу родственниками. Все остальные, как табун жеребцов, побежали за главной «кобылой», намереваясь снести со своего пути мелкую агрессивную собачонку. Бакуго, не сумевший развидеть данную картину, на рефлексе хотел рвануть в обратную сторону, но с минуту осмыслив, что это просто куча безмозглых болванов, непоколебимо остался на месте, готовясь к драке. Только первой к нему бежала большегрудая блондинка с косыми к переносице глазами из-за их неестественной величины. Кацуки был о ней наслышан, а еще навиден за время лагеря, но теперь, видимо, ему предстояло познакомиться лично… Такое бурное к себе внимание сбило его с толку. - Бакуго! - громкоголосая Цунотори практически влетела прямо в него, как будто целеноправленно собираясь припасть к широкой ключице, но за секунду до такого исхода остановилась, пару раз подышав. - У тебя правда день рождения двадцатого апреля? - Че? - в полном ахуе булькнул Кацуки, сначала осмотрев лицо запыханной американки, стараясь по нему что-то понять, а потом и кислые рожи окруживших ее подростков, взглядами бросающих Бакуго вызов. По Камакуре гулял какой-то «озабоченный» вирус? - У меня день рождения двадцать первого апреля! - скороговоркой выдала просиявшая в лице Пони. - Получается, мы почти брат и сестра! А еще у нас у обоих волосы светлые, прикольно, да? - А… - Кацуки, вроде, понял, о чем говорила сумбурная девушка, но не знал как нужно было вести себя в подобном случае. - Пони, как такое может быть?! - вдруг сиреной завыл Каминари. - Вы вообще не похожи! Ты такая добрая и очаровательная, а он твоя полная противоположность! Еще и стремный, пиздец! - Слышь, Пикачу! - Бакуго схватил ноющего Денки за ворот, грубовато тряхнув. - Ужасно! Это просто ужасно! - тем временем Каминари не мог поверить в эту новость, размахивая головой из стороны в сторону с такой силой, что она вот-вот должна была открутиться с шеи и улететь. - Ха-ха! - все смеялись с забавной сцены, разряжая обстановку, в том числе и сама Цунотори, своим действительно очаровательным голосом и миловидной внешностью сжимая даже черствое Динамитово сердце. Кацуки чутка покраснел, отпихнув от себя дурацкого музыканта. - Денки, а когда у тебя день рождения? - Пони уделила свое щедрое внимание вялому юноше, который расцвел и запах Альпийской свежестью от одного только упоминания своего имени обожаемым объектом. - Двадцать девятого июня! - О! - вдруг удивилась Цунотори. - Значит, оно было совсем недавно? - Да! - А почему ты не сказал? - Я говорил..! - Ой, - Пони сожалеюще свела брови, грустно глянув большими глазами. - Прости, пожалуйста… - Всё в порядке, Пони! - тем временем пищал перевозбужденный Каминари. - Но я буду очень рад, если ты мне что-нибудь подаришь… Кхем… - А что ты хочешь? - М-может, п-п-поцелуй… - Поцелуй?! - завопили одноклассники, взяв наглеца на болевой и удушающий захваты одновременно. - Кхе..! Я про щеку! Щеку..! Не могу… дышать..! Умираю! Бакуго смотрел на разворачивающееся перед собой убийство с таким отрешенным и даже брезгливым выражением лица, что, казалось, если Денки еще останется жив - он сам приложит руку к его окончательной смерти. И пока царила забавная обстановка со всеми теми людьми, которые нужны были Цунотори, она решилась на смелый шаг. Девушка сцепила руки за спиной. - Я хотела извиниться... Ее услышали. А тех, кто не услышал, заставили услышать. Все юноши замолкли, уважительно обратив на Пони всё своё внимание. Внезапное затишье привлекло и не особо заинтересованных школьников подойти ближе. - Извините, - девушка непривычно себе поклонилась и выпрямилась, поправив длинные волосы. - Пони, ты чего? - осторожно спросил Денки, на котором всё еще висели Сэн и Косей. Рикидо, старающийся держаться в стороне, но неподалеку, поверх чужих голов наблюдал за затылком Цунотори. - И еще хотела сказать тебе спасибо, - она обратилась к Бакуго, до этого отстраненно смотрящего куда-то в деревья. Тот немного нахмурился, теперь вслушавшись в то, что говорила девушка. - В общем… То пиво было моим. Я не хотела сбрасывать вину на вас, но испугалась и сделала это, не подумав. А потом, когда я пошла признаваться учителю «Владу», он сказал, что Бакуго признал вину… И после этого я не могла найти подходящего момента, чтобы всё вам рассказать. Простите меня за это, - Пони улыбнулась так чистосердечно, что не простить ее было невозможно. И закономерно юноши ослепли от ее ангельской невинности, чуть не прослезившись. Они во всеуслышание завопили, какая она хорошая, добрая и невероятная, сами извиняясь за что-то… И пока парни всё больше предавались божественным чувствам, Цунотори с большой отдачей хихикала с их комедийных миниатюр. Забавным еще стало то, как все мгновенно зауважали Кацуки, каждый похлопав его по плечу и пожав руку с таким серьезным видом, словно он предотвратил взрыв, поймал падающий самолет и спас тонущего котенка. Причем за раз. - Я же говорил, Бакуго неплохой парень. - Да, он настоящий мужик. - Бакуго специально ведет себя, как мудак, чтобы люди не пользовались его добротой. - Да, понимаю. И поэтому он не может стать до конца мудаком, имея такое доброе сердце. - Бакуго выбрал тяжелый путь, но поэтому он еще больше мужик. - Бакуго, в знак уважения я потру тебе спину, когда будем мыться. - Я отдам тебе свои острые чипсы. - Ладно, можешь гамать всю ночь в «Silent Hill»… - Блять, вы совсем ебанулись?! Тецутецу наконец объявился, вернувшись из долгой прогулки до ближайшего цивильного туалета. Увидев оживленных друзей, трещащих то о днях рождениях, то о Пони, то о Бакуго, он немедленно подошел к ним, явив свое грозное лицо. - О чем пиздите? - О, брат, ты где пропадал? - веселый Кайбара хлопнул друга по твердому плечу. - Ты такое пропустил! - У Пони и Бакуго дни рождения почти в один день, прикол, да? - Че?! - А еще Пони извинялась..! Парни, перебивая друг друга, кусками пересказали последние события. Тецутецу урывками понял суть, теперь хмуро пялясь на раздраженного вдали Кацуки, вокруг которого крутился доставучий Каминари. - Значит, он прикрыл Пони… - процедил юноша сквозь зубы, а одноклассники согласно закивали, не обращая внимания на его угрожающий тон. - Бля, Бакуго, оказывается, тоже сохнет по Пони. Взял вину на себя, блин, крутой! - внезапно ляпнул Косей. - Реально! - подтвердил Сэн. - Я думал, это его пиво, а он при том, что подозрительно всё отрицал, не палил Пони! Мужик! - Да нет, ясно же было, что не его. Он вообще не из лживых, ты не понял? - Ну, когда ты сказал… - Я думал, он спецом остался, потому что у него рамсы с Киришимой. Серо рассказывал, что в школе они на крыше постоянно дрались. - А, да, я слышал че-то такое. Но когда мы вернулись из аквапарка, они вместе гамали в приставку. Поэтому я думал, что это правда его бухло. Во прикол, если Киришима всё знал, но скрывал от нас! - Где этот залупень, кстати? - прервал двух парней Тецутецу, обведя взглядом округу. - Все еще катает в руке яйца? - «Бито»! - победоносно воскликнула Асуи, отложив игральные карты обложкой вверх. Киришима хмуро всматривался в свою руку, дергая коленом. - Тодороки, ты ходишь, - напомнил Аояма юноше. Шото задумчиво кивнул, выкинув из руки короля… - Какого черта?! - возмутился Эйджиро. - У тебя, че, нет ничего меньше?! - Нет, - невозмутимо качнул головой Тодороки. Цую хихикнула, наблюдая за страданиями Киришимы, которому нечем было отбиться. - Черт, я не хочу сливать свой единственный козырь… - Зачем ты говоришь, что у тебя один козырь? - непонятливо спросил Шото. - Это глупость или стратегия, - пояснила Асуи, на которую Бунтарь бросил насупленный взгляд. - Кому нужна твоя правда? - самокритично пробубнил он, отбившись козырем. - О, - синхронно ляпнули Юга и Цую, увидев удачную девятку в новой карте. - Только посмейте кинуть «пику»! - откровенно пригрозил красноволосый юноша. - Зачем ты говоришь, какой масти у тебя нет? - снова наивно поинтересовался Тодороки, когда Аояма и Асуи сбросили свои девятки на Киришиму, где оказалась и девятка «пики». - Черт! - Эйджиро проигнорировал вопрос Шото, забрав все разыгранные карты в переполненную руку. - Я опять выиграла! - Цую гордо улыбнулась, заглянув к Тодороки, у которого осталось всего две картонки. - Хах! - Я опять проиграл? - отчаянно вздохнул Киришима, и Асуи честно кивнула на его вопрос. - Черт..! Почему мне так не везет?! - Давайте еще раз? Без «подкидного». - Я перемешаю карты! Когда ты мешаешь, ты и выигрываешь! - Да пожалуйста. Цую отдала колоду недовольному Эйджиро, начавшему тщательно и криворуко перетасовывать карточки. Шото глубоко вздохнул, разминая шею, Аояма вытянул руки вверх, растягивая спину, а Асуи открыла бутылочку воды. Вот такой неожиданный квартет у них сложился. И всё произошло по случайному стечению обстоятельств, когда Цую отделилась от группы, залюбовавшись найденной древесной лягушкой. Пока она копошилась в сумке в поисках пленочного фотоаппарата, обнаружила его потерю и запаниковала, выворачивая наружу всё содержимое. А когда девушка решила осмотреться вокруг себя, увидела Юга, разыскивающего местного работника, чтобы передать ему утерянную вещь. Асуи тогда побежала к нему со всех ног. Так завязался непринужденный разговор, в котором Цую рассказала о лягушке и своей любви к фотографиям с эффектом «старости», а Аояма о покупке в местном магазинчике игральных карт, поскольку любил на них гадать… Оба почти незнакомых подростка внезапно выяснили друг о друге интересные факты. И Асуи на энтузиазме от забавного диалога, а также с еще свежими благодарными чувствами о выигрыше Юга для нее игрушечной лягушки тогда, в тире, предложила вместе сыграть в карты «на природе», чтобы запечатлеть в памяти этот момент. Аояма с охотой согласился. Тогда же Цую обнаружила отставших от общей массы Тодороки и Киришиму, которые только поднимались к смотровой площадке. Особо ни о чем не думая, девушка просто предложила им присоединиться к игре. Эйджиро немного помешкал с ответом, растерянно осмотрев тех, с кем предстояло столкнуться в стратегической битве, но прямой вопрос Шото, струсил ли Киришима, моментально зажег в Бунтаре сопернический огонь. Правда, это не уберегло его от наибольшего количества проигрышей среди собравшихся игроков. Он раздал карты для очередной партии, вытащив козырем вальта «бубны». И сосредоточенно уставился в имеющиеся на руках масти. - Я хожу, - тихо сказал Юга, первым положив шестерку на папку Асуи, которая для них стала столом. Из четверых школьников кто-то сидел на гладком пеньке, кто-то на большом валуне, а кто-то на собственном рюкзаке. - «Бито», - Цую отложила сыгранные карты в сторону. - Так… - она выбирала, чем походить. - Кстати… Я не знала, что вы оба общаетесь, - Асуи положила десятку «крести», перехватив взгляды Эйджиро и Шото, кивнув, что имела в виду именно их. - Ну, иногда, - Киришима отбился и отложил карты, теперь думая, что стоило бросить Аояме. - Я просил Тодороки с кое-чем помочь. - О… - Цую кивнула, переводя большие глаза с одного юноши на другого, которые тем временем следили за картами. - С чем? Или это секрет? - Да не секрет, - Эйджиро скинул две семерки. - Там… К бате Тецутецу в сентябре приезжают крутые спортсмены. Мы хотели свалить с уроков, чтобы посмотреть. Но не хотели получить прогул, поэтому… эм… - он помешкал, всмотревшись в карты, которыми отбился Юга. - Так… Ну, «бито», короче. И вспомнили, что у Тодороки отец… - Киришима глянул на юношу, который безучастно наблюдал за действиями Аоямы. - Ну, его отец, вроде, очень крутой мужик, которого знают наши учителя. Хотели, чтобы он замолвил за нас слово… - А, чтобы вас официально отпустили, - Асуи закивала, всё правильно поняв. - Ого, умно. Вы молодцы, что до такого додумались. - Ты за кого наш считаешь? Мы не последние идиоты. - Ну, может, не последние, а предпоследние, ты прав. - Асуи! - Шутка-шутка. - Но я не попросил отца, - заговорил Шото и немного наклонил голову. - Извини. - Нет-нет, мы же уже всё обсудили, - Эйджиро утешающе замахал рукой. На некоторое время все вновь погрузились в игру, комментируя те или иные карты. Когда колода совсем истончилась и остались последние ходы, воцарилась напряженная тишина, которая должна была вот-вот явить очередного победителя. Но Аояма был не здесь, думая о своем. Воспользовавшись паузой, он тихо заговорил. - Эм, Тодороки… Могу ли я попросить тебя поменяться со мной комнатами? Шото, Цую и Эйджиро вдруг оторвались от своих рук, уставившись на Юга, усиленно прячущего глаза в картах. - Почему? - спокойно спросил Тодороки, что заставило блондина все-таки на секунду поднять неловкий взгляд. - Если честно… Я побаиваюсь Тецутецу… Асуи сделала последний ход, сбросив карты, и задумчиво сложила руки на груди. Киришима опустил глаза на папку, думая над партией. - Эм, и Бакуго… Шото посмотрел, чем походил Эйджиро, ожидая действий Юга. Тот положил свои последние карты. В итоге Тодороки проиграл этот ход. - И иногда Киришиму… Цую, заинтересованная в его реакции, молча перевела взгляд на Бунтаря, всматривающегося в разбросанную на папке колоду. Шото в раздумьях собрал веер карточек, выдержав минутную тишину. - Почему? - вдруг заговорила Асуи, обратившись к Аояме. Тот немного сжался в плечах, отведя глаза. - Н-наверное, потому, что я омега… - И что? - непонятливо спросила Цую, а потом глянула на вздохнувшего Эйджиро, который сначала выпрямился, стряхивая со спины напряжение, а потом снова ссутулился. - Они думают, что я гей, - прямо сказал Юга. Шото слегка удивился в лице и уставился на Киришиму, который продолжал пялиться в сыгранные карты у себя под ногами. - Ого, - Асуи в легком замешательстве наклонила голову набок. - М..м… - Мне несложно поменяться, - слегка равнодушно ответил Тодороки. - Если тебе так будет комфортнее, то хорошо. - Угу-м… Спасибо… - Киришима, ты ничего не скажешь? - Цую слегка толкнула одноклассника в колено и тот наконец-то поднял голову, пробежавшись непонятным взглядом по присутствующим. - А что говорить? Тецутецу правда недолюбливает Аояму. Но бояться нас..? Звучит так, будто мы над тобой издеваемся, - Эйджиро исподлобья глянул на Юга. - Мне приходится вести себя осторожно, - тем временем с каплей раздражения выпалил блондин. - Потому что я не знаю, когда вы можете кинуться на меня с кулаками. - Ты, что, никогда не дрался? - пренебрежительно цыкнул Киришима. - Поэтому ты и боишься. - Я не привык решать споры рукоприкладством, - голос Аоямы звучал так чисто и четко, хоть и с волнительной дрожью, что Асуи даже притаилась, спасовав перед его решимостью. Она с любопытством глянула на Эйджиро, стараясь понять, задели ли хулигана осуждающие такой образ жизни слова. - Иногда разговаривать бесполезно, - тем временем неизменно заявил Киришима. - И мужчинам приходится драться. - Драки делают мужчину мужчиной? Разве не наличие мужского полового органа? - саркастично пробормотал Юга, тем временем трусливо избежав взгляда красных глаз. - Хах, - Эйджиро усмехнулся без капли смеха. - Недостаточно родиться с хреном. Нужно и вести себя соответствующе. - А как Аояма себя ведет? - вмешался Тодороки, наверное, не до конца понимая причину обсуждаемой проблемы. - Я ничего странного не замечал. - Потому что ты тоже странный, - чистосердечно ответила Асуи. Воцарилась неудобная пауза. Цую кашлянула. - Справедливости ради, тебя тоже обычным парнем не назовешь, - девушка перевела стрелки на Киришиму. - Никто и не говорит о нормальности, - раздраженно выдохнул юноша. - Но всё-таки… Тц, как бы точно сказать… У нас, я имею в виду, пацанов из комнаты, с Аоямой даже разные увлечения. Всем, типа… Ну, неловко, - Эйджиро усиленно старался подобрать не грубые и как можно более корректные слова, чтобы описать общую точку зрения жителей второй спальни. - И какие у тебя увлечения? - Цую требовательно посмотрела на Юга, аж встрепенувшегося от перевода темы. - Н-ну… Я л-люблю рыцарские романы… - Аояма сильно смутился. - На самом деле, я люблю женщин больше любого из вас! У-утонченных, похожих на принцесс, а я, типа, принц..! - вдруг юноша благородно возмутился, повысив голос на Киришиму, который был представителем тех самых «настоящих мужчин». - Вы совершенно ничего не знаете о женщинах и так грубо себя с ними ведете, что это, скорее, вы настоящие «пидорасы», чем я! - Эй, следи за языком! - Киришима среагировал моментально, однако легкий смех Шото сразу спустил ситуацию на тормозах. - Ну, это правда, - неожиданно согласилась Цую, еле сдерживая квакающий хохот от шокированного вида Эйджиро. - Аояма правда очень обходительный с девочками. Кого-то это привлекает, кого-то нет, конечно, дело вкуса… Кому-то нравятся и такие, «крутые парни», как вы, но если говорить обо мне… - Асуи взяла секундную паузу, прежде чем продолжить. - Мне нравятся внимательные и добрые парни… А парни, которые постоянно дерутся, думаю… С ними как на пороховой бочке. Значит, они не умеют выдерживать эмоции, а значит… - вдруг Цую повела логическую цепочку не совсем в благоприятное русло, - такой парень может ударить и девушку. - Что?! Нет! - Киришима громко возмутился, выпятив грудь. - Настоящий мужик никогда не поднимет руку на девушку! Это низко! - Ну, это, может, ты так считаешь… - Асуи обняла свои колени. - И, может, кто-то из девочек тоже это понимает. Но лично для меня… Думаю, да, это было бы страшно. Быть в близких отношениях с таким человеком… Эйджиро молчал, оставляя при себе свое несогласное мнение. Тодороки обдумывал услышанное в рамках собственной жизни. А Аояма неловко перебирал в руках карты… - К тому же, я стараюсь интересоваться теми же темами… И учусь… вписываться, - Юга сложил картонки в упаковку, защелкнув ее крышкой. - Я с детства много болел, поэтому мало общался со сверстниками… И я не спорю, что у меня могут быть некоторые проблемы с общением. Но я стараюсь их решить… Просто не всегда получается. Но я не хочу, чтобы за это меня били… - Да никто тебя не бьет, - с досадой вздохнул Киришима, уперевшись локтями в колени. - Я не могу ничего гарантировать, но ты не должен бояться драки, если находишься в такой компании. Если драка неизбежна… Не трусь, - Эйджиро с каплей надежды посмотрел на грустного Юга. - Ты думаешь, я всегда хотел драться? Или, думаешь, я никогда не боялся драки? Боялся. И, честно сказать, иногда все еще боюсь. Но когда дело касается отстаивания себя, нужно давать отпор, понимаешь? Никто не говорит о драках просто ради драки. Настоящая драка - это точка кипения. Когда тебя не слышат, когда тебя игнорируют. Вот тогда хорошо вмазать… наиболее, как бы сказать… «результативно». Хороший удар приводит таких дебилов в чувства. И они начинают тебя бояться… - Киришима запнулся на последнем слове, поймав на себе чистые в своей детскости глаза Аоямы, у которого, наверняка, была другая жизнь, другие условия, другое окружение. Которого, наверняка, любили и лелеяли сердобольные родители, с которым трепетно обходились знакомые, который рос как нежный цветок, хрупкий хрусталь, породистый щенок, по-щенячьи пугливый и доверчивый ко всему внешнему. Эйджиро так задела такая несправедливость, что он сжал сильно челюсти, больше не найдя слов. И кто в ней был виноват? Точно не он и точно не Юга. - Я понимаю, - блондин заговорил, сосчитав молчание Киришимы за конец его мысли. - И, я думаю, ты в чем-то прав… Извините за жалобы. Я не хотел вас грузить. - Надеюсь, тебе стало легче, когда ты высказался, - Асуи дружелюбно улыбнулась, начав собирать свои вещи. - Да, очень, ох… - Аояма сильно покраснел, тоже закопошившись. - Спасибо и еще раз извините, - он слабо кивнул Тодороки и Киришиме, поднявшись с места. - Тогда, давайте в благодарность я вас чем-нибудь угощу? М-может, мороженое? - Я хочу холодную собу. - Офигеть, Тодороки, ты такой прямолинейный. Не ожидала. - Это плохо? - Нет, отлично, значит, Тодороки - соба, а тебе..? - Хм, тогда я буду мороженое. Погоди, нет, я тоже захотела собы… Киришима, ты идешь? - Да, - Эйджиро последним поднялся на ноги, отряхивая рюкзак. Он чувствовал себя необъяснимо. В голове зудело много противоречивых мыслей, которые создавали в целом паршивое состояние. Юноша удрученно взъерошил затылок, в конец запутавшись, и неспешно двинулся за удаляющимися одногодками. Было много о чём подумать за время похода и пути обратно. Школьники уже знатно устали, проведя весь день на ногах. От количества кислорода уже было трудно дышать, а от длины пути - поднимать ноги. Солнце медленно скатывалось по небу, как склизкий желток по тарелке. Наваливалась приятная усталость. Хотелось есть и спать. Завидев на холме уже породнившуюся гостиницу, десятиклассники с радостными воплями помчались к ней из последних сил. Секиджиро пытался до них докричаться, повторяя часы мытья, ужина и отхода ко сну. Некоторые одобрительно соглашались, но, только отвернувшись от педагога, сразу забывали всё сказанное. Никто не хотел тратить силы на разговоры, пронесясь вихрями через купальни прямиком в столовую, где хлопотали громкие женщины. С улыбкой на устах тётки отчитывали нетерпеливых подростков, укладывая им под нос ароматные тарелки. Кухня наполнилась перезвоном посуды и столовых приборов. - Как с голодного края! - ахнула одна из женщин, с довольством наблюдая за юными жителями, поглощающими приготовленные ею блюда с такой охотой. - Растущие организмы, - усмехнулась вторая, накладывая добавки. - Пусть кушают, ей Богу… В помещении становилось всё больше постоятельцев, потому звуков «жизни», становилось тоже больше, как это обычно бывало в любых скоплениях людей. Некоторые школьники заявились в столовую сразу после душа с мокрыми волосами и полотенцами на шеях, некоторые пришли позднее, чистые, высушенные и опрятные. Разница по времени, на самом деле, была невелика. Тецутецу игнорировал существование Киришимы, который оказался за столом одним из первых и уже доедал третью порцию. Соответственно, когда пришли Авасе и Каминари, Эйджиро уже уносил тарелки и покидал кухню, не заметив их появления. - Ого, он быстро, - Денки присел напротив Тецутецу, безразлично забрасывающего рис в рот. Бакуго явился одним из последних. Он нехотя плелся к свободным местам, из-под слипшейся от влаги челки критично всматриваясь в стряпню, наколдованную знакомыми тетками. - Бакуго, сюда! - Каминари махнул ему рукой, и Тецутецу зло нахмурился, зыркнув на Денки. - Валите на другое место. - Чел, перестань, - моментально огрызнулся блондин. - Заебала эта напряженка. Всего несколько дней осталось, потерпите уже друг друга. - Тц, - Тецутецу и сам устал за день, потому не имел ни малейших сил вступать в очередную полемику на этот счет. Только вот Кацуки остался себе верен, принципиально сев подальше. - Блять, этот хрен… - Каминари раздраженно вздохнул, сжав в руках палочки. - Петух, - буркнул Тецутецу в маринованную морковь. Бакуго было на них совершенно плевать. Сейчас его беспокоил только страшный голод, собственно, ел он жадно, заталкивая за щеки все содержимое теплых тарелок. И, наверное, даже не догадывался, какими не менее пожирающими глазами на него смотрела часть девушек с другого конца помещения. То ли дело было в его майке с глубокими вырезами, которая небрежно открывала вид сильной шеи и рельефов плеч. То ли дело было в мокром ежике волос, нелепо зачесанном от лица, возможно, впервые так ясно открыв это самое лицо. То ли дело было именно в лице, в его прямом носе над розоватыми губами, выразительных бровях, нависающих над острыми глазами, высоком лбу с ямками напряженных висков, режущем подбородке, точеных линиях скул, небольших ушах… Ох, это уже не лицо. То ли дело в самом Бакуго, в его походке, его повадках, его образе. Он был небрежен в жестах, но чист и умыт, от него хорошо пахло. Он вёл себя грубо, но никогда не нападал на представительниц женского пола или пожилых людей. Он казался эгоистичным и самоуверенным, но при этом всегда подтверждал свое превосходство умом, навыками, силой. Иными словами, он действительно был таким - не подлецом, не лжецом, не трусом. Урарака будто бы только текущим вечером открыла одноклассника для себя со стольких разных сторон, невольно пугаясь своих переменчивых ощущений. Ее глаза всё метались к нему, всё притягивались, а потом сбегали на что угодно, передыхая от такого захватывающего зрелища. Ашидо же тоже смотрела на Бакуго, но немного иначе, по-своему, через призму собственных предпочтений, которые стойко диктовали ей, что парень, вероятно, являлся не тем, кем казался, и это возбуждало интерес, нагнетало интригу. А вот Пони и Токаге первостепенно видели в Кацуки сугубо его внешний вид… - Все-таки, он красавчик, - мечтательно вздохнула Цунотори. - Не совсем в моем вкусе, но объективно - да, - согласилась Сецуна, прикусив губу. - Девочки, вы с дуба рухнули? То есть, с бамбука? Он такой же придурок, как и все остальные в нашем классе, - скептически высказалась безразличная Кендо. - Ну, мы же говорим про внешность, - Токаге оторвалась от Бакуго, продолжив есть. - По внешности наши парни уступают парням из «А». - Хи-хи, - Очако тихо хихикнула на такой странный комплимент. И подстать словам одногодки на кухню вошли последние юноши из «Б». - Вот это я, конечно, пропарился, - Кайбара, раскрасневшийся от горячей воды, пьяно улыбался. - Если честно, сейчас бы в сауну. - Блин, реально, - соглашался с ним такой же разморенный Цубураба. - А потом в холодное джакузи… - Вы похожи на моего батю, - подметил Каминари, по бокам от которого и опустились юноши. - Ешь, не отвлекайся, - цыкнул Сэн, перемешивая еду в миске. - А где Киришима? Он уже поел? - Наверное, слинял, потому что не хочет общаться с Тецутецу, - прямолинейно подметил Косей. - Это я не хочу с ним общаться! - оскорбился гордый Тецутецу. - Синяки у него - пиздец, - продолжал говорить Цубураба с Кайбарой через Каминари. - Если бы меня так обкололи, я бы откинулся прямо в больнице. - Хах, может на нем студенты практиковались? Он же безотказный. - Внатуре. О, а ему не хреново ли опять? Он вообще ел? - Ел-ел, три миски сожрал в одно рыло, - цыкнул Тецутецу и невольно зыркнул на Кацуки, отсиживающегося в стороне. - Всё с ним нормально, просто строит из себя хуй пойми че. Нахватался у некоторых. Бакуго опасно стукнул миской по столу и ответил убийственным взглядом… Получив затрещину. - А ну не бей посуду! - как назло поблизости оказалась одна из кухарок. Урарака, вычленившая для себя ключевые моменты соседнего разговора, спешила доесть, припомнив об одной вещи, которая могла сейчас прийтись как нельзя кстати. И речь шла о креме от синяков, нагаданный ей в дорогу родной матерью. У Очако по природе сложилась чувствительная на внешние факторы кожа, вдобавок капилляры под ней были ломкими и находились близко к поверхности, потому любой ушиб снаружи разливался красочными фиолетовыми пятнами. И как она раньше не додумалась до такой естественной причины контакта? Девушка ведь слышала об отравлении Бунтаря и видела его испещренное кровоподтеками тело, как после драки, так и после посещения клиники. И сейчас шатенка продумывала в голове план, по которому ей нужно было ускользнуть от девочек и незаметно достать мазь, дабы потом без лишних глаз предложить ее Киришиме. Вот она - прекрасная возможность завязать разговор! Очако с волнением на порозовевших щеках доела свою порцию и, придумав правдоподобную ложь про звонок родителям, первой из подруг покинула кухню. Девушки продолжили без нее обсуждать внешность присутствующих юношей и подозрительно хихикать, адресуя в их стороны изучающие взгляды. Парни вдруг очутились перед экзаменационной комиссией, не зная толком о чем шли между экспертами разговоры, но каким-то шестым чувством ощущая себя их главными объектами. Потому осанка незаметно выпрямлялась, подбородок задирался, позы становились менее естественными и более показушными. Но не у всех. Кто-то просто был занят другими заботами. - Покурим? - кротко спросил Серо у отпивающего воды Бакуго. Тот почти незаметно кивнул, погруженный внутрь себя. Физический голод он утолил, уступив место другого рода голоду. Голоду ли? Что это? Кацуки словно достал голову из песка, вытряхнув через уши ненужное содержимое. Болтовня со стороны соседей дошла не только до Урараки, но и до него, сначала не принимаемая пухнущими извилинами, но стоило на секунду вдуматься из-за привычки всеобъемлющего контроля, как с тела схлынул пар. Возможно, холодная вода в стакане, остывший воздух вечера, голые пятки сыграли свою роль, потушив эмоции и отступив перед здравым рассудком. Бакуго задумался о Киришиме, о его предположительном состоянии, о мучительно выжатых вчера словах, об утренних документах, которые Айзава указал подписать. О том, что Эйджиро был тогда рад, он уже не помнил. «Его исключили?», - Кацуки потерянно прошелся глазами по соседям, не различая ни их лиц, ни содержания их шутливого разговора. Внутри внезапно что-то сжалось от идеи того, что Киришима, например, просто не мог сообщить им эти новости, в частности, Бакуго, постоянно прогоняемый последним прочь. Может, он и не хотел говорить, но, вероятно, хотел весело провести время? А Кацуки осуждал его за желание со всеми хорошо общаться, презирал, ревновал к тупому Тецутецу... как последний придурок. «Пиздец», - он провел ладонями по напряженному лицу, тяжело выдохнув. Да, нужно было срочно проветриться и отравить легкие сигаретой. Внезапный писк с громкими «ахами» насильно вырвали в реальность, заставив глянуть в сторону. Ашидо плеснула водой в лицо Пони, следом бросив в нее стакан, отрикошетивший от облитого лба и упавший на пол с тарахтящим звуком. Все от шока на секунду задержали дыхание… - На себя посмотри, чучело, - в гробовой тишине рычаще отчеканила Мина и невозмутимо поднялась с места. - Из-за твоего трёпа пропал аппетит. - А-Ашидо, ты… Какого хрена? - парни из «Б», вроде, были возмущены, но даже не знали, как действовать, все еще пребывая в глубоком ошеломлении. Мина же стремительно направилась к выходу, пока Цунотори медленно стирала с лица воду, приходя в себя. - Пони… - ахнула Токаге, не зная куда деться. Она вскочила и замерла, выискивая салфетки, которые быстрее нашла более собранная Ицука. Но Цунотори, озлобившись, проигнорировала прикованное к себе внимание и решительно двинулась по пятам Ашидо. Она перехватила ее возле лестницы, подло вцепившись волосы со спины. Школьники толпой бросились к ним, скорее, из желания увидеть шокирующую картину женской драки. Ханта и Бакуго остались одни, обменявшись растерянными взглядами. В незначительной степени они тоже бы хотели узнать, чем всё продолжилось и чем всё закончится, но девичьи разборки интересовали их намного меньше в сравнении с собственными трудностями. Зато случившееся стало удобной возможностью сбежать на перекур. Может, у всех накопилось? А, может, долгое пребывание в Камакуре выводило всех на чистую воду. Урарака не нашла Киришиму в гостинице, потому, от некоторого отчаяния или разочарования вышла на улицу, рассчитывая осмотреть предположительные места, где мог бы прятаться потерянный юноша. На глаза попалась Асуи, завязывающая у клумб шнурки. - Эм, Цую? - Очако приблизилась к девушке, слегка расстроенно улыбнувшись. - Ты не видела Киришиму? - А? - Асуи подняла голову и, закончив с кроссовками, выпрямилась, уставившись на подругу проницательными глазами. Она не успела ничего сказать, как смущенная Урарака поспешила оправдать его поиск своими благими намерениями. - Я п-просто вспомнила про мазь от синяков и хотела отдать ему! - О, ты такая добрая, - Цую без стеснения похвалила девушку, которой стало намного легче от отсутствия лишних вопросов. - Киришима ушел с Мидорией и Тодороки на баскетбольную площадку. Я тоже туда иду. Пойдешь со мной? - Ого! - ахнула удивленная Урарака. - Как вы все еще не устали? - Ну, - Цую побила носком обуви по земле, сунув руки в карманы спортивной кофты, - я просто не хочу сидеть в комнате. - Вот как… Эм… Тогда я присоединяюсь. Пойдем! Ой, а ты помнишь где находится эта площадка? - Да, я запомнила. - Фух, а то я плохо ориентируюсь в незнакомой местности. - Девчонки, оказывается, тоже дерутся, - задумчиво пробормотал Серо, затягиваясь табаком. Он медленно выдохнул белесую струйку дыма, всматриваясь в карниз старой крыши. Бакуго с прищуром тупил взгляд перед собой, удерживая в губах еле тлеющую сигарету. Сверчок возле резиновых сланцев составлял им компанию, что-то возмущенно высказывая громким стрекотом. Казалось, и обоим парням было что произнести вслух, но оба молчали, не умея правильно этого делать. - Мх… - Ханта удрученно вздохнул и кашлянул, сплюнув в сторону. - Кхм… Знаешь, меня тяжело вывести из себя. Агх… Но это правда сводит меня с ума. Тебя когда-нибудь избегали? Бакуго хмуро высунул из рта сигарету, щелчком стряхнув с нее пепел. Да, его избегали. Кажется, прямо сейчас. - Я всегда этого не понимал, - продолжил Серо после долгого молчания, говоря о чем-то своем. - Почему нельзя просто сказать, если что-то не так? Кацуки был с ним согласен, вдохнув как можно глубже в себя отравляющий никотин. А потом снова задумался о Киришиме, о том почему он не мог «просто сказать». Может, и мог, но «просто» не хотел. Или «просто» не смог. Может, ему «просто» не дали. - Ф-ф, - Ханта выдохнул последнюю затяжку и потушил бычок о землю, кинув его в банку из-под газировки. - Ладно, пойду напрямик, надоело ломать голову. Скоро налетят комары, не торчи тут долго. - М, - Бакуго издал на прощание звук и присел на корточки, став так менее заметным для обнаружения учителями. Ханта ушел, оставив блондина наедине с кричащим сверчком и уже завывающими возле ушей комарами. Кацуки был прав в одном из предположений - Киришима мог обо всём сказать, но не хотел. - А откуда мяч? - Эйджиро вошел на огороженную сеткой пустующую площадку среди четырехэтажных домов. Одна территориальная сторона была свободна от них, открывая вид на море и мчащуюся у его берегов тарахтящую электричку. Ностальгическая атмосфера Японии восьмидесятых охватила Киришиму приятной эйфорией. Он почувствовал себя героем старого фильма про подростков, живущих свою лучшую жизнь. - Купил, когда были в Токио, - Мидория немного неловко скинул у решетки сумку и верхнюю кофту, удерживая в руке новый оранжевый мяч. - Ты уже тогда знал о площадке? - удивился Эйджиро, небрежно бросив рюкзак за белую линию. В этом естественном жесте считывалась его расслабленность, которая исходила из уверенности или даже привычки такого действия. Значит, повторял он этот жест часто, что уже немо говорило об опыте. Изуку не мог совладать со своей дотошной внимательностью, впервые пребывая с Киришимой в тесном контакте после конфликта с Рё и откровенным разговором об их жизнях неудачников. Но Эйджиро таким не выглядел, и даже не старался как-то определенно выглядеть, проверяя надежность подвесной корзины и параллельно разминаясь, прохаживаясь по площадке. - Он тяжелый, - Шото одолжил у Мидории мяч, попробовав его на толщину резины и плотность внутреннего давления. - Кинь, - Киришима поднял руки, широко раздвинув пальцы. Тодороки неумело бросил ему мяч, который был умело перехвачен. - Ого, неплохой, - положительно отметил баскетболист качество спортивного атрибута и на пробу повел его к кольцу, отбивая от земли. Звонкий стук мяча о покрытие площадки отдавался эхом в тихой улице. Затем звук сменился на дребезжащий, когда мяч оказался заброшен в кольцо. - У тебя это так легко получается! - лестно откликнулся Мидория и, вовремя заметив, словил брошенный в себя резиновый шар. - Хорошая реакция! - Эйджиро по-доброму улыбнулся во все зубы и махнул головой. - Давай, кидай. - Трехочковый? - усмехнулся Изуку. - Почему нет? Попытка не пытка! - Киришима отошел немного в сторону, чтобы лучше видеть кольцо. Бросок и… промах. - Ай, блин! - цыкнул Мидория, машинально бросившись к мячу, но Киришима, будучи ближе, сам подобрал его. - Хорошая попытка, - Эйджиро утешил сверстника распространенной фразой среди спортсменов. Он повел мяч, выбежав за дугу и, слегка прыгнув, успешно отправил его в корзину. - О! - громко вздохнул конопатый юноша вместе с бесстрастным необычным одноклассником. - Хах, ты хвастаешься? - Нет! - Киришима немного неловко улыбнулся, когда Изуку подобрал мяч. - Я постоянно промазываю дальними бросками, сейчас просто повезло! - Да-да, - Мидория посмеялся и глянул на Тодороки, вручив круглый атрибут ему в руки. Тот постоял истуканом с минуту… - Киришима. - А? - Эйджиро эту минуту приседал, растягивая ноги. - Ты умеешь делать слэм-данк? - О, точно! - Изуку аж загорелся. - Это же такой бросок, который «вжух» и «бабах»! - А-а, - Киришима взлохматил затылок, немного замявшись. - Слэм-данк? - на площадку вдруг заявился Иида, разрезав ладонью воздух. - Я бы тоже хотел посмотреть. - И я! - пискнула улыбчивая Урарака, показавшись из-за спины старосты. - Ква, и я, - оттуда вылезла и Асуи. - О, Иида, девочки! - ахнул Изуку. - Вы пришли! - Я встретила по пути Очако и Ииду, - пояснила Цую, укладывая свои вещи в кучу других. - Можно ты нас тоже поучишь? - она обратилась к Киришиме, слегка смутившемуся от неоправданно большого к себе внимания. - Да я сам только учусь… - Иида, почему ты здесь? - Шото посмотрел на Тенью, строго поправившего очки. - Тот же вопрос тебе. Разве ты в это время уже не спишь? - Сплю. - Ну, а я здесь, чтобы проконтролировать вас и в то же время поиграть в мяч. - Пх, Иида такой серьезный… - Очако тихо прыснула смехом. - Тогда давайте поделимся на команды по три человека? - предложил Эйджиро. Все по итогу так и сделали, разбившись в случайном порядке. Они менялись по ходу игры, не следуя никаким строгим правилам, скорее, подростки просто веселились, наслаждаясь летним вечером, отдаленностью от родителей и приятной компанией. Киришима легко поддерживал любую тему, потому никто из «А» не чувствовал себя неудобно в его компании. Даже Иида уже позабыл о всех подуманных и сказанных колкостях в сторону хулиганов из «Б», расслабившись в процессе славного времяпрепровождения. Эйджиро сначала ощущал себя скованно из-за незнакомого окружения, но со временем приноровился к общей волне. Бунтарский слэм-данк стал гвоздем последней партии, ознаменовав собой победу команды девочек и баскетболиста. - Наконец-то! - ахнула раззадоренная Очако, вытирая пот с подбородка. - Хах, Киришима выиграл за каждого из нас, - с каплей сожаления посмеялся Мидория, на что Эйджиро добродушно хмыкнул, протерев лицо концом футболки. - Уже так темно, - Тенья только сейчас обратил внимание на звездное небо и уже давно горящие над площадкой теплые фонари. - Ох, время летит, - вздохнула Асуи, заплетая растрепанные волосы. - Я уже не чувствую ног… - Как в тебе еще есть силы? - Очако, еле выговаривая слова, адресовала их Киришиме, который вновь начал отбивать мяч о землю. - Хах, - тот не ответил, на самом деле, тоже обессилев. Но машинальная работа мышц и уже разогретое тело будто требовали продолжения. Или это было предчувствие? Бакуго вошел на площадку. Время тогда словно остановилось. Абсолютно все присутствующие внимательно следили за каждым его скребущем по земле шагом, за каждым колыхающимся волоском неряшливой прически. Мидория, кажется, даже забыл вдохнуть. Воздух стал спертым, густым и давящим. Никто не решался сказать первое слово, замерев как добыча, млеющая перед двумя хищниками. Как бы громко это ни звучало, двое юношей перед ними выглядели именно так. Асуи успела заметить внезапную перемену в Киришиме, его моментально ожесточившееся лицо, исчезнувший из глаз прежний блеск, заменённый насыщенной тенью, которая подчеркивала их звериную алость. У девушки прихватило что-то внутри от неизвестности будущих действий Эйджиро в таком состоянии. В некоторой степени Цую была уверена, что одноклассник кинется на Кацуки и завяжется потасовка. Но тишина всё тянулась, разрушаемая лишь звонкими отскоками мяча о землю. Киришима смотрел Бакуго в глаза, немного надменно задирая голову. И Кацуки смотрел хладнокровно в ответ. Он поднял руку в требовательном жесте дать ему пас. Эйджиро презрительно поджал губы к носу, еще пару раз ударив по мячу. Обдумывая решение несколько долгих секунд, юноша таки бросил мяч Бакуго и пошел к кольцу, чувствуя, что блондин сразу направится к нему. Так и произошло. Кацуки проигнорировал взгляды других присутствующих на площадке, просто поведя мяч к корзине. Он легко прыгнул, сразу забросив двухочковый. Киришима, поджидая, завладел шаром и побежал за дугу. Бакуго старался отобрать мяч. Они играли. Просто молча играли. Около десяти или даже пятнадцати минут никто не смел их прерывать, а те и не думали останавливаться, словно не желая уступать друг другу ни в выносливости, ни в принципиальности. Иида глянул на время в телефоне, сдержанно кашлянув. Тодороки уже клевал носом. Урарака всё не могла унять боль в перегруженном теле, постоянно поглядывая на Асуи, которая в свою очередь бросала глаза на Мидорию - единственного, кто из их компании не хотел уходить. - Кхм, думаю, нам пора, - первая заговорила Цую, правильно поняв умоляющий взгляд Очако. - Тодороки уже спит. - Да, нужно возвращаться, - согласился Тенья, чуть не промахнувшись пальцами мимо оправы, поправив очки. - Парни, думаю, вам уже стоит остановиться. Киришима упёр мяч в ноющий бок, тяжело выдыхая после долгой безостановочной игры. Кацуки тоже перешел на шаг, вытирая мокрое лицо о плечо. Но они оба… не собирались уходить, что показывали по-прежнему молча, одним только своим поведением. Иида нетерпимо поджимал губы… - Вы должны вернуться до десяти, - отрезал он на должностях старосты. - Ок, - неожиданно заверил его Бакуго, впервые не поспорив с очкастым юношей и не вступив с ним в бесполезные препирания. Тенья внутренне удивился, постаравшись сохранить невозмутимое лицо. Он вновь поправил очки, видимо, в таком успокаивающем себя жесте, и поднял с земли сумку, закинув на плечо. - Кхм, тогда мы пошли. Девочки, пожалуйста, держитесь рядом, чтобы не заблудиться, - Иида повел сонливого Шото, первым покинув баскетбольную площадку. Урарака и Асуи, взявшись под руки, немного робко двинулись следом, обе четко ощущая, что им не стоило здесь задерживаться. Колебался только Мидория… Ему хотелось остаться. Ему хотелось посоревноваться в силе, быть с ними наравне. Хотелось узнать, о чем будут их разговоры, что именно они обсуждают, чем заняты их головы, когда они остаются наедине. Хотелось стать третьим участником. Изуку с досадой смотрел на юношей, дожидающих ухода посторонних людей. Они разминались перед следующей игрой, всё обмениваясь грозными взглядами… - Мидория, ты идешь? - окликнула его Цую, уже скрывшись в темной части улицы, до которой не доходил свет фонаря. Изуку повесил сумку на плечо, снова желая обернуться. Ноги не хотели переступать за железную сетку ограждения… - Проваливай, Деку, - с рыком в голосе тихо пригрозил Бакуго, подойдя к той стороне, чтобы безалаберно оставить на земле телефон. Мидория вздрогнул и поспешил отвернуться, почувствовав как загорелось лицо от стыда и жалкости. Этот тон и эти слова звучали ровно так же, как и год назад, как и два года назад, как и все годы, что они были знакомы… Изуку поправил на плече ремешок, опустив голову, и вышел за сетку. - Мидория, позже я верну тебе мяч, - на прощание окликнул его Киришима, и каких стоило Изуку усилий натянуть улыбку и кивнуть, чтобы не показать ни Эйджиро, ни Бакуго своих истинных чувств. Он прибавил шаг, поспешив за удаляющимися одноклассниками, оставляя позади настоящее желание, съедающее изнутри любопытство и, может быть, частичку мужественности, не решившись остаться там, вмешаться в то, во что не имел права вмешиваться. И это почувствовали все, сбегая оттуда, словно с места смертельного боя, опасаясь стать случайными жертвами. Складывалось такое утрированное впечатление. Кацуки кривил губы, всматриваясь в мошку, прилипшую к футболке Киришимы, пока тот делал бросок. Мяч опять в кольце. Пас Бакуго. Он повел его, избегая умелых перехватов Эйджиро. Джампшот. Промах. Киришима был очень хорош в дриблинге, в маневрах, в напоре, в бросках со сложных точек. Кацуки негодовал, почему сверстник всё еще не заговорил с ним, хотя наверняка разрывался в вопросах или тупых темах в своей дерьмовой голове. И Бакуго видел, как Эйджиро насильно одергивал себя от первого слова, заменяя эти порывы агрессивной игрой. Такие действия могла диктовать только задетая гордость. Кацуки знал это ощущение как никто другой. Сколько они еще играли? Не чувствуя ног, сжигая легкие, до головной боли и третьего пота. - Ты помнишь, что говорил мне вчера? Киришима ходил по полю, будто на костылях, стараясь восстановить дыхание. От бега уже тошнило. Он задумался на трудную минуту, стараясь нащупать ответ в липком и онемевшем мозге. - Что? - Эйджиро не помнил. Кажется. Бакуго устало выдохнул в голос, мучаясь от горящего огнем горла. Его еще некогда чистая майка промокла насквозь, неприятно прилипая к телу. - Ты угрожал, что отсосешь мне, если я сделаю тебя в баскетболе. Киришима сосредоточенно смотрел на него из-под сведенных на переносице крашеных бровей. Это была настолько наглая, настолько неестественная, настолько абсурдная ложь, что смешок из перемешанных чувств тронул его губы. - Я не мог такое сказать. - Почему? Ты же не помнишь. Поэтому я играю херово, чтобы ты не кинулся на мой член. Эйджиро снова усмехнулся, проведя ладонями по лицу. Бакуго говорил с непроницаемой физиономией и практически ничего не выражающим голосом, отчего Бунтарь мог бы сразу ему поверить, будь содержанием его слов чем угодно, кроме озвученного. Кацуки пытался так пошутить? Но зачем? Потому что у Бакуго имелись некие заблуждения, которые привели его к небольшим сожалениям. Наверное. На самом деле, юноша сам не до конца понимал природу своих поступков. - Че… молчишь? - уже начиная раздражаться, блондин старался не звучать странно, действительно терзаемый этим вопросом. Все-таки терпения в нем имелось катастрофически мало. - Ты послал меня, - прямо сказал Киришима, на что Кацуки закатил глаза, встряхнув головой. - А еще сказал, что я тебя заебал. И чтобы я за тобой не таскался. - Блять… - Меня это тоже уже заебало, - Эйджиро снова стал колотить мяч о землю, наверное, так сдерживая себя от наиболее простого языка в виде физического насилия. - И ты тоже меня уже заебал, - он не отводил глаз от ухмыльнувшегося на это заявление Бакуго. - И Тецутецу тоже. Вы оба меня заебали. Кацуки прожевал ухмылку, как только было упомянуто имя раздражающего «железного» парня. - Нахуй ты его вспомнил? - А что? - вдруг Киришима повысил голос, отрикошетивший от многоэтажек. - Я должен послать его, если вы не ладите? Ты не охуел часом, Бакуго? Ты себя, блять, кем считаешь? Кацуки скрипел зубами, порываясь обезоружить Эйджиро рвущимся наружу ответом, который звучал так: «Другом». Но он не мог этого сказать, как и до сих пор признаться себе в новом статусе, всё рассчитывая, что по возвращении в Мусутафу волнующие чувства схлынут, и ему будет стыдно за слова про жалкую дружбу… про то, что он не против считать жалкого Киришиму другом. Если и «дружить» с кем-то, то с более сильным, более умным, более крутым, короче. Эйджиро отвернулся, бросив мяч в кольцо, не собираясь, видимо, требовать на свои вопросы ответов. А Кацуки всё сильнее корчил лицо, возмущаясь гордостью такого убого придурка… - С горячки я всегда ругаюсь. Ты же, блять, знаешь. Нахуй обижаешься? - Че? - Киришима повернулся обратно с таким дерзким лицом, что Бакуго бы точно ему врезал, если бы не последние крупицы скудного самообладания. - У тебя со слухом проблемы? - огрызнулся он, от нетерпения отклонив голову назад. - Я говорю, что я всегда, сука, ругаюсь, когда злюсь. И ты это знаешь. Так почему ты, блять, обижаешься? - Я не обижаюсь, - высокомерно возразил Эйджиро. - Я злюсь. Бакуго выдохнул, помяв лоб. Он упёрся в тупик непонимания, не имея ни малейшего представления что делать дальше. Потому блондин думал оставить всё, как есть, порядком устав от всего этого. Наверное, когда Киришима таки отдал пас, когда они вместе сыграли в мяч и обменялись взаимными недовольствами, ему на секунду показалось, что ситуация решилась сама собой. Но, вероятно, он до сих пор плохо разбирался в чужих чувствах. Эйджиро снова бросал мяч в кольцо, а Кацуки тупо стоял на месте, присохнув к земле. Ноги почему-то не двигались, а тело сопротивлялось идее немедленно покинуть площадку. - Че с тем придурком? - прочистив горло, спросил Бакуго. Сердце заходилось в странном ритме, будто разбегаясь, чтобы сделать прыжок. - С каким? - Блять, в больнице. - Нахуй ты спрашиваешь? - снова громко огрызнулся красноволосый сверстник. Он не мог контролировать выражение своего лица, своих глаз, откровенно показывая обиду… Кацуки опять вымученно вздохнул, чем больше раздражал непримиримого Киришиму. Якобы, тот обременял его демонстрируемой эмоциональностью. И Эйджиро чувствовал себя настолько ничтожно от этого… - Иди нахуй, - в сердцах послал он Бакуго, снова переключившись на мяч. Звук многозначительного стука резины о землю словно расставлял точки в их личной пьесе. Задело ли Кацуки такое обращение? Абсолютно нет. В нем теплилась какая-то необъяснимая уверенность в том, что Киришима посылал его не со зла, потому как Киришима не был сам по себе злым человеком… - Ок, - Бакуго не сводил взгляда с его мокрой спины. Эйджиро не останавливался, в одиночку гоняя мяч, лишь бы не смотреть на одногодку. Может, он ждал, что тот уйдет после его слов и наконец даст собраться с мыслями. - Так и че с тем придурком из больницы? Киришима теперь сам тяжело вздохнул, остановившись. Он помолчал минуту, а затем сел пятой точкой на мяч, пересобирая волосы банданой. Тихая, но уже давно слышимая настойчивая вибрация заставила обоих бросить внимание в сторону, где лежал телефон Кацуки. А тот и не думал к нему прикасаться. По коже Эйджиро побежали мурашки, когда ветерок лизнул распеченную под коленями кожу. - Тебе звонят, ты глухой? - Тц. Бакуго все-таки подошел к смартфону, присев перед ним на корточки. Звонил отец… Как же не вовремя. Блондин скривил лицо, думая нажать красную кнопку, но в последний момент принял вызов. - Алло? - Алло, Кацуки? Почему ты не берешь трубку? Занят? - Да, занят, - не скрывая раздраженной интонации честно пробубнил юноша. - Че-то срочное? - Нет, просто хотел поговорить, ох… Ну, у тебя всё хорошо? - Да. - Л-ладно, что ж… Я позвоню завтра, хорошо? Спокойной ночи. - Давай, - Бакуго завершил вызов и сунул телефон в карман, повернувшись обратно к Киришиме. Тот опустил с него заинтересованные глаза. - «Стёрка» сказал, что мы будем спать на улице. - Бля… - Эйджиро легко поверил, сразу поднявшись, чтобы забрать рюкзак, брошенный в противоположной стороне. - Я соврал. Киришима, не моргая, посмотрел на спокойного Кацуки, который по привычке немного хмурил брови. Блондин немного отвел глаза, все-таки не выдержав зрительного контакта. - Значит, у тебя всё нормально? - его пальцы назойливо коснулись собственной шеи, собрав капли остывшего пота. Эйджиро пожевал губы, закинув на спину рюкзак. - Да, всё в норме. Бакуго отвернулся к выходу, когда одногодка собрался направиться туда же. - Ай-ч… И обернулся, настороженно уставившись на скорченного Киришиму. Он внимательно изучал его с секунду, но тот продолжал издавать странные звуки. - Че? - растерянно вякнул Кацуки, сделав два шага ближе. - Агх, плечо… - Че с ним? Где? - Не знаю, как будто сейчас… Ай-ай… - Блять, ты ебанулся? Так хуево? Что с ним?! Бакуго требовательно пихнул Эйджиро, задернув рукав. С рельефной дельтовидной мышцы на него смотрели помимо старого, уже пожелтевшего синяка, красные точки, некогда оставленные кое-чьей безжалостной челюстной хваткой. Кацуки перевел глаза на притаившегося Киришиму, не увидев ничего сверхъестественного и, видимо, даже не поняв, что там ничего и не должно было быть. А Эйджиро смотрел невинно в ответ, еле подавляя насмешливую улыбку. - Блять, ты дебил? - Бакуго зарядил ему смачного подзатыльника, и вдруг сильно разозлившись на то, что его глупо обманули, сгорбленно и пристыженно двинулся прочь с площадки. - Да че? - хохоткнул Киришима. - Там открытая рана! Эй! Эй, Бакуго! Ты испугался за меня? Бакуго! - Иди нахуй! - Ха-ха-ха! Не волнуйся ты так, я в порядке! - Да кому ты нужен, блять?! - Ха-ха-ха, у тебя лицо красное! - Отъебись! Не иди за мной!